19
Ночь после ссоры тянулась,как порванная киноплёнка,заевшая в проекторе.Она не плыла,а дёргалась рывками,каждый из которых обнажал новый срез боли.Нугзар не сомкнул глаз ни на минуту.Он лежал на боку,уткнувшись лицом в подушку,ещё хранившую слабый отзвук её запаха,и смотрел в непроглядную темень потолка.Он всматривался,будто в этой штукатурной белизне,скрытой мраком,могли проступить ответы,схемы,хоть какая-то нить.Но там была только безразмерная чернота.Внутри,под рёбрами расплывалась звенящая,ледяная пустота.Пустота,которая разрослась,стала шире комнаты,больше всего мира,поглотила в себя все звуки, кроме одного: эха её слов.
Каждый раз,едва веки смыкались,из-под них выплывало её лицо.Не то,что смеялось,а то,что он увидел в последний миг.Искажённое.Не обидой.С обидой он бы справился.Не злостью.Злость можно сломить.А именно страхом.Чистым,животным,инстинктивным страхом.Её шаг назад не как жест,а как целое отступление целого мира.Дрожащие,холодные пальцы,которые оттолкнули его руку не с силой,а с омерзением,будто от прикосновения к чему-то нечистому.
И слова.Они крутились в голове на одной и той же сбившейся борозде,царапая сознание:
«Я боюсь тебя…»
Он,Нугзар,который мог выстоять в драке против троих,который не дрогнул,глядя в дуло ствола в тюремной камере,который считал,что уже не способен бояться сам,никогда не думал,что эти три слова могут стать ножом.Не просто ранить,а убить наповал,вывернув душу наизнанку.
Херейд сел на кровати,скинув с себя одеяло,ставшее вдруг неподъёмным.Провёл ладонью по лицу.Щетина,жёсткая и колючая,хрустела под пальцами.Он не помнил.Не помнил,когда в последний раз нормально,с аппетитом ел.Когда спал глубоким,безмятежным сном,а не проваливался в краткие,кошмарные отключки.Когда последний раз чувствовал себя не комком спрессованной ярости,боли и отчаяния,а человеком.Просто человеком.
Рука сама,будто помимо его воли,легла на прикроватную тумбочку,нащупала холодный металл.Складной нож.
Кудрявый щёлкнул большим пальцем.Лезвие выпрыгнуло в темноту с тихим,почти ласковым щелчком,отсвечивая тусклым синеватым бликом от уличного фонаря за окном.
Он смотрел на своё отражение в полированной стали.Веки были красными,опухшими от бессонницы.Под глазами залегли глубокие,фиолетовые тени,будто его били по лицу не один день.Скулы выпирали резче,чем обычно – он и правда похудел.
И,не успев обдумать,проанализировать,осознать весь идиотизм затеи,парень провёл лезвием по внутренней стороне запястья.
Не глубоко.Не чтобы закончить всё.Но достаточно,чтобы острая,жгучая боль вскрикнула в нервных окончаниях,а тонкая белая кожа аккуратно разошлась,выпуская узкую,тёмную,почти чёрную в этом свете полоску крови.Она выступила медленно,собралась в каплю,повисла,потом потекла по бледной коже,оставляя тёплый,липкий след.
Боль была тёплой.Живой.Конкретной.Единственное,что он вообще мог сейчас чувствовать по-настоящему,что пробивалось сквозь онемение.
Юноша выругался сквозь стиснутые зубы.Зажал рану пальцами,ощущая,как кровь сочится сквозь них.Потом встал.Оказалось,ходить по комнате,из угла в угол,из прихожей в кухню и обратно,было легче,чем лежать в этой тишине и позволять мыслям разъедать себя изнутри.
День встретил его хмурым, пронизывающим светом.Октябрьский воздух был резок и пахнет горелой листвой и предчувствием снега.Гибадуллин стоял у знакомой,облезлой двери боксёрского клуба,старательно держа порезанную руку в кармане куртки,чтобы не привлекать внимания.Подмышкой он зажал папку с бумагами о присвоении звания мастера спорта – документы,ради которых было пролито столько пота,а теперь они казались ему просто кусками бумаги,не имеющими никакого значения.
Тренер,уыидев его,хмыкнул:
— Ну здравствуй,чемпион.Пришёл,значит,с небес на землю? Зарабатывать?
— Да, — хрипло,одним слогом,ответил Нугзар,не встречаясь с ним взглядом.
