Молния в кровавом небе.
По тропинке уцелевшей части деревни шагали два высоких силуэта, их движения были синхронны, как у машин. В лунном свете их длинные белые волосы мерцали, а плащи алого цвета развевались за их спинами, будто флаги, несящие смерть. Ветер играл с тканью, напоминая о том, что даже в этом месте ещё остались силы природы, но с каждым шагом его хрупкость становилась всё более очевидной.
На плечах у обоих висели тяжёлые косы с металлическими лезвиями, сверкающими под светом луны, как орудия жатвы, готовые косить. Их оружие не было украшением, а инструментом в их жестоком ремесле.
Их лица почти идентичны, но на каждом — свои следы. У одного шрам шёл под правым глазом, у другого — под левым. Это было их единственное различие, которое позволяло различить их среди этой пустой ночи.
Они шли по улице, в которой ещё сохранилась жизнь. Некоторые дома стояли целыми, хотя их покосившиеся крыши и облупившиеся стены рассказывали о том, что не так давно здесь бушевала буря. У старого магазина, в окнах которого всё ещё оставались ржавые железные решётки, было видно, как на прилавке стоят пустые контейнеры и разрушенные стеллажи. Когда-то здесь продавали хлеб, мясо и овощи, но теперь осталась лишь пыль и мусор.
Ближе к углу они прошли мимо кафе, где столы выглядели заброшенными. Стулья стояли не на своих местах, а на полу валялись обрывки ткани и разорванные листы старых газет. На стенах виднелись тусклые фотографии счастливых людей, которые когда-то сидели здесь и пили кофе, но теперь даже эта память была поглощена временем и тенью.
Гин, не обращая внимания на эти остатки былой жизни, продолжал идти вперёд. Его взгляд был холодным, отрешённым, как у человека, давно забывшего, что такое сочувствие.
— Гин, — начал тот, чьё лицо украшал шрам под правым глазом. Его голос был раздражённым и ленивым, словно он проклинал саму необходимость быть здесь. — Какого хрена именно нас отправили следить за скотом в комендантский час?
Гин бросил на него взгляд, в котором не было ни злобы, ни гнева, только усталое презрение. Его глаза блеснули в лунном свете, и он будто бы не видел перед собой брата, а старую дверь, которая давно скрипела.
— Работа у нас такая, Сора, — ответил он спокойным, но твёрдым голосом. — Пока Томоне не уничтожил эту деревню вместе с её людьми, мы следим за тем, чтобы всё шло по системе. Ты меня понял?
Сора оглядывал разрушенные дома с явной скукой. Они шли мимо старой пекарни, двери которой были сорваны с петель, а на грязных полках валялись только обломки чёрного хлеба и целые кучки старых газет, высушенных солнцем. Всё ещё пахло затхлым воздухом, как будто сюда не ступала нога живого человека уже давно.
— Да понял я, понял... — буркнул Сора, продолжая осматривать мир вокруг с выражением, которое могло бы быть на лице человека, стоящего в очереди в бюрократическом кабинете. — Просто не вижу смысла останавливаться здесь и ждать от скота чего-то, кроме как крови для Господина, братец.
Он ухмыльнулся, чуть склонив голову, словно находит удовольствие в своих же словах.
Проходя мимо разрушенных зданий, они не могли не заметить, как окна некоторых домов были занавешены плотными занавесками, а в других ещё горели тусклые огоньки свечей. За закрытыми дверями прятались люди, не желающие встречать чужаков. Повсюду чувствовалась напряжённая тишина, порой нарушаемая лишь стуком старых крыш, когда ветер срывал с них лишние черепицы.
Спустя несколько минут они свернули в более тёмный переулок. В этом месте деревня становилась ещё более зловещей. Здесь были разрушены даже уцелевшие в других частях дома — горели только остатки. Площадь перед ними была пуста, лишь вдалеке тускло горел свет в одном из окон. Гин и Сора продолжали идти, не обращая внимания на это. Они шли по своей дороге, оставляя за собой только пустоту.
— Но всё-таки не понимаю... — продолжал Сора, не в силах удержаться от болтовни. — С какого хуя, на патруль кидают нас? Почему не шестёрок, как в разрушенную часть деревни, а?
Гин сильно нахмурился и резко дал Соре подзатыльник, не скрывая раздражения.
