Глава 28
— Я всё вспомнил. Ты рад? — Су Янь с нежной улыбкой посмотрел на него, ожидая ответа.
Но Лу Линь молчал. Спустя мгновение он открыл окно. Звук ветра ворвался в салон, растрепав их челки, а затем снова наступила бесконечная тишина. Он не знал, что ответить. Он искренне ненавидел себя — за свой эгоизм и за собственное бессилие. Узнав, что Су Янь вернул память, он обрадовался лишь на миг, прежде чем его снова захлестнуло чувство безысходности.
— Понятно. Стесняешься сказать... Всё так же, как в детстве, — Су Янь отвернулся к окну, и его улыбка растаяла на ветру. — Лу Линь, на самом деле, тогда мне тоже было что тебе сказать. — Су Янь прищурился, восстанавливая детали прошлого. — Ты мне тоже нравился.
Лу Линь замер. Его пальцы так сильно сжали руль, что костяшки побелели. В расширившихся зрачках читалось абсолютное неверие. Раньше он всегда находил себе идеальное оправдание тому, почему Су Янь от него отдалился: «Я перешел черту», «Я слишком сильно его контролировал», «Я безумец», «Он не любит парней».
— Я собирался сказать тебе на следующий день, что как только мы поступим в университет, мы будем вместе, — Су Янь произносил слова, которые хранил в себе несколько лет.
— Я тебе нравился? — голос Лу Линя дрогнул. Он до сих пор не мог поверить, что такое чудо могло случиться именно с ним.
— ... Су Янь: — ...Ты что, за все эти дни так и не понял?
— Разве ты был со мной не по принуждению? — Лу Линь смотрел строго на дорогу. — Я ведь даже тот замок на горе Хуашань разбил. Думал, если буду держаться на расстоянии, ты перестанешь злиться.
Лу Линь продолжал спокойным тоном выдавать факты, от которых Су Янь шокировался всё больше и больше. — Какой еще замок на Хуашани? — Су Янь нахмурился. — Почему я об этом не знаю?
Машина постепенно выехала в пригород, где пейзажи были тихими и живописными. Лу Линь не выдержал и выложил всё, что так долго копил в себе: — Я повесил его давным-давно, когда только понял, что люблю тебя. Замок «Сердца влюбленных». — С каждым словом его голос становился всё тише, а уши горели от смущения.
Су Янь молчал, наблюдая за тем, как Лу Линь смущается. — А несколько лет назад я его разбил. Он провисел ровно 1314 дней*. Я специально подгадал дату, чтобы его уничтожить.
«Надо же, так точно запомнил?» — подумал Су Янь.
Лу Линь хорошо помнил тот день. Тогда отказ Су Яня разбил ему сердце. Но что он мог сделать? Он никак не ожидал, что Янь не просто откажет, а начнет его избегать. На двадцатый день бойкота он окончательно впал в оцепенение. Су Янь был самой важной частью его жизни; в глубине души на каждом этапе пути для него всегда было зарезервировано место. Он никогда не думал, что они дойдут до этого.
Той ночью он сорвался на Хуашань. В легкой одежде, дрожа от холода, он несколько часов искал тот замок, а потом разбил его. Вернувшись, он на эмоциях чуть не сошел с ума. Накупил кучу приспособлений для слежки, скрытых камер и датчиков... Именно тогда его и без того непростой характер окончательно деформировался. Но рука у него так и не поднялась. Он считал, что такой прекрасный человек, как Су Янь, должен принадлежать только ему, но в то же время противоречил сам себе: он хотел, чтобы Су Янь жил ярко и свободно.
Так продолжалось до тех пор, пока Ци Чжияо не проболтался, что Су Янь хочет влюбиться в университете.
— Лу Линь, ты правда ни капли не изменился, — Су Янь закрыл окно и прислонился головой к стеклу. — Та цепочка, которую ты мне подарил... — Ты хочешь вернуть её владельцу? Су Янь достал из кармана ту самую цепочку, которую носил с собой как оберег. Лу Линь виновато поджал губы. — Ведь это я подарил её тебе, когда мне было семь, — раздался голос Су Яня. — Я тогда долго копил карманные деньги.
Су Янь бережно держал цепочку на ладони, внимательно её рассматривая. Работа была грубоватой, но это было лучшее, что он мог позволить себе в то время. Родители строго контролировали его расходы, боясь, что он начнет швыряться деньгами.
