Текки Ашура! Пылающий Дракон.
Было по-настоящему тяжело. Скованность в движениях, гнетущее давление, угасающая духовная воля... Всё это длилось уже четыре месяца.
Мрак обволакивал всё вокруг, словно липкий туман. Света почти не было — лишь несколько тусклых свечей за металлической решёткой не позволяли окончательно утонуть в темноте.
Он сидел на холодном каменном полу.
Его белоснежное кимоно давно потеряло прежний вид — оно было рваным, грязным. Волосы, некогда цвета первого снега, теперь стали тускло-серыми, как пепел.
Янтарные глаза прищурены — он смотрел в одну точку, как будто за ней был выход… или прощение.
Но внутри — лишь злость, горечь, обида. И боль. Безграничная, тягучая боль — за неё.
На руках и ногах — тяжёлые оковы, вонзающиеся в кожу. Он осунулся, лицо стало бледным, почти призрачным, под глазами — тёмные круги, выдающие бессонные ночи.
Из глубин его молчаливого ада вырвали знакомые тяжёлые шаги за дверью.
Он медленно поднял голову.
Металлическая дверь со скрежетом распахнулась.
На пороге появился тот, кого он ненавидел всем своим существом.
Высокий. Не меньше двух метров. Короткие чёрные волосы, безупречно уложенные. Глаза тёмные, как само это место.
На нём — чёрная кожаная куртка, брюки и тяжёлая обувь. За спиной — огромный меч, будто часть его самого.
Они встретились взглядом.
Незнакомец сделал пару шагов вперёд.
— Привет, Ашура, — проговорил он низким, глубоким голосом. — Как ты?
Ашура не ответил.
Он просто смотрел на него, как будто пытался уничтожить одним лишь взглядом. Его молчание было проклятием.
— Не против, если посижу с тобой? — продолжил тот, ставя перед решёткой складной стул.
Тишина.
Ашура лишь опустил голову. Тяжело. Медленно.
— Четыре месяца, — вздохнул незваный гость, — И знаешь… Я устал. Честно. Надоело приходить каждый день и повторять одно и то же.
— Так не повторяй... — хрипло отозвался Ашура.
Его голос был слабым, почти сломленным, но в нём всё ещё звучала сталь.
— Я всё равно не скажу то, чего ты хочешь услышать.
— Ты до сих пор не можешь отпустить прошлое? — голос стал резче. Он наклонился ближе, его глаза полыхнули. — Прими правду. Присоединись. Выйдешь отсюда, заберёшь сестру — и будете жить, как короли.
Чего ты добиваешься этим упрямством, а?
Он выпрямился, на лице зародилась ухмылка, играющая на грани презрения и насмешки.
Ашура поднял на него уставший, но не сломленный взгляд.
— Я лучше умру здесь, как человек... — проговорил он тихо, но твёрдо, — Чем предам память тех, кого любил. Таков мой путь, Дрим.
Дрим нахмурился.
Эти слова он слышал уже не в первый раз. Снова и снова. И каждый раз — как удар в лицо.
— Знаешь... — заговорил он после паузы, — Я понимаю, почему Господин Томоне приказал не убивать тебя. Он увидел в тебе потенциал.
Потенциал воина... идеального слуги.
Он встал со стула и посмотрел на Ашуру сверху вниз, с оттенком презрения.
— Но вот что я не могу понять… — голос стал жёстче, холоднее. — Ты же гниёшь, Ашура. Медленно, мучительно. Превращаешься в тень. И всё ради чего?
Он хмыкнул, шагнув ближе.
— Я устал. Устал приходить сюда, унижаться перед тобой, терпеть твоё упрямое молчание. Была бы моя воля — я бы давно отрубил тебе башку. Считай, облегчил бы тебе жизнь...
Тишина.
Ни капли страха. Ни дрожи. Ашура даже не моргнул. Его янтарные глаза продолжали смотреть на Дрима — холодно, ровно, бесстрастно.
Никакие провокации не могли пробить эту броню.
Он не дрогнул.
Не сломался.
Не сдался.
Его молчание было громче любого крика.
И это бесило Дрима сильнее, чем любые слова.
Тот раздражённо фыркнул, развернулся и пошёл прочь, бросив напоследок через плечо:
— Продолжай гнить дальше, самурай...
Металлическая дверь со скрипом закрылась, оставив Ашуру в полумраке, где только слабое пламя свечей продолжало бороться с вечной тьмой.
Текки медленно поднял ладонь к лицу, в том же ритме касаясь своей впалой, ослабшей щеки.
Тоска.
— Хиёри... — прошептал он, стиснув зубы.
По щеке скатилась первая слеза — горячая, тяжёлая, как камень. В голове всплыл образ его сестры.
