Выжить после/ Атака титанов

Свежий и чистый воздух доносил тихие разговоры солдат со стены, охраняющей Разведкорпус. Свело‑розовая полоска света медленно распространялась по небу, окрашивая его невероятными оттенками — от нежно‑алого у горизонта до бледно‑голубого в зените. Все живое постепенно пробуждалось ото сна, и первые птицы вовсю щебетали в лесу недалеко от замка, перекликаясь звонкими трелями.

Леви снова ни разу не сомкнул глаз за всю ночь. Поработать ему так и не удалось: его голова была забита мыслями о девушке, что прямо сейчас находилась в соседней комнате. Её крики всё ещё звенели в воздухе, заставляя капитана всё больше и больше корить себя за свои действия. Он вспомнил, как дрожали её плечи, как голос срывался на всхлипы — и от этого внутри всё сжималось. С завидной периодичностью вспоминались и слова незнакомой старушки с яблоками:

*Ты отравляешь её своими выходками. Она слишком похожа на тебя, но нужно это принять, иначе потеряешь*.

Голос старушки вновь слышался в пустоте, оставляя паршивое чувство внутри. Аккерман не воспринимал их всерьёз до этой ночи. Когда понял, что его выходки и слова довели разведчицу до слёз. Он прекрасно видел её состояние в последние дни, представлял, как ей тяжело переживать смерть ещё одного близкого человека (а теперь ещё и этот сон, который, возможно, был отголоском реальных событий), но снова повёл себя, как кретин.

От самокопания Аккермана отвлёк настойчивый стук в дверь. Солдаты вернулись с дежурства и пришли для отчёта — это значит, что до построения осталось не больше часа. Быстро выслушав разведчиков, капитан направился к Смиту.

— Тебя‑то я и ждал, — безрадостно произнёс Эрвин, как только Леви переступил порог его кабинета. Его лицо выглядело уставшим, под глазами залегли тени — похоже, он тоже плохо спал этой ночью. — Я же говорил, что твоё поведение не доведёт до добра.

— О чём ты? — спросил Аккерман, занимая любимое кресло и складывая ногу на ногу. Он старался выглядеть невозмутимым, но пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.

В ответ на вопрос командир лишь протянул капитану лист пергамента. Леви принял его, и тут же взгляд зацепился за знакомый аккуратный почерк. Когда до него дошёл смысл написанного, рука машинально сжалась, сминая под пальцами листок с рапортом, в котором разведчица просила перевести её в любое другое военное подразделение.

Сразу после построения и завтрака Смит вызвал Блейк к себе в кабинет, где её уже дожидался Аккерман. Девушка знала, для чего её вызывают, и прекрасно понимала, что лёгким разговор не будет точно. Она глубоко вздохнула, поправила форму и постучала в дверь.

— Эрвин? Ты вызывал? — произнесла девушка, входя в просторный кабинет начальника. Аккерман, как и некоторое время назад, восседал в кресле, рассматривая стеллаж с книгами. Его поза казалась расслабленной, но Вэйвер заметила, как он слегка повернул голову в её сторону, когда она вошла. Приняв немой жест командира, Блейк заняла стул около него.

— Ты явно уже догадалась, для чего ты здесь, — начал разговор Смит и, получив в ответ кивок, продолжил: — Могу ли я услышать причины?

— Вы оба знаете причины, по которым написан рапорт. Это не импульсивное решение, оно обдумано и принято мной уже достаточно давно, — ответила девушка, покосившись на капитана, который так и не удостоил её своим вниманием. Его взгляд всё ещё был прикован к книгам, но Вэйвер чувствовала, что он слушает очень внимательно.

— Я не могу подписать этот рапорт, — командир тяжело вздохнул и, оглядев присутствующих, потёр переносицу, подбирая правильные слова. — Твои документы поддельные, притом и те, что сделали мы, и те, что сделал Кенни. Если в полиции или Гарнизоне начнут поднимать все бумаги, то это вскроется. Если ещё учитывать, что по легенде ты перевелась из Гарнизона, возникнет много ненужного внимания к тебе и, соответственно, к Разведке.

На секунду в комнате повисла тишина. Вэйвер обдумывала сказанное Эрвином и перебирала варианты дальнейших действий. В её голове проносились мысли о побеге, о том, чтобы просто исчезнуть, но она понимала, что это сделает только хуже.

— Хорошо... В таком случае, — она приподнялась со стула и, одним взглядом спрашивая разрешения, взяла чистый лист пергамента и перо с рабочего места Смита. Заняв прежнее положение, Блейк начала быстро писать на листе новое заявление, только теперь оно было уже с другой просьбой. Через мгновение перед носом командира появилось заявление на увольнение по собственному желанию. — Его вы уже не можете не подписать, так что извините, мне нужно собирать свои вещи и предупредить Эла Бигля.

— Вэй... — остановил Эрвин девушку у самой двери. Его голос прозвучал мягче, чем раньше. — Подумай об этом ещё раз.

— Эрвин, чем дольше я об этом думаю, тем больше сожалею, что не сделала этого раньше, — твёрдо ответила она, не оборачиваясь. Её рука уже лежала на дверной ручке.

Вэйвер замерла. Она медленно повернулась и посмотрела на капитана. В его глазах читалось что‑то новое — не раздражение, не презрение, а скорее... растерянность?

Эрвин молча кивнул, давая понять, что разрешает ей уйти.

Лишь одного не учла девушка — как она будет всё объяснять Луцам. Уезжать, не предупредив их, было бы верхом свинства. А ещё её ждёт непростой разговор с Ханджи, которая должна совсем скоро вернуться из Стохесса, где встречалась с учёными из столицы. Она разрабатывала новое оружие, которое позволило бы не жертвовать людьми. Но решение уже принято, и менять его девушка не собиралась.