Лу Линь видел, что они почти приехали. Он хотел что-то сказать, но услышал всхлип Су Яня. — Значит, те двое правда мои родители... А ты правда мой лучший друг... — Су Янь шмыгнул носом, его глаза покраснели. Он вложил цепочку обратно в карман толстовки Лу Линя.
В старшей школе Су Янь постоянно чувствовал себя «не на своем месте», будто он не заслужил такой хорошей жизни и всё это принадлежит кому-то другому.
— Малыш, не плачь. — Лу Линь вел машину и не мог отвлечься, чтобы обнять его.
— Братик... — Су Янь уронил еще пару слезинок, невольно назвав его так. Сердце Лу Линя пропустило удар. Он очень давно не слышал этого обращения. Су Янь был младше него на полгода и в детстве вечно хвостиком бегал за ним, называя «братиком».
Убедившись в безопасности маневра, Лу Линь прибавил газу, не переставая утешать Су Яня. Вскоре они прибыли на место. Перед ними раскинулось огромное кладбище — такое масштабное, что казалось, у него нет края.
Когда Су Янь открыл дверь машины, порыв ветра заставил его поежиться и начать растирать руки. Увидев это, Лу Линь негромко усмехнулся и взял его за руку. — Я хочу показать тебе одного человека.
За всё время Су Янь не задал ни одного вопроса: ни зачем они здесь, ни куда идут. Лу Линь лениво вел его за собой, и в его взгляде на мгновение промелькнуло пренебрежение к окружающему миру.
Наконец они остановились перед надгробием. С фотографии на них смотрел юноша с холодным выражением лица. Снизу были указаны даты и... чересчур жизнерадостная эпитафия. Лу Линю до смерти хотелось вытащить того, кто там лежал, и заставить его умереть еще раз. — Это Шэнь Ичэнь.
— Точнее, это тот, в чьем теле жила та душа, — сухо добавил Лу Линь. — Настоящий Шэнь Ичэнь был очень слабым ребенком, первые пятнадцать лет он почти не выходил из дома. Ты этого, скорее всего, не знал. Пока однажды все не заговорили о том, что единственный наследник корпорации Шэнь внезапно изменился характером, да и здоровье у него пошло на поправку. Только встретив его, я убедился в своих подозрениях. Ведь этот человек раньше говорил, что такой шанс выпадает лишь однажды.
Лу Линь выпалил всё на одном дыхании и присел. Глядя на фото на надгробии, он чувствовал лишь могильный холод: этот человек после смерти не просто не попал в ад и не переродился, а занял чужое тело, творя немыслимые вещи.
Сейчас жертвой был Шэнь Ичэнь, но Лу Линь не собирался лезть не в свое дело. Его единственным условием было, чтобы тот больше не появлялся перед глазами Су Яня. Для Лу Ана устроить такое было проще простого.
Иначе Лу Линь не стал бы обращаться к нему за помощью.
Лу Линь поднял голову и, встретившись взглядом с Су Янем, негромко усмехнулся: — Всё в порядке, это уже в прошлом.
Су Янь и подумать не мог, что он и был тем самым «пушечным мясом» из оригинала. Ему не только перекроили память, но и целый год его телом распоряжался кто-то другой.
Лу Линь не стал говорить — а Су Янь и не знал, — что в первый же день, как его тело заняли, он попал в аварию и пролежал в коме целый год, из-за чего его здоровье сильно пошатнулось. Именно поэтому Лу Линь приставил к нему Ци Чжияо.
— Так это и есть тот придурок? — Су Янь указал пальцем на надгробие, чувствуя, как внутри всё клокочет от негодования.
У Лу Линя расширились зрачки. За всё время их знакомства он впервые слышал, чтобы Су Янь так грубо ругался. Он тут же закрыл ему рот ладонью: — Тш-ш.
Су Янь: — М-м... Ты чего?
— Сделал столько гадостей, конечно он придурок, — Су Янь отстранил руку Лу Линя. Он немного разозлился, решив, что Лу Линь защищает того человека.
— И насколько же я придурок? — раздался сзади чистый, но холодный голос.
Оба обернулись. Перед ними стоял Шэнь Ичэнь — с темными кругами под глазами и букетом цветов в руках. Вид у него был крайне изнеможденный.
Лу Линь взял Су Яня за руку и завел его себе за спину, будто перед ними было нечто нечистое.
— Да как я вас двоих трону в одиночку? — Шэнь Ичэнь горько усмехнулся, видя, как Лу Линь защищает своего «птенца». Он присел и положил цветы перед «своим» надгробием.
Он молча смотрел на фотографию, пока Су Янь не спросил: — Тебе есть что сказать?