Яркий, светлый. С её ласковой улыбкой, с нежным голосом, с теми глазами, в которых он всегда находил надежду.
— Будь сильной... Живи. Несмотря ни на что... — произнёс он себе под нос.
Слёз становилось всё больше.
Он больше не мог остановить их поток.
***
Четыре месяца назад.
Деревня Ветра.
Небо было ясным. Лёгкий ветерок играл листвой.
День ничем не отличался от других — тихий, обыденный.
Но Текки Ашура уже давно не жил обычной жизнью.
С самого утра он оказался там, где всегда чувствовал себя по-настоящему живым — на своей поляне.
Открытое пространство, колышущаяся трава, запах утренней росы.
Он стоял, выпрямив спину, вдыхая прохладу и свежесть, которую приносил ветер.
В его руках — пара катан.
Идеально вычищенные, отполированные до блеска.
Солнечные лучи играли на их лезвиях, отражаясь яркими всполохами. Рукояти — ярко-красные, как пламя.
— Начнём... — спокойно произнёс он, опуская тело в боевую стойку.
Резкий взмах — точный, отточенный, как у мастера.
Потом ещё один. И ещё.
Каждое движение — как выстрел, как стихия, обузданная волей.
Он сливался с ритмом. Его дыхание, удары, шаги — всё стало единым.
Цикл. Гармония.
И в этот момент — он был настоящим самураем.
Целостным. Непоколебимым.
Затем он начал двигаться. Плавно, точно, ритмично — как будто его тело и лезвия были единым целым.
Танец пылающего солнца.
Каждый выпад, каждый шаг, каждый вдох — под абсолютным контролем.
Он словно растворялся в движении, становясь не человеком, а потоком — гибким, сильным, неуловимым.
Порой его стойки напоминали хищника в засаде, а порой — всплеск молнии в ясном небе.
Он переходил из одной позиции в другую с лёгкостью, как будто нарушал законы физики.
Резкий разворот. Замах.
Тонкий зелёный лист, сорванный ветром, оказался на траектории — и был разрезан ровно пополам.
Ашура усмехнулся, выпрямляясь.
— Уже лучше... — произнёс он тихо.
Он медленно вложил катаны в бордовые ножны, крепившиеся к поясу, и опустился на траву, сложив ноги в позу лотоса.
Глубокий вдох. Медленный выдох.
Янтарные глаза закрылись.
В этот миг он был идеален.
Непоколебим. Чист. Свободен.
Каждый вдох — шаг внутрь себя.
Медитация становилась для него не просто привычкой — ритуалом очищения.
Мысли обретали форму, беспокойства — исчезали.
Прошло около сорока минут.
Когда он открыл глаза, его лицо было спокойным, почти умиротворённым. Лёгкая, едва заметная улыбка тронула его губы.
Тем временем солнце клонилось к закату, окрашивая небо в кровавые оттенки.
Ашура, закончив свой ежедневный ритуал тренировок, собирал вещи в тишине, ощущая приятную усталость в мышцах. Его разум был пуст — все тревоги, все сомнения остались позади, срезанные мечом, развеянные в прорывной буре его неистовых упражнений.
Он двинулся к деревне, шагая по знакомой тропе, даже не задумываясь о том, что что-то может пойти не так.
Но мир уже сгорал за его спиной.
Когда лес начал редеть, а перед глазами должны были открыться уютные крыши родного селения, **воздух вдруг стал густым и едким.** Ашура остановился, нос сморщился от резкого запаха гари. Он поднял голову — и увидел.
Чёрный дым.
Он клубился над деревней, тяжёлый, удушающий, будто сама тьма поднялась из-под земли и поглотила дома. Столб пламени вздымался к небу, искры разлетались, как падающие звёзды, но в них не было ничего прекрасного — только смерть.
— Что…?
Голос сорвался, застрял в горле. Это не просто пожар. Так не горят дома.
И тогда — взрыв.
Грохот, от которого содрогнулась земля. Где-то впереди, в эпицентре этого ада, рухнула крыша, и в следующее мгновение донеслись крики.
— Помогите!
— Они везде!
— Спасите детей!
Голоса были полны животного ужаса, того, что слышишь только в последние мгновения перед гибелью.
Ашура замер. Его зрачки резко сузились, в глазах отразились языки пламени, пожирающие всё, что он знал.
Деревня горела.
Люди гибли.
И он даже не понимал — почему.
Он бросился вперед, не раздумывая.
Ноги несли его сквозь охваченную паникой толпу – мимо женщин, прижимающих к груди детей, мимо стариков, спотыкающихся в дыму, мимо тел, которые уже никто не поднимал. Воздух гудел от криков, но в его ушах стояла лишь глухая, звенящая тишина.
— Мама... Отец... Хиёри...
