Выжить после/ Атака титанов

— Я никак не могу уловить ход твоих мыслей, — тихо произнесла Блейк, и в её голосе прозвучала не столько досада, сколько искреннее недоумение. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, — это помогало сосредоточиться, не дать эмоциям взять верх.

Она стояла рядом со Смитом на высокой крепостной стене — той самой, откуда открывался «прекрасный» вид на разгромленную Сигансину. Руины домов, обугленные балки, разбросанные обломки и зловещая тишина, нарушаемая лишь отдалёнными криками и скрежетом металла, — всё это напоминало кошмарный сон, от которого никак не получалось проснуться. В воздухе витал запах гари и чего‑то ещё, чего Блейк не могла определить: то ли крови, то ли разложения. Где‑то вдали догорали остатки мельницы — их чёрный дым поднимался в небо неровными клубами, смешиваясь с пылью и пеплом.

— О чём ты? — спокойно отозвался Эрвин, не отрывая взгляда от горизонта. Его голос звучал ровно, почти бесстрастно, но Блейк знала: за этой маской спокойствия скрывалась бурная работа мысли.

— Ты разрешил мне участвовать в миссии не потому, что тут нужны мои мозги, — Блейк сделала шаг вперёд, её пальцы непроизвольно сжались на краю парапета. Камень под пальцами был шершавым, холодным, словно напоминал о реальности происходящего. — Ты притащил меня сюда, на стену, откуда будет хорошо виден ход действий... — она закусила губу, а в голове шестерёнки стремительно складывали разрозненные фрагменты в единую картину. Мысли метались, сталкивались, выстраивались в логические цепочки. — Ты хочешь, чтобы я ослушалась его приказа и ринулась в бой.

Эрвин медленно повернул голову, его взгляд на мгновение задержался на лице Блейк. В глубине его глаз читалась усталость, но не отчаяние — лишь холодная, расчётливая решимость. Он слегка прищурился, будто оценивая её состояние, затем вздохнул и провёл рукой по волосам, сбившимся от ветра.

— Ты упряма... но не совсем права, — произнёс он, снова устремив взор вдаль, туда, где кипело сражение. — Мне действительно нужны твои мозги. Но если всё пойдёт по худшему из возможных сценариев, то и силы твои нам тоже понадобятся. Леви справится, я в этом не сомневаюсь, — добавил он чуть тише. — Но перестраховаться всё же стоит. Мы не можем позволить себе потерять ещё кого‑то. Не сейчас.

Блейк почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло. Слова Эрвина звучали одновременно как признание её ценности и как предупреждение о грядущей опасности.

— Ты же не собираешься умирать? — неожиданно для самой себя выпалила Блейк. Слова сорвались с губ прежде, чем она успела их обдумать, и в груди что‑то болезненно сжалось. Она тут же пожалела о сказанном — вопрос прозвучал слишком эмоционально, слишком... по‑человечески.

Эрвин на мгновение замер, затем слегка улыбнулся — едва заметно, почти неуловимо.

— Никто из нас не собирается умирать, — ответил он твёрдо. — Но мы должны быть готовы ко всему.

Вэйвер невольно перевела взгляд вниз, на поле боя. Стена из огромных титанов под предводительством Звероподобного возвышалась, словно живая гора, отбрасывая длинную тень на окрестности. Их массивные тела заслоняли солнце, создавая причудливые узоры из света и тени на земле. А ниже, среди хаоса и разрушений, разведчики зачищали мелких титанов — их фигуры мелькали среди обломков, то исчезая, то вновь появляясь в клубах пыли.

Среди них хорошо выделялись светлые макушки Рика и Ника — они двигались слаженно, как единый механизм, их клинки сверкали в лучах солнца. Чуть дальше, словно размытая молния, металась фигура Леви: его движения были отточены до автоматизма, каждый удар — смертоносен. Он словно танцевал среди титанов, с лёгкостью уворачиваясь от их неуклюжих атак.

Она завидовала им. Да что там — даже новобранцы, сторожившие лошадей у самой стены, казались ей более полезными, чем она сама. «Почему я здесь? — мысленно спрашивала себя Вэйвер. — Что я могу сделать? Я не могу просто стоять и смотреть, как другие рискуют жизнью!»

Ветер усилился, принося с собой новые запахи: пот, кровь, раскалённый металл. Где‑то вдалеке раздался громкий крик, заставивший Блейк вздрогнуть. Она сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках.

— Эрвин, что я могу? — неожиданно задала она вопрос вслух. Душевные терзания съедали её изнутри, словно разъедающая кислота. — Я чувствую себя бесполезной... Словно я только мешаю.

