Глава 26. Обида.
— Откуда ты о ней знаешь? — голос Леви прозвучал резко, словно удар хлыста, и в воздухе повисло напряжение.
— Они не были друзьями... — неуверенно проговорила Блейк, осторожно осматривая фигуру капитана. Её взгляд скользил по жёстким чертам лица Леви, по напряжённым плечам и крепко сжатым кулакам — всё в нём сейчас кричало о сдерживаемом гневе.
— Рассказывай! — рявкнул Леви. Его лицо побагровело до кончиков ушей, жилы на шее вздулись, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. Казалось, ещё мгновение — и он сорвётся.
— Это не мой секрет, капитан, — чуть более уверенным голосом взмолила Вэйвер, стараясь унять дрожь в голосе. — Я не имею права об этом рассказывать. Спроси напрямую у Кенни.
«Что я несу?!» — завопил внутренний голос девушки, эхом отдаваясь в её сознании. Сердце бешено колотилось где‑то в горле, мешая дышать.
Как бы неправильно это ни было со стороны разведчицы, она не хотела рассказывать Леви о его родстве с Кенни. Вэйвер не имела никакого отношения к семье Аккерманов — за исключением того рокового стечения обстоятельств, которое когда‑то свело её с Кенни. Тогда случайная встреча перевернула её жизнь, и теперь она изо всех сил старалась держаться в стороне от семейных тайн. Вэйвер считала, что позиция наблюдателя в данной ситуации — самая выгодная и безопасная.
— Блейк, — прорычал капитан, медленно приближаясь к девушке. Каждый его шаг отдавался глухим эхом в напряжённой тишине комнаты. — Это приказ.
— Нет, — протянула она едва слышно. Поджилки затряслись, ладони вспотели, а в горле пересохло. Вэйвер сделала судорожный вдох и, собрав остатки смелости, повторила громче: — Нет, нет, нет! Не могу. Не хочу. Не буду.
Капитан замер на мгновение, сверля её взглядом. В воздухе повисла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь учащённым дыханием девушки.
— Это твой окончательный выбор? — спросил Леви. Его голос и интонация теперь были пропитаны явной опасностью — в них звучала угроза, которую невозможно было не заметить. Он незаметно преодолел оставшееся расстояние между ними и вгляделся в её лицо, изучая разные радужки её глаз прищуренным взглядом. В этом взгляде читалось обещание последствий — серьёзных и неизбежных.
Несколько долгих секунд они стояли неподвижно, словно две статуи в застывшем времени. Вэйвер чувствовала, как страх сковывает её тело, но всё же нашла в себе силы выдержать этот тяжёлый взгляд.
Наконец, с трудом сглотнув, она тихо произнесла:
— Аккерман... Он тоже Аккерман.
Слова повисли в воздухе, словно камень, брошенный в спокойную воду, — и вызвали целую волну последствий, которые ещё только предстояло осознать.
***
— Вам ясно? Кенни‑потрошитель — он станет нашим главным препятствием, — жёстко чеканил Леви, обводя взглядом солдат. Его голос звучал низко и твёрдо, словно высеченный из камня. В лунном свете лицо капитана казалось ещё более резкими, а тени подчёркивали каждую линию напряжённых мышц. — Можете считать, что за них сражается ещё один я. Нет... С этой картечью он даже опаснее меня. Он знает все наши тактики, изучил слабые места — и использует это против нас.
В повозке, которую осторожно вёл Армин, тесно сидели капитан, Вэйвер, Ханджи и Микаса. Лунный свет серебрил их лица, бросая резкие тени, и выхватывал из темноты очертания оружия: рукоять меча Микасы, блокнот Ханджи с зарисовками, потрёпанный дневник Вэйвер, который она машинально прижимала к груди. Отряд разведкорпуса под бледным светом луны молча направлялся к часовне Рода Райса — древнему строению, чьи обветшалые стены таили неизвестность. Ветер доносил запах сырости и старого камня — часовня стояла у самого болота, и даже в сухую погоду земля вокруг неё оставалась вязкой.