Мысль о младшей сестре пронзила сознание, как холодный клинок. Он молился, чтобы они были живы, чтобы это оказалось страшным сном. Но с каждым шагом внутри росла тяжесть, сдавливающая грудь. Тот самый душевный покой, добытый часами изнурительных тренировок, испарился без следа. Осталось только ледяное, всепоглощающее чувство – будто мир рухнул в одно мгновение.
И тогда он увидел.
Там, где еще утром стоял его дом, теперь зияла черная пустота. Лишь обгоревшие балки, груды пепла и тлеющие угли. Разрушение было настолько полным, что казалось – это место стерли с лица земли.
— Эй! – его голос прозвучал хрипло, сорвавшись на крик.
Он ринулся к руинам, вцепляясь пальцами в горячие обломки, не чувствуя, как кожа обжигается и трескается.
— Мама! Отец! Хиёри!
Каждое слово отдавалось болью в висках. Он разбрасывал обгоревшие доски, копался в пепле, умоляя, отчаянно надеясь – пусть их здесь не окажется. Пусть они успели убежать. Пусть они живы.
Но чем глубже он забирался в руины, тем страшнее становилась тишина. Ни крика, ни стона, ни даже шепота – только треск догорающего дерева и собственное, прерывистое дыхание.
— Нет...их нет... — говорил он с дрожью в голосе, медленно отходя от руин.
Он начал судорожно оглядываться, пытаясь найти хоть какую-то подсказку, символ, надежду... Но вдруг, крик.
Девичий, очень знакомый.
— Хиёри. — с той же дрожью произнёс он, но в этот раз, он как будто бы знал где она находится, в душе было странное чувство, которое и указало ему путь.
Он незамедлительно рванул с места, в сторону крика.
Ашура бежал так быстро, как никогда. Ему было плевать, что он мог кого-то сбить или наступить на горящие доски, приоритет был в одном — младшая сестра.
Выбежав на окраину деревни, он увидел нечто: Хиёри, которая сидела на коленях, вся в крови, вокруг неё были мертвые тела их с Ашурой родителей.
Но помимо этого, перед ней стоял высокий мужчина, он был весь в черном, его взгляд пристально смотрел на Хиёри, а в руке он держал огромный меч.
Ашура замер, смотря на этот ужас.
— Мама...папа... — он крепко сжал рукоять своих катан, по щеке начала стекать слеза.
В тот же миг он отчетливо увидел, как человек с мечом начал замахиваться, чтобы Хиёри постигла та же участь, что и родителей.
Вспышка. Искры. Взметнувшаяся пыль.
Хиёри медленно открыла глаза и увидела спину брата, яростно сдерживающего удар гигантского меча своими двумя катанами.
— А-Ашура...? — дрожащим, полным слез голосом прошептала она, не веря своим глазам.
Текки лишь слегка повернул к ней голову, продолжая держать страшный удар. Впервые за всю жизнь она увидела его лицо таким — искаженным болью, мокрым от слез и наполненным безумной яростью.
— Беги... — хрипло выдавил он.
Она замерла, не в силах пошевелиться.
— Я СКАЗАЛ БЕГИ! — его крик прозвучал как удар хлыста. Тело Хиёри будто само пришло в движение — девушка вскочила и бросилась прочь, лицо ее было искажено гримасой ужаса.
Еще один замах, звон клинков, искры — и Ашура оттолкнул противника.
— Ты... — рычал он, пылающие янтарные глаза впились в черные глаза убийцы.
— Понимаю, неприятная ситуация, — спокойным баритоном произнес тот, размахивая мечом, — Я Дрим. Моя цель проста — служить Господину.
Но Ашура уже не слышал. Ненависть и боль полностью ослепили его. Он бросился вперед, клинки сверкали в воздухе, каждый удар был смертоносен. Это был яростный, ожесточенный бой. Ашура двигался с невиданной скоростью, его техника была безупречна — он жаждал только одного: убить этого человека.
Он никогда не чувствовал ничего подобного. Даже не зная всех обстоятельств, картина была для него предельно ясна.
— Я убью тебя... — промелькнуло в его сознании, когда клинки вновь со свистом рассекали воздух.
Дрим же оставался невозмутимым. Его огромный меч с легкостью парировал атаки, но несколько раз клинки Ашуры все же находили свою цель, оставляя на теле противника неглубокие раны.
Внезапно с яростным криком Ашура совершил мощный выпад, пытаясь пробить защиту. Но Дрим ловко подставил меч и с невероятной силой ударил снизу вверх. Глаза Ашуры расширились от шока — катаны выскользнули из его рук.
— Неплохо, — медленно произнес Дрим и, воспользовавшись моментом, занес меч для смертельного удара.
Но то, что произошло дальше, заставило его впервые за бой удивиться.
