23
Нугзар сжёг коробки молча,без церемоний,без мыслей.
Он не делал из этого ни ритуала очищения,ни демонстрации силы.Он просто выполнял необходимое действие,как выносит мусор.Старая,проржавевшая бочка за гаражами,в укромном углу,куда даже бомжи редко заглядывали.Он бросал одну коробку за другой,не глядя на маркировки,не вчитываясь в стёршиеся надписи.Затем плеснул на них бензина из канистры,резким движением чиркнул зажигалкой и поднёс к краю.Пламя вспыхнуло с глухим,упругимхлопком,жадное и оранжевое.Он не наблюдал,как огонь лижет картон,как чернеет и коробится краска,как плавится скотч,вытягиваясь в тонкие,чёрные нити.Он не следил за тем,как пепел,лёгкий и хрупкий,подхватывается потоками горячего воздуха и уносится вверх,исчезая в сером октябрьском небе.Он просто стоял и ждал,когда всё превратится в пепел.
Пахло не просто дымом.Пахло химией,которую не смогли скрыть картон и скотч.Сладковатым,приторным и от этого особенно мерзким запахом пластмассы,чем-то ещё,едким и горьким.Херейд знал,что содержимое этих коробок было важно.Знал,что Павел,холодный и расчётливый Павел,за такую самовольную ликвидацию не простит.Это был не просто убыток.Это был вызов.Нарушение правил его,Павловой,пирамиды.И Кудрявый понимал – это точка невозврата.Мост сожжён.Путь назад,в ту мутную жизнь,где он был винтиком,окончательно отрезан.
Но внутри не было ни страха,ни сожаления,ни даже удовлетворения от содеянного.Была пустота.Он стал жить на автомате.Его дни были набором функций.Просыпался – вставал с кровати,как заводная кукла.Ел – механически пережёвывая пищу,не различая вкуса,просто чтобы дать телу топливо.Тренировался – потому что мышцы помнили ритм,а дисциплина была единственной структурой,удерживающей его от полного распада.Дрался и побеждал – потому что тело,натасканное годами,не умело проигрывать,даже когда душа давно капитулировала.
Сегодня парень снова выиграл.Полуфинал какого-то турнира,значение которого стёрлось в его сознании.Судья поднял его руку вверх.Зал ответил гулкой волной шума – смесью аплодисментов,свистов,выкриков.Кто-то хлопал искренне,кто-то просто за компанию.Кто-то орал его имя,старое прозвище «Гиб»,которое теперь резало слух.
Юноша стоял в центре ринга под ослепительным светом софитов и думал только об одной,пронзительно ясной вещи: Наташа бы не хлопала.Наташа бы не кричала его имя.Наташа бы,наверное,даже не смотрела.И уж точно не хотела бы,чтобы он радовался этой победе.
Радости не было и в помине.Было лишь тяжёлое,усталое ощущение,что всё идёт так,как должно идти.Может,так и лучше.Может,если она ушла – она спасена.Она не будет каждую ночь вздрагивать от его кошмаров,не будет видеть,как он в полубреду ощупывает себя на предмет ран,не будет слышать,как он,проснувшись посреди ночи,сидит на краю кровати и дышит часто-часто,будто только что вынырнул из ледяной воды.Она не будет рядом в тот день,когда за ним окончательно придут.А они придут.Он это знал.
Юноша шёл домой медленно,будто против сильного ветра.Усталость наваливалась не постепенно,а тяжёлыми,солёными волнами,сбивая с ног.В голове стоял гул,как от работающего трансформатора.Сегодня у него должен был быть Даня.Просто прийти.Просто поговорить о чём-то постороннем,о погоде,о старых,невинных проказах.Просто посидеть в тишине,которая не будет враждебной,потому что её разделит другой живой человек.Просто чтобы напомнить себе,что он ещё не полностью превратился в призрака.
Гибадуллин не услышал шагов.Их не было слышно.Он только почувствовал резкий,неожиданный рывок сзади.Чужая рука в чёрной перчатке обхватила его горло,не чтобы задушить,а чтобы зафиксировать,отклонить голову в сторону.И тут же острая,жгучая боль в шее.Чёткий,профессиональный укол.Точно в крупный сосуд.Как укус гигантской,металлической осы.
— Сука… — успел выдохнуть Нугзар,больше инстинктивно,чем осознанно.
Мир накренился,поплыл.Ноги мгновенно стали ватными,предательски подкосились.Звуки ушли,словно кто-то выключил динамик,оставив только нарастающий,высокочастотный звон в ушах.Он попытался рвануться,нанести удар локтем вбок,но попал в пустоту – там уже никого не было.Переулок,только что прямой и знакомый,сложился,заколебался,как гармошка.Асфальт под ногами перестал быть твёрдым,он закачался,заволновался,как вода в озере.
Темнота накрыла его не полностью и ненадолго.Скорее,это был провал,короткое отключение сознания.