В первую очередь Блейк собрала необходимые вещи — свои записи, аптечку, гражданскую одежду и все сбережения, что у неё были. Всё вместилось в небольшой рюкзак‑мешок. Подобрав самую удобную одежду для дороги, которая может затянуться не на один день (ведь девушка абсолютно не понимала, куда отправится), она встала перед зеркалом. Чёрные берцы, свободные брюки с большим количеством карманов, облегающая водолазка и удобный тёмный плащ с большим капюшоном. Если бы она так вышла в современном городе, то явно бы собрала много взглядов, но для передвижения по лесу на лошади лучшей одежды не найти.

— Хэй, Вэ... — Рик ввалился в комнату, но запнулся за свою же ногу, увидев девушку. — Ты чего в таком виде? Задание?

— Выглядишь, конечно, прекрасно... Но куда намылилась? — следом за братом зашёл и Ник, сразу укладываясь на кровать. Вместе с ними был и Люк, воздержавшийся от комментария, но его взгляд говорил больше любых слов.

— Я хотела к вам пойти... — еле слышно начала Блейк, стараясь придумать наиболее подходящие слова, которых просто не существовало. — Мне нужно уехать.

— Надолго? — спросил Рик, приподнимаясь на локтях.

— Я не знаю... Возможно, навсегда.

— Что ты имеешь в виду? — первым не выдержал Люк. Он уже давно старался держать свои чувства при себе, особенно после инцидента с Подземным городом. Но он никак не мог свыкнуться с тем, что она будет недосягаема. Практически всё время после их первой встречи Бейц следил за Вэйвер и всегда знал, где она, с кем...

— Много сплетен теперь ходит по поводу моего имени, Кенни не сильно осторожничал, когда кричал его на каждом углу... И я написала заявление на увольнение, — делая паузы между словами, сказала Блейк. С каждой фразой говорить становилось всё сложнее. — Я сейчас постараюсь уехать подальше, скрыться где‑нибудь в деревне или, может, в лесу в хижине. Может, найду работу, придумаю новое имя...

— Мы с тобой, — уверенно заявил Ник, соскакивая с постели и двинувшись в сторону выхода. Он уже начал собирать в уме какие‑то вещи, будто готов был отправиться в путь прямо сейчас.

— Нет, — сказала Вэйвер, получилось слишком грубо, зато уверенно. Она сделала глубокий вдох и уже спокойней продолжила: — Я не хочу рисковать вами. Сейчас мне лучше будет одной. Обустроюсь где‑нибудь и обязательно дам вам знать.

— Ты уверена, что справишься? — Рик подошёл к девушке и, аккуратно взяв её руки в свои, заглянул ей в глаза. В его взгляде читалась неподдельная тревога за подругу.

— Обижаешь... — промямлила Блейк, пытаясь унять дрожь в конечностях. Она по очереди крепко обняла братьев и Люка. — Ханджи уже вернулась?

— Минут двадцать назад, — ответил Люк, опуская взгляд.

— Берегите себя...

— А ты не пропадай, — Ник сжал её плечо, стараясь улыбнуться, хотя в глазах стояли слёзы.

— Юная леди, соизвольте объяснить, что такого могло произойти за время моего отсутствия?! — в комнату, словно вихрь, ворвалась Ханджи, не замечая никого кроме Блейк. Её очки слегка съехали набок, а волосы были растрёпаны, будто она бежала всю дорогу. Рядом стоял Моблит, который непонимающе взглянул на Вэйвер и сложил руки на груди.

— Ханджи, успокойся. Я тебе сейчас всё объясню. Если перестанешь кричать... — начала успокаивать майора Блейк, но запнулась на середине фразы, ведь в дверном проёме показались ещё несколько фигур. — А вы‑то чего здесь?

104‑й отряд стоял, переминаясь с ноги на ногу, и не решался зайти в комнату, в которой уже было мало места. Среди них были Армин, Микаса, Эрен, Саша, Конни и другие — все те, с кем Вэйвер делила опасности вылазок и короткие минуты отдыха.

— Мы слышали, как Зое кричала, выходя из кабинета Командира Эрвина, о твоём увольнении. Пришли спросить об этом, — за всех ответил Армин. Его голос звучал мягко, но в глазах читалось беспокойство.

Около пятнадцати минут ушло лишь на то, чтобы объяснить всей этой могучей кучке причины увольнения. Они постоянно заваливали её кучей вопросов, на половину из которых девушка не могла ответить. Просто‑напросто она не знала, куда она едет, долго ли это продлится, точно ли это безопасно, сможет ли она спустя время вернуться. Ответов на эти вопросы не было ни у кого.

— Но как же так? — Саша чуть не расплакалась. — Кто будет меня останавливать, когда я слишком много ем? Кто будет делиться со мной печеньем?

— Вэйвер, ты же часть нашей команды, — тихо сказала Микаса. — Разве нельзя что‑то придумать?

— Простите, ребята, — Блейк обвела взглядом всех присутствующих. — Но сейчас так будет лучше для всех. Я не могу подвергать вас опасности из‑за своих проблем.

— Пообещай хотя бы писать, — попросил Конни. — Хоть раз в месяц.

— Обещаю, — Вэйвер улыбнулась сквозь слёзы. — Я буду писать. И если всё наладится, я обязательно вернусь.

Ханджи подошла ближе и крепко обняла девушку:

— Будь осторожна, ладно? И помни — здесь всегда есть люди, которые тебя ждут.

