4
Нугзар проснулся не сразу.Сначала сквозь сон он почувствовал тепло,тяжесть чьей-то головы у него на груди и тихое,прерывистое сопение,похожее на кошачье мурлыканье.Он замер,боясь пошевелиться,боясь открыть глаза.Этот миг был слишком идеален,чтобы быть правдой.Ещё один сон, ещё одна шутка мозга?
Но нет.Дыхание было настоящим.Тёплым.Ритмичным.
Херейд резко распахнул глаза.Сердце его ёкнуло,остановившись на секунду.Наташа лежала на нём,уткнувшись носом в его грудь.Её пальцы вцепились в его футболку с таким упорством,будто она держалась за якорь в бушующем море.Её тёмные волосы,всегда такие непослушные,рассыпались по подушке и его плечу,мягко щекоча кожу.Лицо было расслабленно,губы чуть приоткрыты в беззвучном шепоте.Она жива.Он снова услышит,как она ворчит,когда не высыпается.Увидит,как морщит нос,если еда ей не нравится.Как заливается тем самым смехом,от которого у него сводило живот.
Кудрявый осторожно,как сапёр с миной,приподнялся на локте,чтобы разглядеть её ещё раз.Девушка не исчезла.Не растаяла.Он выдохнул дрожащим,сдавленным звуком и аккуратно натянул на неё сбившийся плед,боясь,чтобы она не замёрзла.Потом,движением,отточенным годами в камере,где каждый скрип мог стоить тебе зубов,бесшумно выскользнул из постели.
За окном брезжил рассвет.В воздухе висела та самая,невозможная для тюрьмы тишина.Не давящая,а умиротворяющая.Тишина дома.
Парень прошёл на кухню.Каждый шаг по знакомому полу отдавался в висках гулким эхом.Вот здесь он когда-то разлил суп,и Наташа полчаса оттирала пол.А на этом подоконнике они сидели,болтая ногами,и смотрели на дождь.Но теперь всё это казалось декорациями к спектаклю,в котором ему предстояло сыграть главную роль,не имя права на ошибку
Его взгляд упал на верхний шкаф.Ту самую «взрослую» коробку отца,куда детям совать нос не дозволялось.Сердце заколотилось чаще.Юноша потянулся,смахнул паутину и притянул её к себе.Пыль,пахнущая временем и забвением,осела на стол.Он открыл крышку.
На самом верху лежал чёрный пистолет.Тот самый,который отец вручил ему в четырнадцать,сказав сквозь зубы: «Сын,это не игрушка.Это последний аргумент. Понял?» Тогда Гибадуллин кивнул,не понимая всей тяжести этих слов.Теперь понимал.Слишком хорошо.
Он взял оружие в руки.Холод металла пронзил ладонь.По спине пробежала ледяная мурашка.И тут же,как кинжал в мозг,вонзилось воспоминание: тусклый свет склада,крик Наташи,вспышка выстрела,алое пятно,растекающееся по её кофте… Его собственный рёв,полный бессилия.
Он сжал зубы до хруста,сдерживая рвущийся из горла вопль.Механическим, почти инстинктивным движением проверил затвор.Пальцы помнили то,что ум старался забыть.Зачем он это сделал? Не знал.Может,чтобы убедиться,что в этом мире хоть что-то осталось реальным и подконтрольным.Пусть даже смерть в его руке.
— Нугз? — тихий,сонный голос за спиной заставил его вздрогнуть.
Пистолет чуть не выпал из потных пальцев.Нугзар резко развернулся,засовывая его за пояс под футболку,и постарался принять беззаботное выражение лица.
Наташа стояла в дверях,закутанная в его старую толстовку,утопая в ней, как в платье.Глаза слипшиеся,волосы – взрыв на фабрике подушек.
— Ты чего как пружина? — она подошла ближе и обняла его за талию,прижавшись щекой к спине. — Я испугала?
— Да нет же, — он тут же развернулся и притянул её к себе,вжимая в объятия так,что она пискнула. — Просто… мысли.
Девушка не стала допытываться.Просто вздохнула и прильнула к нему.А его сердце колотилось так бешено,что,казалось,выпрыгнет из груди.Она должна была слышать этот стук.Слышать как он боится.Сильнее,чем в первую ночь в камере.Сильнее,чем когда видел её последний вздох.
