Стражи Завесы: Последняя Слеза. Часть 5

- Не бойтесь, - сказал Элиас, подведя Страж­ей к лестнице. Дорога привела их к высокому особняку с остроконечной крышей, расположен­ному в стороне от шумной главной площади.

«Н-да-а, - подумала Глория с судорожным вздо­хом, - с тем же успехом он мог предложить не дышать. Да я с того самого дня, как переехала в Бранворд , только и делаю, что боюсь!»

Конечно, поначалу страхи Глории были самы­ми обычными. Её трясло от мысли, что она будет в школе новенькой. Она беспокоилась, что заблу­дится в незнакомом городе. Она постоянно забы­вала свой новый номер телефона и опасалась, что не сможет найти себе друзей.

Вспомнив об этом, Глория чуть не рассмеялась вслух. Теперь былые страхи казались ей блажью. Что такое школьные волнения, когда на твоих пле­чах лежит ответственность за судьбу целого мира?! А ты, в довершение всех бед, застряла на картине!

Алекс была уверена, что чувствовала бы себя намного лучше, останься с ней не волшебные силы. Поначалу способность вызывать на соб­ственной ладони электричество приводила девочку в ужас. Она была уверена, что как-нибудь утром откроет глаза и обнаружит, что поджарила во сне подушку. Или ещё что похуже!

Но с тех пор, как она освоилась в роли Стражницы, сила Энергии неоднократно выручала её. Взять хотя бы последний раз - когда Алекс спасла ребят, пойманных Эллисон в плен и заключённых в летающие пузыри.

«Однако сейчас совсем другой случай, - с печальной усмешкой подумала Алекс. - На этот раз Эллисон не просто поймала нас, но и забра­ла нашу магию. Мы томимся здесь как птицы в клетке».

- Чувствуйте себя как дома, - сказал Элиас ребятам, добравшись до верхней ступеньки лестницы. Один за другим ребята вошли в залитую солнцем мастерскую художника. Под наклонными сводами медово-коричневого доща­того потолка располагались десятки полотен, мольберт, палитра и банка с ещё не успевшими высохнуть кистями.

Воздух пах солнцем и масляной краской. Алекс, которая уютнее всего чувствовала себя в тёмной кладовке, печатая фотографии, неожи­данно осознала, что в этой мастерской ей тоже нравится.

Она бегло осмотрела несколько полотен. Все они казались незаконченными. Все были какими-то бледными и размытыми.

«Элиас, наверное, пока делает наброски», - подумала девочка. Она знала, что масляная живопись заключается в наложении друг на друга множества слоев краски, и с каждым новым сло­ем изображение приобретает глубину и объем.

- Вот моё царство! - объявил Элиас, скинув плащ и простодушно улыбаясь своим гостям. Потом он взволнованно потёр тонкие ладони друг о друга. - Конечно, места маловато, но мне тут удобно. Из окна такой дивный вид на собор!

- Сколько здесь картин! Значит, вы худож­ник? - с улыбкой спросила Сидни, окинув взгля­дом комнату.

- Что ж, - тихо промолвил Элиас, - можно сказать и так.

Он медленно пересёк комнату, приблизив­шись к стоявшему на мольберте полотну. Поверх картины была наброшена сиреневая тряпица.

Стиснув зубы, Элиас откинул тряпицу. Алекс подалась вперёд, чтобы получше рассмотреть холст.

Как и остальные творения Элиаса, эта рабо­та казалась нечёткое и лишённой глубины. Изображённая фигура - женщина в старинном платье - выглядела полупрозрачной, будто при­зрак. Черты её лица были смазаны. Пальцы, под­хватившие верх пышной юбки, расплывались. А округлые холмы, видневшиеся в окне у неё за спиной, больше напоминали слабые мазки зеле­ной краски.

- Работа не идёт! Это всё, на что я сейчас способен, - с горечью произнес Элиас. - Тени... незавершённые фигуры... Без своих красок я ничего не могу поделать!

