22
Нугзар следил за Сашей уже третий день подряд.Не из машины – это было бы слишком топорно,заметно,сразу бы насторожило.Он работал пешком,как тень,как часть городского пейзажа.Он двигался через отражения в грязных витринах магазинов,через глубокие тени в арках старых домов,через людные остановки,где можно было на несколько мгновений раствориться в толпе,стать просто ещё одним усталым лицом.Херейд больше не суетился,не делал резких движений,не дёргал головой.Пятнадцать лет тюрьмы оставили в нём много мусора,но и одну алмазную крупицу – бесконечное,железное терпение.Он умел ждать.Умел замереть на час в неподвижной позе,умел не моргать,умел дышать так,чтобы пар от дыхания не выдавал его в морозном воздухе.Он научился быть пустым,незапоминающимся лицом в толпе,человеком-фантомом,которого мозг наблюдателя автоматически стирает через секунду после взгляда.
Саша нервничал.Это было видно невооружённым глазом даже с двадцати шагов.Его движения стали резче,угловатее.Он слишком часто оглядывался через плечо не как человек,ищущий знакомое лицо,а как зверь,прислушивающийся к шороху в кустах.Он почти не выпускал телефон из руки,постоянно проверяя экран,хотя звонков не было.Сигареты – одна за другой.Закуривал новую,не докурив старую,швыряя окурки под ноги с каким-то раздражённым,почти истеричным движением.Кудрявый держал дистанцию.Ровно двадцать шагов.Иногда,когда тротуар сужался или народ сбивался в кучу,он отступал на тридцать.Иногда,когда Саша нырял в подворотню или переходил широкий проспект,он сокращал до десяти.Он был не человеком,а инструментом слежения,его сознание было разбито на сектора: периферийное зрение фиксировало окружение,сознание анализировало маршрут,подсознание считывало микродвижения цели.
Вечером третьего дня,когда ранние октябрьские сумерки уже густо заливали город сизой краской,Саша свернул в арку и зашёл во двор старого,дореволюционного дома,того самого,где когда-то был богатый особняк,а теперь царила коммунальная разруха.Парень остановился за углом,прижавшись спиной к холодному,облупленному кирпичу.Он не выглядывал.Он слушал и ждал.Его дыхание было ровным,пульс спокойным.Он считал про себя.На сотом счёте услышал тихий подъезд машины.Не рычание мощного двигателя,а аккуратный,почти неслышный шелест шин по брусчатке.Он рискнул бросить один,быстрый взгляд.
Машина была недорогой,но ухоженной,немаркой,среднего класса,идеально подходящей,чтобы не привлекать внимания.Из неё вышел мужчина в тёмной,неброской куртке,без головного убора.Лицо было обычным,ничем не примечательным,но в осанке,в манере движения чувствовалась привычка к определённому положению.Они с Сашей не обнялись,не обменялись рукопожатием,не похлопали друг друга по плечу.Они просто подошли друг к другу так,как сходятся две детали одного механизма – без лишних слов,без эмоций.
Юноша видел всё.Он видел,как рука мужчины скользнула во внутренний карман куртки и вытащила оттуда плотный,белый,деловой конверт,небольшой,но явно не пустой.Он видел,как конверт исчез в ловком движении Саши,мгновенно спрятанный в складках его длинного пальто.Он видел,как Саша коротко,почти незаметно кивнул,и как мужчина,так же молча,развернулся и сел обратно в машину,которая тут же,без лишнего шума,тронулась и растворилась в вечернем потоке.
Этого было достаточно.Ему не нужны были фотографии,которые можно оспорить,или записи,которые можно назвать подделкой.Ему нужно было знание.Он запомнил.Время – 18:47.Место – двор дома №14 по улице Старокоммунальной.Лицо мужчины широкое,с тяжёлой челюстью и маленькими,глубоко посаженными глазами.Машину – тёмно-синяя «Тойота Камри» с номером,который он мысленно повторил три раза,вбивая в память.Цепочку действий – отточенную,быструю,без единого лишнего движения.
Через квартал,убедившись,что его никто не преследует,Гибадуллин зашёл в первый попавшийся грязный подъезд.Достал из внутреннего кармана старый,потрёпанный кнопочный телефон,«звонилку»,которую держал для одного-единственного звонка и больше никогда не использовал.Набрал номер,знакомый до боли любому,кто хоть раз имел проблемы с законом.
— Дежурная часть? — его голос был ровным,спокойным,лишённым каких-либо эмоций.Он говорил чужим,немного гнусавым тоном,как будто слегка простуженным — Хочу сообщить о факте получения взятки должностным лицом.Да,прямо сейчас,только что.Фамилия получателя – Лиходеев.Машина темно - синяя «Тойота Камри».Без десяти семь вечера.Место – двор домa №14
Он не дал собеседнице опомниться,задать уточняющие вопросы.Нугзар чётко,как диктуя шифровку,выдал информацию и повесил трубку.Потом,медленно,аккуратно,извлёк из телефона сим-карту,сломал её пополам ногтем и бросил в чёрную пасть мусоропровода.Звон падающего пластика быстро затих в глубине.Телефон он оставил в нише под лестницей – пусть кто-нибудь найдёт.Ему он больше не нужен.