Эрвин наконец повернулся к ней полностью. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалось нечто большее, чем просто уверенность — это было понимание, почти отеческая забота, скрытая за маской сурового командира. Он сделал шаг ближе, его голос стал тише, но от этого не менее убедительным:

— Ты отлично мыслишь, — сказал он твёрдо. — Можешь разработать прекрасную тактику, просчитать ходы противника наперёд, увидеть то, чего не замечают другие. Но лишь тогда, когда это касается других. Сама же всегда бездушно лезешь вперёд, не задумываясь о последствиях. Впиши себя в свой план. Пойми, что сейчас ты нужна здесь — именно здесь, на этой стене. Твой ум может спасти куда больше жизней, чем твоя сабля. Ты видишь картину целиком, а это бесценно.

Вэйвер тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Лёгкий ветер трепал её короткие волосы, а солнце нещадно припекало кожу, напоминая о том, что мир всё ещё существует за пределами этого кошмара. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять бурю эмоций внутри.

Вот так, когда ничего не видишь, кажется, что всё как раньше. Все живы, войны не существует... И на мгновение ей удалось поверить в эту иллюзию. Она представила себе тихий вечер в казармах, смех товарищей, запах свежеиспечённого хлеба из кухни.

И словно противореча её мыслям, раздался оглушительный грохот — такой мощный, что задрожали камни стены, а земля под ногами содрогнулась, будто в агонии. Блейк распахнула глаза и ужаснулась увиденному: полуразрушенные дома, которые ещё несколько мгновений назад навевали чувства ностальгии, были практически полностью уничтожены. Обломки балок и кирпичей разлетелись на десятки метров, а кровь — густая, тёмная — залила развалины, улицы и частично витала в воздухе, смешиваясь с пылью и пеплом. В нос ударил резкий запах железа, гари и чего‑то ещё, тошнотворно‑сладковатого — запаха смерти.

Она в ужасе посмотрела на Эрвина. В его глазах не было ни паники, ни отчаяния — лишь холодный расчёт, отточенный годами сражений. Его пальцы крепко сжимали край парапета, костяшки побелели от напряжения, но лицо оставалось бесстрастным. Вэйвер дёрнулась к краю стены, готовая броситься вниз, туда, где кипела битва, где её товарищи сражались и гибли. Но Смит в последний момент схватил её за край форменной куртки, удержав буквально в сантиметре от рокового шага. Ткань затрещала, но выдержала.

— Рано! — выкрикнул он, и в его обычно твёрдом голосе прозвучала едва заметная дрожь. — Звероподобный приготовил ещё один залп.

Титан, полностью покрытый густой шерстью, напоминавшей мех дикого зверя, схватил ещё один огромный валун — тот, что раньше служил основанием для городской колокольни. С лёгкостью, пугающей своей чудовищной силой, он раскрошил камень в руках, словно тот был не крепче глины, и снова бросил обломки в сторону разведчиков. Камни летели с такой скоростью, что казались размытыми тенями в воздухе.

Новая волна пыли, окрашенной багровым от крови цветом, поднялась в воздух, заволакивая поле боя непроницаемой завесой. Сердце Блейк пропустило несколько ударов, дыхание перехватило — она застыла, парализованная ужасом. Лишь через несколько долгих мгновений она снова смогла дышать, но каждый вдох давался с трудом, будто воздух стал густым и ядовитым. В ушах стоял гул, перемежающийся с криками раненых, скрежетом металла и рёвом титанов.

Эрвин и Вэйвер в мгновение ока спустились со стены — ловко, почти беззвучно, используя механизмы пространственного маневрирования. Свист тросов, короткий рывок, и вот они уже на земле. Блейк приземлилась, и её ноги подкосились. Она упала на колени, не в силах пошевелиться от увиденного: земля была покрыта кровью, внутренностями и разорванными телами разведчиков. Среди обломков виднелись фрагменты экипировки — сломанные клинки, разорванные ремни, осколки защитных пластин. Где‑то рядом лежал плащ с эмблемой разведкорпуса — его забрала было залито кровью, а внутри виднелось что‑то тёмное и бесформенное.

— Соберись. Твои сопли здесь никому не помогут, — резко бросил Аккерман, приземляясь рядом с девушкой. Его лицо было забрызгано кровью, но взгляд оставался таким же острым и беспощадным. Он окинул её быстрым взглядом, затем коротко кивнул в сторону: — Вставай. У нас нет времени на истерики.

— Я ничего не сделала, — еле слышно промямлила она, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Стояла и ничего не делала, пока они жертвовали своими жизнями...

— Поднимайся, — полуохрипшим голосом проговорил Рик. Он с головы до ног был покрыт кровью и грязью, но всё ещё держался на ногах. Его левая рука висела плетью, видимо, была сломана, но он всё равно нашёл в себе силы подойти к ней. Поддерживая подругу за плечи, он аккуратно поднял её с земли и, хромая и держась за бок, прошёл к Эрвину. — Такими темпами он перебьёт всех лошадей, — подвёл итог Луц, вытирая пот со лба. Его голос звучал устало, но в нём чувствовалась стальная решимость. Он оглядел оставшихся бойцов, быстро оценивая ситуацию. — Без лошадей мы не сможем отступить, если придётся.