- Но у вас же есть краски! - возразила Браер, указав на маленькие цветные горшочки, стоявшие рядом с палитрой. - Разве они не годятся?

Элиас вздохнул и снова завесил свою неудач­ную картину тряпицей.

- Мои старые краски высохли, а эти - лишь иллюзия, - печально объяснил он, всё ещё стоя к ребятам спиной. - Всего, что нас окружает, в действительности не существует! Таково прокля­тие Хаоса!

Наконец Элиас развернулся к ребятам, глаза его лихорадочно горели, губы побелели от гнева.

- А теперь оно пало и на вас! - произнес худож­ник. - Чем вы заслужили столь жестокую кару? Дерзнули взглянуть на него? Слишком близко подошли к его резиденции?

- Ну... - замялся Рон и покосилась на друзей. - Вообще-то это долгая история.

Том театрально закатил глаза и решительно шагнул вперёд.

- Я сейчас всё объясню, - начал он напря­мик. - Видите ли, мы хотим сохранить наш мир, а Хаос и его сестра нам мешают. Вот и всё.

- Всё?! - воскликнула Браер.

- В отличие от некоторых, я умею говорить кратко и по существу! - ответил Том, пожав плечами.

Алекс едва сдержала смешок. В сокращённом Томсаном изложении их история лишилась всей своей драматичности и запутанности. И о заслугах ребят тут тоже не было ни слова.

Разумеется, любящую подчеркнуть свою значи­мость Браер это не устраивало!

Рэйвен перевела взгляд с препирающихся друзей на Элиаса и улыбнулась.

- Конечно, Том упомянул не обо всём. Самое главное - мы Стражи Завесы.

- О! - только и смог вымолвить Элиас. Теперь он смотрел на ребят с тем же почтением, с каким горожане смотрели на него самого, - как если бы они были сверхъестественными существа­ми. - Значит, вы и есть легендарные Стражи Сети! В Межмирье о вас говорят только шепотом и со страхом в глазах.

Художник окинул ребят оценивающим взглядом. Алекс вдруг стало немного неловко за свои полосатые леггинсы, бирюзовые напульс­ники.

- Для солдат, призванных спасать мир, вы выглядите слишком юными, - осторожно ска­зал Элиас.

- Да, мы молоды, - признал Тони. Обычно, разговаривая со взрослыми, он робел. Но сейчас мальчтк чувствовал, что с Элиасом можно быть полностью откровенным. - Вообще-то мы узнали о своих способностях совсем недавно.

- А теперь этим способностям крышка, - пожаловался Мэт. Он прошёл к высокому чердачному окну, распахнутому настежь и впу­скавшему в мастерскую приятно пахнущий весен­ний ветерок. - Нас заточили в эту картину, и мы не можем призвать свои силы!

- А всё потому, что в этом мире не найдешь ничего реального! - объяснил Элиас. - Скоро вы сами убедитесь, что здесь нет ни голода, ни жажды, нет даже сна...

- Но откуда вы все это знаете? - прервал его Рон. - Кто вы, собственно, такой?

- Вижу, вы всё ещё не понимаете, - произнёс художник с болью в голосе и ударил себя кула­ком в грудь. - Эту картину нарисовал я! Я Эли­ас ван Даль, придворный художник Межмирья. По крайней мере, был им, - мрачно поправил­ся Элиас, - пока Хаос не отправил меня в отставку.

Алекс, повинуясь импульсу, шагнула вперёд. Ей так хотелось выразить художнику сочувствие, положить ему руку на плечо! Как видно, сердце его было разбито!

Но, без сомнения, все слова утешения, которые девочка могли предложить этому изможденно­му, измученному тяжёлыми испытаниями человеку, пропали бы попусту. Его тусклые глаза ничего не выражали, он жестом пригласил Стражей сесть. Они опустились на подушки и покрытые брезен­том ящики и устремили взгляды на Элиаса.

Он начал свой рассказ.

