25
Нугзар всё ещё был слабым.
Не той острой,звенящей слабостью,которая накатывает после кровопотери или удара,когда мир плывёт перед глазами и темнеет в висках.Это была другая слабость.Глубокая,вязкая,въедливая.Словно из него не просто выкачали силы,а вытащили стальной стержень,на котором всё держалось,и оставили только оболочку,обмякшую и беспомощную.Тело слушалось через раз,как неотлаженный механизм.Каждое движение – повернуть голову,согнуть руку,сделать шаг – отзывалось не острой болью,а глухой,разлитой ноющей тяжэестью где-то в самой сердцевине костей и мышц.Как будто его тело,клетка за клеткой,запоминало каждый миг агонии,каждый удар химического кошмара,и теперь эта память была вшита в плоть,становясь частью него.
Наташа лежала рядом.
Он открыл глаза.Сознанию потребовалось несколько долгих секунд,чтобы собрать картинку воедино.Потолок.Своя трещина.Свой свет из окна.Запах не больничный антисептик,а её запах,смешанный с запахом постиранного белья и слабого аромата чая.И тихое,ровное дыхание под боком,согревающее его через тонкую ткань майки.
Он с трудом,преодолевая сопротивление собственных мышц,повернул голову на подушке.Увидел её лицо совсем близко.Щёку,залитую утренним светом,рассыпавшиеся по наволочке волосы,длинные ресницы,лежащие на коже.Он почти уткнулся носом в её кожу,чувствуя исходящее от неё тепло.И сердце,все ещё бьющееся неровно и с перебоями,дрогнуло внутри грудной клетки не от боли,а от чего-то такого острого и хрупкого,что даже назвать было страшно.
Медленно,очень осторожно,как сапёр,обезвреживающий мину,Херейд приподнялся на локте.Каждый мускул кричал от напряжения.Затем,неловко,почти по-пластунски,переместился,перелёг на неё сверху,не всем весом,а лишь частично,опираясь на руки,чтобы не раздавить.Обнял её одной рукой,не сжимая.Просто обвив вокруг талии,боясь причинить малейшую боль или неудобство.Уткнулся лицом сначала в её ключицы,в ту впадинку у основания шеи,где пульсировала жизнь,потом опустился ниже,положил голову ей на грудь,практически прислушиваясь.
И замер.Слушал.
Сквозь ткань её футболки доносился ровный,спокойный,непрерывный стук.Бум-бум.Бум-бум.Ритм вселенной.Ритм дома,который он едва не разрушил навсегда.Этот звук был реальнее любой боли,любого страха.
— Ты тяжёлый, — тихо,сквозь сон,сказала девушка,но в её голосе не было ни раздражения,ни упрёка.Только сонная,тёплая нежность,как утреннее солнце.
— Терпи, — пробормотал он.Его губы шевельнулись у самой ткани её одежды.— Я живой…Значит,можно.
Лазарева не открыла глаза,но улыбнулась – он почувствовал,как изменилось напряжение мышц её лица.Её пальцы поднялись и погрузились в его спутанные,заскорузлые от пота волосы.Она начала медленно,ритмично гладить его по голове,расчёсывая пряди пальцами,успокаивающим,почти гипнотическим движением.Нугзар прикрыл глаза,выпустил воздух,который неосознанно держал в груди,и обмяк
— Нугзар, — сказала она уже серьёзнее,открыв глаза и глядя куда-то поверх его головы в потолок. —Тебе надо к врачу.В больницу.
Он сразу напрягся,как будто её слова были ледяной водой
— Нет, — вырвалось у него хрипло.Херейд даже приподнял голову. — Нельзя.Никаких больниц.
— Ты едва ходишь, — Наталья не отступала,но её пальцы не прекращали своего успокаивающего движения. — У тебя температура то падает,то поднимается.Ты почти ничего не ешь.Это не просто слабость.Ты отравлен,Нугз.Требуется детоксикация,капельницы...
— Меня там сразу закроют, — перебил он её,поднимая на неё мутный,но полный животного страха взгляд. — Придёшь в больницу с такими симптомами – вызовут ментов.Начнутся вопросы: что принимал,у кого взял,кто колол.А за ними потянутся все наши дела,все эти склады,коробки,встречи…Я в такую дверь зайду – обратно не выйду.Меня либо посадят,либо… — он не договорил,но смысл висел в воздухе.
Наташа замолчала,понимая его правоту.Её пальцы на мгновение замерли в его волосах,потом снова задвигались,теперь уже с лёгкой,беспомощной грустью.
