15
Нугзар,ещё не проснувшись,механически протянул руку в сторону.Он делал это каждое утро-искать ладонью тепло.Её тепло.Так привычно,так по-домашнему,что даже сонный мозг знал алгоритм:сначала легкое касание её плеча,потом ладонь,скользящая по тонкому ребру ночнушки к талии.Иногда погружение в спутанные шелковистые волосы у изголовья.Ожидание услышать её сонное ворчание или чувство,как она бессознательно прижмется к его ладони щекой.
Но вместо мягкой кожи и тепла-холод.Резкий,неправильный.Пустота,которая обожгла нервные окончания как удар током.
Пальцы прошлись по простыне еще раз,медленнее,будто не веря.Нащупали лишь холст матраца да складку смятой ткани.Холод.Сырая,чужая пустота,впитывавшая в себя тепло его тела и не отдававшая ничего взамен.
— Таш… — хрипло пробормотал Херейд,ещё не открывая глаз,сопротивляясь реальности.—Ты куда…за водой?..
Тишина в ответ была гулкой,абсолютной.Не та тихая,наполненная её дыханием,а мёртвая,как в склепе.
Он заставил себя открыть глаза.Сначала один,потом второй,медленно,боязливо.
И мир,который предстал перед ним,не был миром,который он помнил с вечера.
Потолок.Не тот,светлый,который они с парнями зашпаклевали и покрасили в мягкий молочный цвет,а старый,с паутиной трещин и жёлтым пятном от протечки.Обои.Не свежие,с едва уловимым геометрическим узором,которые Наташа выбирала полдня,а облезшие,с пузырями и отклеившимися швами.Воздух.Не пахло её духами,кофе и свежей краской.Пахло пылью,затхлостью и одиночеством.Запах заброшенности.Запах прошлого.
Кудрявый сел так резко,что пружины кровати взвизгнули,а в висках застучала адская кузница.Глаза,широко раскрытые от ужаса,метались по комнате,выискивая хоть одну знакомую деталь из той,другой жизни.
Стол не новый,из светлого дерева,а старый,кривой,с облупившимся лаком.Диван не тот мягкий угловой,где они вечерами смотрели фильмы,а продавленный,с торчащими пружинами,впивавшийся в спину.Ни её учебников,аккуратно сложенных в углу.Ни её любимой чашки с котом.Ни синего пледа,в который она всегда куталась.Ни следа её присутствия вообще.
— Что за… — он выдавил из себя,и голос прозвучал чужим,сорванным. — Что это?..
Паника,острая и слепая,ударила в солнечное сплетение,заставив согнуться.Мужчина схватился за тумбочку,опрокинул стакан с водой,которого там не должно было быть.Ладонь нащупала телефон.Тот самый,старый,с потертыми углами.Пальцы дрожали так,что он трижды промахнулся,разблокируя экран.
Яркий свет ударил в глаза,высвечивая цифры.Время.Дата.
Не тот день.Не тот месяц.Не тот год.
Настоящее.
То самое,из которого он когда-то бежал в прошлое.То,где он был сломленным зэком,вышедшим на свободу в пустоту.То,где Наташа…где она была только фотографией на мраморе.
Телефон выскользнул из потных пальцев и со стуком упал на пол.Звук,громкий и окончательный,в гробовой тишине.
— Нет…—шепотом заговорил он,глядя на свои руки.Руки не двадцатилетнего парня,сильные и жилистые,а руки тридцатипятилетнего мужчины,исхудавшие,с выступающими венами и шрамами,которых не было в том прошлом. — Нет,подожди…это не…это шутка…
встал,пошатываясь,и снова огляделся,как пойманный в капкан зверь,ищущий лазейку.Каждый угол,каждая деталь кричали об одном:он здесь.Снова.Всё,что он успел построить,изменить,спасти-исчезло,как мираж.Осталась только эта холодная,омерзительная реальность.
Он не спас её.
Мысль пронзила мозг,как раскалённый гвоздь.Живот скрутило судорогой,горло сжалось.Он медленно,будто под тяжестью невидимого пресса,опустился на корточки рядом с разбитым стаканом.Лужица воды медленно растекалась по пыльному полу.
— Я же… — выдох вырвался хриплым,надорванным стоном.—Я же всё сделал…Я же всё…правильно сделал…Я вытащил её из того дома…Я бился за неё…Я слышал,как она смеётся…Я держал её за руку…Я целовал её…Я…спасал…
Слова терялись,превращаясь в бессвязное бормотание.Гибадуллин прожил целую жизнь там.Любил.Боролся.Надеялся.Чувствовал,как будущее,настоящее будущее,крепнет и расцветает у него в руках.А проснулся – в гробу.
Что-то внутри,какая-то последняя опора,с громким,незримым хрустом обрушилась.Мир сузился до точки боли в груди,до этого холодного пола под коленями.