Вэйвер кивнула, чувствуя, как комок подступает к горлу. Она ещё раз окинула взглядом своих друзей, запоминая каждое лицо, каждый взгляд. Затем перекинула рюкзак через плечо и направилась к выходу.

— До встречи, — прошептала она, прежде чем выйти за дверь.

За её спиной повисла тишина, нарушаемая лишь тихими вздохами и шёпотом прощаний. Каждый понимал, что это не просто отъезд — это начало чего‑то нового, неизвестного, но неизбежного.

Вэйвер с тяжестью на груди проводила всех присутствующих и, попросив их не провожать её, подошла к соседней комнате. Она не знала, что сказать капитану на прощание, не знала, как он отреагирует на её появление в его кабинете. Он по‑прежнему никак не отреагировал на её появление и ничего не сказал в кабинете Смита.

Она аккуратно постучала по деревянной поверхности и, услышав отчётливое «входи», медленно ступила за порог. Капитан, как обычно, сидел за своим рабочим столом, в окружении бумаг. Он лишь на секунду поднял взгляд на девушку и тут же опустил его вновь. Слова в документе о поставке товаров расплывались в его глазах — ему хотелось соскочить с места и умолять Блейк остаться, обещать, что он больше так не будет. Но решительный взгляд Вэйвер отрезал все его попытки.

— Пришла попрощаться? — саркастически сказал Аккерман, коря себя за свой тон.

— Вообще, да... — тихо ответила Вэйвер. — Хотела объясниться, но пропало желание сразу после твоих слов.

— Тогда проваливай без объяснений, раз уж собралась. Не нуждаюсь в твоей прощальной речи, — резко ответил Леви.

«Идиот!» — тут же взвыл внутренний голос. Его душа уже давно стояла на коленях перед девушкой, в отличие от тела.

— Грубо, — Блейк приподняла тёмную бровь и уже собралась уйти, но ноги никак не хотели слушаться. Она стояла на месте как вкопанная, не зная, что сказать.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Слышно было лишь тиканье старых настенных часов да шелест бумаг, когда Леви неосознанно сминал край листа. Солнечный луч пробивался сквозь щель в занавеске, рисуя на полу золотистую полосу, которая медленно смещалась с течением времени.

Казалось, прошла целая вечность с того момента, как Вэйвер впервые увидела эти холодные серые глаза. Тогда она и предположить не могла, что тот странный парень из Подземного города будет носить звание «сильнейшего бойца человечества» и вызывать в ней бурю противоречивых эмоций. Сколько раз он спасал ей жизнь, сколько раз она видела в его взгляде то, что он так старательно скрывал за маской безразличия...

От мысли, что они могут никогда больше не увидеть друг друга, внутренности сжимались в единый комок, сердце замирало и изнывало. Вэйвер сделала шаг вперёд, затем остановилась. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Знаешь... — начала она, но осеклась. Голос дрогнул, и она замолчала, пытаясь взять себя в руки.

Леви поднял голову. Их взгляды встретились — всего на мгновение, но этого хватило, чтобы оба почувствовали ту невидимую связь, которую годами пытались игнорировать. В глазах капитана промелькнуло что‑то, чего Вэйвер никогда раньше не видела: боль, сожаление, даже отчаяние.

Он открыл рот, словно собираясь что‑то сказать, но тут же закрыл его. Его пальцы сжались на краю стола так сильно, что костяшки побелели.

— Уходи, — уверенно сказал Аккерман после нескольких секунд молчания. Он уткнулся в список провизии, лишь бы не видеть её грустного взгляда. Он понимал, что не выдержит, если посмотрит в них хоть ещё раз.

Без лишних слов Вэйвер тихо вышла из кабинета и прикрыла за собой дверь. Огромная тяжесть на душе стала непосильной. Прощаться ещё с кем‑то было просто невыполнимой задачей. И Блейк просто направилась в конюшню.

В конюшне пахло сеном и лошадьми. Вэйвер подошла к своему коню — гнедому жеребцу по кличке Ветер. Он фыркнул, узнав хозяйку, и ткнулся мордой ей в плечо. Девушка провела рукой по его тёплой шее, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.

— Прости, дружок, — прошептала она. — Сегодня нам предстоит долгий путь.

Она собрала коня, прицепив к нему сумку с едой и водой. Проверила подпругу, убедилась, что всё снаряжение надёжно закреплено. Ветер нетерпеливо переступал с ноги на ногу, будто чувствуя настроение хозяйки.

Последний раз оглянувшись на штаб Разведкорпуса — на эти стены, которые стали ей почти домом, на знакомые лица солдат, что махали ей на прощание, — Вэйвер глубоко вздохнула.

— Поехали, — тихо сказала она, садясь в седло.

Ветер рванул с места, и вот они уже мчатся по дороге, сначала за пределы штаба, а затем и вовсе скрываются за горизонтом. Пыль поднимается из‑под копыт, ветер свистит в ушах, а впереди — неизвестность. Вэйвер крепче сжимает поводья и смотрит вперёд. Где‑то там, за линией горизонта, начинается её новая жизнь.

***

1,5 месяца спустя

— Парни, мне кажется, что здесь явно что‑то не так, — в комнату «324», в которой жили парни из 104‑го набора, ввалился Люк. Он держал в руках помятый дорогой пергамент.

— Люк, если ты не будешь пояснять, о чём говоришь, то мы никогда не разберёмся, что же именно не так, — ответил ему Рик, не отрываясь от карт. Он аккуратно раскладывал их веером, пытаясь придумать стратегию, чтобы обыграть брата в очередной партии.