Ветер трепал тонкую рубашку Шэнь Ичэня, а лучи заходящего солнца падали на его бесстрастное лицо. — Су Янь, ты думаешь, это сериал? Где злодей в конце обязательно раскаивается и становится хорошим?
Его губы дрогнули: — Всё, что я делал, я делал исключительно ради себя. Включая вред, который нанес тебе. Шэнь Ичэнь, каким бы глупым он ни был, понимал, что это финал. Но отбеливать свою репутацию он не собирался.
Юноша на надгробии умер в семнадцать лет. Он тоже был болезненным с детства, не вылезал из больниц, но у него не было такой семьи, как у Шэня, где его пылинки бы сдували. Родители нынешнего Шэнь Ичэня потакали любому его капризу, и слабое здоровье было единственным, что их объединяло.
Ему даже начали нравиться эти родители. Но система сказала ему: «Только если ты сблизишься с баловнем судьбы Лу Линем и покоришь его, у тебя будет шанс жить дальше».
Система парила в воздухе и описывала процесс завоевания как нечто элементарное, втаптывая остатки его интеллекта в грязь. И он действительно поверил. Он следовал плану шаг за шагом, и результат налицо: опозорился по полной, система свалила всю вину на него и в итоге бросила.
Лу Линь, слушая это, скривил губы в холодной усмешке: — Дебил.
На этот раз уже Су Янь закрыл Лу Линю рот: — Ты выходишь из образа.
Шэнь Ичэнь никак не отреагировал на их насмешки, но его нос подозрительно покраснел, а глаза заблестели. Парочка подумала было, что он проявляет стойкость, и это казалось логичным после всех битв на форумах. Они просто стояли и холодно смотрели на сидящего перед ними Шэня.
Но «стойкий» Шэнь Ичэнь через секунду зарыдал в голос, всхлипывая и жалуясь надгробию на свою тяжелую долю: — Да мне, мать вашу, легко было?! Надо было охмурить этого ледяного айсберга, однолюба и безумного психопата, а заодно и парня этого психопата!
— ...
— Я сейчас взорвусь от злости! Мало того что я ничего не добился, так отец еще и ссылает меня в какую-то глухомань! Как мне там выживать-то?!
Шэнь Ичэнь плакал навзрыд, его глаза и щеки покраснели от эмоций, плечи мелко дрожали. Выглядело это жалко. Если, конечно, забыть о том, что он натворил.
— Разве ты не сам виноват? — в его рыдания вклинился ледяной голос Лу Линя. Лу Линь вскинул бровь и картинно отряхнул край одежды, которого Шэнь случайно коснулся. В его взгляде читалось презрение: — Скажи спасибо, что ты окончательно исчерпал лимит терпения и любви семьи Шэнь. Иначе Лу Линь не смог бы так легко заставить Лу Ана выслать его.
Сказав это, Лу Линь увел Су Яня. Шэнь Ичэнь перестал всхлипывать. Он остался сидеть на коленях перед собственной могилой, глядя в пустоту. Теперь он понял всё.
Наступила зачетная неделя. Лу Линь стал еще занятее: разрывался между домом и университетом. Су Янь жил по старинке — безвылазно сидел в общежитии, зазубривая отмеченные темы. Глядя на учебник, где «важным» было помечено почти всё, он впадал в отчаяние. Казалось, преподаватели хотят, чтобы студенты выучили каждую запятую.
— О Боже, сделай так, чтобы я не завалил ни одного экзамена, — простонал Су Янь, лежа на кровати. Он накрыл лицо книгой, а рука безвольно свисала с края.
Даже идиотские причитания Чэнь Сюйбая его не трогали: — О великий Бог! Я твой самый верный слуга! Если ты поможешь мне сдать сессию, я приведу к тебе толпы новых верующих...
Внезапный крик Чэнь Сюйбая заставил Су Яня вздрогнуть всем телом. Он заставил себя вернуться к повторению материала. — Господи, помоги мне сдать!
Су Янь не выдержал, резко сел и отодвинул шторку кровати: — Чэнь Сюйбай! Ты молишься уже целый час! Ты хоть понимаешь, сколько тем мог бы выучить за это время?!
Су Янь отбросил книгу, слез с кровати и обулся в тапочки: — Тебе даже Иисус не поможет, ты в курсе?
Сегодня пар не было, Лу Линь уехал домой решать дела. Су Янь почти весь день не вставал с постели, слушая, как Чэнь Сюйбай бормочет что-то невнятное с самого обеда. Сначала он терпел, потом еще немного терпел, но фраза про «новых верующих для секты» стала последней каплей.