— Тогда сами мы не справимся, — задумчиво произнесла Саша, чуть понизив голос. Она с Конни скакала на лошадях рядом с повозкой, как и Луцы, Бейц и Кирштайн. Их кони нервно переступали, чувствуя напряжение всадников, фыркали и мотали головами, будто чуяли опасность.
— А если подождать подмогу? — неуверенно спросил Спрингер. Жар от факела, который он крепко держал в руках, был настолько сильным, что на лбу у парня выступил пот, а капли скатывались по виску, смешиваясь с дорожной пылью. Пламя трепетало на ветру, отбрасывая пляшущие тени на лица солдат.
— Даже не думай, — резко воспротивилась ему Микаса, не оборачиваясь. Её голос прозвучал холодно и непреклонно, как сталь клинка. Пальцы непроизвольно сжались на рукояти меча — она уже представляла, как придётся действовать в бою. — Каждая минута на счету.
— Да, ждать нельзя, — согласился Конни, крепче сжимая поводья. — Если тянуть до утра, Эрена могут слопать. Он ведь ещё неопытен... И они это знают. Используют его как приманку.
— Он не такой уж неуязвимый, — тихо добавил Армин, глядя вперёд, в тёмную даль дороги. Его голос прозвучал непривычно жёстко, но в глазах читалась тревога. — Мы слишком часто полагаемся на его силу, забывая, что он всё ещё подросток.
— Серьёзно, Армин? — Жан резко повернул голову в сторону блондина, брови его сошлись на переносице. Он чуть пришпорил коня, поравнявшись с повозкой. — Ты правда так думаешь? Или просто пытаешься себя успокоить?
— Угу... Может, он и тренировался, — продолжил Армин, чуть помолчав, — но в настоящем бою был лишь однажды. И тот бой едва не стал для него последним. Мы не можем рассчитывать, что в этот раз всё пройдёт гладко.
— Не понимаю, — перебила разведчика Ханджи, обращаясь к капитану. В её обычно весёлом голосе прозвучала редкая для неё серьёзность. Она чуть наклонилась вперёд, пристально глядя на Леви, и очки блеснули в свете луны. — Ты ведь долго жил вместе с этим Кенни‑потрошителем, делил с ним кров и хлеб, но почти ничего о нём не знаешь. Как так вышло? Что он за человек?
Леви на мгновение замер, взгляд его стал тяжёлым, почти стеклянным, будто он смотрел куда‑то далеко, в прошлое. Он недовольно покосился в сторону Блейк, сидевшей плечом к плечу с ним. Вэйвер невольно сжалась под этим взглядом, чувствуя вину, хотя и не произнесла ни слова. Её пальцы судорожно сжали край плаща — она знала больше, чем говорила, и это давило на неё грузом тайны.
— Извини, — наконец ответил Леви, голос его звучал глухо, почти безжизненно. — Я только сегодня узнал его фамилию. Похоже, он Кенни Аккерман. Всё это время он скрывал своё имя, свои связи... Даже со мной.
На мгновение воцарилась тишина. Луна, казалось, стала светить ярче, а тени — длиннее. Где‑то вдалеке заухала сова, и этот звук заставил всех невольно вздрогнуть. Каждый из присутствующих ощутил, как ситуация усложняется: теперь это была не просто схватка с опасным противником — это была схватка с тенью прошлого, с тайной, которая слишком долго оставалась нераскрытой. Воздух наполнился ощущением надвигающейся бури, и даже ветер, казалось, замер в ожидании битвы.