— Ты забыл?! Почему ты вообще задаёшься этими тупыми вопросами, а? Мы здесь, пока Томоне даёт нам кров и деньги. Как только этого не станет, мы найдём другую работу, тупой младший брат...
Сора замолчал, но продолжал бурчать что-то себе под нос, его взгляд не покидал усталого, но неумолимого Гина.
Вдруг, вдали, они заметили силуэт. Он двигался в их сторону, словно тень на фоне тускло освещённых разрушенных домов. Длинные светлые волосы развевались за его спиной, а одежда была темной, поглощённой ночной тенью. На поясе висели металлические цепи, а рюкзак на спине болтался с каждым шагом, создавая неприятный, звенящий звук. Парень шёл спокойно, не спеша, руки были уверенно засунуты в карманы.
— Гин... — тихо проговорил Сора, усмехнувшись и ускоряя шаг.
— Да знаю я... — ответил Гин, не меняя темпа.
Подходя ближе, Сора неожиданно резко взмахнул своей косой, заставляя незнакомца замереть на месте. Это было движение, полное агрессии, заставившее парня насторожиться.
Но тот просто лениво остановился, слегка наклонив голову, как будто не заметив угрозы, и взгляд его был холодным и спокойным, несмотря на сдержанную напряжённость ситуации.
— Парень... — игриво произнёс Сора, его голос был наполнен вызовом. — А ты знал, что гулять ночью, в такое время — опасно?
— Дай мне пройти, — коротко бросил незнакомец, не обращая внимания на провокацию, и попытался продолжить путь.
Гин, не отставая от брата, достал свою косу, и теперь они стояли вдвоём, создавая непроницаемую преграду.
— Законы нужно знать, парень, — произнёс Гин, его голос был хриплым и тяжёлым, как старое дерево, готовое треснуть. — После девяти часов, в этой деревне комендантский час, забыл?
— Я не живу здесь, дайте мне пройти... Я не в настроении, — раздражённо ответил парень, его взгляд стал более напряжённым, а тело чуть напряглось, как будто он готовился к действию.
Сора лишь нервно усмехнулся, взглянув на брата, и громко засмеялся, игнорируя попытку Рэя уйти.
— Ты серьёзно?! "Не в настроении"... ебать, да ты хоть знаешь, с кем говоришь? Мы сильнейшие в рядах Томоне! Я Сора, а это мой брат Гин!
— Плевать, откуда ты, если ты здесь, ты должен подчиняться этим правилам... — добавил Гин, его взгляд был прямым и безжалостным.
В этот момент тень от волос закрывала глаза Рэя, и его лицо стало едва различимым. Он смотрел, как братья продвигаются всё ближе, и его тело, словно живое электрическое напряжение, готовилось к реакции.
Сора подошёл ближе, поставив свою руку на плечо Рэя, с ухмылкой на губах.
— Ну что, братишка, выбирай: руки или ноги?
— Руку от меня убери, — холодно проговорил Рэй, не поднимая головы, но его тело напряглось в ожидании.
— Убрать руку? А ещё что? Отпустить тебя? — Сора даже не пытался скрыть насмешки в голосе.
Но прежде чем Сора успел продолжить, Рэй неожиданно схватил его запястье, и сила захвата была настолько внезапной и жёсткой, что Сора едва успел понять, что происходит. Он был застигнут врасплох, когда Рэй, с удивительной скоростью, оттолкнул его от себя.
Рэй не только оттолкнул его — его руки были покрыты яркими молниями, и мощным ударом с разворота, он отбросил Сору прочь, за пределы деревни.
— Что за скорость?.. Кто он, чёрт возьми?.. — пронеслось в голове Гина, его глаза не отрывались от Рэя, он ощущал, как что-то совсем необычное пробудилось в этом человеке.
Гин, стоя на месте, не мог поверить в то, что видел. Он напряжённо стиснул зубы.
— Кто ты такой?.. — прошептал он, голос его звучал напряжённо и хищно.
Рэй оскалился, в глазах — ледяная насмешка:
— Тебе необязательно знать моё имя...
И прежде чем Гин успел моргнуть — Рэй исчез. В следующее мгновение он появился перед ним и мощным ударом отправил Гина в полёт, туда же, где лежал его брат — за пределы деревни, в сторону тёмной поляны, вдали от спящих домов.
