17
Нугзар толкнул дверь плечом тихо,как будто боялся спугнуть саму тишину.В прихожей пахло корицей – сладкий,приглушенный запах,говоривший о том,что Наташа сегодня пекла.Но в воздухе висела не только корица.Была пустота.Отсутствие того фонового шума её присутствия: бормотания под нос,шелеста страниц,лёгкого постукивания чашкой о блюдце.Тишина была густой,тяжёлой,насыщенной чем-то невысказанным.
Он скинул кроссовки,по привычке швырнув их к стене,и замер.Его боксёрский слух,отточенный в спортзале и отшлифованный в местах не столь отдалённых,уловил прерывистое,влажное дыхание из гостиной.
Девушка сидела на краю дивана,свернувшись в комок,как будто пытаясь занять как можно меньше места в этом мире.Лицо было спрятано в ладонях,пряди волос прилипли к мокрым пальцам.Плечи вздрагивали мелкими,отчаянными судорогами.Она не услышала его прихода,погружённая в свою бездну.
Херейд подошёл,затаив дыхание.Он ненавидел беспомощность.Свою – прежде всего.Но её беспомощность была для него физической болью,ножом под рёбра.Он медленно опустился перед ней на колени,ковёр грубо впился в кожу.Осторожно,будто разнимая хрупкий механизм,он взял её запястья в свои огромные,исчерченные шрамами костяшки руки.
— Сойка… — выдохнул он.Голос прозвучал хрипло,неузнаваемо даже для него самого. — Эй.Посмотри на меня.Я здесь.
Она позволила ему отвести свои руки.Её лицо было опухшим от слёз,кожа на щеках горела болезненным румянцем.А глаза…В её глазах стоял такой животный,недетский ужас,такая беспросветная потерянность,что у Нугзара внутри всё оборвалось и рухнуло в какую-то ледяную пустоту.Он видел этот взгляд раньше.Только там,на бетонном полу,он был остекленевшим и пустым.Сейчас же в нём была агония.
— У меня… — она всхлипнула,судорожно глотнув воздух. — Нугз,у меня беда.Серьёзная.Я…я не знала,как сказать…
— Говори, — Кудрявый сжал её холодные пальцы,пытаясь передать ей своё тепло,свою дикую,звериную уверенность. — Что бы ни было.Мы это снесём.Вместе.
Лазарева выдохнула,собрала последние крохи самообладания.Она не смотрела на него,уставившись в узор на ковре.
— Мне нужно лечение.Долгое.Сложное.Обследование уже прошла… — голос её сорвался.—Это…это пятьсот тысяч,Нугз.Полмиллиона.
Слова повисли в воздухе,как тяжёлые свинцовые шары.Пятьсот тысяч.Цифра ударила не в мозг,а в солнечное сплетение,выбив воздух.Полмиллиона – это не просто деньги.Это цена его свободы от прошлого.Это сумма,которую можно было достать только одним путём.Тем самым,из которого он вырвался ценою пятнадцати лет и который теперь,как тень,протягивал к нему свои костлявые пальцы.
У него перехватило дыхание.Но дисциплина тела,железный контроль,выкованный на ринге и в камере,сработали быстрее мысли.Голос остался ровным,спокойным,почти плоским.
— Всё будет, — сказал он твёрдо,без тени сомнения. — Я найду.Не думай об этом.
Она мотала головой.Слёзы снова побежали по лицу.
— Я не прошу…я не хочу,чтоб ты…Нугз,ты понимаешь? Я не хотела тебя в это втягивать! Мне просто страшно! И я…я не хотела,чтоб ты видел меня вот такой,сломанной…
Она попыталась отвернуться,сжаться ещё больше,но он не позволил.Парень поднял её,лёгкую,как пух,и усадил к себе на колени,завернув в свои объятия,как в броню.Её тело дрожало мелкой дрожью.Он прижал её к себе,ощущая под майкой хрупкие лопатки,тонкую линию позвоночника.
— Слушай меня, — он прошептал ей в волосы,целуя макушку. — Ты не одна.Ты никогда не будешь одна в этом.Я с тобой.До конца.Поняла?
— Нугз… — её голос был слабым,но в нём послышалась первая,робкая ниточка надежды.
— Я рядом.
Юноша начал целовать её.Не страстно,а с какой-то невыразимой нежностью и скорбью.Губы касались виска,щеки,уголков губ,солёных от слёз.Его большие ладони скользнули под майку,прикоснулись к горячей коже спины.Он водил ими медленными,круговыми движениями,будто пытался согреть,растопить лёд страха,сковавший её изнутри.Наталья вздохнула,глубже,и на миг вся напряжённость из её тела ушла.Она обвила его шею руками,прижалась всем телом,как будто он был единственной скалой в бушующем море.
Они вышли подышать поздно,когда город укрылся синим бархатом ночи.Фонари отбрасывали на асфальт длинные,искажённые тени.Наташа держала его руку обеими своими,вцепившись в неё,как в якорь.Гибадуллин чувствовал,как её пальцы то сжимаются,то разжимаются.
Идиллия длилась недолго.
Из-за угла гаража вышли двое.Парни его возраста,но с пустотой в глазах и наглой самоуверенностью в развороте плеч.Один,с сигаретой в зубах,сплюнул себе под ноги и блокировал им путь.
— Эй,Гиб, — бросил он,обращаясь к Нугзару. — Чё устроил у общаги? Нашего кореша по асфальту размазал.Он теперь зубы собирает.
