Стражи Завесы: Последняя Слеза. Часть 5

Эллисон смотрела на только что созданный ею пузырь. От непомерной нагрузки у неё покалы­вало пальцы, в голове гудело, а перед глазами всё расплывалось. Чтобы поймать в ловушку четырнадцать Стражей, ей потребовалось напрячь всю свою магию, и теперь на неё навалилось изнеможение. Скрывая от бывших друзей, что у неё подка­шиваются ноги, Эллисон старательно изображала бодрость и энергичность.

Это было необходимо. Она не должна выка­зывать ни малейшей слабины перед этими пре­дателями. Она ведь из королевской семьи. Она во всем превосходит их. У неё у одной магии больше, чем у них четырнадцати вместе взятых.

Пузырь со Стражами парил посреди гале­реи. Белла в страхе стискивала плечи Эрика. Кэтрин, Сидни,  Браер и Алекс держались за руки. Браер была зажата в центре, в её глазах читалась боль.

Из всех гневных взглядов, направленных на Эллисон, только этот заставил что-то в её душе шевельнуться. В конце концов когда-то, в незапа­мятные времена, Браер и Эллисон были лучши­ми подругами. Они на каждом уроке обменивались записочками и всегда обедали вместе за своим «особым» столиком в школьной столовой. Эллисон знала каждый уголок, каждую трещинку в комнате Браер так же хорошо, как и в своей собствен­ной. Девочки не скрывали друг от друга ничего: ни своих увлечений, ни мечтаний...

Когда в её мысли стали просачиваться воспоми­нания о прошлой жизни, Эллисон немного оттаяла. Почему-то та жизнь была как в тумане. Девочка едва могла вспомнить, каково это — обмениваться свежими сплетнями по пути в класс или за обе­дом; вместе хихикать во время каких-то важных школьных мероприятий или футбольных матчей; рисовать в тетрадках веселые рожицы и, нако­нец, просто сидеть на пляже, наслаждаясь шумом волн и согревающим бледную кожу солнцем. В Межмирье, где и погоды-то толком никакой не было, все эти радости были недоступны.

Внезапно в голове Эллисон колокольным звоном раскатился суровый голос. Девочка поморщилась от боли и перевела дыхание.

«Помни, это всё ложь».

Эллисон не могла бы с точностью сказать, кому принадлежал этот голос. Снейпу? Хаосу? Ей самой?

Сейчас было важно другое — голос говорил правду. Мысленно возвращаться к своей земной жизни было так же бесполезно, как есть сахар­ную вату. Тем более, что жизнь Эллисон на Земле была столь же эфемерна, как воздушное сладкое лакомство.

«Те дни, — сурово сказала Эллисон самой себе, — теперь позади. И я объясню этим глупым ребятам, почему».

Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить­ся. Дрожь в пальцах унялась. Глаза под тяжелы­ми веками заблестели. Силы возвращались к ней. Теперь она была готова поведать свою историю.

— Мои родители, — начала Эллисон, — умерли, когда я была ещё младенцем. И мой брат, Хаос, нашел для меня няню. Он доверил ей заботу о моей жизни.

Она наблюдала, как Стражи обмениваются полными подозрения взглядами. Секунду спустя они снова сосредоточились на бывшей подруге.

Эллисон опять перевела дух и продолжила. Она старалась говорить ровным, ничего не выража­ющим голосом. Эмоции только исказят смысл её рассказа. Эмоции — это враги.

— Но няня обманула доверие брата, — конста­тировала Эллисон. — Она вступила в сговор с двумя придворными, похитила меня и унесла в дальние дали. С помощью Печати Хаоса они открыли проход в Сети, так я и очутилась на Земле... Эта пара придворных взяла на себя роль моих роди­телей, — произнесла Эллисон. Образы обманщиков, которых она звала мамой и папой, помимо воли вспыхнули у неё перед глазами. Девочка увидела мамино миловидное личико с заострённым под­бородком, обрамленное медно-рыжими волосами. Она вспомнила папины добрые карие глаза и про­стую улыбку.