— А где Ник? — Вэйвер уставилась на друга, не узнавая свой голос — он звучал хрипло, надломленно, будто принадлежал кому‑то другому.

Глаза Рика наполнились влагой, он сглотнул противный ком в горле и перевёл взгляд на Звероподобного. На секунду в его взгляде читалась вселенская злость — такая глубокая и жгучая, что Блейк невольно отшатнулась. Вэйвер задержала дыхание: всё было понятно и без слов. Ник... его больше нет. Она вспомнила его улыбку — широкую, искреннюю, его шутки, которые всегда разряжали обстановку. Теперь это всё осталось лишь в памяти.

— Неужели мы не можем перебраться на другую сторону?! — завопил один из новобранцев. Под всеобщей паникой его голос был едва слышен, дрожал, срывался на визг. Юноша выглядел совсем юным — едва ли старше семнадцати. Его руки тряслись, а глаза были расширены от ужаса.

— Нет, — отрезал Смит, и его голос прозвучал как удар хлыста. — С той стороны приближается Колоссальный титан, сжигая всё на своём пути. Мы окажемся между двух огней. Посмотри туда, — он указал в сторону горизонта, где в клубах дыма и пламени виднелась гигантская фигура. — Видишь? Он уже близко.

Новобранец побледнел ещё сильнее, но кивнул, пытаясь взять себя в руки.

— Получается, из всего разведкорпуса у внутренних ворот остались новобранцы, Блейк, Луц, капитан Леви, я. Всё, точка, — словно приговор огласил Эрвин под грохот камней от нового броска Звероподобного. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась напряжённая работа мысли. Он просчитывал варианты, искал выход там, где, казалось, его уже не было. Ветер трепал его волосы, пыль оседала на плечах, но он стоял прямо, словно высеченный из камня.

— Эрвин, — наконец подал голос Аккерман. Его обычно резкий тон смягчился, став почти серьёзным. — Надеюсь, у тебя есть план.

Смит на мгновение замер, затем медленно кивнул. Он окинул взглядом оставшихся бойцов — израненных, уставших, но всё ещё готовых сражаться.

Где‑то вдали снова раздался рёв Звероподобного — он готовился к новой атаке. Земля дрожала под его шагами, пыль поднималась столбом.

Пока Леви и Эрвин обсуждали дальнейший план действий, Вэйвер начала издалека осматривать более‑менее уцелевшие тела солдат. Её взгляд скользил по неподвижным фигурам, пытаясь отыскать знакомые черты, но большинство лиц были искажены смертью или скрыты под слоем грязи и крови. Она машинально отмечала детали: сломанные клинки рядом с телами, разорванные ремни экипировки, застывшие в последнем жесте пальцы. В груди что‑то сжималось при виде каждого — словно каждый погибший уносил с собой частичку её собственной души.

Она даже не заметила, когда Колоссальный титан, словно играючи, закинул Эрена на самый верх стены — настолько поглотила её мрачная работа. Лишь краем сознания она уловила грохот и вскрик кого‑то из новобранцев, но не подняла головы.

Некоторые из новобранцев сидели на земле, обхватив головы руками, не понимая, как жизнь повернётся буквально через десять секунд и выживут ли они вообще. Кто‑то беззвучно плакал, плечи его содрогались, но слёз уже не было — только сухие всхлипы. Кто‑то шептал молитвы, губы дрожали, а глаза были закрыты в отчаянной попытке отрешиться от кошмара. А кто‑то просто смотрел в одну точку, отрешённо и опустошённо, будто уже смирился со своей участью. Воздух был пропитан страхом — осязаемым, густым, почти материальным. Он висел над полем боя, смешиваясь с пылью и дымом, проникая в лёгкие, заставляя сердце биться чаще.

— Если мой план сработает, то у тебя появится шанс убить Звероподобного, — услышала краем уха Блейк слова Смита. Его голос звучал ровно, без эмоций, будто он обсуждал погоду, а не собственную гибель. — Но ради него погибну я и все новобранцы.

— Ты совершенно прав, — отозвался Леви. Его голос был хриплым, но твёрдым. — Так или иначе, практически все умрут. Он окинул взглядом поле боя, словно оценивая масштаб потерь. — Это война. Мы знали, на что идём.

Вэйвер подошла к ним ближе, стараясь не выдать своего присутствия, и начала пытаться понять, что же задумал Эрвин. Её сердце билось так сильно, что, казалось, его стук могли услышать все вокруг. Ладони вспотели, а в горле пересохло. Она невольно сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.

«Готова ли я умереть прямо сейчас?» — подумала Вэйвер. Сколько раз она говорила, что не боится смерти, сколько раз бросала эти слова легко и беспечно, словно они ничего не значили. И вот, этот момент настал — тот самый, когда действительно её тело, бездыханное и изуродованное, может остаться лежать прямо у стены Мария. Но этого ли она хотела? Умереть ради человечества — не самая плохая смерть, достойная, героическая. Она вспомнила, как в детстве мечтала о подвигах, как представляла себя в центре битвы, спасающей людей. Но тогда она не понимала, что смерть — это не красивая поза и не торжественная музыка. Это боль, кровь, пустота. Чего же она тогда боится?