Молниеносный шаг в сторону — такое было под силу лишь тому, кто обладал нечеловеческими рефлексами. Почти одновременно Ашура схватился за лезвие воткнутой в землю катаны и, используя его как опору, совершил мощный прыжок, бьющий ногой прямо в челюсть Дрима. Противник отлетел на несколько метров.
Пока Дрим, сплюнув кровь, медленно поднимался, Ашура подхватил свои клинки. Его грудь тяжело вздымалась, глаза горели холодной яростью. Бой был далек от завершения.
Дрим выпрямился во весь рост, его губы искривились в презрительной усмешке. Он провел пальцами по лезвию своего меча, смахивая капли крови Ашуры.
— Ты все еще не понимаешь? — его голос звучал почти сожалеюще, пока он медленно приближался. Но в следующий миг Ашура уже бросился в атаку, их клинки снова скрестились с оглушительным звоном.
Дрим не просто парировал - он наращивал давление, каждый удар его массивного меча заставлял катаны Ашуры дрожать в руках. Самурай отступал, его дыхание становилось прерывистым, мышцы горели от напряжения. Но чем сильнее слабело его тело, тем яростнее горели его глаза.
Внезапным рывком Ашура взмыл в воздух, с диким криком обрушиваясь на противника. Но Дрим лишь ловко поймал его за горло, словно сминающий бумагу кулак.
— Ради чего вся эта комедия? — спросил он, сжимая пальцы, пока Ашура бессильно бился в его хватке. — Сильный пожирает слабого - это закон природы.
— Мне... наплевать... — хрипел Ашура, кровавая пена выступила на его губах. — Ты... забрал... их жизни...
— Ох, — Дрим усмехнулся, — Тогда вини только себя.
Прежде чем Ашура успел понять, его с размаху вбили в землю. Мир померк перед глазами.
— Где ты был, герой? — шипел Дрим, чуть ослабив хватку, но лишь чтобы его слова лучше дошли. — Где твои катаны, когда я резал этих жалких червей? Ты обвиняешь меня, но кто настоящий виновник?
— Я не мог...
— "Не мог знать"?! — Дрим в бешенстве врезал ему в челюсть. — Меня тошнит от таких, как ты! — его голос дрожал от ярости. — Мир - это вечная охота. Расслабился - стал добычей.
Он занес меч для последнего удара, но вдруг...
Воздух содрогнулся. Тень, чернее ночи, материализовалась между ними. Холодные пальцы в железных перчатках сомкнулись на запястье Дрима.
— Гос-господин Томоне?! — голос Дрима дрогнул.
— Не убивай его, — прозвучало, будто скрежет стали по камню.
— Но почему?! — Дрим отпрянул, не веря своим ушам.
Темная фигура склонилась над телом Ашуры. Бледная, почти прозрачная рука коснулась его лба.
— Он... мне понравился, — искаженный голос произнес эти слова почти ласково. — Мы возьмем его с собой. Сделаем... своим.
Дрим почувствовал, как ледяная волна пробежала по спине. Он хотел возражать, но язык прилип к небу. Приказы Повелителя не обсуждались.
— Как... прикажете.
Томоне поднял голову. В глубине капюшона вспыхнули два желтых огонька, как глаза хищника в темноте.
— Скоро, Дрим... — его шепот был полон обещаний. — Проклятый Кристалл будет наш. И он... — пальцы сжали плечо Ашуры, — станет ключом.
***
Прошел день. Всего один день с тех пор, как Рэй появился на пороге - неожиданно, словно ответ на молитву, которую уже перестали шептать. День, перевернувший все с ног на голову.
Деревня застыла в странном оцепенении. Горе по невинно убитому мальчику смешалось с нервными перешептываниями о том высоком парне, что разорвал бандитов голыми руками. В домах, где еще вчера горели поминальные свечи, сегодня затаенно обсуждали: кто он? Откуда взялся? Почему именно сейчас?
К хижине Хиёри то и дело подходили люди. Соседи, старейшины, даже дети - все хотели расспросить о Рэе. "Он ведь сможет остановить Томоне, правда?" - спрашивали они, и в их глазах читалась опасная смесь надежды и отчаяния.
Девушка лишь молчала в ответ. Что она могла сказать? Что сама не знает, что за сила привела Рэя обратно? Что не понимает, способен ли он - или должен ли - стать их спасителем?
Оставалось только ждать. Ждать, когда Каминари Рэй сам решит, что им всем стоит знать. А пока деревня замерла в тягостном ожидании, где каждый вздох звучал как вопрос, а каждый взгляд - как мольба.
— Я вернулся, — раздался спокойный голос из темноты.
— Дурак! — Хиёри резко обернулась, прижимая руку к груди. — Ты меня до инфаркта доведешь! Двери для кого сделаны? Хоть бы постучался!