Су Янь за день ничего не ел, только умылся, и его волосы после долгого лежания превратились в пушистый комок. Глядя на благоговейное лицо Сюйбая, он лишился дара речи. Но когда он увидел, кому именно тот поклоняется, он от шока выронил телефон. Тот с грохотом ударился об пол.
— Чэнь Сюйбай, ты спятил, — выдохнул Су Янь. Он даже не стал поднимать телефон, а просто указал на него пальцем: — Сюйбай, скажи честно, ты в детстве сильно головой бился?
Он всерьез засомневался, как такой человек вообще поступил в А-университет. Чэнь Сюйбай посмотрел на него как на дикаря: — Спокойно. Я знаю, что в твоих глазах я придурок...
— Да, в точку, именно так, чистая правда, — закивал Су Янь. Оказывается, у того всё же была капля самокритики.
Чэнь Сюйбай, кажется, осознал смысл фразы «на каждое моё слово у тебя десять ответов». Видя выражение лица Су Яня («так ты всё-таки в курсе?»), он добавил: — Это было предложение с противопоставлением!
Су Янь: — Э-э, давай обойдемся без противопоставлений. Какой нормальный человек станет молиться Ультрамену? Су Янь подошел поближе, чтобы убедиться, что ему не показалось. Нет, это действительно был Ультрамен. На экране компьютера сияли обои с супергероем, а по бокам стояли его портреты.
— Твоя «богиня» нарисовала? — Су Янь указал на карандашный набросок Ультрамена, зная, что девушка Сюйбая учится в академии искусств. — Ага.
«Мог бы и не милашничать».
— И как... как ты её уговорил? Я просто из любопытства спрашиваю, — Су Янь не удержался. Картина была настолько нелепой, что если бы он мечтал стать блогером, этот кадр принес бы ему миллионы просмотров. — Потому что я нарисовал ей Фею Динь-Динь, — Чэнь Сюйбай сидел на стуле, и при этих словах его уши покраснели так, будто он сварился.
Су Янь тихо рассмеялся. Он не ослышался? Оказывается, в мире действительно существуют две настолько подходящие друг другу половинки. Это открыло ему глаза. Поднимая телефон, он искренне пробормотал: — Думаю, вы двое будете вместе очень долго.
— Мы еще даже не встречаемся, — тихо буркнул Сюйбай.
Телефон Су Яня завибрировал — пришло уведомление.
. : У тебя пульс зашкаливает.
Су Янь посмотрел на свои смарт-часы, надетые пару дней назад, и с каменным лицом набрал ответ:
sy : Если бы ты увидел сумасшедшего, у тебя бы тоже пульс подскочил.
Надо же, Лу Линь находит время шпионить. Одной рукой воюет с Лу Аном, а другой следит за пульсом своего «сокровища». После этого Лу Линь не ответил — видимо, снова завалили делами.
Чэнь Сюйбай, поймав взгляд Су Яня «ну ты и дебил», выкрикнул: — Ты что, мне не веришь?! Су Янь: — Может быть.
Это было сказано слишком мягко. Обиженный Чэнь Сюйбай ударился в воспоминания. — Меня однажды карточка с Ультраменом реально спасла. Тебе не понять этого чувства.
«Лучше бы не объяснял, звание дурачка смотрелось на тебе органичнее».
Су Янь прислонился к стене и окинул его взглядом с ног до головы, закусив губу от смеха: — Ладно, ладно, верю. Чэнь Сюйбай бессильно вздохнул и смирился: — Угу.
Вернувшись на кровать, Су Янь уже не мог читать. Он начал вспоминать их прошлое с Лу Линем. Например, в девятом классе из-за своей любви к играм Су Янь скатился в самый низ рейтинга успеваемости. Но он очень хотел поступить в ту же школу, что и Лу Линь. Каждый вечер он умолял Лу Линя подтянуть его, утверждая, что понимает объяснения только в его исполнении.
Но запала у него хватало на три минуты. Если он ошибался в одной и той же задаче три раза подряд, терпение лопалось, и начинались капризы: «Всё, не буду учиться, моё призвание — собирать мусор на улице». В такие моменты Лу Линь, сраженный его милотой, обнимал его и утешал. А Су Янь пользовался случаем, крепко обхватывал его за талию и ныл: «Не хочу учиться, у меня голова болит».
И так было сотни раз с самого детства. Неужели... неужели это он сам сделал Лу Линя таким? Кажется, он и сам был тем еще проказником.