— Чтобы молодые согласились пойти на смерть, — продолжал Эрвин, — первоклассному лжецу понадобится всё его мастерство. Никто не пойдёт в атаку, если я её не возглавлю. А значит, умру одним из первых, так и не узнав, что скрывается в том подвале... — Его голос на мгновение дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Но если это даст шанс Леви, если это позволит уничтожить Звероподобного... значит, оно того стоит.

Страх сковал каждую мышцу тела Блейк и Луца. Они стояли, как два истукана, уставившись на Смита, не в силах пошевелиться. Грохот камней регулярно разрывал воздух, оставляя от некогда жилых домов лишь груды обломков. Паника среди новобранцев нарастала с каждой секундой — кто‑то начал метаться из стороны в сторону, кто‑то в отчаянии хватался за оружие, не зная, куда бежать и что делать. Один юноша, совсем юный, едва ли старше шестнадцати, вдруг бросился к стене, пытаясь вскарабкаться наверх, но тут же осел, обессиленно опустив руки.

Леви сел на одно колено и сказал:
— Ты хорошо сражался. Это твоя заслуга, что мы зашли так далеко. Я решу за тебя — оставь свою мечту и умри. Проводи новобранцев до самого Ада. А после... я убью Звероподобного.

Глаза Эрвина в удивлении расширились — он, так же как и Вэйвер с Риком, не ожидал от Леви таких слов. В них было что‑то большее, чем просто тактика: это было признание, благодарность, последняя дань уважения. Командор на мгновение замер, словно пытаясь осознать сказанное. Но спустя мгновение на лице его появилась одобрительная полуулыбка — едва заметная, но оттого не менее значимая. Он коротко кивнул Леви, и в этом жесте читалось безмолвное «спасибо».

— Я иду с вами, — неожиданно сказал Рик, делая шаг вперёд. Его голос дрожал, но в глазах горела решимость. Он выпрямился, расправил плечи, хотя левая рука, видимо повреждённая, повисла плетью. — Я не оставлю вас.

— Нет, — тут же возразила Блейк, инстинктивно протягивая руку, будто пытаясь удержать его на месте. В горле встал ком, а к глазам подступили слёзы. Она вспомнила, как они вместе тренировались, как Рик всегда подбадривал её, когда она падала. — Тогда я тоже, — добавила она, и её голос зазвучал твёрже. — Мы идём вместе.

— Исключено, — твёрдо выдал Эрвин, поворачиваясь к ней. Его взгляд был непреклонен, но в глубине глаз читалось что‑то ещё — возможно, сожаление. — Твоя задача не в этом. Ты ещё поживёшь. Ты нужна живым, а не мёртвым.

— Тогда я вместе с капитаном пойду на Звероподобного! — голос Вэйвер сорвался на крик, а глаза налились влагой. Она сжала кулаки, стараясь унять дрожь в руках. — Но я не собираюсь стоять в стороне, пока все умирают! Я не могу снова просто смотреть!

— Ты мне будешь лишь мешать, — чётко отрезал капитан Леви, не повышая голоса, но так, что каждое слово звучало как приговор. — Твоя сила не в клинке, а в уме. Ты видишь то, чего не видят другие. Используй это.

— Твои умения понадобятся пострадавшим, — вмешался Смит. Он подошёл ближе, положил руку ей на плечо и посмотрел прямо в глаза. Его взгляд был твёрд, но в нём читалась забота. — Если кто‑то уцелеет под обстрелом, ты их отыщешь и поможешь. К тому же, на той стороне стены, я уверен, тоже немало раненых. Возможно, там есть те, кто ещё дышит, но не может позвать на помощь. Ты сможешь их найти. Это не просьба. Это приказ.

Плечи Блейк опустились, слегка подрагивая. Она опустила взгляд, борясь с бурей эмоций внутри — гневом, отчаянием, страхом. В голове крутились мысли: «Почему я? Почему не могу сражаться наравне с ними?» Но затем, глубоко вдохнув, она выпрямилась, расправила плечи и отдала честь Эрвину, чеканя каждое слово:
— Отдадим наши сердца!

Где‑то вдали снова раздался рёв Звероподобного. Камни летели, пыль поднималась столбом, а новобранцы, переглянувшись, начали медленно подниматься на ноги. Они знали, что идут на смерть. Но теперь у них был командир, который поведёт их — и это давало им силы сделать первый шаг. Рик, стиснув зубы, проверил клинок, вытерев кровь с лица, кивнул Блейк. Леви поднялся с колена, его фигура в забрызганной кровью форме казалась несокрушимой. Эрвин окинул взглядом оставшихся бойцов — израненных, уставших, но всё ещё готовых сражаться.