Пары минут разговора хватило.Спарринги с перспективными пацанами,показательные выступления на корпоративах (какая ирония),участие в полупрофессиональных турнирах с призовыми.Всё за деньги.Официальный договор,белая зарплата,всё чисто.
То,что он должен был сделать ещё год назад.То,о чём они с Наташей иногда говорили,строя воздушные замки.Но дурацкая,липкая верёвка старых дел,долгов,«братской» помощи и этой чёрной,подвальной жизни вечно тянула его обратно,в трясину.
Но теперь думать об этом,корить себя было некогда.Время кончилось.У него осталась одна цель.Одна-единственная,светившая в этом октябрьском мраке,как одинокий,далёкий фонарь.
Найти Наташу.
Объясниться.Не оправдаться – Херейд понимал,что оправданий нет.А объяснить.Донести.Заставить понять.Вернуть.
Он начал с самого очевидного – с квартиры её подруги Маши.Поднимаясь по ступенькам,уже с третьего этажа Кудрявый уловил звуки: женские голоса,смех,лёгкий звон посуды.И сердце его,мёртвый комок в груди,вдруг болезненно ёкнуло,сделав попытку ожить.Он узнал один из голосов.Тот самый,от которого у него всё сжималось внутри.
Парень постучал.Сначала один раз,сдержанно.Потом,не дождавшись,ещё раз,уже настойчивее.
Дверь распахнулась не сразу,но резко.В проёме возникла Маша.Невысокая,худая,с острым взглядом.Она не просто стояла – она упёрлась рукой в косяк,блокируя вход всем телом,и смотрела на него так,будто он был не человеком,а чем-то опасным и нечистым,собакой,которую нужно немедленно прогнать от подъезда.
— Что надо? — бросила она сухо,без приветствия.Её голос звучал,как удар хлыста.
— Наташа у тебя? — голос юноши предательски дрогнул.Он ненавидел эту слабость,эту просящую ноту,но контролировать её уже не мог. — Она здесь? Мне очень нужно с ней поговорить.Это важно.
Девушка медленно подняла брови.В её взгляде не было ни капли сочувствия.Только холодная,отточенная презрительность.
— А может,ты и так уже достаточно наговорил? Всё,что нужно,она вчера услышала.
— Маша, — он неосознанно сделал шаг вперёд
Она тут же,резким движением,выставила вперёд ладонь,как дорожный знак «стоп».
— Ещё один шаг – и я звоню в полицию.Не сомневайся,сделаю.
Гибадуллин растерянно замер,будто наткнувшись на невидимую стену.
— Я должен её увидеть.Объяснить...
— А она не хочет тебя видеть, — отрезала Маша.Каждое слово падало,как камень. — Она здесь.Всю ночь не спала,рыдала,если тебе это интересно.А утром попросила меня об одном: чтобы ты ушёл и не пытался.Это её прямая просьба.Понял?
У него внутри что-то отвалилось.Не с грохотом,а глухо,беззвучно,как огромная глыба льда,отколовшаяся и ушедшая в чёрную воду.Он отступил.Сначала один шаг,потом,спотыкаясь,ещё два.Его спина наткнулась на холодные перила лестницы.
Маша,не сказав больше ни слова,с силой захлопнула дверь.Щелчок замка,тупой и окончательный,прозвучал в тишине подъезда громче любого выстрела.
Нугзар простоял в пустом,пропахшем кошачьей мочой и старой штукатуркой коридоре,кажется,минуту,а может,десять.Сжатые кулаки дрожали.Под повязкой на запястье он почувствовал,как порез снова открылся.Тёплая влага просочилась сквозь бинт,но боли Херейд не заметил
Вечер.Сумерки сгущались быстро,проглатывая город.Фонари зажглись,отбрасывая на мокрый асфальт длинные,дрожащие жёлтые пятна.Его нашли Эд и Миша.Они подкатили на «Девятке»,резко притормозив прямо рядом с ним,у магазина,где он бесцельно стоял,куря,впервые в жизни.
— О,братан! — высунулся из открытого окна пассажирской стороны Эд. — А мы тебя пол-города,бляха,ищем! Где пропадаешь?
Нугзар даже не повернул головы.Он смотрел куда-то сквозь витрину,за которой ярко горели лампочки,освещая ряды бутылок.Взгляд его был пустым, проваленным куда-то внутрь себя,в ту самую черноту.
Миша вышел с водительского места,хлопнув дверью с такой силой,что машина качнулась.
— Стрелка, — сказал он ровно,без предисловий, подойдя вплотную. — На старом складе у депо.Эти ублюдки с «Красного берега» совсем охренели.Наглеют.Надо ехать.Собирайся.