На душе не было ни облегчения,ни злорадства,ни даже удовлетворения от выполненной задачи.Была пустота.Абсолютная,ледяная.Просто точка в длинном,грязном уравнении.Он стёр одно пятно,зная,что на его месте уже проступают десять других.
Вечером,как по какому-то извращённому ритуалу,они собрались все в той же самой опустевшей после Наташиного ухода квартире.
Миша был не просто зол.Он был кипящим от ярости котлом,готовым взорваться.Он не сидел,а метался из угла в угол,как загнанный зверь,дымя сигаретой,пепел с которой сыпался на пол.Его лицо было искажено гримасой,в которой смешались злоба,презрение и какой-то животный страх.
— Вы чё,серьёзно,реально думаете,что можно вот так просто взять и уйти?—рявкнул Клайп,остановившись посреди комнаты и впиваясь взглядом то в Дани,то в Нугзара. — Как в детском саду?Поиграли и хватит?
— Да,—спокойно,без вызова,просто констатируя факт,сказал Даня,не отрываясь от своего стакана с недопитым чаем. — Думаем.И уходим.
Херкйд молчал.Он сидел,обхватив голову руками,и смотрел в потёртую поверхность стола,будто пытался разглядеть в древесных узорах ответ на все вопросы.
— Это всё из-за неё! Из-за твоей дурацкой бабы! — Клайп ткнул пальцем в его сторону.Жест этот был полон такой ненависти,что даже Эд,молча наблюдавший со стороны,вздрогнул. — Ты из-за неё с катушек совсем слетел! Разум потерял! Она тебя скукожила,предатель!
Кудрявый медленно,очень медленно поднял голову.В его глазах не было ни злости,ни обиды.
— Закрой рот, — тихо произнёс он.Тишина в комнате стала вдруг звенящей. — Закрой,пока можешь.
Тимофеев усмехнулся,но усмешка получилась кривой,нервной.
— А то что? А то что ты сделаешь,Гиб? Прибьёшь меня,как крысу? Сам-то на что способен теперь,кроме как по бабам реветь?
— А то я начну задавать вопросы,—продолжал парень тем же ровным,металлическим тоном. — На которые у тебя,Миш,нет хороших ответов.
Тишина упала на комнату,тяжёлая и внезапная,словно в неё вкатили бетонную глыбу.
— Какие ещё,нахуй,вопросы? —Михаил сжал кулаки.Суставы побелели.
Юноша встал.Медленно,плавно,без единого резкого движения,как встаёт очень усталый,но очень опасный человек.
— Например,первый вопрос: что делала машина Павла в твоём дворе две недели назад,когда мы все были на том самом «деле»? Вопрос второй: почему Паша в последнее время доверяет тебе личные поручения чаще,чем нам троим вместе взятым? Почему ты единственный знал про ту самую «проверку» на складе,после которой нас едва не взяли? И вопрос третий,самый простой: откуда у тебя,Миш,деньги на новую тачку и золотой перстень,если наши общие «заработки» за последний месяц едва покрыли долги? Откуда?
Перец,сидевший в стороне,замер.Его лицо стало каменным.Хданил побледнел,словно из него выкачали всю кровь.
— Ты совсем охуел, — процедил Миша сквозь стиснутые зубы.В его глазах мелькнула не просто злость,а паника.Паника загнанного в угол зверя,который понял,что маскировка сорвана.
— Нет, — тихо,почти шёпотом,сказал Гибадуллин,сделав шаг вперёд. — Я просто перестал закрывать глаза.Я начал смотреть.И вспоминать.
Он сделал ещё шаг,сокращая дистанцию.
— Я вспомнил,как ты «пропадал» каждую среду ровно на два часа.Как возвращался отрешённым,будто не с девчонками гулял,а сдавал экзамен.Вспомнил,как ты всегда знал,когда стоит «не пойти» на дело,потому что «чуял жареное».И как это «жареное» потом накрывало кого-то другого,но никогда – тебя.Вспомнил,как ты вышел сухим из воды после истории с тем грузом,когда Даня чуть не сел,а Эд отдал последнее,чтобы отмазаться.
Клайп рванулся вперёд,с диким рёвом,собравшись в пружину.Ломбарди,будто предчувствуя,вскочил и встал между ними,упёршись ладонями им в груди.
— Хватит! — жёстко,с непривычной для него силой крикнул Даниил.Его обычно тихий голос прозвучал,как удар хлыста.— Всё.Хватит на сегодня.
Тимофеев тяжело,с присвистом дышал.Гпудь ходила ходуном.Он смотрел на Нугзара через плечо Дани,и в его взгляде теперь горела уже не паника,а голая,неприкрытая ненависть.