Херейд наклонился и начал целовать её в макушку,в лоб,в веки,в кончик носа,снова и снова,как сумасшедший,подтверждая для себя её реальность.
— Нугз, — она рассмеялась,смущённо отстраняясь, — ты сегодня как тот лабрадор,что меня в детстве с ног сбивал.С тобой всё в порядке?
— Всё, — прошептал он,и голос предательски дрогнул.Он тут же сделал вид,что поправляет волосы. — Всё идеально. Ты выспалась?
— Рядом с тобой – всегда, — Лазарева улыбнулась своей особой улыбкой,от которой у него перехватывало дыхание. — Но мне пора.Мачеха проснётся,начнётся утренний ад с её кавалером,который строит из себя моего «нового папочку».
У Кудрявого внутри всё похолодело.Он помнил этот сценарий.Помнил,к чему он ведёт.
— Держись, — мягко сказал он,проводя пальцем по её щеке. — Я всё улажу.Обещаю.
Она хотела что-то сказать,но он уже поцеловал её в макушку.
— Пойдём,я тебя провожу.
Они шли через двор,пахнущий влажной листвой и обещанием нового дня.Наташа болтала о чём-то своём.Он смотрел на неё,и мысль билась в голове: «Не позволю.Не отдам.Убью любого,кто посмотрит на неё косо».
У подъезда Нугзар притянул девушку к себе и поцеловал так,как будто это было в последний раз.Долго,отчаянно,с немой мольбой в каждом прикосновении.
Она,запыхавшись,улыбнулась,касаясь его щеки.
— Вечером увидимся?
— Обязательно, — хрипло выдохнул он.Это прозвучало как клятва.
Он смотрел,как она скрывается в подъезде.Его охватила странная смесь облегчения и новой,свежеиспечённой тревоги.Он медленно повернулся, и…
— Нугзар,стоять.
Голос за спиной был как обухом по голове.Херейд вздрогнул,повернулся.
Саша.
Тот самый.Здоровый,как бык,в своей форменной куртке,с ухмылкой хищника,учуявшего лёгкую добычу.
В груди у Кудрявого всё сжалось в ледяной ком.Тень будущего,чёрная и безжалостная,накрыла его с головой.
— Что,живой? — Парень,ненамного старший его самого,кивнул,будто они закадычные друзья. — Я смотрю,ты в форме,Нугзар.Как огурчик.Девчонки,поди,с ума сходят.
Гибадуллин молчал,чувствуя,как вспотели ладони
— Ладно,к делу, — Александр сунул руки в карманы. — Предложение есть.Серьёзное.Денег пачка.Работать будешь один.Без этих двух… шестёрок. Тебе же легче,да? Ну что,молчишь?
Нугзар смотрел прямо в его глаза,в эти холодные,пустые щёлочки.Внутри всё клокотало.Перед ним стоял убийца.Человек,который отнял у него все.Который сломал его жизнь,как спичку.Но сейчас… сейчас Сашка ещё не сделал своего хода.И Херейд не мог позволить себе ошибиться.
Поэтому он просто выдохнул,сделал шаг в сторону и бросил через плечо:
—Занят я.
И пошёл прочь.
— Подумай,Гиб! — крикнул ему вдогонку Саша. — Бабло в руки так и просится,грех отказываться!
Юноша не обернулся.Он шёл,сжимая кулаки так,что ногти впивались в ладони.Каждый шаг отдавался в висках вопросом: как? Как изменить то,что уже стало историей? Как удержать Эда и Мишу,вечно голодных до лёгких денег? Как вытащить Даню из этой трясины? Как не пустить Наташу в тот проклятый переулок в тот роковой вечер?
Он не знал.Но он твёрдо знал одно: он не позволит этому повториться.Ради этого он готов был перевернуть весь этот хрупкий,подаренный ему мир с ног на голову.
Гибадуллин влетел в свою комнату,рухнул на кровать и уставился в потолок.Мысли метались,как пойманные птицы: нужно всё контролировать.Каждый шаг.Каждое слово.Нужно быть умнее,хитрее,сильнее.Сильнее,чем он был тогда.
И в тишине комнаты,ещё хранившей тепло Наташиного тела,Нугзар прошептал в пустоту,вкладывая в эти слова всю ярость,всю боль и всю надежду,на которую был способен:
— Я всё исправлю. Любой ценой.
И впервые в его груди не было мёртвой пустоты.Там пылала цель