***
Около входа в подземелье отряд военной полиции поджидал разведчиков, устроившись на деревянных подмостках под потолком. Колонны из полупрозрачных кристаллов, мерцающих в тусклом свете факелов, позволили удобно расположиться, захватывая весь обзор — от входа до дальних тоннелей. Их острые грани отражали блики огня, создавая причудливую игру света и тени, которая могла в любой момент скрыть движение противника. Каменные стены подземелья хранили эхо давних времён — на них виднелись полустёртые руны и символы, напоминающие о древнем культе, некогда владевшем этими землями.
— Врагов будет как минимум двенадцать, — вещала солдат со светлыми волосами, нервно поправляя ремень винтовки. Её голос эхом разносился по каменным сводам, отражаясь от стен и усиливаясь. — Среди них будут и Леви с Вэйвер. Вы знаете, хоть мы и застали их врасплох, они прикончили двадцать наших в прошлой стычке. Штаб столичной полиции и сторонников короля взяли под контроль военные. Условия паршивые. Если мы сдадимся, то в этом тесном мире нас ждёт кое‑что похуже смерти — клеймо предателя, вечное заключение в казематах или показательная казнь на главной площади. Нас заставят служить примером для остальных, чтобы никто больше не смел сомневаться в решениях короны.
Выбежавшая из бокового тоннеля Саша застала солдат врасплох. В руках у неё был лук, а в тетиве — зажжённая стрела, пламя которой дрожало от её учащённого дыхания. Не теряя ни секунды, она выпустила её в сторону бочек с порохом и маслом, аккуратно расставленных у стены для непредвиденных случаев. Грохот взрыва сотряс подземелье, дым заполонил большую часть пространства, заволакивая обзор и заставляя противников кашлять и слепо метаться в поисках укрытия. Запах гари смешался с пылью, а осколки камней разлетались во все стороны, высекая искры при ударе о кристаллы.
Леви, Микаса и Вэйвер, используя УПМ, полетели напролом сквозь дымную завесу. Их движения были отточены до автоматизма: рывок вверх, поворот, выстрел гарпуна — и вот они уже на новой точке опоры. Леви двигался с холодной расчётливостью, его глаза сканировали пространство в поисках уязвимых точек. Микаса следовала за ним, словно тень — её клинок сверкал в отблесках пламени, а движения были быстрыми и смертоносными. Вэйвер прикрывала их с фланга, метко отстреливая противников, пытавшихся зайти с тыла.
Остальные прикрывали их с помощью сигнальных ракет, которые ярко вспыхивали в темноте, ослепляя противников и указывая направление атаки. Оранжевые и зелёные огни разрывали тьму, создавая хаотичную картину боя — вспышки, тени, крики, лязг металла.
У УПМ ликвидаторов есть свои слабости. У новой модели ствол и гарпун располагаются в одном направлении, а значит, спина противника уязвима для атак. Этим и воспользовались разведчики: быстрые манёвры, точные удары в незащищённые зоны — и один за другим солдаты военной полиции теряли возможность сопротивляться. Конни и Жан ловко маневрировали между колоннами, отвлекая внимание, в то время как Армин и Кирштайн координировали действия группы, используя заранее оговорённые сигналы.
Когда большая часть противников была обезврежена, в дело вмешался Кенни. Он появился из тени так внезапно, что даже Леви на мгновение замер. Его движения были плавными, почти звериными — он сражался с Леви, используя каждую неровность подземелья как преимущество. Клинки звенели, высекая искры из каменных стен, а их тени метались по сводам, словно два древних духа, вступивших в схватку.
Тем временем Блейк, Микаса, Конни и Жан преследовали остальных, стараясь не дать противнику перегруппироваться. Вэйвер заметила, как один из солдат пытается активировать сигнальное устройство — ещё секунда, и подкрепление было бы вызвано. Она метнулась вперёд, выбив оружие из его рук точным ударом рукояти.
— Ханджи! — крик Армина пронёсся по всему подземелью, эхом отражаясь от стен. Окровавленное тело майора, привалившееся к колонне, привлекло внимание разведчиков. В её руке всё ещё был зажат клинок, но кровь, стекающая по рукаву, говорила о серьёзности ранения. На лице Ханджи застыло выражение упрямой решимости — даже сейчас она пыталась подняться, чтобы продолжить бой.