— Если попадешь в десятку лучших в классе, можешь просить всё, что угодно, — Лу Линь с улыбкой посмотрел на того, кто, капризничая, вис на нем.
Глаза Су Яня при этих словах загорелись: — Правда? Ну ладно, тогда я... самую малость постараюсь.
— Ну, как сдал? — в день окончания экзаменов в Хайши как раз выпал первый снег.
Весь город укрыло белым покрывалом. Руки Су Яня слегка покраснели от холода; он зарылся лицом в шарф, оставив на виду только красивые глаза.
— Такие вопросы уместны в средней школе, а мы уже в университете, — Су Янь бросил на него обиженный взгляд.
На самом деле Су Янь сегодня был не в духе. Лу Линь мог уехать за границу в любой момент, и хотя он обещал, что сообщит, куда именно, тревога не отпускала. Экзамены позади, и повсюду мелькали студенты с чемоданами: кто-то собирался домой, а кто-то решил остаться в Хайши подрабатывать до начала нового семестра.
Они шли в тишине, пока Су Янь не спросил: — Ты хочешь приготовить мне поесть?
Су Янь был в своем репертуаре: когда он хотел чего-то, он не говорил «Я хочу», он говорил «Ты хочешь». С тех пор как к нему вернулась память, он стал еще сильнее липнуть к Лу Линю, словно пытаясь наверстать упущенные годы.
Кончик носа Су Яня покраснел от мороза, и он еще глубже спрятался в шарф. На его каштановых волосах искрились снежинки. Когда он попытался спрятать руки в рукава, Лу Линь перехватил его ладонь. Су Янь покосился на него, и в его глазах промелькнула смешинка: — А ты и правда меня обожаешь.
— Угу, — ответил Лу Линь. Прежде чем Су Янь успел подразнить его еще, Лу Линь поднес его руку к своему лицу, прижался щекой к ладони и мимолетно, словно крылом бабочки, коснулся поцелуем кожи.
Когда Су Янь смотрел на него, Лу Линь щурил свои глаза-фениксы и тихо смеялся. Его обычно холодное и резкое лицо сейчас светилось нежностью. Су Янь на мгновение залился краской, но, не желая сдавать позиции, дерзко заявил: — А ну, еще раз поцелуй.
Лу Линь слишком хорошо знал Су Яня: тот был смелым только на словах (ну, или когда наберется храбрости после выпивки). Су Янь поджал губы и остановился как вкопанный, ожидая, когда Лу Линь снова поцелует его ладонь. Но Лу Линь вместо этого обхватил его подбородок, взял лицо в ладони и быстро, уверенно поцеловал в губы.
Когда он приблизился, Су Яня окутал этот ледяной аромат, смешанный со свежестью снега. В следующую секунду перед глазами всё поплыло, и он почувствовал, как внутри него вспыхивает пожар. Су Яню пришла в голову мысль: «Твое лицо настолько прекрасно, что даже когда ты ведешь себя по-свински, в этом есть свое особое очарование».
Су Янь хотел провести с Лу Линем как можно больше времени, поэтому поехал вместе с ним в его квартиру.
Щелк... — звук открывающегося замка.
Он увидел, что все вещи в доме стоят на своих местах: никаких чемоданов, одежда привычно висит в шкафу. Су Янь с облегчением выдохнул. По крайней мере, в ближайшее время Лу Линь его не бросит.
Пока Лу Линь готовил, Су Янь, словно важный проверяющий, расхаживал по кухне, заложив руки за спину, но в итоге был изгнан обратно в гостиную. На ужин было всё, что любил Су Янь, хотя сам он сказал, что ему «всё равно, что есть». «Неудивительно, что Лу Линь знает меня как облупленного», — эта мысль в последнее время посещала его слишком часто.
Из-за тяжелых мыслей он почти ничего не съел. Лу Линь не расспрашивал — оба понимали причину и не хотели поднимать эту болезненную тему. После ужина Лу Линь отправил его в спальню отдохнуть, наотрез отказавшись пускать его мыть посуду.
Су Яню не хотелось ни в телефон играть, ни спать, поэтому он осторожно высунул голову из спальни, наблюдая за Лу Линем. Он увидел, как тот насыпает в стакан какой-то белый порошок. Су Янь тут же испуганно спрятался, делая вид, что ничего не заметил. Спустя минуту Лу Линь вошел в комнату со стаканом в руках и небрежно произнес: — Малыш, выпей молока, чтобы желудку стало легче.
*Число 1314 в китайском интернет-сленге созвучно фразе «на всю жизнь / навечно».