16
Сначала пришло ощущение.Густое,плотное,окутывающее – тепло.Сладковатый дымок оладий,пыль на солнце и… ее шампунь.Запах её волос.Боль,острая и внезапная,ударила в висок,заставила внутренне сжаться.Этого не может быть.Это ловушка сознания,сон на грани пробуждения,жестокая насмешка памяти.
Нугзар открыл глаза рывком,будто вынырнул из ледяной пучины.Он лежал в мягкой постели.Луч утреннего солнца резал глаза,ложась на светлые обои с едва заметным цветочным узором.На спинке стула висела её рубашка.Он задержал дыхание,боясь спугнуть мираж.Сердце колотилось где-то в горле,отдаваясь глухим гулом в ушах.
Из-за стены донеслось бормотание и лёгкий звон посуды.Голос.Немного фальшивя,она напевала что-то несложное,как всегда,когда была поглощена бытом.
Херейд поднялся.Тело,привыкшее к жёсткой дисциплине и постоянной готовности,отозвалось странной легкостью.Двадцать лет,не тридцать пять.Мышцы помнили каждую тренировку,каждый удар,но не знали еще долгих лет сидения,съеживания в каменном мешке.Он вышел в коридор, опираясь на косяк,и заглянул на кухню.
Наташа стояла спиной в его старой футболке,болтавшейся на ней как мешок.Лучи солнца играли в её темных,собранных в небрежный пучок волосах.На сковороде шипело тесто.Простое утро.Обыкновенное счастье.Картина,которую он годами выцарапывал на стене камеры ногтем,пока не стёр в кровь подушечку пальца.
— Доброе… — начала она,обернувшись.Улыбка замерла на её губах. — Нугз? Ты чего такой бледный? Словно привидение увидел.
Кудрявый не мог ответить.Горло сжал спазм.Он видел не её – восемнадцатилетнюю,смешливую.Он видел то: широко открытые глаза,лишённые блеска,и алый цвет,растекающийся по бетону склада.Призрак накладывался на реальность,заставляя мир плыть перед глазами.
Девушка,нахмурившись,потянулась к верхней полке за мукой.Движение было неловким.Она встала на цыпочки.Пакет сдвинул что-то тяжёлое,лежащее на самом краю.Предмет,завёрнутый в полиэтилен,сорвался вниз.
Время замедлилось.Парень сделал шаг вперёд,но было поздно.
Она поймала свёрток на лету,рефлекторно,двумя руками.И замерла.Полиэтиленовый пакет скрывал очертания не до конца,но их было достаточно.Рукоятка.Спусковая скоба.Холодный металлический блеск в прорезе.
Тишина повисла густая,как сироп.Юноша почувствовал,как по спине пробежали ледяные мурашки.Его тайна,его оружие.
Лазарева медленно подняла на него глаза.Не было ни паники,ни крика.Была глубокая,недетская сосредоточенность.Она долго смотрела на свёрток,потом на его лицо,выискивая в нём ответы на вопросы,которые не решалась задать.Потом,без единого слова,она так же спокойно поднялась на цыпочки и положила пакет обратно на полку,аккуратно пододвинув его глубже,к стене.
— У тебя там… коллекция, — произнесла Наталья наконец.Голос немного дрогнул,но она взяла себя в руки. — Ладно.Ты… ты мне потом объяснишь.Если захочешь.Хорошо?
И она вернулась к оладьям,будто только что переставила банку с крупой.
Это «хорошо» прозвучало для Гибадуллина громче любого крика.Она не должна была видеть.Не должна была знать.Но она увидела и приняла.Часть его.Тёмную,опасную часть.Что-то в этом простом жесте доверия сломало внутри него ледяную дамбу.Он подошёл,взял её за плечи,почувствовав под пальцами тонкую кость и тепло кожи.
— Ты стал другим, — тихо сказала она,не отводя взгляда. — С тех пор как… я не знаю.Ты смотришь на меня так,будто я могу рассыпаться.Ты так… бережно всё делаешь.И так далеко уходишь внутри себя иногда.Что случилось,Нугз?
Он не мог сказать.Слова «я прожил без тебя пятнадцать лет в аду» застряли бы комом в горле.Он лишь наклонился и прижался лбом к её виску.
— Всё будет хорошо,сойка.Я обещаю.