Отряд Кенни воспользовался моментом и отступил, чтобы успеть заблокировать проход. Ритуал вот‑вот должен был начаться — в воздухе уже чувствовалось странное напряжение, словно сама земля готовилась к чему‑то неизбежному. Из глубины подземелья доносился низкий гул, а кристаллы начали мерцать в такт этому звуку, будто отзываясь на древний зов.
Блейк незамедлительно подскочила к подруге. Быстро проверив пульс, она с Армином взвалила Ханджи на плечи, стараясь не задевать рану на плече. Кровь пачкала её форму, но Вэйвер не обращала внимания — сейчас главное было спасти жизнь подруги.
Когда разведчики подошли к заблокированному проходу, всё вокруг озарила яркая вспышка света, ослепившая на мгновение даже самых опытных бойцов. Пол начал трястись, а потолок крошиться, осыпаясь крупными кусками камня. Леви, мгновенно оценив обстановку, заметил узкий лаз в боковой стене — путь к отступлению. Трещины расползались по стенам, словно паутина, а воздух наполнился пылью и запахом озона.
— Арлерт, Вэйвер! — громко приказал он, перекрывая грохот разрушений. — Уводите Ханджи на поверхность, где их ждут остальные. Живо! Каждое мгновение на счету!
Выбравшись наружу, разведчица уложила майора в повозку и, достав из сумки бинты и антисептик, начала перевязывать плечо, в которое вонзился гарпун. Ханджи тихо застонала, но не открыла глаз. Вэйвер работала быстро и аккуратно, её пальцы дрожали от напряжения, но она старалась не показывать страха.
Земля под ногами не переставала дрожать — наоборот, толчки становились всё сильнее, заставляя лошадей нервно переступать и ржать. С громким грохотом часовня начала разваливаться, а лес около неё ушёл под землю, словно поглощённый гигантской пастью. Деревья ломались с треском, а земля трескалась, обнажая глубокие разломы.
Вэйвер во все глаза вытаращилась на выползающего из‑под развалин титана. Он был вдвое больше стен — его массивные ноги дробили камни, а дыхание создавало волны горячего воздуха. Кожа гиганта была покрыта шрамами и наростами, а глаза горели холодным, нечеловеческим огнём. От его шагов содрогалась земля, а воздух наполнялся запахом серы и разложения.
Вытащив отряд из подземелья, разведчики двинулись по следам Рода Райса. По пути они встретили Командира и подмогу — свежие силы, вооружённые до зубов и готовые к бою. Жар от тела титана не позволял подобраться близко, оставалось лишь следовать за ним, выискивая уязвимые места. Солдаты переглядывались, их лица были бледны, но решимость не покидала их.
— Давайте подытожим, — начала Ханджи. Она лежала в повозке, уложив голову на колени Вэйвер, и говорила тихо, но чётко, периодически морщась от боли. — Значит, со слов Рода Райса, способности Эрена принадлежат титану‑прародителю. Вот только раскрыть его подлинную мощь могут лишь потомки Райсов. Однако если сила этого титана перейдёт к любому из них, то он подчинится воле первого короля и не станет спасать людей от титанов. Да... интересная история. И опасная. Мы оказались в центре древней игры, правила которой нам пока неизвестны.
К рассвету титан добрался до стены, оберегающей Орвуд, где его уже ждали разведчики. Пушки Гарнизона почти не наносили урона — снаряды отскакивали от толстой кожи гиганта, оставляя лишь мелкие царапины. Род добрался до стены; его лицо и грудь были изранены от многочасового ползания по земле, но он продолжал двигаться вперёд, неумолимый, как сама судьба. Его глаза горели фанатичным огнём, а руки тянулись к стене, словно он хотел разорвать её голыми руками.