**
Трое оказались на поляне, освещённой только бледным лунным светом. В центре стоял Рэй — спокойный, уверенный, окружённый лёгким мерцанием молний. В нескольких метрах от него близнецы с трудом поднимались с земли.
— Ах ты, дрянь… Ты… Как ты вообще смеешь?! — прорычал Сора, яростно вскидывая косу. Размахивая ею, он поднимал порывы воздуха, что взрывали траву у ног. — Я тебя разорву!!
Он бросился вперёд с безумным криком, но все его выпады были тщетны — Рэй уклонялся с поразительной лёгкостью. Его движения были резкими, отточенными… почти невидимыми.
Мрак не сходил с лица Каминари.
И вдруг, он краем глаза заметил ещё одну атаку — со спины. Гин пытался подойти скрытно. Но Рэй, резко крутанувшись, избежал сразу двух ударов, словно заранее знал, что произойдёт.
— Позвольте рассказать вам одну вещь... — его голос стал ниже, хриплее. В глазах мелькнули тени, а вокруг тела начали плясать разряды. — Как бы вы ни старались меня задеть… ранить… убить… вы не сможете.
— Да почему же?! — выкрикнул Гин с нервной ухмылкой, сжимая рукоять косы. — Раз такой крутой, так почему…?!
— Вот почему... — прошипел Рэй, и вдруг оказался прямо за его спиной.
Но Сора закричал, бросаясь на помощь брату. Лезвие косы блеснуло в воздухе.
— Дело в том... — срываясь на звериный рык, Рэй встретил Сору ударом ноги в лицо, при этом изящно уклоняясь от боковой атаки Гина, — Что я быстрее… Настолько, насколько это возможно, придурки!
Их глаза не поспевали за ним. Всё, что близнецы могли различить — синие вспышки, силуэты, и громкий треск электричества.
В один миг — Рэй исчез.
В следующий — появился перед Сорой и, стиснув кулак, всадил удар в челюсть, пригвоздив того к земле.
Гин рванулся, но Рэй уже был рядом.
Сильный боковой удар — и Гин рухнул, вдавленный в землю с глухим грохотом.
Вся поляна на секунду затихла. Лишь слабый треск молний и тяжёлое дыхание побеждённых.
Рэй выпрямился, отряхнул руку и хладнокровно посмотрел вниз на поверженных врагов.
— Прежде чем я прикончу вас, ублюдки... — его голос был низким, с едва сдерживаемым гневом, — Мне бы хотелось узнать, что вами движет...
Ответа не последовало. Братья молчали, сжимая зубы. Рэй нахмурился, шагнул вперёд и резко надавил ногой на грудь Гина, пустив туда поток электричества.
— Убери... свою грязную ногу, простолюдин! — прохрипел тот, искажённый болью.
— Ха... Ты ещё и тявкаешь, — Рэй усилил давление, треск электричества усилился. — На вопрос ответишь?
— Да чтоб ты сдох! Я тебе ничего не скажу, гнида! — взревел Гин, захлёбываясь от боли.
Рэй молча продолжал давить. Его лицо не выражало ни злости, ни жалости — только хладнокровное наслаждение звуком хруста костей и криками жертвы. Он медленно поднял руку, покрытую плотной оболочкой молний, готовясь нанести удар.
Цепи на его штанах зазвенели, когда он занёс кулак. Но вдруг...
— Убери от него руки, мразь!!! — дикий крик разорвал воздух.
Рэй не успел обернуться — лезвие косы с кроваво-красным свечением разрезало его грудь, оставив глубокий след. Удар был такой силы, что отбросил Каминари назад.
— Гин! — закричал Сора, бросаясь к брату, — Ты в порядке? Встать сможешь?
— Ты меня за кого принимаешь... — Гин прорычал, поднимаясь с усилием. Он тяжело выдохнул, и его коса также засветилась зловещим алым светом. — Давай просто прикончим этого ублюдка, а?
— Впервые я с тобой согласен! — зарычал Сора.
Рэй сидел на корточках, кровь медленно стекала из глубокого пореза на груди. Он молча посмотрел на свои пальцы, покрытые красными каплями, а затем — прямо перед собой, на мчащихся к нему братьев.
