Глава 27
Су Янь ошеломленно смотрел в закрытые глаза Лу Линя, чувствуя, как сердце сжимается от жалости. Он мягко надавил на его плечи и отстранился. Лу Линь замер. Слезы продолжали катиться по щекам, но он сдерживался, не издавая ни звука. Су Янь спрыгнул с тумбы и посмотрел ему прямо в лицо. Он злился: ну почему тот ничего не говорит?
— Лу Линь, я мог бы помочь тебе что-нибудь придумать.
Су Янь подумал, что если у него ничего нет, то он может хотя бы подарить ему тепло своих объятий. С этой мыслью он резко шагнул вперед, встал на цыпочки и обхватил руками его шею. — Если тебе плохо — просто поплачь.
Лу Линь опешил от внезапной близости, его руки безвольно повисли вдоль тела. — Обними меня крепче, — донесся голос Су Яня, скрывающий дрожь за напускной веселостью. Лу Линь пришел в себя, крепко обхватил его за талию и уткнулся лицом в ключицу. Из его горла вырвался подавленный всхлип. Су Янь растерялся — кажется, он видел слезы Лу Линя лишь второй раз в жизни.
Когда Лу Линь успокоился, Су Янь за руку отвел его на диван и спросил: — Теперь ты расскажешь мне, что случилось?
Лу Линь выглядел совершенно разбитым. Его красивое лицо, которое в обычном состоянии казалось холодным и заносчивым, сейчас выглядело пугающе хрупким. — Я уезжаю за границу, — Лу Линь взял себя в руки, но его слова повергли Су Яня в шок.
Он думал, Лу Линь максимум переведется из Хайши в столичный университет, но никак не ожидал другой страны! — Когда? Завтра? В следующем месяце или в следующем году? В какой университет? — Су Янь повернулся к нему, нахмурившись. Почему он не узнал об этом раньше? Неужели он не заслужил права знать?
— Я ничего не знаю. Всё решает Лу Ан, — Лу Линь хотел было достать сигареты, но вовремя вспомнил, что бросает.
Су Янь, снова услышав это знакомое имя, невольно спросил: — Это из-за меня? Лу Линь промолчал. Молчание было ответом.
— Он больной? Почему он контролирует каждый твой шаг? Где он был, когда ты в детстве чуть не замерз насмерть в метель?!
Как только слова сорвались с губ, оба замерли. Су Янь сам не понял, почему вдруг выпалил это. В уставших глазах Лу Линя промелькнуло потрясение. Су Янь продолжил: — Погоди... Мне кажется, я говорю о своем друге детства. Я что-то путаю? Почему я это сказал?..
— Расскажешь мне об этом человеке? — Да... Дай подумать.
В детстве соседями Су Яня была богатая, но лишенная любви пара. У них был ребенок, имя которого он уже забыл — слишком много времени прошло. Малыш был счастлив только в доме Су Яня; возвращаясь к себе, он сталкивался лишь с бесконечной руганью. Хотя он ни в чем не был виноват, он никогда не пытался оправдаться. Это была девочка с короткими волосами и огромными глазами, которая застенчиво улыбалась...
— Её звали Лу Сяосюэ? — Лу Линь впервые за день рассмеялся. В его влажных глазах наконец-то появился живой блеск.
— Откуда ты знаешь? — Это твоя сестра? — голову Су Яня пронзила острая боль. Он непроизвольно вырвался из объятий Лу Линя и сел на пол, спрятав лицо в коленях.
— Нет... У тебя нет никакой сестры. В оригинале сказано... то есть, все знают, что ты единственный сын в семье Лу, — бормотал Су Янь, превозмогая боль.
Улыбка Лу Линя застыла. Увидев состояние Яня, он не на шутку испугался. Он присел рядом и начал осторожно гладить его по спине, стараясь говорить как можно мягче: — Тише, маленький, не думай об этом. Не будешь думать — не будет больно, хорошо?
Глядя на страдания Су Яня, он проклинал себя за то, что спросил. Ему должно было хватить того, что было сейчас. Он оказался слишком жадным.
Су Янь поднял мокрое от слез лицо и спросил: — Ты и есть Лу Сяосюэ? — Мы знакомы с самого детства? — И я вовсе не попадал в книгу, да?
Голос Су Яня дрожал. Кажется, он начал вспоминать. Всё... он вспомнил абсолютно всё.
В том числе и то, почему Лу Ан выдал: «Лу Линь, а ты, оказывается, тот еще однолюб. И когда это вы двое успели сойтись?»