Разведчики реализовали свой план. Они таранили руки титана повозками с порохом и уничтожали их взрывами — яркие вспышки и грохот разрывали тишину утра. Дым и пыль смешивались с запахом гари, а крики солдат перекрывали даже грохот взрывов. После того как титан перевалился через стену, Эрен принял облик гиганта и, схватив мешки с пороховыми бочками, засунул их ему в пасть. Титан взорвался изнутри с оглушительным грохотом, разбрасывая куски плоти и кости. Разведчики прорезали летящие в воздухе осколки, уклоняясь и маневрируя — их УПМ сверкали в утреннем свете, а клинки были готовы к новой атаке. Хистории удалось уничтожить плоть на затылке, убив своего отца — последний удар был точен и безжалостен. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием выживших и треском догорающих обломков.
***
Вейвер, Леви и ещё несколько солдат делали обход в районе обваленной часовни — руины мрачно возвышались на фоне серого неба, отбрасывая длинные тени. Камни, разбросанные взрывом, хрустели под сапогами, а в воздухе всё ещё витал запах гари и пороха, смешанный с запахом влажной земли и гниющих листьев. Тишину нарушало лишь карканье ворон, круживших над развалинами, да редкий треск остывающих углей где‑то среди обломков.
Взгляд девушки зацепился за фигуру у дальнего дерева. Изуродованный, окровавленный мужчина сидел на земле, уперевшись спиной о ствол и вытянув ноги. Его одежда была изодрана в клочья, местами обгорела до дыр, лицо покрыто ссадинами и запекшейся кровью, но Вейвер сразу узнала эти резкие черты и насмешливый изгиб губ — даже сейчас, в последние минуты жизни, Кенни сохранял свою фирменную ухмылку.
— Кенни! — крик вырвался изо рта прежде, чем разведчица осознала происходящее. Сердце подскочило к горлу, а в груди разливалась ледяная волна ужаса, мгновенно сменившаяся острой болью. Вейвер рванулась вперёд, спотыкаясь о камни, не замечая, как царапает ладони о щебень.
Она подбежала к нему и, упав на колени, начала осматривать его израненное тело. Руки дрожали так сильно, что она едва могла оценить масштаб повреждений: глубокие порезы на руках, ожог на плече, кровь, сочащаяся из раны на боку и пропитывающая остатки рубашки. Вейвер судорожно расстегнула рюкзак, пытаясь нащупать бинты, её пальцы скользили по холодным металлическим деталям аптечки.
Сзади к ней подошёл Леви и, держа в руках ружьё, пристально посмотрел на обоих. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась странная смесь гнева и боли — словно внутри него шла невидимая борьба. Несколько солдат замерли поодаль, не решаясь подойти ближе, лишь переглядывались между собой, перешёптывались, но никто не смел нарушить эту напряжённую сцену.
— Нет, нет, нет, нет... — тараторила Блейк. Она пыталась вытащить бинт из рюкзака трясущимися руками, хоть и понимала, что ему уже ничем не помочь. Паника захлестнула её, вытесняя все мысли. — Мы должны что‑то сделать! Армин знает какие‑то способы... Может, Ханджи... У нас есть лекарства, стимуляторы...
— Малышка Вэй... — еле слышно прохрипел Кенни. Он медленно положил ладонь на руку девушки. Его пальцы были холодными, почти ледяными, но в этом прикосновении было что‑то удивительно тёплое, почти отеческое. — Не суетись. Всё уже решено. Время пришло.
— Ожоги и глубокая рана... — отстранённо заговорил Леви. Его голос звучал ровно, но в нём угадывалась едва заметная дрожь, выдающая внутреннее напряжение. — Ты уже явно не жилец. Слишком много крови потерял.