— Вперёд, — произнёс он тихо, но так, чтобы услышали все. — За человечество. За тех, кто уже не сможет пойти с нами.

И они двинулись — медленно, но решительно, навстречу своей судьбе.

Когда новобранцы во главе с Эрвином и Риком были уже наготове, Вэйвер в последний момент остановила Леви. Её руки слегка дрожали, но она заставила себя стоять ровно, расправив плечи. В груди бушевала буря противоречивых чувств: страх за товарищей, отчаяние от собственной беспомощности и острая, почти физическая боль от осознания, что она не может пойти с ними.

— Возьми мои баллоны с газом и клинки. Я ничем не пользовалась, — она быстро отстегнула снаряжение и протянула ему. Металл клинков блеснул в лучах заходящего солнца, а баллоны с газом тяжело опустились в ладонь капитана. В этот момент Вэйвер вдруг отчётливо поняла: эти клинки могли бы спасти чью‑то жизнь — возможно, даже жизнь Рика или Эрвина. Но она не сможет их использовать. Не здесь, не сейчас.

— Спасибо, — коротко ответил он, быстро проверяя крепления. Его взгляд на мгновение задержался на её лице, и в этой короткой паузе Вэйвер прочла то, что Леви не сказал вслух: «Будь осторожна. Постарайся выжить».

— Постарайся не умереть.

— Ты тоже... — тихо ответила Вэйвер, сглотнув ком в горле. Голос дрогнул, и она поспешила отвернуться, чтобы капитан не заметил слёз, навернувшихся на глаза.

Леви коротко кивнул и, развернувшись, бросился к остальным. Вэйвер смотрела ему вслед, пока его фигура не слилась с группой разведчиков, готовых к атаке. Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль была слабой, почти незаметной — но это было хоть что‑то реальное, что могло удержать её от паники.

Она села у стены уцелевшего дома — точнее, того, что от него осталось: несколько каменных блоков, чудом устоявших под натиском титанов, да обломок деревянной балки. Вэйвер уткнулась лицом в колени, прикрывая уши руками. Но это не помогло.

Она слышала, как разведчики с криками ринулись в бой — громкие, яростные возгласы, которые должны были заглушить страх. Слышала, как выпускали сигнальные ракеты — их пронзительный свист разрезал воздух, а затем раздавался взрыв, озарявший поле боя зеленым светом. И, конечно, она слышала, как Звероподобный снова и снова кидал камни — каждый удар сотрясал землю, отдаваясь в груди глухим эхом.

Вэйвер не удержала поток слёз, и они полились, оставляя мокрые дорожки на щеках, смывая пыль и кровь, которая была повсюду. Она сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь сосредоточиться на этой боли — хоть на чём‑то реальном, что могло бы отвлечь от ужаса происходящего. В голове крутились мысли: «Почему я здесь? Почему не с ними? Я могла бы помочь, могла бы сражаться...» Но она знала ответ: Эрвин прав. Её место здесь. Но от этого не становилось легче.

Когда всё стихло, Блейк осторожно выглянула из‑за стены и не сдержала всхлипа. Перед ней раскинулась картина разрушения: обломки зданий, разбросанные тела, лужи крови, уже начинающие темнеть на остывающей земле. Быстро стерев все следы эмоций с лица, она глубоко вдохнула и двинулась вперёд.

Пока она бежала, рюкзак с медикаментами бился о спину, но она этого будто не замечала. Вэйвер бежала по земле, залитой кровью, мимо останков разведчиков — некоторых так изуродовало, что невозможно было определить, мужчина это или женщина. Её сапоги скользили, но она не замедлялась, перепрыгивая через обломки и огибая особенно страшные места. Каждый шаг давался с трудом — не из‑за усталости, а из‑за тяжести в груди. Ей казалось, что воздух стал густым и ядовитым, что он душит её, не даёт дышать полной грудью.

Её взгляд зацепился за молниеносную фигуру капитана вдалеке. Он в считанные секунды покрошил Звероподобного на несколько частей — движения были отточены до автоматизма, каждый удар смертоносен. Титан рухнул, подняв облако пыли, а Леви, не теряя ни секунды, уже осматривал поле боя в поисках новых угроз. Вэйвер на мгновение замерла, наблюдая за ним. В этой холодной эффективности было что‑то пугающее и в то же время завораживающее. «Вот как выглядит настоящий воин», — подумала она. — «Без эмоций, без страха, только расчёт и действие».

Не став терять время, Вэйвер побежала дальше. Она осматривала каждое более‑менее уцелевшее тело, трясущимися руками прощупывая пульс. Пальцы скользили по холодной коже, по липким от крови униформам, но она продолжала искать — искать тех, кто ещё дышал. В голове билась одна мысль: «Я должна успеть. Должна помочь хотя бы кому‑то».