— Мне снова написала Бабуля Митч, моя соседка, сын которой — учёный. Она говорит, что он странно себя ведёт. Раньше приходил, расспрашивал о нас с Вэй, постоянно что‑то вынюхивал, а сейчас... — Люк сделал драматичную паузу, обводя взглядом товарищей.

— Да блин! Как вы это делаете?! — психанул Конни, который уже пятый раз проиграл близнецам в карты. Он швырнул свои карты на стол, и они разлетелись по кровати.

— Вы меня вообще слушаете? — недовольно спросил Люк, уперев руки в бока. — Это вообще‑то серьёзно.

— Говори ближе к делу, что странного? — сказал Жан, поправляя подушку под головой. На соседней кровати Армин поднялся на локтях и с интересом взглянул на Бейца. Его глаза загорелись любопытством — он всегда первым замечал нестыковки и любил распутывать загадки.

— От Вэй никаких вестей, учёные перестали нами интересоваться. Я один считаю, что это связано? — протараторил Люк, проходя к спальному месту Кинрштайна и, пододвинув его ноги, уселся на край кровати. — Бабуля пишет, что её сын вдруг резко прекратил все расспросы, заперся в лаборатории и никого к себе не пускает. Даже её не подпускает к еде — сам всё готовит и ест у себя.

— Лично я считаю, что Вэйвер не та, кого можно спокойно найти, — подключился к разговору Эрен. Он сидел у окна, полируя лезвие своего меча. — А не пишет, потому что не уверена в безопасности. Может, она где‑то прячется, меняет места, чтобы её не выследили.

Приближающиеся быстрые шаги в коридоре отвлекли парней от обсуждения. И спустя мгновение в комнату забежал растрёпанный, запыхавшийся солдат.

— Спасайте! — он пробежался взглядом по всем присутствующим и, не дождавшись ответа, прыгнул под кровать Жана. Его сапоги торчали наружу, но он отчаянно пытался подтянуть их к себе.

Не прошло и минуты, как в комнате появился ещё один человек. Капитан был зол и раздражён, метал молнии во все стороны. Его плащ развевался за спиной, а взгляд был таким, что даже самые смелые разведчики поёжились.

— Где Дингл? — яростно спросил он.

— Мы его не видели, — отчеканил Эрен. Все боялись даже дышать, вдруг это не понравится Аккерману. Конни замер с открытым ртом, так и не договорив очередную шутку.

Поверил ли он разведчикам, было неясно, но, несмотря на это, капитан развернулся и ушёл в неизвестном для всех направлении. Дверь захлопнулась с громким стуком, заставив всех вздрогнуть.

— Ты что такого натворил? — немного отойдя от шока, спросил Рик, заглядывая под кровать, где солдат пытался слиться с полом, а ещё лучше — врасти в него.

— Я случайно зашёл в комнату Тонкс и увидел там прибирающегося капитана, — начал оправдываться Дедалус. Он лишь наполовину вылез из подкроватного царства и всё время косился в сторону выхода. — А потом мы с парнями пошутили, что она из‑за него уволилась, и он не может себя за это простить. А он услышал...

— Да... капитан Леви совсем с катушек слетел, — протянул Конни, покрутив пальцем у виска.

— Я бы посмотрел на тебя на его месте, — буркнул Жан и запустил в того подушкой, из которой тут же выпало несколько пёрышек. Они медленно опустились на пол, словно снежинки.

— Но Вэ... кхе‑кхе... Луна же не из‑за него уволилась, — Спрингер получил несколько осуждающих взглядов и понял, что при посторонних обсуждать эту тему — не лучшая идея. Он почесал затылок и поспешно добавил: — В смысле, мы же все знаем, что у неё были серьёзные причины.

Они выпроводили Дингла из комнаты и ещё некоторое время обсуждали перемены в настроении капитана. Сразу после отъезда Блейк из штаба все почувствовали на своей шкуре всю мощь капитановского горя. Любая провинность или конкретный залёт карались в два раза пуще прежнего. Зачастую солдаты обходили Аккермана стороной, чтобы случайно не попасть под горячую руку. Но спасало это не всех — каждый солдат уже и оставался на дежурство, и чистил конюшни. Несколько человек даже видели, как капитан отчитал Командира Эрвина и чуть не отправил его убираться в подвале.

— В общем, если Вэй не напишет до конца следующей недели, то поедем к твоей Бабуле Митч и будем расспрашивать о её сыночке, — подытожил разговор Рик. Он собрал карты и аккуратно сложил их в колоду. — Раньше времени тоже не стоит паниковать. Если она решила залечь на дно, то мы своими поисками ей всё только испортим.

— Согласен, — кивнул Люк. — Но держать ухо востро всё равно надо. Что‑то здесь нечисто.

Армин задумчиво посмотрел в окно. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона.

— Будем ждать, — тихо произнёс он. — Но если что — мы её найдём. Она же часть нашей команды.

В комнате повисло молчаливое согласие. Каждый из них в душе надеялся, что с Вэйвер всё в порядке — где бы она сейчас ни была.

***

Ты, что робко даришь мягкую улыбку счастья
И  свой  пьянящий взгляд,
Убей  меня, иль к жизни воскреси,
Как сетовать на то, что у меня нет сердца?

До боли знакомый голос разносился сразу ото всюду, будто внутри головы. От него нельзя было спрятаться или сбежать, он все равно найдет. Картинка была мутной, вся в тумане. Леви протер глаза, но лучше не стало. Он осмотрелся, вокруг не было ни одной живой души, кроме него. Вслед за голосом пришла умиротворяющая тишина, разбавленная биением сердца. Этот звук отскакивал от невидимых границ и отдавался эхом внутри.