Нет!

Эллисон силой изгнала этих людей — этих гнус­ных изменников — из своих мыслей. Они вовсе не были ей родителями. Никогда не были. Так же, как и та, другая, особа...

—  А что касается няни... — продолжала Эллисон. — Вы все её хорошо знаете. Она превратилась в даму со светлыми волосами и большими очками, наку­пила себе кучу трикотажных пиджаков и устрои­лась работать в школу математичкой.

— Миссис Рудольф! — воскликнул Рон. Эллисон кивнула. Она знала, что Стражи уже раскрыли тайну миссис Рудольф. Когда они в первый раз случайно увидели свою учительницу в межмирском обличье — большие мягкие уши, покрытая панцирными пластинками кожа и все такое, — они пришли в ужас. Больше того, они выну­дили её пройти сквозь портал обратно в Межмирье. И вот теперь она скрывается где-то в новом мире Эллисон. Тем не менее она пришла Стражам на помощь, когда возникла такая необходимость. При этой мысли внутри у Эллисон всё закипело от негодо­вания. Она сжала кулаки и ответила Рону.

—  Да, миссис Рудольф! — рявкнула Эллисон. — Под её и моих «приёмных родителей» присмотром я выросла среди вас, людей. Выросла во лжи и обма­не! Я любила и почитала предателей, которые лишили меня настоящей семьи!

— Что... что это за чушь ты несёшь? — прошеп­тала Браер.

—  Это правда! — резко ответила Эллисон. Она с неж­ностью посмотрела на чешуйчатое лицо Снейпа. Девочка уже, кажется, и не замечала, когда он пре­вращался из красавчика-блондина в страхолюдное зелёное чудище. В любом обличье Снейп был её другом, её наставником. И источником её велико­го дара — магической силы.

— Снейп открыл мне на всё глаза, — сказала Эллисон Стражам. — Помните тот день, когда в школе была хеллоуинская вечеринка? Снейп при­гласил меня к себе в магазин. Я думала, он хочет познакомиться со мной поближе, а он, оказывает­ся, уже все обо мне знал!

Эллисон до сих пор не могла забыть дрожь и вол­нение, охватившие её, когда она вошла в тот день в магазин Снейпа. И через несколько минут — сре­ди полок со старыми пыльными книгами, в лучах заходящего солнца — Снейп всё ей рассказал. Он называл её принцессой! Она и была принцессой, наследницей трона Межмирья.

— Внезапно всё, что было от меня скрыто, про­яснилось в мозгу, — сказала Стражам Эллисон. — Я поняла, кто я на самом деле. Узнала я, и кто вы такие: Стражи Сети и враги Межмирья!

—  Враги?! — вскричала Рэйвен, толкнув ладонями стенку пузыря. — Не знаю, что там наговорил тебе Снейп, но это неправда! Послушай, Эллисон...

—  Замолчи! — взвизгнула Эллисон. Она подско­чила к пузырю и замолотила кулачками по его твердой как скала поверхности. Она чувствовала боль, распространявшуюся по худеньким ручкам от каждого удара, но не могла сдержать своей яро­сти. Сначала подруги предали её. А теперь они пытаются её обхитрить?! Обвести её вокруг паль­ца и заставить сомневаться в том, во что она верит всей душой?! Да как они смеют!

—  Сеть, которую вы охраняете, — всхлипывая, говорила Эллисон, — вынуждает жителей Межмирьч жить в замкнутом пространстве. У них нет пути наружу!

Эллисон чувствовала, как на глазах у неё вскипают слёзы. Нет, только не это! Слёзы — признак слабо­сти. Она попыталась сопротивляться, но в следу­ющее мгновение сдалась. К чему теперь создавать образ холодной и бесстрастной принцессы? Всё равно уже слишком поздно.

— Сеть, которую вы охраняете, — продолжала Эллисон, и голос её становился всё пронзитель­нее, — все эти годы мешала моему брату отыскать меня! Сеть, которую вы охраняете, перевернула всю мою жизнь! И за это я вас ненавижу, Страж­и!