Когда Су Янь действительно всё вспомнил, Лу Линь даже не знал, как реагировать. Радоваться? Или горевать? Горевать — потому что рано или поздно им придется расстаться, и пусть уж лучше эта боль достанется ему одному.
Хотя он и не понимал, что за «попадание в книгу», о котором твердил Су Янь, он лишь молча кивнул.
— Главный герой оригинала — это я? Мы правда росли вместе? И всё это из-за Шэнь Ичэня?.. — Су Янь пристально смотрел Лу Линю в глаза, боясь упустить малейшую деталь. — У меня есть еще вопрос.
Лу Линь на мгновение почувствовал облегчение, которое тут же сменилось раскаянием. Су Яню не следовало этого вспоминать. Всю горечь он должен был нести сам.
— В меня кто-то вселялся?
Су Янь слегка нахмурился. Когда он попытался встать, ноги окончательно затекли, поэтому ему пришлось сесть на край дивана. Он медленно произнес: — У меня выпал из памяти целый год, когда мне было пятнадцать. И не просто выпал — всё вокруг как будто изменилось. Но когда я спрашивал окружающих, они говорили, что я напридумывал лишнего. Со временем я и сам об этом почти забыл.
— Я отвезу тебя к одному человеку, и ты всё поймешь.
— Лу Линь, ты, оказывается, совсем не изменился, — негромко проговорил Су Янь, сидя на пассажирском сиденье. По сравнению с тем, что было в квартире, он заметно пришел в себя. Истерика уступила место спокойствию.
Лу Линь и в детстве был невероятно одержимым. И не просто одержимым — его собственничество не знало границ. Как-то в детском саду затеяли игру: все дети должны были взяться за руки и водить хоровод вокруг воображаемого костра. Маленький Лу Линь, который уже тогда строил из себя «крутого парня», насупился и, крайне недовольный правилами, принялся подговаривать Су Яня: «Не смей играть в это». «Они просто хотят пощупать твой тофу!» — заявил он.
Маленький Су Янь не понял иносказательного смысла фразы «щупать тофу» (приставать) и радостно захлопал глазами: «Я тоже люблю кушать тофу!» Услышав это, маленький Лу Линь решил, что Су Янь его предал, и несколько дней дулся, не желая даже смотреть в его сторону. А через неделю в пенале того самого мальчика, который держал Су Яня за руку во время игры, обнаружился дохлый таракан.
Вот почему Су Янь сказал: «Лу Линь, ты совсем не изменился».
Они были неразлейвода до самой средней школы. Все вокруг знали: можно трогать кого угодно, но только не Су Яня. Его «названный брат» — личность мрачная, и за своего друга он устроит «сладкую жизнь».
Воспоминания Су Яня обрывались на моменте, когда Лу Линь признался ему в любви. Дальше — пустота длиной в год. В старшей школе Лу Линь просто исчез из его памяти, чтобы снова появиться только в университете. Может, это потому, что в старших классах Су Янь как-то вскользь обронил, что хочет завести отношения в университете, и это снова пробудило в Лу Лине инстинкт собственника?
— Лу Линь, почему при нашей «первой» встрече ты был в образе милашки в юбке? — Лу Линь, неужели у тебя тяга к женской одежде?
Су Янь не сводил глаз с профиля Лу Линя. Хотелось сказать так много: вернувшиеся воспоминания теснились в голове, не давая вздохнуть.
Лу Линь длинными пальцами мерно постукивал по рулю. В его голосе послышалась усмешка: — Тогда одна нянька обманула меня. Сказала, что мама любит девочек. Мол, если я надену платье и предстану перед ней, она меня полюбит. Кто же знал, что под «любовью к девочкам» подразумевалась любовь к дочери, которую она родила от своего первого встречного. Она так разозлилась, что швырнула в меня стакан. Я просто развернулся и ушел. А потом встретил тебя и пробудил в тебе сострадание.
На нижней губе Лу Линя уже запеклась кровь там, где его укусил Су Янь. И хотя он рассказывал об этом с улыбкой, Су Яню было больно это слушать. Детские травмы остаются с человеком на всю жизнь. И только Лу Линь мог говорить о них с таким безразличием. Словно он делал это специально, чтобы никто не смел его жалеть. Больше всего на свете он боялся сочувственных взглядов.
— Ты какое-то время защищал меня, принимая за «младшую сестренку». А я боялся рот открыть, чтобы ты не узнал, что я парень, и не прогнал меня. А что касается того случая в начале семестра... я подумал, что это у тебя такие специфические вкусы, вот и оделся так.
У Су Яня было еще очень, очень много вопросов к Лу Линю.