Пустырь, полностью скрывшийся в густом тумане окружал Аккермана со всех сторон. Воздух с каждой секундой становился все тяжелее и дышать было затруднительно.

Всё зарождается, приходит,  всё  проходит,
В  конце бесспорна участь бытия:

Вновь раздался нежный голос, оставляющий ложное чувство спокойствия на душе. Тревога подкрадывалась сзади, прогоняя умиротворение и хватая капитана за горло. Длинными мерзкими ногтями она царапала шею, оставляя глубокие кровавые раны. Боль распространилась по всему телу, а где-то сбоку взгляд уловил быстрое движение.

У океана остаются жалобные  волны,
У ветра – мимолетный  лист,
Рассвет уходит в ночь, а человека манит смерть.

Из тумана, подобно божеству, плавно вышла девушка, облаченная в белое платье. Ее шелковистые волосы трепал неощутимый ветер, а лицо озаряла улыбка.

Кого  тревожит, о, Любовь моя,
Сомнительный конец  всех наших дней?

Улыбка превратилась в хищный оскал, а разные глаза засияли странным огоньком. Она медленно сокращала расстояние между ними, продолжая говорить.

Пока на гребне тихой мы волны, 
В благоухающем, волшебном аромате,
Стремительно влечёт нас время по своему  пути.

Аккерман стоял, как вкопанный, он не мог даже пошевелиться. Дыхание спирало, словно в лапах титана. А девушка подходила все ближе и ближе.

Во время жизненных скитаний
Объятья рук твоих я помню,

С этими словами Блейк взяла ладони Аккермана в свои и заглянула прямо в его глаза. Звук биения сердца стал громче, быстрее, оглушительней.

И взглядом всё ищу я дивный образ твой,
Но, не узрев его, лишь к берегу плыву,
Забыться сном как запоздалый путник.

Вэйвер снова улыбнулась своей привычной нежной улыбкой, которая обычно залечивала любую рану. Но сейчас словно тысяча осколков вонзились в сердце, острой болью распространяясь по венам во все конечности.

Она плавно прикрыла глаза и прямо из рук капитана провалилась темную бездну.

***

Леви судорожно распахнул глаза, и облегчающая прохлада мгновенно обволокла разгорячённую кожу. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять бешеное сердцебиение, и провёл рукой по влажному от пота лбу.

Уже на протяжении полутора месяцев Аккерману из раза в раз снится один и тот же сон. Как только он закрывает глаза и проваливается в царство Морфея, девушка приходит к нему. Один и тот же стих, одни и те же действия, одна и та же концовка. С каждым днём засыпать становилось всё ненавистнее. Его не могло отвлечь ничего: ни любимый чай (который теперь остывал нетронутым на столе), ни гора бумаг, ставшая за это время ещё больше, ни изматывающие тренировки до полного изнеможения.

Он всё чаще срывался на солдатах по пустякам, ругался с Эрвином и с Ханджи с завидной периодичностью, раздражался при виде близнецов и Бейца — хотя те, в сущности, ничего плохого не делали. Просто их присутствие напоминало о Вэйвер, о том, как она смеялась над шутками Конни или спорила с Жаном о тактике.

Ледяной душ спасал лишь на несколько минут, после которых Леви зарывался в документах, прерываясь лишь на построение и тренировки. Он перестал ходить на приёмы еды в столовую. Каждый раз, входя в помещение, взгляд сам начинал искать знакомую фигуру — тёмные волосы, упрямый изгиб губ, взгляд, в котором то вспыхивал вызов, то таилась усталость, — и не находил...

От резкого стука зазвенело в ушах, от чего Аккерман поморщился и сжал кулак под столом. Никого не хотелось видеть, но работа была беспощадна.

— Войдите, — нехотя протянул Леви и уставился в пустой лист пергамента, будто надеялся, что строки сами появятся на нём и избавят его от необходимости идти куда‑либо.

— Капитан Леви, вас срочно вызывает Командир Эрвин, — отчеканил солдат, отдавая честь. Он дрожал от страха, стараясь не смотреть мужчине в глаза, и нервно теребил край рукава.

— Свободен, — бросил Леви, поднимаясь из‑за стола.

Он машинально провёл рукой по волосам, поправил плащ и направился к выходу. Шаги отдавались гулким эхом в пустом коридоре, а в голове снова и снова звучали последние строки сна:

*И взглядом всё ищу я дивный образ твой, 
Но, не узрев его, лишь к берегу плыву, 
Забыться сном как запоздалый путник.*

«Запоздалый путник», — мысленно повторил Леви. Именно так он себя и чувствовал: будто опоздал на что‑то важное, упустил момент, когда ещё можно было всё исправить.

В кабинет Эрвина Аккерман вошёл с привычной постной миной — без стука, без предупреждения, словно его присутствие не требовало никаких формальностей. Но в помещении оказался не один Смит: со стула плавно поднялась молодая девушка.

Русые волосы, отражающие солнечные лучи, рассыпались тысячами золотистых искр по плечам, слегка прикрывая нашивку с зелёным единорогом на форме. Подкрашенные губы растянулись в приветливой улыбке, а яркие небесно‑голубые глаза, подчёркнутые несколькими слоями туши, хитро прищурились, будто она уже знала, какой эффект произведёт на присутствующих.

— Леви... — голос голубоглазой разливался по помещению, словно перезвон колокольчиков, лился, как самое вкусное и дорогое вино на территории всех стен. — Давно не виделись.

— Для чего ты здесь, Агнес? — никак не поменявшись в лице, спросил капитан. Он занял привычное место у стола и с внимательным видом уставился на Смита, будто ожидая, что тот объяснит происходящее.