- Долгое время я служил королевской семье. Я нарисовал парадный портрет короля и королевы в коронационных нарядах. А когда королев­ская чета исчезла, из-под моей кисти выходили абстрактные картины, полные скорби... Затем трон унаследовал Хаос. - При упоминании имени злобного принца тонкие пальцы Элиаса сжались в кулаки, на высоком бледном лбу запульсировала жилка. - Жизнь в Межмирье никогда не была лёгкой, - признал он, - но при Хаосе она стала просто невыносимой! Он стра­дает манией величия. Считает, что никто не достоин созерцать его прекрасный лик. Он даже издал приказ уничтожить все его изображения! Парки и библиотеки Межмирья заполнились осколками статуй и бюстов Хаоса. Портреты были порезаны на куски. Сам принц заперся в своем замке и общается только с Шептунами - похожими на цветы духами, которые стали ему ушами и глазами.

Я был всего лишь простым художником, - про­должал Элиас, пожав плечами. - Но способность изобразить лицо Хаоса (лицо, которое я знал очень хорошо) автоматически сделала меня его врагом. За мной началась слежка. Однажды вече­ром за мной увязался великан, наполовину чело­век, наполовину змея. Он шёл следом всю дорогу до дома и шипел мне в спину всякие угрозы. С ним был ещё один тип, с синей кожей.

Глаза Алекс расширились, она переглянулась с Рэйвен. Они прекрасно знали преследователей Элиаса - Снейпа и его синекожего прихвостня Ватека.

«Этот змей повсюду успевает!» - с негодова­нием подумал Артур.

- Их задачей было запугать меня, - продол­жал Элиас. - Надо сказать, им это удалось. Я решил покинуть Межмирье. Воспользовался проходом в другое измерение... и в другое вре­мя. Я перенёсся в прошлое вашего мира. В эпоху, когда живописцев ценили высоко.

- В какую же это? - поинтересовался Тони. - В наше время, скажем прямо, люди предпочитают держать искусство под замком, в музеях.

- Я очутился в Европе XVII века, - словно гово­ря о чём-то будничном, произнес Элиас. - Я стал другим человеком и начал новую жизнь.

Когда художник погрузился в воспоминания, на его впалых бледных щеках заиграл румянец. Улыбка впервые стала беззаботной, радостной. Алекс не могла не улыбнуться в ответ.

- Я мог писать картины, мечтать, надеяться... - вздохнув, продолжил Элиас. - И даже любить...

На последнем слове голос художника дрог­нул. Он потерял пальцами поверхность одной из своих размытых картин. Потом рука его без­вольно повисла вдоль тела.

И только тут Алекс кое-что обнаружила.

Все картины на чердаке изображали одно и то же!

Какими бы туманными они ни были, Алеес могла разглядеть на каждом полотне фигуру женщины. Это была дама со светло-каштано­выми волосами, облачённая в розовое платье. У неё на губах играла заразительная жизнера­достная улыбка. Глаза, кажется, были орехового цвета... или зелёными. Оттенки на полотнах были слишком неопределённы, чтобы сказать наверняка.

Но любовь, которую Элиас вкладывал в каж­дую работу, скрыть было невозможно!

- На короткое время, - хрипло сказал Элиас, - жизнь наполнилась счастьем. Но Хаос не про­стил мне побега. Меня отыскал один из его приспешников, лорд Снейп, с компанией синекожих головорезов. Они ворвались в мастерскую в тот момент, когда я рисовал свою возлюблен­ную Александру. Бандиты схватили меня. Я до сих пор помню каждое слово Снейпа: «Если уж ты, художник, так любишь свою работу, то про­ведешь остаток жизни на одной из своих кар­тин!»

Разумеется, Снейп отправил меня не на пор­трет Александры, - промолвил Элиас с грустной улыбкой. - Ведь её присутствие могло скрасить моё заточение. Нет, он выбрал «Вечную весну». Картина превратилась в проход в Сети. Снейп втолкнул меня в этот портал, а потом запечатал его навсегда.