Рэй молча прошел к столу, поднял глиняную кружку и сделал долгий глоток воды, совершенно игнорируя ее возмущение.
— И где ты пропадал весь день? — спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Гулял, — он развалился на кровати, закинув руки за голову. — Кота нашел... милый такой.
— Кота? — Хиёри широко раскрыла глаза, не ожидая такого поворота. На ее губах невольно дрогнула улыбка. — Ты... котов любишь?
Рэй странно посмотрел на нее и просто кивнул.
Девушка поспешно отвернулась, делая вид, что поправляет фартук.
— Ты... голоден? Могу что-нибудь приготовить, — предложила она, уже направляясь к печи.
— Давай, — равнодушно бросил он, уставившись в потолок.
Пока ее руки автоматически доставали продукты, голос звучал неуверенно:
— Сегодня... люди приходили. Спрашивали о тебе.
— И чё сказала? — лениво поинтересовался Рэй.
— Что я могла сказать? — она разбила яйцо о край сковороды. — Сказала, что ты ушел... куда-то.
— Молодец, — одобрил он. — Потому и в окно полез.
Ее плечи слегка затряслись от сдержанного смешка.
Тишина стала теплой, почти уютной. За эти короткие дни Хиёри успела привыкнуть к его странному присутствию. За маской жестокости она разглядела что-то... светлое.
— Хиёри, — внезапно прервал тишину его голос.
— Что? — она помешивала еду, не оборачиваясь.
— Я решил... — он поднялся с кровати, — Сейчас пойду и убью Томоне.
Металлический лязг — нож выпал из ее рук, вонзившись в половицы.
— Что?! — она резко обернулась, глаза расширились от ужаса. — Прямо... сейчас? Серьезно?
— Не ори, — он приблизился, его голос был странно мягким. — Ты же хочешь увидеть Ашуру? Я обещал помочь. Чего ждать?
Ее пальцы вцепились в край стола. Голова кружилась.
— Рэй... ты... — она подняла на него влажные глаза, — Ты правда готов?
— Серьезнее некуда, — его голубые глаза были холодны, как сталь. — Мне и самому здесь засиживаться нечего.
— Но даже, если так... Ты же не знаешь, где он! — Хиёри шагнула за ним, когда он направился к выходу. — И вообще, блядь, стой!
— Да чё не так-то, Хиёри? Ты же этого хочешь... — Рэй говорил спокойно, но в голосе появилась металлическая нотка.
— Хочу, но разве... Разве мы не должны хотя бы продумать это, чтобы избежать опасности, Рэй...
— "Мы"? — он резко повернул голову. — Ты останешься здесь.
— Нет! — она вцепилась в косяк двери. — Я не буду стоять в стороне, когда дело касается моего брата и этой деревни!
Рэй медленно развернулся весь.
— Да? А что ты будешь делать там? — его голос стал опасным. — Возьмёшь вилы? Лопату? Грабли? И пойдёшь убивать их? Целую армию вооружённых до зубов ублюдков?
Хиёри сглотнула. Он был прав.
— И правда... что я могу? Я — не Рэй, я не могу как он... — пронеслось у неё в голове.
Но она встряхнулась.
— Но я всё равно могу! Я смогу за себя постоять! — её голос дрожал, но был твёрд. — Я... я убила того мразя, значит, смогу быть полезной...
— Помолчи. — Рэй резко закрыл расстояние между ними. — Я не говорю, что ты слабая. Но тот был один. И ты ударила в спину.
Она сжала кулаки.
— Если хочешь помочь — не рискуй жизнью. — он уже поворачивался к выходу. — Предупреди людей, что скоро Томоне не станет.
— Подожди.
Рэй обернулся с раздражением — и замер.
Хиёри стояла на коленях у кровати, вытаскивая что-то из-под неё. В руках у неё были две катаны в бордовых ножнах.
— Возьми... — она протянула оружие. — Это катаны Ашуры. Если этот ублюдок там... пусть его мечи отомстят за него.
Рэй молча взял катаны, перекинул через плечо с помощью верёвок.
— Не волнуйся, — его губы растянулись в странной улыбке. — Дорогу знаю... Я кровь за километры чую.
И он вышел, не оглянувшись.
Хиёри опустилась на кровать.
— Неужели... это правда случится? — её пальцы вцепились в одеяло. — Почему так быстро? Это... бог услышал мои молитвы? Или мне просто повезло встретить его?
Она резко встала, подошла к окну.
— Но я знаю одно... ты сдохнешь, Томоне. Сдохнешь и познаешь боль.
***
Рэй нёсся сквозь ночь, тело окутано молниями. Он отталкивался от воздушных платформ, которые тут же рассыпались искрами.
Где-то впереди, в глубине леса, он чувствовал это — густую, прогорклую ауру зла.