— Леви, это Агнес Монтегю, капитан Внутренней Военной полиции, — пояснил Эрвин. Его взгляд перебегал с мужчины на девушку, изучая реакцию обоих. Смиту прекрасно было известно, что эти двое — давние знакомые, и что отношения между ними не менее запутаны, чем клубок ниток, который кто‑то нарочно спутал. — Она прибыла для проверки документов в Разведке.

— Ясно, — коротко бросил Леви, едва заметно поморщившись. — Что требуется от меня? — Он приподнял тёмную бровь, искренне не понимая, какое он имеет отношение к проверке. В его тоне сквозило раздражение: он не любил, когда его отвлекали от дел.

— Мне нужны ключи от архива и немного твоей помощи для нахождения нужных документов, — пояснила Монтегю. Тон её голоса был великолепен — чёткий, размеренный, нежный, но в то же время властный. Казалось, она умела управлять не только словами, но и эмоциями окружающих.

Два капитана направились в другую комнату за ключами от архива. Рядом с Аккерманом шла высокая, статная дама. Каждое её движение было грациозным, величественным — таким, что невольно возникало ощущение, будто она не служит в армии, а царствует. Такие девушки, как она, обычно носят дорогие платья с глубоким декольте, умело подчёркивающим формы, и изящные украшения, демонстрирующие длинную хрупкую шею и изгибы тела. Они не поднимают за свою жизнь ничего тяжелее бокала вина. Но тем не менее Агнес дослужилась до капитана — и явно не благодаря своей внешности.

Леви открыл дверь комнаты с табличкой «224» и, проходя к деревянному столу, взял ключи от архива в выдвижном ящичке. Внимание Монтегю привлёк незаконченный рисунок человеческого тела, приклеенный к стене. Линии были чёткими, анатомически верными, но чего‑то явно не хватало — словно автор не успел закончить работу.

— Чья эта комната? — спросила она, проведя пальцами по обоям, на которых и был набросок. Её голос звучал заинтересованно, почти любовно.

— Одной разведчицы, — безэмоционально ответил Аккерман. Сердце сжалось от воспоминаний той ночи: как Блейк напевала странную песню, кусая кончик карандаша, и не замечала ничего вокруг, полностью погрузившись в какой‑то учебник. — Она уволилась.

— Почему её вещи всё ещё здесь? — Агнес обернулась, её взгляд стал пронзительным.

— Это произошло не так давно, — коротко ответил Леви, стараясь не выдать эмоций. Он знал, что любая слабость может быть использована против него.

Заглянув в свой кабинет, Леви собрал несколько документов и проводил Агнес в архив, занимая рабочий стол у окна. Он не имел ни малейшего желания бегать туда‑сюда из‑за любого вопроса девушки и решил поработать прямо в библиотеке. Помещение пахло старыми книгами и чернилами, а мягкий свет из окна падал на полки, создавая причудливые тени. Воспоминания кружили вокруг книжных полок, уютного диванчика, нескольких бумажек с записями, оставленных на столе — словно время здесь остановилось.

— Судя по почерку, всей организацией архива последние несколько лет занималась одна разведчица, — Монтегю листала журнал, в котором был список всех документов по категориям и годам. Её пальцы скользили по страницам с такой уверенностью, будто она знала каждую запись наизусть. — Где она? Мне бы не помешала её помощь.

— Она умерла, — еле пересилив себя, ответил Леви. Его голос прозвучал глухо, почти безжизненно. — Вместе с Элитным отрядом была убита женской особью. Он перечитал одну и ту же строчку в документе уже пять раз, но так и не понял смысла написанного — мысли путались, а перед глазами вставало лицо Блейк.

— Подпись Вэйвер Блейк... Разве это не та, что вернулась с территории титанов в одиночку? Кстати, с той самой экспедиции, — Агнес склонилась над журналом, её брови сошлись на переносице.

— Вернулась, но дальше больницы не ушла, — тихо произнёс Леви. В его голосе прозвучала горечь, которую он обычно тщательно скрывал.

— Да уж... Пройти через ад, чтобы просто отсрочить неизбежное, — Агнес тяжело вздохнула и начала копаться в личных делах солдат. Её движения стали резче, а взгляд — сосредоточеннее. — Жалкая смерть...

Леви резко поднял голову, и его взгляд стал ледяным.

— Не стоит так говорить о тех, кто отдал жизнь за человечество, — произнёс он ровным, но опасным тоном. В воздухе повисло напряжение, словно перед грозой.

Агнес на секунду замерла, затем слегка приподняла брови и улыбнулась — на этот раз чуть менее беззаботно:

— Прошу прощения. Я не хотела проявить неуважение. Просто... это поразительно: пройти через такое и погибнуть почти у цели.

Леви промолчал. Он знал, что Агнес не лжёт — по крайней мере, не прямо. Она действительно не понимала всей глубины того, о чём говорила. Для неё Вэйвер была лишь строчкой в отчёте, именем в списке погибших. Для него же — живым человеком, который смеялся, спорил, злился, уставал, но никогда не сдавался.

Он вернулся к документам, стараясь сосредоточиться. Но слова Агнес продолжали звучать в голове, смешиваясь с воспоминаниями. Вот Вэйвер сидит за этим самым столом, склонившись над картой, её волосы падают на бумагу, а пальцы быстро чертят какие‑то пометки. Вот она спорит с Ханджи о конструкции нового оружия, горячится, доказывает свою точку зрения. Вот стоит напротив него в кабинете Эрвина, сжимая кулаки и глядя прямо в глаза...