Кэтрин внутри пузыря шагнула вперёд и погляде­ла на Эллисон с мольбой.

— Но ведь когда-то мы были подругами! — про­шептала она.

—  Вот именно, Кэтрин, — когда-то! — сказала Эллис­он, отступая от пузыря. — А теперь вас не узнать. Взгляните на себя! Вы словно выросли... и похо­рошели... Вы очень изменились!

— Но ты тоже изменилась, Эллисон! — крикнула Алекс.

Гнев Эллисон стих, вместо него пришла тупая пульсирующая боль где-то глубоко внутри. Алекс была права. Эллисон перевела дыхание.

— Да, я изменилась, — с гордостью подтвердила она. Пока она говорила, хвост Снейпа, словно защищая, обвил её тело кольцом. — После ареста мошенников, выдававших себя за моих родителей, я прошла сквозь Сеть и обрела свой истинный дом в Межмирье. Я обрела саму себя!

— И обнаружила свои скрытые способности, — подсказал шипящим голосом Снейпа.

— Да, — кивнула Эллисон.

Она вскинула руки, задумчиво посмотрела на них, словно готовясь к тому, что собиралась совер­шить. Всё её тело загудело от той невероятной силы, которой требовало это дело. Каждый мускул болезненно сокращался. Из кончиков пальцев посыпались раскаленные добела искры, а внутри все просто завязалось узлом от боли.

Но разум Эллисон словно застыл. И это только делало её работу проще.

Кра-а-а-а-ам!

—  Чувствуете? — вскричала Эллисон, посылая в пузырь Стражей концентрированный поток магии. Магия образовала потрескивающую ленту, натянув­шуюся между Эллисон и клеткой. Пузырь тоже затре­щал. — Я называю это «абсолютной властью»!

— А-а-а-а! — закричала Белла, потом поглядела на Рэйвен, ожидая от той каких-то действий. — Что происходит?

«Ха! — подумала Эллисон. — Даже хранительница Сердца Завесы не сможет выбраться из моей ловушки!»

— Не знаю! — крикнула в ответ Рйвен. — Нам надо вырваться отсюда. Давайте попробуем все вме­сте!

Эллисон со смехом наблюдала, как ребята налегли изнутри на волшебный пузырь.

— Не-а, ребята, это бесполезно!—язвитель­но произнесла она. — Вы проиграли! И вскоре вы испытаете на себе все мучения жителей Межмирья. Вы узнаете, что значит жить в плену... вдали от всех... вечно!

Эллисон влила последнюю порцию магии в поток, а потом резко опустила руки, оборвав связь меж­ду собой и пузырем. Прозрачная клетка испари­лась.

Но Стражи не получили свободы. Вместо этого они стали погружаться в забвение — в пусто­ту без измерений, без времени и пространства! Ничто не могло быть хуже такого изгнания!

Ребята стали воздушными, эфемерными и всё продолжали уменьшаться. Через несколько секунд Эллисон почти перестала их видеть, но она слышала их последние крики... А потом яркий белый свет поглотил их.

Эллисон натянуто улыбнулась.

Наконец-то со Стражами покончено! От четырнадцати человеческих существ осталось только облачко пара и затухающие отблески магии.

—  Превосходно, Эллисон! — воскликнул Снейп, хлопнув в ладоши. Звук эхом пронесся в холодных стенах галереи. — Ты одержала победу!

Эллисон попыталась снова улыбнуться, но не смогла. Она была слишком опустошена, чтобы праздновать свой успех.

«Месть тоже похожа на сахарную вату, — смутно подумалось Эллисон. — Её сладость тает всего через миг».

— Принц Хаос будет доволен! — продолжал Снейп. Его возгласы ликования отдавались у Эллисон в голове как нудный неумолчный коло­кольный звон. — четырнадцать маленьких завеских надоед больше не создадут нам никаких проблем. На этот раз ничто их не спасёт!