Она добралась до рыжего паренька — он выглядел целее всех. Когда она начала осматривать его тело, он распахнул пугающие глаза и взглянул на Блейк, как на исчадие Ада. Вэйвер быстро достала из рюкзака ватку и нашатырь и протянула солдату.

— Имя, — сказала Блейк, не узнавая собственный голос — он звучал хрипло, надломленно, будто принадлежал кому‑то другому.

— Флок Форстер, — дрожащим голосом ответил он, осматриваясь по сторонам. Его глаза были расширены от шока, а руки мелко дрожали.

— Осматривай тела, — отдала приказ Вэйвер, помогая ему подняться с земли. — Найдешь живых, сразу зови меня!

Флок кивнул, сглотнул и, пошатываясь, направился к ближайшему телу. Вэйвер проводила его взглядом, затем снова огляделась. Её взгляд зацепился за белобрысую макушку Рика, и на мгновение ей показалось, что сердце остановилось.

Лицо его было изуродовано, одной руки не было вовсе, а распахнутые от страха глаза потухли... навсегда. Вэйвер подошла к нему, опустилась на колени и, дрожащей рукой опустив веки другу, прошептала:
— Мы им отомстим, обещаю...

В этот момент что‑то внутри неё сломалось. Боль утраты ударила с такой силой, что стало трудно дышать. Перед глазами всплыли воспоминания: их тренировки, шутки Рика, его улыбка, его слова поддержки. «Я не могу его потерять, — мысленно кричала она. — Не сейчас, не так!» Но реальность была неумолима. Рик больше не ответит, не улыбнётся, не подбодрит её. Он остался здесь, на этой пропитанной кровью земле, как и многие другие.

— Лейтенант! — выкрикнул Флок, подбегая к ней. — Командир Эрвин жив!

Вэйвер со всех ног помчалась к нему. Смит лежал на земле, бледный, с рассечённой бровью и окровавленной грудью, но грудь его поднималась и опускалась — он дышал. Она осмотрела его, проверяя раны, нервно вздохнула и огляделась по сторонам, замечая удаляющуюся фигуру капитана Леви. В этот момент в ней что‑то переменилось. Гнев и отчаяние отступили, уступив место холодной решимости. «Я не подведу их, — поклялась она про себя. — Я спасу тех, кого ещё можно спасти. Ради Рика. Ради всех».

— Твой привод цел? — резко спросила она у Флока.

— Да.

— Бери Смита и догоняй капитана Леви. У него сыворотка, которая поможет спасти Эрвина.

— Есть, — коротко ответил Флок, тут же подхватывая Эрвина под плечи.

Вэйвер проводила их взглядом, затем повернулась к полю боя. Вокруг неё лежали тела, но где‑то среди них могли быть ещё живые. Она поправила рюкзак, вытерла кровь с лица и, сделав глубокий вдох, направилась к следующей группе тел. Теперь у неё была цель — спасти тех, кого ещё можно спасти. И она сделает всё, чтобы выполнить эту задачу.

Вэйвер не знала, сколько прошло времени с момента, как Флок вместе со Смитом отправились за стену. Минуты слились в часы, а часы — в бесконечность, заполненную криками раненых, скрежетом металла и тяжёлым дыханием самой Вэйвер. Её мышцы горели от перенапряжения, в висках стучала кровь, а перед глазами то и дело темнело. Но она заставляла себя идти дальше — шаг за шагом, от одного тела к другому.

Из всего отряда, отправившегося на смерть, она на себе вытащила шесть человек к стене. Каждый спасённый давался ей ценой невероятных усилий: приходилось перетаскивать тела через обломки зданий, перепрыгивать через воронки от камней, уворачиваться от падающих балок. Вэйвер помнила лица каждого, кого несла: бледного юношу с раздробленной ногой, женщину с ожогами на лице, солдата с пробитой грудью, который всё шептал: «Мама... мама...»

Она осознавала, что даже если они выживут, то уже не смогут жить полноценной жизнью, оставшись калеками. Один из них потерял ногу, другой — руку, третий едва ли сохранит зрение после ранения в голову. Вэйвер смотрела на их искалеченные тела и чувствовала, как внутри всё сжимается от боли и бессилия.

Когда солнце уже близилось к закату, окрашивая небо в багряно‑оранжевые тона и отбрасывая длинные тени от руин, Вэйвер нашла ещё одного разведчика. Молодой парень лишился ног и был придавлен собственной лошадью, получив, скорей всего, повреждение внутренних органов. Но ещё дышал — его грудь едва заметно вздымалась, а губы беззвучно шевелились, будто он пытался что‑то сказать.

Вэйвер, собрав последние силы, взвалила его к себе на плечи и на ватных, подкашивающихся ногах поплелась к стене. Каждый шаг отзывался острой болью в спине, мышцы дрожали от напряжения, а перед глазами мелькали тёмные пятна. Пот заливал глаза, смешиваясь с кровью и грязью на лице. Но она шла — медленно, упорно, стиснув зубы и повторяя про себя: «Ещё немного. Ещё чуть‑чуть. Ты справишься.»