Херейд медленно,очень медленно поднял на него глаза.Движение было тягучим,будто ему приходилось преодолевать невероятное сопротивление.Взгляд был спокойным.Слишком спокойным.Будто в нём уже не осталось ничего,даже страха.
— Я не поеду, — произнёс он безжизненным,плоским тоном,в котором не было ни вызова,ни просьбы
Перец,вылезший теперь и сам из машины,скривил губы в недовольной,злой гримасе.
— Ты чё,совсем крышу снесло? Сейчас не время для тонких душевных организаций! Дело серьёзное!
— Сказал: не поеду, — повторил Кудрявый.
Эдуард резко шагнул вперёд,сократив расстояние до нуля,и ткнул пальцем ему в грудь:
— Слушай сюда,Гиб.Это уже не твоё личное «хочу-не хочу».Это наше общее дело.Нас всех могут прижать.Если мы сейчас не поставим этих мразей на место,не ответим – нас сожрут.Ты понял? Сожрут.И тебя в том числе.
Парень молчал.Стоял неподвижно,будто врос в асфальт,и смотрел куда-то мимо друга,в октябрьскую темноту.
— Хочешь ты или нет, — уже откровенно зло прошипел Эд, — ты едешь.Понял? Едешь.
Между ними повисла пауза.Холодный,влажный воздух казался густым.Где-то вдали просигналила машина.Медленное,тяжёлое биение крови в висках юноши было единственным звуком в его мире.
Он опустил взгляд,потом медленно кивнул,едва заметно.
— Ладно, — тихо,почти шёпотом,выдохнул он. — Едем.
Склад находился на самой окраине,в промзоне,где уличное освещение кончалось,и только редкие одинокие фонари боролись с тьмой.Здание было огромным,из силикатного кирпича,с громадными,проржавевшими насквозь воротами.Вокруг разбитый асфальт,кучи мусора,остовы старых машин.Осенний ветер гонял по земле обрывки бумаги и пластика,шурша ими,как костями.
Когда они подошли ближе,из-за закрытых,но неплотно пригнанных ворот уже доносился гул множества голосов.Низкий,злой гул.
— Сколько их,говорили? — спросил Даня,появившись как тень из-за их машины.Он пришёл пешком,как всегда.
— По слухам – пятнадцать голов, — отозвался Перец,проверяя,хорошо ли сидит кастет на его правой руке. — Но по этой музыке… чую,что все тридцать.
Гибадуллин ничего не сказал.Он лишь сжал кулаки.Даже сквозь перчатки чувствовалось,как напряглись белые,недавно затянувшиеся костяшки.Порез на запястье жгло.
Когда они толкнули тяжёлую,скрипящую калитку в воротах и вошли внутрь,пространство огромного,полуразрушенного ангара мгновенно раскололось на два лагеря.
С одной стороны,у входа,плотной,немногочисленной группой – Эд,Даня,Миша,Нугзар.Четверо против мира.
С другой,в глубине,у груды каких-то ящиков и станков, – толпа.Пятнадцать,двадцать,двадцать пять человек.Парни в косухах и балахонах,в спортивных костюмах и джинсах.У многих в руках были отрезки арматуры,цепи,биты,один даже с монтировкой.Лица напряжённые,злые,возбуждённые предстоящим мордобоем.
Первым из толпы отделился и вышел вперёд высокий,долговязый парень с длинным шрамом через всю щёку.Он ухмыльнулся,обнажив кривые зубы.
— Ну что,красавцы, — прокричал он.Эхо разнесло его голос по ангару, — пришли? Всей своей… могучкой?
— Нас хватит, — спокойно,но громко ответил Перец.Его голос не дрогнул.Он потянул шею,разминая её,с характерным хрустом.
И всё началось.Не драка.Не потасовка.
Буря.
Первый выброшенный из толпы камень был сигналом.И лавина тронулась.
Удары,сыплющиеся со всех сторон.Визг металла по бетону.Глухие,мясные звуки кулаков и ног,встречающихся с телами.Крики.Нечеловеческий,сдавленный мат.Грохот опрокидываемых ящиков,лязг падающей арматуры.
Тимофеев нырнул в самую гущу первым,как всегда.Он бил жёстко,коротко,без замаха – локтями,коленями,головой.Двоих,пытавшихся взять его в клещи, он повалил одним размашистым ударом локтя в лицо,словно срезал под корень.