— Недооценил... — прошептал он, нахмурившись. — Старик был прав...
Он резко поднялся, и в тот же миг его тело окутали молнии, сверкая в ночи.
— Но я здесь не для того, чтобы проигрывать. Не для того, чтобы угождать чьим-то целям...
Он рванул вперёд, встречая их лицом к лицу. Близнецы атаковали с новой яростью — их движения стали быстрее, резче. Будто ярость, боль и желание отомстить усилили их силу.
Рэй чувствовал это.
— Я использую вас... использую этих мразей... — промелькнуло у него в голове.
Он перешагнул горизонтальный удар Гина, а затем с разворота всадил ногой тому в бок, отшвыривая прочь.
— ...чтобы подобраться ближе к тебе, Тенма, — прошептал Рэй, уклоняясь от вертикального удара Соры.
Он взорвался вперёд. Кулаки и ноги покрылись густой оболочкой электричества.
— Первый удар в лицо. Второй — в висок. Третий — прямо в челюсть.
Сора отшатнулся, но Рэй не дал передышки: колено в живот, а затем удар ноги с разворота — прямо в грудь.
Сора отлетел назад, прокатившись по земле.
— СОРА! — закричал Гин, но...
— Кричи дальше. — Рэй оказался у него за спиной и ударил в подколенные сухожилия, заставив пасть на колени.
Он тут же оказался перед ним, и мощным ударом колена в челюсть сломал её, как хрупкое стекло.
Гин рухнул вперёд, едва удерживаясь на четвереньках.
— Ты... ты не можешь... — прохрипел он сквозь хрустящую боль, еле выговаривая слова.
— Почему? — Рэй поднял ногу, окутанную молниями, и ударил прямо в спину, вдавливая его в землю. — Почему ты решил, что я не способен?.. Псина.
Он не заметил, как на его лице появилась улыбка. Безумная. Садистская. Он наслаждался. Не победой. Нет. А тем, что вызвал в них страх, боль. Тем, что сломал их.
— Прекрати... — прошептал Гин, захлёбываясь, но Рэй не слушал. Он был готов нанести финальный удар, чтобы сломать позвоночник.
— СТОЙ! СТОЙ! ПРОШУ ТЕБЯ, ОСТАНОВИСЬ! — раздался крик позади.
Рэй медленно обернулся.
Перед ним, еле держась на ногах, весь в крови, с пылающим взглядом — Сора.
— Не убивай его... Дай нам шанс. Мы уйдём, клянусь. Только прошу, не убивай...
— Не убивать? Дать шанс? — холодно переспросил Рэй, сдавливая спину Гина ещё сильнее. Тот закричал от жгучей боли. — А как же люди? Вы дали им шанс? Вы — отбросы, отнимающие жизни. Но стоит опасности прийти к вам — и вы сразу умоляете о пощаде.
Всё. Последний хруст. Позвоночник был сломан.
Рэй убрал ногу с его спины и подошёл к Соре, который со слезами на глазах смотрел на него.
Да, Каминари Рэй был прав. Именно сейчас, в этот момент, и Сора, и Гин начали осознавать свои поступки. Сколько невинных жизней они забрали за эти четыре месяца... Но неужели всё должно закончиться именно так? Так внезапно, так больно.
— Смотри... — дрожащим голосом произнёс Сора, поднося палец к шраму под правым глазом. — Шрам... Видишь его?
Рэй смотрел с презрением, едва сдерживая себя, чтобы не разорвать умоляющего на части.
— У Гина такой же, только под левым... Эти шрамы оставил нам Томоне. Блядские... Блядские шрамы, от которых мы не убежим! И всё ради чего? Чтобы просто-напросто различать нас! Я бы хотел прикончить его за то, как он с нами обращался... за то, как он изуродовал нас, но...
— С-Сора... — прохрипел Гин, глядя на брата.
— Нам просто некуда больше идти, ясно?! У нас ничего нет. Всё, что мы умеем — это забирать чужие жизни! Да, это неправильно, но что делать, когда выхода нет?! Томоне дал нам кров и деньги. До него мы были никем — уличными бомжами, сыновьями непонятно кого и чего! — Сора резко поднял голову на Рэя. — Прошу тебя, парень! Дай нам второй шанс... Только не...