Он вернулся в Межмирье, а я остался томить­ся в этом легкомысленном мирке, который сам же и сотворил. В мирке, который ожил благодаря магии зла!

Элиас ненадолго умолк. Алекс сидела разинув рот. Пока остальные ребята потрясенно кача­ли головами, Алекс вытянула шею и выгляну­ла в окно. На площади сновали по своим делам горожане. До чего же трудно было представить, что в действительности их всех не существовало! Их жизни без конца проигрывались по кругу, слов­но лента в кассете. И эти люди не знали самых простых радостей: сна, сытного обеда и, наконец, любви!

Алекс перевела взгляд на Элиаса. Печальные воспоминания изгнали краску с его щеке, плечи уныло ссутулились.

«Хотела бы я, - задумчиво сказала себе Алекс, - чтобы кто-нибудь полюбил меня так же силь­но, как Элиас любит свою Александру».

И тут в голову Алекс закралась другая мысль, не очень приятная: «А что, если каким-то чудом такой парень найдется, а я слишком испугаюсь и застесняюсь и упущу свой шанс?» От такой воз­можности по спине девочки пробежал холодок. Однако она тут же усилием воли отогнала страхи прочь. Нужно было сосредоточиться.

Элиас перешел к финалу своей истории.

- Этот мир называется «Вечная весна». Но на самом деле картина должна была называться «Последняя слеза». Рисуя её, я придумал исто­рию... Историю счастливого города, где вот уже много веков никто не плакал. Чтобы не забывать о своём счастье, горожане заключили последнюю слезу в стеклянный флакон и поместили её в цен­тре собора, - голос художника смолк.

Элиас подошел к окну и взглянул на город. Алекс встала рядышком.

- Люди здесь ненастоящие, - сказал художник, указав на пару сорванцов, гонявшихся друг за дру­гом по дорожке, - но ведут себя, будто реальные. А день никогда не кончается!

- Какой кошмар... - выдохнула Глория.

- В этом и заключается подлый замысел Хаоса, - сказал Элиас, в горле у него словно застрял комок. - Он держит меня в плену вот уже... сколько лет прошло на Земле?

- Четыреста, Элиас, - мягко ответил Арт. - Мы прибыли из XXI века.

- Четыреста лет!.. - ахнул Элиас.

- А вы хорошо сохранились для такого возрас­та! - пошутил Томсан, пытаясь поднять художнику настроение.

- Уймись, Том! - зашипела на друга Сидни, сочтя шутку бестактной.

Рон шагнул к одной из картин и пригляде­лся к женщине со стертой улыбкой.

- А дама с портрета, - спросил мальчик, - это Александра?

- Я не смог даже попрощаться с ней! - восклик­нул Элиас. - И оттого мои страдания ещё горше! Если бы... если бы я хотя бы мог завершить её портрет...

Художник закрыл лицо руками, так и не закон­чив фразу из-за душивших его рыданий. Алекс почувствовала, как у неё самой вскипают слёзы. Она испустила глубокий вздох. История Элиаса была лучше любого романа о любви. И в то же время хуже, потому что все эти печальные события произошли на самом деле. Как будто и без того на свете было мало траге­дий!

Элиас тихо плакал. Рэйвен обменялась с друзьями потрясенными взглядами. Когда же художник наконец взял себя в руки, предводительница Стражей шагнула вперёд.

- Мы поможем вам дорисовать портрет Александры, - не колеблясь заявила она. - Кажет­ся, я знаю, как придать вашим краскам жизни!

- Правда?! Как? - ещё не веря в успех спросил художник.

- Ну... - Рэйвен огляделась. Алекс представила, что та сейчас видит. Она видела перед собой сред­невековую комнату, заполненную картинами и кра­сками. Девочек с растущими из спины крыльями. Мальчиков с широкими синими плащами. В общем, сцена была фантастическая! -Возможно, мой вопрос покажется вам глупым... - со сдержан­ным смешком произнесла Рэйвен, - но... верите ли вы в магию?