Ломбарди держал правый фланг,ближе к стене.Он не лез напролом,а работал ногами,как в каком-то изуверском танце.Отбивал летящую в него арматуру голенью,ловко выбивал оружие из рук,отправляя в нокдаун точными,хлёсткими ударами в колени и пах.
Эдуард был в центре.Он лез туда,где было гуще всего,раздавая удары своим кастетом с такой слепой,бешеной яростью,что перед ним расступались.Он орал,ругался,смеялся – это был его элемент.
А Нугзар… Нугзар был тихим смерчем.
Он не бил.Он разрушал.Двигался почти бесшумно,без рыков,без криков.Холодно,расчётливо,с пугающей экономией движений.Каждый его удар был финальным.И с каждым размахом кулака,с каждым встречным ударом по обидчику,он видел не их лица.Херейд видел её.Наташу.Её взгляд,полный ужаса.Её дрожь.Её отступление.Ту внутреннюю боль,что разъедала его изнутри,здесь,на этом бетонном полу,превращалась в чистую,необузданную,разрушительную силу.
Кудрявый снёс одного кулаком в скулу.Тот рухнул,как подкошенный,даже не успев вскрикнуть.Отбил цепь,свистевшую в его сторону,ловким движением предплечья,и тут же врезал коленом в живот нападавшему,сложив его пополам.
Развернулся на месте,не глядя,и локтем поставил на колени третьего,который пытался подобраться сзади.
Четвёртый,увидев это,замер на полпути,неуверенно сжав в руке кусок трубы,и уже не рискнул сделать шаг вперёд.
Но силы не были бесконечны.Их было четверо.Толпа всё прибывала из темноты ангара,как из-под земли.Они давили массой,числом.Раз за разом.Волна за волной.
И вот,в одном из моментов общего хаоса,Хданил не успел отбить удар сбоку – его ударили по ребрам обрезком доски.Он согнулся,закашлялся.Клайп,бросившись ему на помощь,на мгновение открыл спину.Кто-то из противников ловко подсек его,и Михаил рухнул на бетон.Его тут же начали затаптывать ногами.Эд,увидев это,рванулся выручать,отбросив двоих,но на него сзади,из-за спины вышел огромный,бородатый мужик.В его руках была не арматура,а короткая,толстая верёвка с петлёй на конце.Он явно собирался накинуть её парню на шею сзади и затянуть.
— ЭД! СЗАДИ! — рявкнул Нугзар
Инстинкт сработал быстрее мысли.Он сорвался с места.Два огромных прыжка через валяющиеся на полу тела и хлам.Он врезался в огромного мужика всем своим весом,плечом в бок,как таран.Тот,не ожидая такого,с глухим стоном рухнул на бетон.Верёвка выскользнула из его пальцев и шлёпнулась в пыль.
— Брат,спасибо! — выдохнул Перец,на миг обернувшись.Его лицо было залито потом и кровью,но в глазах горела благодарность.
Но благодарность обернулась ледяным ужасом.Потому что пока Херейд поднимался,отряхиваясь,за его спиной, из клубка дерущихся,отделилась другая тень.Молодой,тощий парень с бешеными глазами.В его руках был обрезок арматуры
Кудрявый не успел.Не успел по звуку,по шестому чувству,по чему бы то ни было.Он даже не видел движения.
Только короткий,размашистый взмах сбоку.
И потом звук.
Не звонкий.Глухой.Мокрый.Тупой.
Треск.
Как будто кто-то раздавил огромную спелую тыкву.
Арматура со всей дури пришлась прямо в висок.
Мир перевернулся,взорвался белой,ослепительной вспышкой,в которой не было ни форм,ни цветов.Потом вспышка сменилась гулом.Низким нарастающим,заполняющим всё существо гулом,в котором тонули все другие звуки.
Колени сами подкосились.Сначала парень упал на одно,потом на второе,ударившись о бетон.Потом тело,больше не слушаясь,медленно повалилось вперёд,навзничь. Лицом в холодную,маслянистую пыль.
— НУГЗАР!! — это был уже не крик,а какой-то звериный рёв.Рёв Эда.
Он,забыв про всё,бросился на нападавшего.Подсек,сбил с ног,вжал лицом в бетон,сел на него сверху и голыми руками,захрипев от немой,всепоглощающей ярости,начал душить.Парень дёргался,хрипел,бил его по бокам,но Перец не чувствовал ничего.
— Он дышит?! — пронзительно,почти истерично крикнул Миша,отбиваясь от ещё одного нападающего.
— Да заткнись ты! — рявкнул Эд,спрыгивая с уже обмякшего тела.Он подбежал к Гибадуллину,перевернул его на спину.