Когда оно вернулось,мир был неправильным.Сломанным.Тело больше не было его верным инструментом.Руки дрожали мелкой,непрекращающейся дрожью,как в лихорадке.Сердце колотилось где-то в горле,будто пыталось вырваться из грудной клетки и ускакать прочь.Воздух,который он вдыхал,стал густым,вязким,как сироп.Каждый вдох резал лёгкие,как будто он глотал битое стекло.Херейд видел улицу,свою улицу,но она была чужой,враждебной.Дома по бокам вытянулись вверх,стали тоньше,острее,окна в них превратились в тёмные,подслеповатые глаза,которые наблюдали за ним без интереса.Люди,проходившие мимо,не были просто людьми.Один мужчина в очках имел вместо лица тюремную маску с прорезями для глаз.Женщина с собачкой внезапно обернулась,и на её плечах была голова Миши,улыбающаяся неестественно широко,до ушей,обнажая слишком белые,слишком острые зубы.Асфальт под его ногами вдруг стал липким и мокрым.Он посмотрел вниз и понял – это кровь.Тёмная,почти чёрная.Она текла из него? Из трещин в асфальте?
Нет.Это была её кровь.Наташина.Он видел её отпечатки,следы босых ног.
— Не сейчас…ради всего святого,не сейчас… — прошипел Кудрявый,сжимая голову руками,пытаясь вдавить обратно расползающуюся реальность.
И тогда он увидел её.Впереди,в конце улицы,освещённая грязным светом фонаря.Наташа.Она шла,не оборачиваясь.На ней было то самое белое платье.Только на спине расцветали два алых,мокрых цветка.Дырки.Сквозные.Он увидел,как сквозь них просвечивает свет фонаря с другой стороны.Парень закричал,но звука не было.Потянулся к ней,рука дрожала,пальцы вытянулись,чтобы коснуться,схватить,удержать…
И прошла сквозь воздух.Сквозь призрак.Она рассыпалась,как дым,сотканный из тумана и боли.
На её месте возник он сам.Другой.Будущий.Старый,поседевший,с лицом,исчерченным морщинами отчаяния.Его глаза были пусты,как два высохших колодца.А во лбу,чуть выше переносицы,аккуратное,круглое отверстие.Выходное.Из него что-то сочилось.
— Ты не успел, — сказал двойник.Его голос был точной копией,только безжизненной,как эхо из склепа. — Ты всегда опаздываешь.Никогда не успеваешь.
Юноша застона и поплёлся дальше,спотыкаясь о невидимые неровности,цепляясь за стены,которые то отодвигались,то наклонялись,чтобы ударить его.Его дом плыл вдали,как мираж.Лестница в подъезде дышала.Ступеньки поднимались и опускались под его ногами.Перила извивались,как разозлённые удавы.Он не помнил,как нашёл в кармане ключ,как попал им в замочную скважину,как толкнул дверь.
Даня,сидевший на кухне с чашкой чая,обернулся на звук.
— Ты чё такой… — начал он и резко замолчал.Чашка замерла на полпути к столу.
Гибадуллин видел не друга.Перед ним был надзиратель из той самой,первой зоны.С холодными глазами и жёстким,негнущимся лицом.За его спиной зияла решётка камеры,а на полу камеры,в луже темнеющей жидкости,лежала Наташа.Он видел это так ясно,как будто это происходило здесь и сейчас.Он слышал собственный хриплый крик,который не мог вырваться наружу,чувствовал,как цепи сковывают его руки,не давая подползти к ней.
Бешенство,дикое,слепое,затопило его,смывая последние остатки рассудка.Нугзар бросился вперёд.
— Убью! Гад! — хриплый,разорванный рёв вырвался из его пересохшего горла.
Хданил,отшатнувшись,едва увернулся от первого,неуклюжего,но невероятно сильного удара.Кулак друга со страшным треском вмял гипсокартон в стене.Ломбарди полагаясь на рефлексы,схватил его за плечи,пытаясь обездвижить,но Нугзар был сильнее в этой иррациональной ярости.Он рвался,как зверь в капкане,рычал,скрежетал зубами,пытался кусаться.Его глаза были затянуты белой пеленой безумия.
— Нугзар! Очнись! — кричал Даниил,но его голос не долетал.
В отчаянной борьбе он сорвал воротник майки Херейда и увидел на бледной коже шеи маленькую,аккуратную,алаю точку.Свежую.Вокруг неё уже намечался синячок.
— Чёрт… — выдохнул Даня.Леденящее понимание пронзило его.Это был не приступ,не срыв.Это было отравление.
Он перестал пытаться успокоить.Он начал бороться по-настоящему.Используя приёмы,которым они когда-то учили друг друга в шутку.Хданил скрутил друга,сбил с ног,прижал к полу всем своим весом,зажал его дёргающиеся конечности.
— Эд! — он уже вытащил телефон,придерживая Кудрявого локтем.— Слушай сюда.Быстро.И Мишу захвати.Нугзару пиздец.Ему вкололи какую-то дрянь.Сильную.Очень.Я один не справлюсь.