— Ты пожалеешь,Гиб, — выдохнул он.К аждое слово было пропитано ядом. — Вы все тут пожалеете.Я вам это обещаю.
Херейд,не удостоив его больше взглядом,развернулся,взял свою куртку со спинки стула и направился к выходу.
— Я уже жалею,—бросил он на ходу,не оборачиваясь.—Только не о том,о чём ты думаешь.А о том,что не ушёл с этого пути гораздо,гораздо раньше.
Дверь закрылась за ним с тихим,но окончательным щелчком.
Ночь приняла его сразу,как родная стихия.Он шёл по опустевшим улицам без цели,без направления,просто двигался вперёз,потому что остановиться означало задохнуться.В руке он сжимал телефон.Экран,яркий и одинокий в темноте,светился одним-единственным именем.
Наташа.
Херейд нажал на вызов.Слушал длинные,безразличные гудки.Потом сброс.Он набрал снова.И снова.Результат не менялся.Механический женский голос,словно насмехаясь,сообщал о недоступности абонента.
Он открыл мессенджер и начал писать.Слова вылетали скученно,сбивчиво,обрывочно,как крики раненого.
Я всё испортил.Всё до основания.
Я знаю,что ты не хочешь меня слышать.Знаю,что я тебя потерял.
Но я правда хочу всё исправить.Не оправдаться – исправить.
Я видел будущее,Наташ.Видел нас.Видел детей.Видел,как всё рушится из-за меня.
Я вернулся сюда,в это время,ради тебя.Только ради тебя.Чтобы переписать этот пиздец.
Он видел,как сообщения помечаются «прочитано».Две синие галочки,холодные и безликие,как приговор.Ответа не было.Только тишина.Глухая,беспощадная тишина,в которой тонули все его слова.
Алкоголь оказался рядом почти случайно.Магазин у дома ещё работал.Кудрявый купил первую попавшуюся бутылку чего-то крепкого и дешёвого.Он пил прямо из горла,большими,жгучими глотками,не чувствуя вкуса,только огонь,сползающий по пищеводу и разливающийся в желудке тупым,тяжёлым теплом.Он пил не чтобы забыться,а чтобы набраться наглости,трусости,отчаяния и чего-то,что позволило бы ему сделать следующий шаг.
К подъезду Маши он пришёл уже глубоко за полночь.Ноги подкосились,и он просто сел на ледяные бетонные ступеньки,опустив голову на руки.Потом,собрав волю в кулак,поднялся,доплёл до нужного этажа и позвонил в дверь.Долго,настойчиво.
Дверь открылась не сразу.Но открылась.И в проёме,освещённая светом из прихожей,стояла она.Наташа.Бледная,как полотно,с огромными,красными от слёз или бессонницы глазами.Она смотрела на него,и в её взгляде не было ни страха,ни ненависти
И Кудрявый рухнул.Не физически,а внутренне.Он упал на колени прямо там,на холодном кафеле площадки,даже не думая о позоре,о достоинстве,ни о чём.
— Пожалуйста…Пожалуйста,поверь мне хоть в последний раз.Я…я видел это.Видел,как ты умираешь внутри,потому что меня нет.Видел,как всё рушится – наш дом,детские улыбки,всё.Я здесь…я пролез через ад времени,чтобы это изменить.Ради тебя.Только ради тебя,сойка.Больше ни для чего.
Он не плакал.Слёзы,казалось,высохли в нём.Он просто смотрел на неё снизу вверх,как на единственное божество в своём опустошённом мире.
Девушка сделала шаг вперёд.Её рука дрогнула,приподнялась,будто хотела коснуться его щеки,проверить,реален ли он.
— Нугзар…
Но из глубины квартиры резко,как щелчок бича,раздался голос Маши:
— Хватит,Наташ! Всё! Домой! Сейчас же!
И её рука,тёплая и живая,которая уже была в сантиметре от его кожи,дёрнулась и была отдернута назад сильной хваткой подруги.Маша,с лицом,искажённым гневом и неподдельной заботой,резко потянула Лазареву за собой в квартиру.
— Он уже всё сказал.Ему тут нечего больше делать.
Дверь захлопнулась.Быстро,жёстко,окончательно.Перед его лицом осталась только старая,поцарапанная деревянная поверхность,пахнущая краской и чужими жизнями.
Парень так и остался на коленях.Потом его силы окончательно оставили его,и он просто рухнул на бок,а затем лёг на холодный,грязный пол площадки,прижавшись лбом к той самой двери,за которой осталась вся его жизнь.Он не стучал,не звал.Он просто лежал,чувствуя,как холод кафеля проникает сквозь одежду,сливаясь с холодом внутри.
Он уснул или потерял сознание – сам не понял.Там же,на полу.С пустыми руками.С пустым,чёрным,беспросветным будущем,которое он так отчаянно пытался изменить,но,казалось,только приблизил.Единственным доказательством того,что этот кошмар реален,было леденящее прикосновение пола к его щеке и тупая,ноющая пустота в груди,там,где когда-то билось сердце.