— Уже близко... — прошептал он, ускоряясь.
Через несколько минут перед ним открылась поляна. Двухэтажное здание, вокруг — десятки солдат.
Рэй рухнул вниз как метеор. Земля вздрогнула, поднялась стена пыли.
Когда она рассеялась, вокруг уже стояли приспешники Томоне, дрожащие от страха.
— Вы что, территорию охраняете? — Рэй окинул их взглядом. — Если хотите жить — скажите, где Текки Ашура.
Тишина.
Потом — первый выстрел.
Рэй усмехнулся.
Началось.
Рэй убивал солдат один за одним, уворачивался от каждого выпада ножей, выстрелов пуль и атак со спины. Каждый его удар был смертельно опасным, одним ударом он ломал им руки, ноги, сустав, спины шеи. Некогда спокойная территория, превратилась в кровавую арену.
На лице Рэя было холодное спокойствие, пока он расправлялся с каждым из них. Удары молнии, высоковольтного электричества насмерть убивали солдат, и возможно, именно этот фактор, заставлял некоторых из них просто бежать, позабыв о верной клятве служить Томоне.
И вот, когда всё было в крови, а вокруг были сотни трупов, Рэй запреметил одного мужчину, который со слезами на глазах сидел на коленях, с дрожащими руками.
— Эй, утырок, — агрессивно начал Рэй, подходя к нему, будучи полностью в чужой крови, — Давай по хорошему: где Ашура?
Мужчина лишь медленно поднял голову и произнёс:
— При входе в Святыню... Слева дверь, ведёт в подвал, там его держат...
Голубоглазый блондин слегка удивился от такого лёгкого ответа.
— Просто...просто пожалуйста, не убивай меня, блядь... — со страхом поговорил мужчина.
— Нахуй ты мне нужен, — наплевательски бросил Рэй, начиная идти в "Святыню".
***
Ашура лежал на холодном каменном полу, устремив взгляд в потолок. Взрывы снаружи сотрясали стены, пыль сыпалась с потолка. Что-то мощное, дикое приближалось - он чувствовал это каждой клеткой своего изможденного тела.
— Черт... что там происходит? - прошептал он, пытаясь приподняться.
Шаги.
Быстрые.
Твердые.
Совсем не похожие на мерные шаги Дрима.
Сердце Ашуры забилось чаще. Холодный пот стекал по спине. Вдруг - оглушительный удар, и железная дверь с грохотом вылетела с петель.
В проеме стоял парень. Длинные светлые волосы, голубые глаза, весь в крови. Они смерили друг друга взглядами - один с холодным любопытством, другой с настороженным удивлением.
— Ты Ашура? — спросил Рэй, спокойно оглядывая самурая.
— К-кто ты...? — выдавил из себя Текки, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
— Каминари Рэй, — парень поднял руку, и она вспыхнула голубым электричеством. — Я освобожу тебя.
Ашура отпрянул, когда Рэй схватил прутья решётки. Металл зашипел, расплавившись под его пальцами.
— Зачем... зачем ты это делаешь? — голос Ашуры дрожал от напряжения.
— Сестра твоя попросила тебя спасти. Что я и делаю.
— Хи... Хиёри?! — глаза Ашуры расширились. — Эй! Ты сейчас... говоришь о Хиёри?!
Рэй усмехнулся, ломая оковы на его руках.
— Ага, именно о ней. А теперь вставай и мсти, — сказал Рэй бросая ему его катаны.
Ашура поднялся, ощущая, как сила возвращается в тело. Он подобрал катаны, пальцы привычно сомкнулись на рукоятях.
— Все вопросы позже, да? — он размял плечи. — Но всё равно... спасибо.
— Буду краток, — Рэй повернулся к выходу. — У выхода стоит мразь с сильной аурой. Возьмёшь его на себя.
— Я знаю... мне он знаком, — голос Ашуры стал ледяным.
— А ты...? — он посмотрел на Рэя. — Я думаю, ты пришёл сюда не только из-за меня.
— Томоне. — в голосе Рэя впервые прозвучала ярость. — Его прикончу я.
И прежде чем Ашура успел ответить, Рэй исчез в вспышке молний, оставив его одного в разрушенной камере.
Ашура шагнул вперед, его пальцы судорожно сжимали рукояти катанов. Каждый вдох обжигал легкие, каждая клетка тела горела странным, незнакомым огнем.
— Что... что со мной? — он прижал ладонь к груди, чувствуя, как что-то черное и горячее пульсирует в венах. — Эта ярость... Почему я...
Его янтарные глаза, всегда такие спокойные, теперь горели безумием. Он выхватил клинки и рванул вперед, к свету.