— Тогда что делать? — тихо,почти шёпотом,спросила она,обращаясь больше к себе,чем к нему.
— Беречься, — ответил Кудрявый,снова опуская голову ей на грудь,словно ища убежища. — Мне надо просто время.Организм справится.И…тебя беречь.Больше всего.Пожалуйста,Наташ.Просто будь рядом.
Она хотела что-то сказать,какой-то аргумент,возражение,но слова застряли в горле.В этот момент в квартире раздался звонок в дверь.
Не стук.Именно звонок.Резкий,пронзительный,долгий.Затем ещё один.
Парень вздрогнул всем телом,как от удара током.Слабость мгновенно сменилась леденящим,примитивным страхом.Глаза расширились.
— Нет… — выдохнул он.В том звуке была вся его беспомощность. — Не открывай.Не надо.
Он попытался оттолкнуться от неё,встать,принять хоть какую-то оборонительную позу,но предательски подкосились.Мир перед глазами качнулся,поплыл.
— Лежи, — её голос прозвучал неожиданно строго,повелительно.Девушка положила ладонь ему на плечо,прижимая к себе. — Ты никуда не пойдёшь.Слышишь? Лежи и не двигайся.
— Наташ,умоляю… — Гибадуллин схватил её за руку. — Это не случайный визит.Не открывай.Пожалуйста.
Лазарева посмотрела на него.В её глазах что-то решилось.Она кивнула,коротко и твёрдо.
— Хорошо.
Осторожно высвободившись из-под него,она встала с кровати.Прошла к прикроватной тумбочке,открыла нижний ящик.Её руки,доставая тяжёлый,холодный пистолет,дрожали,но движение было уверенным.Она проверяла обойму? Нет,она просто взяла его,как берут инструмент,когда другого выбора не осталось.Взгляд её,когда она обернулась,был не испуганным,а собранным,острым,как лезвие.
— Я быстро, — сказала Наталья голосом,в котором не было ни капли прежней мягкости.—Закрой глаза.Не выходи.
Нугзар лежал,вцепившись пальцами в простыню,и не дышал.Каждый нерв в его теле был натянут до предела.Он слышал её шаги по коридору.
Щелчок замка.Скрип петли.
Дверь открылась.
На пороге,залитый светом из подъезда,стоял Саша.
Он был в той же тёмной,добротной куртке.На его лице играла вежливая,дежурная улыбка,которая никогда не доходила до глаз.Глаза же были абсолютно пустыми,холодными
— Здравствуй,Наташа, — сказал он.Его голос был ровным,спокойным,почти приятным. — Как дела? Я заглянул на минутку.Хотел поговорить с Нугзаром.Он дома?
Наташа не ответила.Не стала кричать,угрожать,вступать в переговоры.Она просто молча подняла руку с пистолетом и направила его прямо в центр его груди.Движение было чётким,недвусмысленным.Ствол не дрожал теперь.
— Убирайся, — сказала она тихо,но так,что каждое слово упало,как камень. — Прямо сейчас.Не разворачиваясь.
Саша замер.Его вежливая маска на мгновение дрогнула.В глазах промелькнуло неподдельное изумление,сменившееся быстрой,оценочной холодностью.Он посмотрел на пистолет,потом медленно перевёл взгляд на её лицо.
— Ты понимаешь,что делаешь,девочка? — спросил он
— Понимаю, — ответила она,не опуская оружия. — У тебя есть три секунды,чтобы исчезнуть с моего порога.Начинаю считать.Раз…
Он усмехнулся.Криво,беззвучно.Это была не улыбка,а оскал.
— Ладно.Передай ему, — кивнул он вглубь квартиры, — что мы ещё обязательно поговорим.Более обстоятельно.
— Не поговорите, — отрезала девушка.Палец лежал на скобе курка,не нажимая,но готовый. — И если ты сейчас же не уйдёшь,сюда придут его друзья.Очень скоро.И у них не будет пистолета.У них будут кулаки.И они будут очень,очень злы.
Саша задержал на ней взгляд ещё на секунду,будто фотографируя.Затем сделал шаг назад.Потом ещё один.Он не спускал с неё глаз.
— Береги себя,Наташа, — произнёс он с фальшивой заботливостью. — Окружение у тебя…бурное.
И он развернулся и ушёл.Его шаги быстро затихли на лестничной клетке.
Лазарева стояла ещё с полминуты,прислушиваясь.Потом медленно,очень медленно закрыла дверь,повернула ключ,щелкнула защёлкой.И только тогда прислонилась к ней спиной,закрыла глаза и выдохнула долгим-долгим,дрожащим выдохом.Вся её поза,весь стальной каркас,державший её секунду назад,расслабился,выдав колоссальное напряжение.