Парень под ним выгибался дугой,словно в страшных судорогах.Его мир окончательно рухнул.Потолок квартиры растворился,и вместо него нависло низкое,грязно-серое небо,перечёркнутое колючей проволокой.Из тёмных углов комнаты,из-под дивана,из шкафа выползали,выходили люди.У них не было лиц.Только гладкие,бледные овалы.Они тянули к нему руки с длинными,костлявыми пальцами,беззвучно шевеля губами.
— Наташа! — вдруг закричал юноша.В этом крике была такая бездонная тоска,что у Дани сжалось сердце. — Наташ,не уходи,прошу! Ты умерла у меня на руках! Я сам чувствовал,как ты остываешь! Я сидел потом пятнадцать лет,слышишь?! Пятнадцать! Я продал душу,чтобы вернуться сюда,к тебе! Ради тебя одной!
Эд и Миша примчались с невероятной скоростью.Увидев картину,они не стали задавать вопросов.Они действовали жёстко,слаженно,как в экстренной ситуации.Наручники,которые Перец прихватил на всякий случай.Пристёгивание к толстой,холодной батарее.Металл,впившийся в запястья,казалось,на мгновение ошеломил Херейда
Он дёргался,выл,пока хватало сил.Потом энергия начала иссякать,сменяясь изнуряющей,мелкой дрожью,пробирающей всё тело.Он лежал,прикованный.Его потряхивало,как в сильнейшей лихорадке.Зрачки были расширены до чёрных,бездонных озёр,в которых не отражался свет.Пот лился с него ручьями,промочив пол и одежду.
— Он горит, — тихо,с неподдельным ужасом,сказал Эдуард,приложив ладонь ко лбу друга. — Весь пылает.Его жжёт изнутри,как печку.
— Главное сейчас, — глухо,отрывисто произнёс Даня,не отрывая глаз от друга, — чтобы он просто протянул до утра.Чтобы сердце выдержало.Чтобы…чтобы не сгорел.Просто протянул.
Но галлюцинации не ослабевали.Они усиливались,становились объёмнее,страшнее.
Гибадуллин видел,как стены его квартиры дрожат и расступаются,и за ними открывается бесконечный,плохо освещённый тюремный коридор.Он слышал лязг и щёлканье железных замков,скрип открывающихся дверей.Слышал,как где-то далеко,за стеной,плачет ребёнок.Тонко,безутешно.И видел их – детей.Девочку с его глазами и мальчика с её улыбкой.Они лежали в маленьких,белых гробах,устремлённых в потолок,и тянули к нему ручки,шевеля крошечными пальцами.
— Вы все сядете… — бормотал Нугзар,закатывая глаза.Слюна стекала по углу рта. — Если его не остановить…Павел всё прикроет…Миша…Миша уже продался…Наташа…Наташа,вернись ко мне,пожалуйста,я больше не буду…я исправлю всё…
Он плакал.Не как мужчина,а как совершенно беспомощное,раздавленное существо.Сухими,надрывными рыданиями,которые сотрясали его прикованное тело и резали душу каждому,кто это видел.
Парни переглядывались.Даже Клайп,обычно такой самоуверенный и напористый,стоял бледный,сжав кулаки,.В его глазах читался не страх,а что-то вроде шока,осознания чудовищности происходящего.
— Это не похоже на обычный спайс или соль, — тихо сказал Эд,вглядываясь в искажённое лицо Херейда. — Это что-то другое.Более…целенаправленное.Он не просто торчит.Он там,в своих кошмарах.И они его едят заживо.
Перец достал свой телефон.Он долго смотрел на экран,потом открыл мессенджер,найдя единственный нужный контакт.Его пальцы,обычно такие уверенные,сейчас двигались медленно,неуверенно.
Наташа,это Эд.Прости,что пишу.Пожалуйста.Это очень,очень срочно.Нугзару пиздец как плохо.Ему подсыпали или вкололи что-то.Сильное.Он не в себе.Горит,бредит,кричит тебя.Есть реальный шанс,что он…может не дотянуть до утра.Я не шучу и не преувеличиваю.Просто приди.Хотя бы посмотри.Он…он зовёт теб
Он отправил.Телефон лёг на стол экраном вверх.Две синие галочки загорелись почти мгновенно.
Они все смотрели на экран.Тишина в комнате была густой,напряжённой,прерываемой только хриплым дыханием и бормотанием Нугзара.
Ответа не было.
Минута.Пять.Десять.
Экран погас от бездействия.
Ночь тянулась бесконечно,как растянутая резина,готовая лопнуть.Они поили Нугзара водой,когда получалось,вытирали его лицо мокрым полотенцем,следили,чтобы он не захлебнулся,не перекрыл дыхание.Они просто сидели рядом и надеялись.Тупо,отчаянно,без веры в чудо,но с последней искрой человеческой солидарности – надеялись,что он протянет.Что рассвет принесёт если не ясность,то хотя бы стабильность.
А за дверью квартиры,в тёмном,холодном подъезде,могла в любую секунду раздаться шаги.Легкие,торопливые.Или не раздаться никогда.Эта неизвестность,это ожидание,висящее в воздухе,было почти невыносимее самих кошмаров,которые терзали их друга.Они ждали не только рассвета.Они ждали её.Зная,что,скорее всего,напрасно.