— Ты всё ещё думаешь о ней, — негромко сказала Агнес, не отрываясь от папок. Её голос звучал мягче, почти сочувственно. — Я помню, как ты говорил, что не позволишь никому стать для тебя важнее долга.

— Я и не позволил, — отрезал Леви, но голос чуть дрогнул. Он сжал руку так, что костяшки побелели. — Долг остаётся долгом.

— Но сердце — это не приказ, который можно отменить, — мягко продолжила девушка. — Ты изменился с тех пор, Леви. Раньше ты бы даже не задумался о том, что чувствует другой человек. А теперь...

— Хватит, — резко оборвал её Аккерман. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать мои чувства. Что тебе нужно найти?

Агнес вздохнула, но спорить не стала.

Несколько часов они провели в тишине, каждый занимаясь своим делом. Но это не могло продолжаться вечно.

— Почему в документах Луны Тонкс нет подписи Дота Пиксиса? Она перевелась из его легиона, но оформлены бумаги только со стороны Разведки, — после долгого молчания спросила Агнес.

Леви посмотрел в её сторону и удивился. Он не заметил, когда девушка убрала волосы в высокий пучок, открывая тонкую шею, и надела очки в тонкой оправе, которые придавали ей строгий вид.

— В операции по поимке Энни Леонхард в городе Разведчикам на помощь пришли солдаты Гарнизона. Тонкс подала документы на перевод Смиту до миссии и во время неё получила тяжёлую травму. После выписки было слишком много дел, и она сразу приступила к службе, — пояснил Аккерман.

Врать он умел отменно, но сейчас даже ему было сложно: обходить любые подробности, чтобы не сказать лишнего, при этом рассказывать достаточно много, чтобы Монтегю не подумала, что он что‑то утаивает.

— Она проходила обучение у Эла Бигля, вашего врача? — не унималась расспрашивать Агнес. Что‑то в документах Тонкс её заинтересовало, и Леви не знал, как увести её в другое русло.

— Да. Недолго.

— Почему недолго?

— Это она уволилась недавно.

— Она ведь не так давно перевелась к вам, почему уволилась?

— После миссии в часовне Рода Райса ей было сложно оправиться от убийства, и она решила оставить службу.

— Хорошо... — протянула Агнес, обратно погружаясь в изучение документов.

Целую неделю Монтегю и Аккерман днями напролёт проводили в архиве. Занятия Леви не поменялись, изменилась лишь обстановка вокруг. Несколько раз капитан забывался и думал, что рядом с ним перебирает записи и книги Вэйвер. Вот сейчас она скажет какую‑нибудь шутку про капитана и рассмеётся, скрываясь за полкой. Но каждый раз, поднимая взгляд, он видел лишь старую знакомую, вечно поправляющую выпадающие прядки из пучка и сползающие вниз очки.

Со временем видеть Агнес на месте Блейк стало привычным. Отчасти девушки были похожи друг на друга: они одинаково бубнили себе под нос во время чтения. Похожий странный, заинтересованный огонёк в глазах зажигался у обеих, когда они находили интересную информацию. Агнес порой так же, как и Вэйвер, замирала с открытым ртом, обнаружив что‑то неожиданное, а потом быстро делала пометки в блокноте.

— Слушай, Леви, сегодня же воскресенье, — начала диалог Монтегю, откладывая записи в сторону и стягивая очки с переносицы. — Может, выпьем чаю, поболтаем? Давно не виделись всё‑таки.

— Твоя работа вся выполнена? — привычным тоном спросил Аккерман, поднимая взгляд от документов и натыкаясь на пристальный, изучающий взгляд Агнес.

— Нет, но у меня скоро голова кругом пойдёт от этих документов. Хочу расслабиться.

— Идём, — коротко ответил Леви, откладывая перо и закрывая папку.

***

— Твою мать! Парни! Может, я и паникёр, но у меня плохое предчувствие! — в комнату «324» влетел Люк, сжимая в руке новое письмо. Его лицо было бледным, а глаза — широко раскрытыми от тревоги.

— Меня одолевает чувство дежавю, — протянул Рик, развалившийся на кровати Армина. Он лениво потянулся, закинул руки за голову и бросил на Люка усталый взгляд. — Ты так и будешь каждую неделю вбегать в эту комнату с новыми письмами? Будто у нас и без того забот мало.

— На этот раз всё серьёзно, — дрожащим голосом начал пояснять Бейц. Он ходил из стороны в сторону, насколько позволяли скромные размеры комнаты, и активно размахивал руками, будто пытался словами и жестами передать всю тяжесть ситуации. — Бабуля Митч пишет, что лаборатория в Подземном городе взорвалась. Оттуда вытащили несколько трупов работников — и, видимо, тех, над кем ставились эксперименты...

— Стой. Не тараторь так, — остановил парня Жан, приподнявшись на локтях. Его обычно расслабленное лицо стало напряжённым. — Как давно это произошло?

— Неделю назад! — чуть ли не крича, воскликнул Люк. Он резко остановился посреди комнаты и сжал кулаки. — Я же вам говорил, что не стоит тянуть! Мы должны были действовать ещё тогда!

— Что ты предлагаешь? — панику Люка подхватил и Ник. Он вскочил с места, его голос дрожал. — Мы же не можем просто ворваться в штаб полицаев и разузнать, была ли там разведчица, которая скрывалась под двумя, а может, уже и под тремя именами, с поддельными документами. Это самоубийство!