Она вернулась в комнату.Нугзар лежал,не двигаясь,и смотрел на неё широко раскрытыми глазами,в которых смешались шок,неверие и какая-то дикая,животная гордость.
— Ты… — он попытался что-то сказать,но слова застряли в коме,вставшем в горле.— Ты могла…
Она села на край кровати,положила тяжёлый пистолет на тумбочку с глухим стуком.Её руки снова дрожали,теперь уже от сходящего адреналина.
— Я не дам тебя забрать, — сказала Наташа просто,глухо,глядя прямо перед собой,но её слова были обращены к нему. — Никому.Понял? Ни ментам,ни твоим бывшим «друзьям»,ни этой тени из прошлого.Никому.
Херейд притянул её к себе,обвил руками,насколько позволяли силы,прижал к своей все ещё горячей,ослабленной груди.Он не мог найти слов.Только держал её.
— Ты моя, — прошептал он наконец,утыкаясь губами в её волосы. — И я…я всё сделаю правильно.С этого момента.Обещаю.Обещаю тебе.
Через пару часов,когда Наташа готовила на кухне что-то лёгкое,а Нугзар,сидя на диване,закутанный в плед,пытался заставить дрожащие руки удержать кружку с чаем,в дверь снова постучали.На этот раз условным сигналом.Три коротких,два длинных.
Пришёл Даня.
Он выглядел смертельно уставшим: тёмные круги под глазами,небритые щёки,одежда мятая.Но в его обычно спокойных глазах горел какой-то новый,холодный огонь.Огонь охотника,нашедшего след.
— Я нашёл кое-что, — сказал он,не здороваясь,снимая куртку и опускаясь в кресло напротив друга. — Важное.Про Павла.
Херейд медленно,преодолевая слабость,поставил кружку на стол и приподнялся,опираясь локтем на спинку дивана.Взгляд его приобрёл остроту.
— Говори.
— Он не просто богатый дядя с чёрным бизнесом, — Хданил понизил голос,хотя кроме них в квартире никого не было. — У него не империя,Нугз.У него…система.Вертикаль.Он как паук в центре паутины.Свои люди в разных конторах,свои перекупщики,свои грузчики,свои бухгалтеры.И свои менты,которые прикрывают.Саша у него был не последний паук на краю.Он был важным звеном.Связующим.И ты,своим…несанкционированным выходом из игры и этой историей с коробками,порвал эту связь.Создал проблему.
Кудрявый кивнул,медленно.В его голове,сквозь туман слабости,выстраивалась знакомая,чудовищная картина.
— Значит,всё,что мне…привиделось,всё,что я чувствовал – правда, — тихо произнёс он,больше для себя.
— Правда, — подтвердил Ломбарди. — Они тебя записали в убыток.В опасный убыток.И убытки в такой системе принято списывать.Без шума.
Гибадуллин посмотрел через плечо,в дверной проём кухни.Там,в луче света,стояла Наташа,прислонившись к косяку,и молча наблюдала за ним.Её лицо было серьёзным,но не испуганным.Она слушала.
Он перевёл взгляд обратно на Даню.
— Но я выжил.
— Ты выжил, — согласился друг.В его голосе впервые прозвучала что-то вроде уважения. — И в этом твоя сила.Ты уже не тот растерянный парень,которого можно было загнать в угол и прикончить,как щенка.Ты ходишь.Пусть и еле-еле.Ты думаешь.Ты видишь цель.И это, — парень тоже бросил взгляд в сторону Наташи, — твоя самая большая броня и твоё самое уязвимое место.Они теперь знают и про неё.
Нугзар не отвечал.Он смотрел на девушку.Она не отводила взгляда.И в её глазах он не видел страха.Видел решимость.Ту самую,что заставила её взять в руки оружие.
— Я выкарабкаюсь, — сказал он тихо,но так,что слова прозвучали,как клятва,произнесённая не на ветер. — Выкарабкаюсь полностью.Не ради мести.Ради неё.Чтобы эта тень никогда больше не легла на наш порог.
Он отодвинул плед.Опираясь руками о диван,собрав в кулак всю свою волю,всю остаточную силу,он медленно,преодолевая дрожь в ногах и головокружение,поднялся на ноги.Первый шаг был неуверенным,шатким,как у детёныша,только что вставшего на лапы.Он сделал его.Потом,вцепившись в спинку кресла,сделал ещё один.
Он был слаб.Бледен.Его била мелкая дрожь.
Но он стоял.И смотрел вперёд.
Слабый.Но живой.