— Всё ещё считаешь себя бесполезной? — как гром среди ясного неба прозвучал голос капитана Леви.

Он стоял около спасённых солдат и разглядывал лейтенанта — растрепанные волосы, вся перемазанная в крови и пыли, местами разорванная форма, бледная кожа и заплаканные красные глаза. В его взгляде не было ни насмешки, ни упрёка — только усталое одобрение и что‑то ещё, чего Вэйвер не могла распознать. Возможно, уважение.

— Операция окончена? — спросила она, опуская раненого на землю и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Голос звучал хрипло, почти неузнаваемо, а руки дрожали так сильно, что она спрятала их за спиной.

— Да... Мы отбили стену Мария, — коротко ответил Леви. Его лицо было измождённым, покрытым копотью и царапинами, но в глазах читалось облегчение. Он сделал шаг вперёд и положил руку ей на плечо — короткий, непривычный жест поддержки.

— Как Эрвин? — с замиранием сердца спросила Вэйвер, боясь услышать ответ.

— Он мёртв, — просто ответил капитан. В его голосе не было эмоций — только констатация факта. — Погиб как герой, ведя новобранцев в атаку.

— Вы не успели ввести сыворотку? — её голос дрогнул, а в горле встал ком.

— Теперь колоссальный титан — Арлерт, — добавил Леви. — Он принял силу. Это было необходимо.

— Ясно... — Вэйвер опустила взгляд, чувствуя, как внутри что‑то обрывается. Эрвин... Командор, который верил в неё, который дал ей шанс проявить себя. Он погиб, как и многие другие. Перед глазами всплыли его последние слова, его решимость, его готовность пожертвовать собой ради будущего человечества. Слеза скатилась по щеке, но она быстро смахнула её. Сейчас не время для слёз.

Леви помог Вэйвер переместить раненых в телегу и отправить в ближайший лазарет. Она проводила взглядом повозку, пока та не скрылась за поворотом, и только тогда позволила себе выдохнуть. Ноги подкосились, и она опустилась на землю, прислонившись к стене. Солнце почти село, бросая длинные тени, а воздух стал ощутимо холоднее.

— Рада, что ты жива, — сказала Ханджи, пока лейтенант осматривала ее пострадавший глаз.  — Ты сделала невозможное.

— Я была в безопасности, — грустно ответила Блейк, поднимая взгляд. — В отличие от них... Я тоже рада, что вы живы.

— Я, Леви, Микаса, Эрен и Вэйвер идём в подвал, — сказала Зое. — Нужно проверить, что оставил после себя Гриша Йегер.

— А я там зачем? — не поняла Вэйвер, удивлённо вскинув брови.

— Гриша Йегер был врачом, — пояснила Ханджи. — В его подвале наверняка много медикаментов. Ты осмотришь их, оценишь, что можно использовать. Твой опыт в медицине будет крайне полезен. К тому же, — она понизила голос, — ты единственная из нас, кто действительно понимает, что нужно раненым прямо сейчас.

Пустые улицы, по которым когда‑то бегали дети, знакомились и влюблялись люди, теперь выглядели как декорации к кошмару. Полуразрушенные дома с выбитыми окнами, обгоревшие деревья, запах крови и смерти — именно так Сигансина встретила разведчиков. Вэйвер шла, оглядываясь по сторонам, и ей казалось, что она слышит шёпот. Будто за каждым углом всё ещё были души людей, что жили здесь до трагедии. Она никогда не верила ни в потустороннюю жизнь, ни в призраков, но сейчас это чувство было почти осязаемым. Ей чудилось, что тени на стенах шевелятся, что в разбитых окнах мелькают отражения лиц, что где‑то вдалеке раздаётся детский смех...

Пока Леви выламывал дверь в подвал — массивную, дубовую, с железными скобами, — Вэйвер засмотрелась на цветок василька, что вырос прямо под огромным валуном. Несмотря на условия, он пробивался через плитку, через камень, упрямо тянулся к солнцу. Лепестки были нежными, ярко‑синими, почти нереальными на фоне разрухи. «Как и мы, — подумала она. — Мы тоже будем бороться. Даже когда кажется, что всё потеряно. Мы будем расти, будем жить, будем помнить».

— Вэй! Заходи! — крикнула Ханджи.

Внутри подвала было темно и пыльно. Множество сборников по медицине стояли на полках — толстые тома в кожаных переплётах, потрёпанные брошюры, рукописные заметки. Бутыльки с медикаментами были повсюду — аккуратно расставленные, промаркированные, некоторые с этикетками на незнакомых языках. На столе лежали инструменты: скальпели, зажимы, иглы — всё блестело, будто недавно использовалось.