Наташа вздохнула.Этот звук был полон такого безграничного,наивного доверия,что ему захотелось рыдать.
— Ты странный.Но мне...нравится.
— Я скоро буду,солнце
— А покушать?
— Потом.
Он вышел на улицу,чтобы крикнуть в пустоту.Но вместо этого замолчал,впитывая мир,который был обречён.Он знал расписание своей гибели.И знал точку,где всё пошло под откос.
Мысли стучали,как молотки: склад,ящики,Саша,выстрел,Павел.Павел,который был где-то наверху,чьи приказы спускались,как каменные глыбы.Он не видел его лицо в ту ночь,но чувствовал его присутствие.Нужно было понять связь.Кто,когда,куда.
Телефон в кармане завибрировал,отдаваясь глухой болью в бедре.Эд.Голос был скучным
— Гиб.Дело.Ночью,на складе у реки.Погрузить,перевезти.Паша просил лично.
Имя ударило,как электрошокер.Павел.Оно висело в воздухе той роковой ночи незримой печатью.
— Не могу.Занят, — буркнул Нугзар,чувствуя,как по телу разливается адреналин старой ненависти.
В трубке послышались приглушённые голоса,а затем в разговор ворвался новый,хриплый и резкий – Миша.
— Ах ты,сука бархатная! Эд,дай трубку! Гиб! Ты там крышей поехал? «Занят»! Мать твою! Мы тут все в одной упряжке! Или ты с нами,или… — голос оборвался,но угроза повисла в эфире,тяжёлая и неоспоримая.
Миша всегда был порохом.Горячий,неуправляемый,верный до глупости и опасный в своей импульсивности.Из-за его характера уже лилось кровь,и ещё прольётся.
Перец снова взял трубку,уже без эмоций:
— Десять вечера.Не подведи.Не заставляй нас за тобой приходить.
Связь прерваласьХерейд сжал телефон так,что треснул корпус.Он придет.Но не как участник.Как тень.Как судья.Он должен был увидеть цепь своими глазами,найти то самое слабое звено и вырвать его.Любой ценой.
Вечером,вернувшись домой с этой тяжестью в груди,Кудрявый застал её за чтением конспекта.Спокойной,уязвимой,живой.Решение пришло мгновенно,острое,как клинок.
— Пойдём, — сказал он.
— Куда так поздно?
— Учиться.
Парень вывел уже свою машину во двор,тускло освещённый единственным фонарём.Усадил девушку за руль.Себе велел молчать и терпеть
— Я не умею, — прошептала Лазарева,вцепившись в руль,будто в спасательный круг.
— Научишься.Это важно.Представь,что это… игра.Где нужно вовремя нажать педаль.
Он объяснял простыми словами.Его огромная рука ложилась поверх её маленькой,показывая силу нажатия.Машина дёргалась,глохла,но он не повышал голос.Только говорил: «Спокойно.Ещё раз.Молодец».Её сосредоточенная гримаса,язык,зажатый между зубами,постепенно сменялась азартом,когда машина наконец поползла вперёд ровно.
— Я еду! — воскликнула Лазарева.В её глазах вспыхнули звёзды.Настоящие,не стираемые горем и временем.
В этот миг его взгляд, скользя по двору, наткнулся на инородный объект.Напротив,у подъезда,где жил Миша,стоял автомобиль.Не просто автомобиль – внедорожник,чужеродный в этом обшарпанном дворе.Он узнал его мгновенно.Машина Павла.
Лёд сковал внутренности.Павел здесь.У Миши.Сейчас.Значит,разговор идёт о завтрашнем «деле».Или о чём-то большем.Он смотрел на эту машину,эту чёрную,неподвижную громаду,и видел в ней олицетворение всей надвигающейся беды.Она стояла тут,нагло и спокойно,пока он учил Наташу уезжать от опасности.Символизм ситуации был ядовит и нестерпим.
— Что-то не так? — Наташа заметила его перемену.
— Нет, — юноша заставил себя улыбнуться. — Всё хорошо.Просто… вспомнил кое-что.Давай ещё один круг.
Он смотрел то на её руки на руле,то на чёрный силуэт внедорожника.Два полюса его мира.Всё,что он должен защитить,и всё,что он должен уничтожить.Они сошлись здесь,в пыльном дворе,под безразличным светом фонаря.Бой уже ушел