Херейд остановился,медленно переведя взгляд с девушки на говорящего.Внутри ничего не дрогнуло.Не было ни злости,ни адреналина.Только холодная,усталая пустота.Он чувствовал,как любимая притихла,сжала его руку сильнее.
— Твой кореш лез к моей девушке с грязными предложениями, — ответил Кудрявый ровным,без эмоций тоном. — Я вежливо объяснил,что так делать не стоит.
— Вежливо? — фыркнул второй,шагнув вперёд. — Щас мы тебе тоже «вежливо» объясним…
Он не успел закончить.Позади них,из темноты между гаражами,материализовались три фигуры.Вышли беззвучно,как призраки.Эд,опираясь на косяк,смотрел на пацанов с ленивым,хищным интересом.Даня стоял чуть сбоку,руки в карманах,взгляд мрачный и непробиваемый.А Миша,пружинисто переминаясь с ноги на ногу,потирал кулаки.На его лице играла нетерпеливая,агрессивная улыбка.Они просто стояли.Молча.Но их молчание было громче любого крика.
Пацаны обернулись.Узнали.Цвета с их лиц сбежали мгновенно.Тот самый наглый вид сменился на маску животного страха.
— Э…ребята…мы это…не знали,что это ваш… — забормотал первый,отступая.
— Да,да…ладно…разберёмся как-нибудь…
Они пятясь,почти бегом,исчезли в темноте переулка.
Перец лениво подошёл,шлёпнул друга по плечу.
— Ну что,Гиб,размялся? — спросил он.В его голосе сквозила насмешка. — Или всё ещё в домике сидишь,на печке? Дело-то ждёт.Паша не любит ждать.
Гибадуллин посмотрел на Лазареву.Она прижалась к его плечу.Ее лицо было бледным,испуганным.Он видел в её глазах вопрос,ужас перед этим миром,который он когда-то называл своим.И он видел ту цифру.Пятьсот тысяч.Цену её здоровья,её будущего.
Он медленно,будто против собственной воли,кивнул Эдуарду.
— В деле, — тихо сказал он.
Внутри что-то оборвалось с сухим,металлическим щелчком.Дверь в прошлое,которую он так яростно пытался захлопнуть,открылась настежь.
Позже,когда Наташа уснула,измождённая слезами и стрессом,свернувшись калачиком под его боком,Нугзар лежал в темноте и слушал её дыхание.Каждый неглубокий,тревожный вдох был укором.Каждый выдох – хрупким доверием,которое он боялся раздавить.
Он дождался,когда её дыхание стало ровным и глубоким,затем призраком выскользнул из-под одеяла,натянул на себя старую куртку.Во дворе,глухо урча,ждал УАЗик .
В салоне пахло махоркой,бензином и потом.Эд за рулём,Ломбарди,угрюмо смотрящий в окно,Тимофеев на заднем сиденье,постукивающий пальцами по коленке в нервном ритме.
— План простой, — скривил губы Перец,включая передачу. — Берём груз,перегружаем,везём,скидываем.Никаких фокусов.Чистая работа.
— Чистой работы не бывает, —пробурчал Хданил,не отрывая взгляда от темноты за стеклом.
— Заткнись,философ, — огрызнулся Клайп. — Делаем и свободны.Всё просто.
Херейд молчал.Он смотрел на уплывающие в темноте фонари и думал о той сумме.Она превратилась в его сознании в тяжёлые,грязные коробки,которые ему предстояло носить.Каждая коробка – шаг к спасению.Каждая коробка – шаг обратно в ад.
Гаражный кооператив спал мёртвым,нездоровым сном.Воздух был пропитан запахом ржавчины,масла и сырой земли.Кудрявый и Даня молча,синхронно,как отлаженный механизм,таскали коробки из открытого гаража в кузов УАЗа.Ящики были неподъёмными.Углы впивались в ладони даже через ткань перчаток.
И в этот момент,когда Гибадуллин замер,прислушиваясь к ночи,он услышал это.Отдалённый,но нарастающий рокот мотора,отличный от урчания их УАЗа.И мерцание фар в конце аллеи.
— Менты, — широко раздвинув глаза,выдохнул Ломбарди.
Действия были отработаны до автоматизма.Эд и Миша растворились в тени.УАЗ притих,погасив все огни.Нугзар и Даня вжались в кузов,между ящиков,затаив дыхание.Сердце первого било тяжёлыми,глухими ударами в уши.Он не боялся за себя.Он боялся провала.Провала,который отнимет у него шанс.
Патрульная машина проползла мимо.Луч фонаря скользнул по ржавым воротам,осветил на мгновение их кузов…и двинулся дальше.Звук мотора постепенно затих вдали.
В гараже повисло напряжённое молчание,а потом его разорвал сдавленный смешок Тимофеева.
— Пронесло,блять.Продолжаем
Работа была закончена под утро,когда небо на востоке стало из чёрного тёмно-синим,как синяк.
Херейд вернулся затемно.Разделся,смыл с рук грязь и запах гаражей,и лёг рядом с Наташей.Она,будто почувствовав его холодную кожу,во сне повернулась и прижалась к нему,закинув руку ему на грудь.Он обнял её,положил подбородок ей на макушку,закрыл глаза.
Внутри была пустота и стальная решимость.
Он будет делать это.
Он будет пачкать руки.
Он будет снова и снова проваливаться в это болото.
Он продаст остатки своей совести,своё спокойствие,своё будущее.
Но она будет жить.
Она будет смеяться.
Она будет печь оладьи с корицей.
Он достанет эти деньги.Любой ценой.