Тишину разорвал низкий,звериный рык,вырвавшийся из самой глубины его существа.Нугзар вскочил с места с такой силой,что табурет отлетел в стену.Он не думал.Им двигала слепая,разрушительная ярость,ярость на время,на судьбу,на себя,на эту проклятую комнату – символ его поражения.
Стол,кривой и ненавистный,взлетел в воздух от удара его ноги и врезался в стенку,разлетевшись хрустящей щепой.Он схватил стул,поднял его над головой и с коротким воплем обрушил на пол.Дерево треснуло,но не сломалось.Он бил снова и снова,пока от стула не остались одни обломки.Смахнул всё с полки-книги,безделушки,пыльные рамки.Стекло звонко разбилось,разлетаясь осколками по всему полу.Мужчина рвал,ломил,крушил всё,что попадалось под руку,выплачивая миру свою страшную дань-дань обманутой надежды
— ТАША! — его крик,дикий и раздирающий,ударил в стены,отразился эхом и замер в пустоте. — ТАША,Я ЖЕ СПАСАЛ ТЕБЯ!Я ЖЕ БЫЛ РЯДОМ!ПОЧЕМУ?!..
Он бил кулаком в стену,чувствуя,как штукатурка осыпается,а костяшки трещат и наполняются тупой болью.Но физическая боль была ничто по сравнению с той,что разрывала его изнутри.Гибадуллин рухнул на колени среди осколков и обломков,прижал голову к холодному полу и зарычал-глухо,беспомощно,как раненый волк.Плечи судорожно вздрагивали,но слёз не было.Они остались там,в том другом времени,на той подушке,рядом с ней.Здесь была только сухая,выжигающая всё пустыня отчаяния.
Он не знал,сколько пролежал так.Время перестало иметь значение.Мысли,страшные и неумолимые,крутились в голове бесконечной петлёй:изменения были.Он их чувствовал.Но главное,самое главное-осталось неизменным.Оно было мертво.
Когда силы окончательно покинули его,он поднялся.Глаза были красными,опухшими,но сухими.Взгляд пустой,как у человека,пережившего казнь.Он прошёл по разрушенной комнате,переступил через обломки.Он знал,что должен сделать.Остался последний вопрос,последняя горькая правда,которую нужно было вырвать из прошлого.
Тюрьма встретила его тем же незыблемым ритуалом:запах железа,хлорки и подавленной ярости,скрежет засовов,тяжёлые шаги по бетону.Ничего не изменилось.Здесь время текло иначе-медленно,вяло,но необратимо.
Эд сидел за толстым стеклом.Постаревший,поседевший,с потухшими глазами,в которых однако ещё теплилась искорка того упрямого пацана.Увидев другп,он медленно,словно через силу,поднял голову.Взгляд его скользнул по лицу друга,и Перец едва заметно поморщился.
— Ты чё,Гиба? — голос был хриплым от махорки и молчания. — С лица как будто тебя по асфальту лицом протащили.Или опять снилось…это.
Мужчина опустился на стул.Его руки,положенные на столешницу,мелко дрожали.Он не стал тратить время на предисловия.
— Эд.Мне нужно знать.Всё.Про ту ночь.До последней секунды.Кто.Как.Почему.
Эдуард фыркнул,но в его фырканье не было насмешки.
— Опять за своё? Нугзар,ты знаешь,какой год на дворе? Тебе пора уже отпустить.Она не вернётся.Ни Миша.Ни твоя Наташа.Мы все здесь застряли,как в дерьме.И будем тут сидеть,пока не сгнием.
— Я вернулся туда. — тихо,но так,что каждое слово падало как гиря,произнес Херейд.
Эд замер.Его пальцы,постукивавшие по столу,остановились.Он медленно поднял глаза,вглядываясь в лицо Кудрявого с непривычной осторожностью.
— Куда «туда»? В прошлые грехи? Так мы все там бываем по ночам.
— В своё тело.На пятнадцать лет назад. — Гибадуллин наклонился ближе.Его взгляд был не сумасшедшим,а страшно ясным,выжженным. — Я жил этим.Я просыпался рядом с ней.Я чувствовал её дыхание на своей коже.Я держал её за руку,когда ей было страшно.Я отстраивал для нас дом.Я слышал,как она говорит мне «любимый».Это не сон,Эд.Это было.А теперь… — он развёл руками,и в этом жесте была вся бездна его отчаяния. — Теперь я здесь.И всё снова тут.Она там,под землёй.
Эд долго молчал,переваривая сказанное.Он смотрел не на Нугзара,а куда-то внутрь себя,в свои собственные тёмные закрома.Потом медленно,тяжело выдохнул и провёл ладонью по щетине на щеках.