— Для начала нужно поговорить с капитаном, — предложил Армин, задумчиво потирая подбородок. Его голос звучал спокойно, почти рассудительно, что немного остудило общую панику. — Не спроста прислали капитана внутренних для проверки документов. Возможно, они что‑то пронюхали. Насколько мне известно, эта Агнес вечно трётся вокруг капитана Леви. Может, он что‑то знает.

Парни несколько секунд обдумывали его слова, переглядываясь между собой. В воздухе повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь прерывистым дыханием Люка.

— Тогда пошли к нему, — соскочил с места Рик и уже направился в сторону выхода, его глаза горели решимостью.

— Подожди, — остановил его Эрен, хмуро глядя на друга. — Поздно ведь уже. Может, он отдыхает?

— А ты думаешь, он спит? — усмехаясь, спросил Люк. — За всё время службы лично я ни разу не видел его спящим. Этот человек, кажется, вообще не знает, что такое отдых.

— Даже если и спит, это важнее, — твёрдо сказал Рик и вышел из комнаты. Его шаги эхом раздались в коридоре.

Они передвигались по коридору чуть ли не бегом. Люк и Ник с каждой секундой накручивали себя всё сильнее. Переживания за подругу перерастали в некую панику, сжимающую грудь и заставляющую сердце биться чаще. Быстро постучав и не дождавшись ответа, они ворвались в кабинет капитана.

В тот же миг все мысли из их голов вылетели, словно их сдуло порывом ветра. Парни замерли на пороге, их глаза округлились, а рты приоткрылись в немом удивлении.

— Совсем страх потеряли? — прошипел Аккерман. Он резко поднялся с кровати и быстро натянул брюки и свободную белую кофту. В это время за ним, пытаясь прикрыться одеялом, сидела Агнес.

По её растрёпанным волосам и раскрасневшимся щекам легко было сделать вывод, чем же они занимались. В комнате повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь учащённым дыханием разведчиков.

— Нужно поговорить, — непривычно серьёзным и злым голосом сказал Рик. Он решительно вытолкнул парней из кабинета, бросил на Аккермана осуждающий взгляд и вышел сам, плотно закрыв за собой дверь.

Долго ждать не пришлось. Через несколько мгновений Леви вышел в коридор и уже собирался начать отчитывать разведчиков, как его перебили и предложили зайти в соседнюю комнату.

— Вы разговаривали с Агнес насчёт того, для чего вся эта проверка? — грубым голосом спросил Рик, глядя капитану прямо в глаза. Его кулаки были сжаты, а голос звучал твёрдо, почти вызывающе.

— Не кажется, что это не твоего ума дело? — злой, как собака, капитан огрызнулся на блондина и осмотрел всех присутствующих тяжёлым взглядом. — Вы...

— Не кажется, — перебил его Рик, отвечая Аккерману с той же интонацией. Его голос дрожал от напряжения, но он не отвёл взгляда. — Лаборатория в Подземном городе взорвана неделю назад. Есть погибшие. Это дело ведёт Внутренняя военная полиция. От Вэйвер нет никаких вестей. Достаточный повод, чтобы отвлечь вас от любования с капитаном полиции?

Аккерман был в бешенстве. Тон, с которым Луц говорил, был непозволительным, но то, о чём он вещал, было важнее любых правил и субординации. Капитан сжал челюсти, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Ждите здесь, — коротко ответил Леви и быстро вышел из комнаты. Через пару секунд раздался громкий звук захлопывающейся двери, от которого чудом не отвалилась табличка «222».

Агнес уже была в форме и стояла около зеркала, распутывая волосы гребнем Блейк, который нашла в прикроватной тумбочке. Её движения были размеренными, почти спокойными, будто она не замечала напряжения в воздухе.

— Положи его туда, откуда взяла, — грубо сказал Аккерман и опёрся спиной о закрытую дверь. Его взгляд был холодным и пронзительным.

— Объяснишь, что произошло? И почему твои солдаты врываются к тебе без разрешения? — спокойным голосом спросила Монтегю, аккуратно убирая гребень на место. Она повернулась к Леви, её глаза были полны холодного любопытства.

— Ты здесь из‑за Подземной лаборатории? — игнорируя её вопросы, спросил Леви. Его голос прозвучал глухо, почти безэмоционально.

— И да, и нет, — ответила Агнес, совсем не удивлённая его вопросом. Она аккуратно присела на край кровати и сложила ногу на ногу, её поза была расслабленной, но взгляд — острым.

— Подробней, — потребовал капитан, делая шаг вперёд.

— В развалинах были найдены карточки людей, над которыми ставили эксперименты, — начала Агнес, её голос стал тише, почти шёпотом. — И одна из них была на имя Вэйвер Блейк... Ну или Луны Тонкс, как тебе будет удобней.

— Ты знала, что это один и тот же человек изначально. Для чего тогда были эти вопросы? — в голосе Леви прозвучала нотка раздражения.

— Было интересно, как ты будешь выкручиваться, — с лёгкой усмешкой ответила Агнес. Её глаза сверкнули, словно она наслаждалась этой игрой.

— Почему заинтересовались именно ей? — голос капитана стал жёстче.

— Разведчица, которую насильно держали в лаборатории, ещё и ставили над ней эксперименты, — пояснила Агнес, её тон стал серьёзнее. — Было странно, что о её пропаже никто не сообщил. Ещё и имя не настоящее. Да и заявление Кенни всё ещё лежит в полиции. Это ведь он сделал ей документы, когда доставал из Подземного города.

— Она жива? — спросил Леви, и в его голосе впервые прозвучала нотка тревоги.

— Нет, — коротко ответила Агнес. Её взгляд стал холодным, а улыбка исчезла с лица. В комнате повисло тяжёлое молчание.

Продолжение следует...