Холодный воздух ударил в лицо. Ашура замер, вдыхая полной грудью. Потом открыл глаза — и увидел поле смерти. Десятки тел, разорванных, обугленных. И среди них...
— Дрим, — имя сорвалось с губ хриплым шепотом.
Черноволосый сидел на корточках, спиной к нему, что-то бормоча над очередным трупом.
— Обернись, — голос Ашуры дрогнул от напряжения.
Дрим медленно поднял голову.
— Уже выбрался? — он встал, отряхивая руки. — Как не вовремя...
— Мне больно, Ашура, — Дрим говорил странно спокойно, его глаза блестели влажным блеском. — Очень больно.
Он провел рукой по лезвию своего меча.
— Каждый из них мог еще послужить Господину. А теперь... — его голос сорвался. — Кто-то отнял у меня их. Отнял мой труд.
Ашура ощутил, как та самая чернота в груди сжалась в тугой узел.
— Заткнись, — он сделал шаг вперед, клинки дрожали в руках. — Мне плевать на твою боль. Плевать на этих ублюдков.
Еще шаг.
— Мне дали шанс закончить это. И я им воспользуюсь.
Дрим вздохнул и поднял меч.
— Жаль, что ты так ничего и не понял.
Но Ашура уже летел на него, и в его глазах не осталось ничего человеческого — только ярость, чистая и беспощадная.
Но как только Ашура замахнулся, чтобы разрезать его грудь, Дрим смертоносным вертикальным движением замахнулся лезвием, разрезая уже его грудь, и мощным ударом с ноги отправил Ашуру в полёт.
— И на что ты надеялся, Ашура? — со злостью, говорил Дрим, идя вперёд к Ашуре, что барахтался от адской боли, — Ты четыре месяца провёл в камере, без резких движений... Сейчас, ты ещё слабее, чем в нашу первую встречу.
Несмотря на его слова, Ашура с дрожащими руками и ногами продолжал пытаться подняться.
Лицо Дрима внезапно исказилось злобным выражением, и он, с презрительной снисходительностью, ударил Ашуру ногой в лицо.
Затем он резко присел, схватил его за волосы и поднял голову самурая так, чтобы их взгляды встретились.
— Упёртый, самодовольный выскочка... Вечно стоишь у меня на пути, думая, что всё обернётся в твою пользу, мразь?! — заорал он, чувствуя, как самурай обеими руками обхватил его запястье, начиная крепко сжимать.
В его глазах, мокрых от слёз, горела невыносимая жажда — воли, свободы, мести... мести за всё. Осознав это, Дрим отпустил его волосы и, резко схватив за горло, поднял над собой, сжимая глотку так крепко, что Ашура не мог вдохнуть.
— Знаешь, с чего мне обидно?.. — прошипел он, усиливая хватку. Изо рта Ашуры просочилась тонкая дорожка крови, зрачки сузились. — С того, что несмотря на шанс, который тебе дали... возможность всё начать заново, с куда лучшей перспективой... ты выбрал путь жалкого мусора.
— Не... правда... — прохрипел Ашура, едва удерживая сознание. Но Дрим лишь сильнее сжал его горло.
— "Неправда"? А что для тебя правда, Ашура? — прошипел он. — В этом мире правду можно навязать лишь фактом. Разве ты не понял этого при нашей первой встрече?.. Что ж, мне не трудно объяснить снова.
С этими словами он с силой вбил снежноволосого в землю.
Удар был такой силы, что земля под Ашурой треснула, а сам он закричал от боли.
Дрим развернул его на спину и начал со всей силы топтать грудь, ломая рёбра. Выражение его лица и взгляд были одновременно злыми и печальными — настолько, что это даже удивляло его самого.
— Начнём с того...
Удар.
— Что ты, имея желание...
Снова удар. Самурай начал захлёбываться в крови.
— Защитить свою сестру… ничего не смог! Вот и есть правда! Это и был факт!
Сознание мутнело. Ашура едва держался, но каждое слово звучало в голове, как гром. Каждая кость отзывалась адской болью.
— Ты проиграл мне, как чёртова шавка! — Дрим замер. Резко наклонился к его лицу. — И после этого… ты отказывался верить. Верить в то, что истина всё это время была прямо перед твоими глазами…
Лицо Дрима потемнело. Его пальцы с силой начали раздвигать веки Ашуры.
— Смотри. Смотри. СМОТРИ! — кричал он, глаза сверкнули нечеловеческим светом. — Ответь мне, что ты видишь?! Кого ты видишь перед собой?! Человека, что "отнял" у тебя всё? Или праведника, что дарует тебе шанс?! ОТВЕЧАЙ МНЕ!
Ашура невнятным хрипом что-то пробормотал, всё же услышав вопрос Дрима.
— А?! — воскликнул Дрим и наклонил голову ближе к Ашуре, пытаясь расслышать его слова.