— Гибадуллин… — тихо начал он. — Ты хочешь правду? Настоящую,без прикрас,ту,от которой я сам пятнадцать лет прятался в этой конуре? Она тебя не вылечит.Она добьёт.
— Мне нечего терять, — хрипло ответил мужчина. — Говори.
Перец закрыл глаза на мгновение,собрался с духом,и когда открыл их снова,в них была только голая,неприкрытая боль.
— Ладно.Слушай.Той ночью…это сделали не мы.Не по нашей глупости,не по нашей жадности.Это был приказ.И исполнитель – не какой-то подручный.
Он сделал паузу,глотая воздух,как будто слова давили его горло.
— Это был Павел.Сам.Своими руками.Он приехал тогда.Не Саша.Павел.
Слово повисло в воздухе тяжёлым,ядовитым облаком.Гибадуллмн не пошевелился,но всё его тело напряглось,как струна.
— Миша… —продолжал Эд,глядя в стол, — Миша полез было умничать,доказывать что-то.Он же всегда был…горячий.Павел даже не стал его слушать.Просто достал ствол.Холодно,как воду выпить.Раз.И всё.Потом…потом твоя Наташа.Она выбежала на шум.Она тебя искала,Гиб.Она кричала твоё имя.А он…он просто повернулся и выстрелил.Даже не глядя,как в тире.Просто убрал «свидетеля».
Каждое слово Эда было как удар ножом,вытаскиваемым из старой,незаживающей раны.Нугзар сидел недвижимо,но по его лицу,по мертвенной бледности,по судорожно сжатым челюстям было видно: внутри него рушится последний оплот.
— Ты…ты видел? — едва слышно спросил он.
— Видел, — хрипло подтвердил Перец. — Из-за угла.Как крыса.И ничего не сделал.Потому что понял – шевельнись,и я следующий.А потом приехали менты,и всё было уже кончено.А ты…ты тогда,помнишь,как взбесился? Ты насмерть бился,когда тебя скручивали.Орал,что убьешь всех.Потом тебя вдавили в асфальт…И всё.
Тишина стала плотной,давящей.Нугзар медленно поднял голову.В его глазах не было ни ярости,ни слёз
— Жив? —спросил он одним словом.
Эдуард понял.
— Жив.И процветает.И Сашка его как верный пёс.И да,ты не первый,кто хочет до него добраться.Но он как тень.Его не взять.
Херейд кивнул,медленно,будто его голова была отлита из чугуна.Он поднялся со стула.Движения были механическими,лишёнными жизни.
— Спасибо,Эд.
— Гиб,стой! — Эд прижал ладони к стеклу.Его лицо исказила тревога. — Ты чего задумал? Он тебя сожрёт! Он не человек,он машина!
Мужчина уже шёл к выходу,не оборачиваясь.Его голос донёсся тихо,но отчётливо:
— Мне уже нечего терять.И некого бояться.
Квартира встретила его тем же мёртвым хаосом и всепоглощающей тишиной.Он вошел,не включая свет,прошёл через осколки,как через ритуальное поле,и рухнул на край кровати.Всё тело ныло,разум был выжженной пустыней.
Кудрявый лёг на спину,уставившись в потрескавшийся потолок.Тьма вокруг была абсолютной,и в этой тьме начали оживать призраки.Не зрительные – звуковые.Сначала едва уловимо,потом всё явственнее.
Песня.
Та самая,дурацкая,из какого-то старого мультика,которую она напевала себе под нос,когда была в хорошем настроении.Тоненький,чистый голосок.Он слышал его памятью.Слышал так отчётливо,будто она прижалась щекой к его плечу и шептала ему на ухо.
«Если долго-долго-долго-долго-долго-долго…»
Боль в груди вспыхнула с новой,нечеловеческой силой.Мужчина ахнул,схватившись за сердце.
— Таш… — прошептал он в темноту.Голос его был похож на стон умирающего. — Не пой…перестань…пожалуйста…
Но голос в памяти не умолкал.Он становился громче,навязчивее,превращался в единственный якорь в этом море горя.Гибадуллин вытянул руку в пустоту,пальцы сомкнулись вокруг ничего.Он перевернулся на бок,подтянул колени к подбородку,сжался в комок,как ребёнок,которому страшно.Его могучие плечи тряслись,но внутри была только ледяная,беззвёздная пустота.
Он хотел,чтобы это прекратилось.Хотел,чтобы память отпустила,чтобы боль наконец перешла в небытие.Он закрыл глаза,затаил дыхание,стараясь раствориться в этой тьме,исчезнуть.
«…бежать по тропинке…»
Её голос был последним,что Нугзар слышал.Последней нитью,связывающей его с тем миром,где он был счастлив.Он не боролся больше.Пусть мир исчезает.Он не будет мешать.