Лицо… Лицо было почти не видно.Оно было в крови.Тёмная,алая струя текла из раны на виске,смешивалась с пылью,заливала волосы,стекала по щеке,капала на бетон,образуя быстро растущее тёмное пятно.
Даня,отбив последнюю атаку,подбежал и рухнул на колени рядом.
— Нуг… Нугзар,слышишь? Брат,открой глаза! — он тряс его за плечо,но тело было обмякшим,безвольным.
Тот не слышал.Он едва дышал.Дыхание было поверхностным,редким,хрипящим.Каждый вдох давался с таким трудом,будто воздух проходил не через лёгкие,а сквозь горло,забитое битым стеклом.
Перец,с лицом,искажённым гримасой ужаса и ярости,тряс его за плечи сильнее:
— Эй! Эй,брат! Очнись! Слышь меня? Открой глаза,сука!
Глаза были закрыты.Веки не дрожали.Лицо под маской крови было белее мела,почти прозрачным.Только губы,слегка приоткрытые,чуть-чуть подрагивали с каждым хриплым,прерывистым выдохом.
— Надо скорую вызывать… — начал Тимофеев. — Сейчас,быстро…
Эдуард резко,как ужаленный,повернулся к нему.В его глазах бушевало что-то нечеловеческое.
— Ты совсем охренел?! — прошипел он. — Скорую? Ты знаешь,что будет? Приедет скорая,следом мусора.Нас закроют.За всё! За этот склад,за ночное дело,за драку,за те коробки,за этого… — он махнул рукой в сторону того,кого только что душил. — Ты хочешь в тюрьму? На всю жизнь? Мы все туда сядем!
Клайп молча опустил глаза.Хданил,всё ещё державший голову Нугзара,просто кивнул,глотая ком,вставший в горле.
— Мы сами его вытащим, — сказал Эд. — Сами.Поняли? В больницу,к знакомому.Быстро.
Даня кивнул снова,уже ничего не говоря.Миша лишь мотнул головой.
— В машину его.Быстро,блять,быстро! — скомандовал Эдуарда,снова собравшись.
Они подняли Нугзара.Он был тяжёлым,безвольным.Голова безжизненно заваливалась назад.Ломбарди попытался придержать её,подложить руку под шею,но кровь всё равно текла,теперь уже по его рукаву,тёплая и липкая.
Эд распахнул заднюю дверь машины
— Осторожно… Да бля, осторожнее же! — выкрикнул он,хотя сам не знал,как это «осторожнее»,когда в руках у них умирающий друг.
Они уложили Нугзара на заднее сиденье.Голова его беспомощно свесилась с края.Кровь продолжала стекать тонкой струйкой,теперь уже на грязную ткань обивки.Цвета почти не было видно в темноте,только чёрное,расползающееся пятно.
Перец хлопнул дверью,вскочил за руль.Его руки дрожали,когда он втыкал ключ в замок зажигания.
— Держитесь,ребята, — сказал он глухо,глядя в лобовое стекло на темноту впереди. — Мы его вытащим.Сами вытащим.
Даня и Миша,втиснувшись на переднее пассажирское и на заднее рядом с Нугзаром,кивнули.Но взгляды их были пусты,мрачны,полны такого отчаяния,которое не выражалось словами.
Мотор взревел,пронзая ночную тишину промзоны.Машина рванула с места,подбросив на кочках,и унеслась в ночь,оставляя за собой лишь запах бензина и тишину на опустевшем,залитом кровью и болью складе.
А на заднем сиденье,в кромешной темноте салона,Херейд лежал неподвижно.Кровь медленно,неумолимо капала на чёрную ткань сиденья.Звук каждой капли был страшнее любого крика.
Он не открывал глаз.
Не дышал ровно.
Не подавал никаких признаков сознания.
Только редкие,рваные,хрипящие вдохи,каждый из которых мог оказаться последним.
Как будто жизнь,та самая,за которую он так отчаянно цеплялся ради неё,теперь тихо,беззвучно отползала от него,стекая вместе с кровью на пол машины.
Как будто он тонул в той самой темноте,которую всегда носил в себе,и которая наконец решила забрать его целиком.
И никто…
Никто из троих в этой несущейся сквозь октябрьскую ночь машине не знал,не мог знать –
успеют ли они.
Успеют ли дотащить,угнаться за ускользающей нитью,спасти.
Или они везут уже просто тело,в которое ещё по инерции стучится эхо жизни,но само оно уже навсегда осталось там,на холодном бетоне под тупым ударом арматуры.