— Я в-вижу... лишь слабость в тебе... — прохрипел Ашура из последних сил.
Тень закрыла глаза Дрима. Тот небрежно отпустил тело Ашуры, выпрямился.
— Сдохнешь не сразу. Но с такими ранами и кровотечением до рассвета не доживёшь. Умри.
****
Мне было настолько больно, что, возможно, я никогда не испытывал ничего подобного раньше. Всё болело до невозможности. Даже та злость, непонимание, отчаяние, ненависть... Всё это Дрим влил в мою душу и тело.
Я не мог нормально видеть, но прекрасно слышал, как его тяжёлые шаги удалялись прочь.
Конец? Вот такая моя судьба — проиграть во второй раз человеку, из-за которого я почти потерял собственную душу? Я не знаю… правда, не знаю.
Всё произошло слишком быстро и внезапно.
Почему Каминари Рэй пришёл сюда? Почему спас? Я не знаю. Но я благодарен ему за этот шанс.
Получается, он отомстит? Отомстит за нас всех — за маму, за отца... За Хиёри отомстит человек, которого я вижу впервые.
Мне жаль. Я не оправдал надежд.
Я проиграл.
Я… не смог. Не смог ничего. Снова.
Стоп...
Что это... Что за звук? Голос...?
Меня кто-то звал, я уверен.
Почему... почему этот голос мне так знаком?
Да, точно — зовёт...
«Ашура! Ашура! Помоги!»
Это же ты...
Хиёри! Хиёри... нет, не плачь, Хиёри... я... иду!
Уже иду... Не убегай, прошу, не уходи.
****
Он резко распахнул свои янтарные глаза. В них пылала ярость. За этим последовал ряд тяжёлых вдохов и выдохов — Ашура дрожащими руками пытался нащупать свою надежду, свои катаны.
— Хиёри... — с тяжестью проговорил он, выпрямляя голову и глядя прямо на уходящего вдаль Дрима, — Я... я иду к тебе... СТОЙ!
Дрим, услышав голос Ашуры, замер. Медленно обернулся и увидел ужасающую картину: самурай, весь в крови, тело которого дрожало, словно при какой-то болезни. Одежда была разодрана в клочья, а глаза — нечеловеческие. От души снежноволосого исходила странная, новая аура.
— Какого... какого хуя ты ещё, блядь, жив?! — яростно выпалил Дрим, бросая на Ашуру бешеный взгляд.
Ашура лишь выставил вперёд два меча и тяжело дышал.
Мощная, незнакомая аура заставила Дрима отступить на шаг назад.
— Что за бред?! Что это?! — крикнул он, доставая меч.
— Я не знаю, что со мной... — тихо сказал Ашура, — Но это чувство, глубоко внутри... горит! Жарко... очень...
Внезапно пламя охватило клинки Ашуры и его самого. С каждым вдохом пламя становилось всё ярче. Он ошарашенно смотрел вниз, не понимая происходящего, но чувствуя силу, которая разгоралось внутри.
Дрим дернулся, сделал шаг назад, ощущая жар, исходящий от Ашуры.
Огонь ярко освещал ночную поляну, но не причинял вреда самому Ашуре — лишь служил знаком. Знаком, похожим на Феникса. Словно самурай только что воскрес.
— Прилив сил... плевать на эту боль! — Ашура хищно взглянул на Дрима, — ДАВАЙ!
Не раздумывая, Дрим с яростным, уставшим криком бросился вперёд, замахиваясь сверху вниз, чтобы окончательно убить Ашуру.
Самурай рванул ему навстречу, и в момент замаха Дрима, благодаря бешеным рефлексам, Ашура со всей силы ударил пылающими катанами, ломая огромное лезвие Дрима на щепки.
— ЧТО?! — выругался Дрим, на последних силах отпрыгивая назад, создавая дистанцию между собой и Ашурой.
Они встретились взглядами: один — с холодной яростью, другой — со страхом и ужасом.
— Как ты... сломал мой меч?!
Ответа не последовало — лишь хищная стойка Ашуры.
Пламенные катаны были занесены за спину, ноги широко расставлены.
— Сдохни наконец, Дрим!
Последний сорвался с места, но в ту же секунду —
— ПЫЛАЮЩИЙ ДРАКОН!
Ашура на бешеной скорости влетел в Дрима и пылающими лезвиями нанёс смертельные удары. Одним взмахом он отрубил правую руку врага, вторым — жестоко лишил его головы.
Но даже в последние мгновения жизни, когда огонь окружал его и свет слепил глаза, Дрим увидел нечто большее.
— Возможно... ты про это истину говорил мне? Или использовал правильную истину? — прошептал он с трудом, сжимая последние силы. — Ты понял... наконец?
И свет поглотил его.