Пока все искали то, что поможет человечеству выжить, Вэйвер поняла, что ей это совсем не интересно. Её мысли были с теми, кого она оставила в лазарете. «Им нужна помощь прямо сейчас, — думала она. — Не завтра, не послезавтра, а сейчас. Я должна быть там». Она коснулась пальцами бинтов в своей сумке — тех самых, что могли остановить кровотечение, облегчить боль, спасти жизнь.

— Такой портрет не нарисовал бы ни один художник... — задумчиво произнесла Ханджи, разглядывая фотографию из книги.

— Это фотография, — не подумав, выдала Блейк.

— Переверните, там дядин почерк, — тихо добавила Микаса.

Вэйвер подошла ближе и взяла фотографию в руки. На ней был изображён мужчина средних лет с добрыми глазами и усталой улыбкой, рядом с ним — женщина и маленький мальчик. Они стояли на фоне зелёного луга, под ясным небом. На обороте она прочитала надпись:

— «Перед вами не картина, а свет, отражённый от объектов фотосъёмки и выжженный на специальной бумаге — это называют фотографией. Я пришёл из мира за стенами, где человечество живёт лучше вас. Будьте уверены, оно не истреблено. Надеюсь, что вы, мой читатель, патриот нашей общей родины. Помните: свобода стоит того, чтобы за неё сражаться».

Слова эхом отдавались в голове. Мир за стенами... Человечество, которое живёт лучше. Это звучало как сказка, как что‑то невозможное. Но в этот момент Вэйвер вдруг почувствовала проблеск надежды. Возможно, где‑то там, за пределами этого кошмара, есть место, где люди не прячутся за стенами, не сражаются с титанами каждый день. Где они просто живут.

Вэйвер замерла, держа фотографию в дрожащих руках. Всё это было настолько чуждо тому миру, к которому она привыкла, что на мгновение ей показалось, будто это какой‑то обман, иллюзия.

Она провела пальцем по фотографии, словно пытаясь ощутить тепло солнца, которое освещало тех людей на снимке. В груди что‑то защемило — острая, щемящая тоска по чему‑то, чего она никогда не знала.

— Мир за стенами... — прошептала она, и голос её дрогнул. — Значит, он действительно существует?

— Похоже на то, — задумчиво произнесла Ханджи, заглядывая через плечо Вэйвер. — И судя по всему, там люди живут иначе. Не прячутся, не боятся выйти за пределы стен...

— Но почему мы ничего не знали? — спросила Вэйвер, поднимая глаза на Зое. — Почему нам никогда не говорили об этом?

— Потому что правда опасна, — тихо ответил Леви, который стоял у входа в подвал и осматривал полки с книгами. — Людям проще жить, веря, что стены — это их спасение, их единственный шанс на выживание. Если бы они узнали, что где‑то есть другой мир... это могло бы вызвать панику, бунт, хаос.

— Свобода стоит того, чтобы за неё сражаться, — повторила она последнюю фразу надписи. — Значит, Гриша Йегер пришёл сюда не просто так. Он знал, что мы должны узнать правду.

— И что теперь? — спросила Микаса, подходя ближе. — Мы просто возьмём эти медикаменты и вернёмся к раненым? Или попытаемся что‑то изменить?

— Сначала — раненые, — твёрдо сказала Вэйвер, убирая фотографию обратно на стол. — Они ждут нас. Им нужна помощь прямо сейчас. А потом... потом мы решим, что делать дальше. К тому же, нужно еще изучить, что написал в своих дневниках Доктор Йегер.

Она подошла к полкам и начала внимательно осматривать медикаменты. В голове уже складывался план: какие препараты нужны в первую очередь, какие можно будет использовать для обезболивания, какие — для дезинфекции ран. Её пальцы скользили по этикеткам, останавливаясь на знакомых названиях.

— Вот это точно пригодится, — она достала несколько флаконов с антисептиком. — И вот эти бинты — они стерильные. А ещё... — она замерла, увидев коробку с ампулами сыворотки. — Леви, посмотри! Сыворотка с усиленным действием. Если правильно рассчитать дозировку, она может помочь тем, кто потерял много крови.

Капитан подошёл ближе, взял одну ампулу, внимательно рассмотрел.

— Ты права, — кивнул он. — Это может спасти жизни. Собери всё необходимое. Мы возвращаемся в лазарет.

Пока Вэйвер упаковывала медикаменты в свою сумку, остальные тоже нашли полезные вещи: Ханджи обнаружила несколько медицинских справочников с подробными описаниями болезней и методов лечения; Микаса отыскала набор хирургических инструментов в идеальном состоянии; Эрен нашёл запас стерильных повязок и ваты.

— Пора идти, — скомандовал Леви, когда все были готовы. — Чем быстрее мы доберёмся до раненых, тем больше шансов их спасти.

Они вышли из подвала. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая руины Сигансины в багряные тона. Воздух стал прохладнее, и Вэйвер поежилась — не столько от холода, сколько от тяжести того, что она только что узнала. Мир за стенами. Свобода. Надежда.

Продолжение следует...