Рэй его не слушал. Он схватил Сору за горло и поднял над собой.
— Да мне плевать... — прошипел он, сжимая горло. Тот начал задыхаться. — Как наивно думать, что вам всё простят... Хиёри тоже просила вас остановиться. И что? Вы убили её родителей, а брата забрали.
Он сжал ещё сильнее, зрачки Соры сузились от нехватки воздуха.
— Отбросы должны умирать. Вы должны были это понять...
— Не надо... — плакал Гин.
— Я знаю, что нужно... Я знаю решение. Я отниму у вас всё... всё, что в вас есть... и уничтожу.
Рэй замахнулся, и его рука покрылась густыми молниями.
Раздался молниеносный "взрыв", осветивший поляну. Рэй стоял безэмоционально, но в его взгляде плескалась дикая решимость. Он нервничал — чуть-чуть.
— Я попробую... Если не смогу сейчас — не смогу никогда... — думал он, поворачивая голову к Гину. — Смотри внимательно, выблядок. Сейчас ты лишишься всего.
— СОРА! НЕТ! УБЕРИ РУКИ ОТ НЕГО! — закричал Гин.
Но Рэй его уже не слышал.
Резким движением он пробил грудь Соры. И...
— Ты... — прошептал Гин, глядя, как Рэй небрежно отбрасывает тело его брата. В руке у Каминари... его сердце. Тёплое. Ещё пульсирующее.
Лицо Рэя оставалось спокойным. Но дыхание сбилось.
— П-Получилось...? — выдохнул он, глядя на сердце. — Я сделал это?.. Да, кажется...
Он покрыл ладонь молниями — и сжал сердце. Оно взорвалось в брызгах крови, заливших его лицо и тело.
Каминари медленно пошёл к Гину, у которого уже не осталось сил даже на крик.
— Теперь... мне всё понятно, — проговорил он, присаживаясь напротив.
Но Гин ничего не ответил. Он просто закрыл глаза.
— Сдохни.
Резкий замах. Вспышки молний.
Раздробленная голова Гина.
Рэй тяжело выдохнул.
— Ты это видишь? — спросил сам себя парень, смотря на небо, — Я близко...
Каминари медленно шёл в сторону деревни, слегка покачиваясь на каждом шаге. В голове стояла каша из мыслей, чувств и сотен переплетённых смыслов. Почему-то именно сейчас он вспомнил Хиёри — ту самую девушку, которую случайно спас, ту, что теперь находилась в жертвенном положении, не способная изменить свою судьбу.
И произошло это действительно внезапно. Как только он увидел тех двоих — в душе тут же вспыхнуло желание уничтожить их. Возможно, рассказ Хиёри о её жизни тронул что-то в нём самом... зацепил ту боль, которую он привык прятать глубоко внутри.
Почему он об этом думал? Рэй не знал. Может быть, всё дело было в недавней битве — в ярости, что он обрушил на тех, кто довёл её до отчаяния.
Победил. Отнял жизни. Избавил от страданий других. Справедливость.
Такая странная цепочка складывалась в голове Каминари.
Он ведь не собирался помогать ей. Был уверен — это не его дело. Она чужая. Он ничего ей не должен. Но...
— Пришёл... — глухо прошептал Рэй, ступая на порог деревни.
Вероятность, что кто-то из жителей видел его битву, была высока.
Но вместо искренней благодарности, вместо радости — в ответ ему достался лишь глухой вой холодного ветра.
Люди были запуганы до предела. Они не знали, чего ожидать от незнакомца, способного на такое... Может быть, он ещё один монстр, для которого человеческие жизни — лишь мусор?
И в каком-то смысле... они были бы правы.
Но Рэй не собирался "захватывать" деревню.
Вздохнув, он слегка активировал молнии в ногах и одним стремительным прыжком взлетел на крышу самого высокого дома.
На крыше стояла одинокая кирпичная труба. Он устало облокотился на неё спиной, поднял взгляд к небу.
Перед ним раскинулось ночное звёздное море. Тёмное, бесконечное, холодное... но в нём было что-то родное.
— Столько всего за одну ночь... — тихо прошептал Рэй, опуская взгляд на свежую рану на боку. К его удивлению, она медленно затягивалась. — Болит...
Но на душе... на душе так хорошо... — добавил он, устало прикрыв глаза.