— Вот уж... не знаю... — слегка растянув губы в ухмылке, протянул мужчина. Он с видимым усилием открыл коробочку, что лежала рядом с ним, и показал шприц с мутно‑голубой жидкостью, переливающейся в последних лучах солнца. — Я успел умыкнуть одну коробочку из сумки Рода. Похоже, эта инъекция сделает меня титаном. Только он, наверное, будет тупым. Зато я смогу протянуть подольше... Может, даже успею напоследок врезать кому‑нибудь.
— У тебя были и силы, и время, чтобы сделать инъекцию. Что же ты ждал? — спросил Леви, чуть наклонившись вперёд. Его взгляд стал острым, изучающим, словно он пытался прочесть в глазах умирающего ответы на все вопросы, терзавшие его годами.
— Да... в самом деле. Инъекцию нужно делать аккуратно, а то явно станешь, как он. Чёрт знает чем, а не титаном, — Кенни закашлялся, и на губах выступила кровь. Он на мгновение закрыл глаза, переводя дыхание. — К тому же... разве не забавно? Последний выбор — стать монстром или просто уйти? В конце концов, я всегда предпочитал оставаться человеком. Хоть и не самым хорошим.
— Ты бы не стал тихо ждать смерти, неужели не мог придумать что‑нибудь получше? — голос Леви звучал жёстко, но в глубине души он понимал: что‑то здесь не так. В словах Кенни скрывалось нечто большее, чем простая бравада.
— Да я просто не хотел умирать, — тихо признался Кенни, впервые за всё время потеряв свою обычную насмешливую маску. Его голос стал тише, почти шёпотом. — И тянулся к силе. Но... конечно, кажется, теперь я понимаю, почему он так поступил... — мужчина закашлялся кровью и опустил голову. — Что же движет тобой, Леви? Мнишь себя героем? Или просто не можешь отпустить прошлое?
Капитан резко откинул молчавшую всё это время Вейвер в сторону и схватил его за плечи, слегка встряхнув.
— Кенни, скажи мне всё, что знаешь! Почему первый король не захотел спасти человечество? Что за проклятие лежит на нашем роде? Почему Аккерманы всегда оказываются по ту сторону от королей?
— Откуда мне знать... — слабо усмехнулся Кенни. Его дыхание становилось всё более прерывистым. — Но мы — Аккерманы, потому и отвернулись от него. Мы не подчиняемся королям, мы служим тем, кого выбираем сами. Ури это понимал... Он знал цену верности и цену предательства.
— Скажи, кем ты был моей матери? — голос Леви дрогнул, выдавая то, что он так долго скрывал. В его глазах мелькнуло что‑то детское, уязвимое — тот маленький мальчик, который всю жизнь искал ответы.
— Малышка Вэй так и не выдала тайну, — усмехнулся Кенни и, вздёрнув подбородок, продолжил: — Дурачок, я всего‑навсего её брат. Твой дядя.
Леви замер, словно поражённый молнией. Его пальцы на мгновение ослабили хватку, а глаза расширились от шока. Вейвер, стоявшая рядом, затаила дыхание. Воздух вокруг словно сгустился, наполнившись тяжестью откровений.
— Объясни, почему ты бросил меня? — отходя от шока, спросил Леви. В его голосе звучала боль, которую он так долго прятал за маской хладнокровия. — Почему оставил одного? Ты же знал, кто я...
— Из меня никогда бы не вышло хорошего отца, — тихо ответил Кенни. Его взгляд на мгновение смягчился, в нём промелькнула искренняя грусть. — Так же, как и брата. — последние слова были адресованы Блейк. — Прости, малышка. Я не умел быть кем‑то другим. Не умел любить так, как нужно. Всегда выбирал путь силы, а не сердца.
Кенни отдал коробку со шприцом Леви и, откинув голову, испустил последний вздох. Его рука безвольно упала на землю, а на губах застыла едва заметная улыбка — то ли горькая, то ли облегчённая, словно он наконец нашёл покой.
Из глаз Вейвер потекли слёзы, которые она не смогла сдержать. Ещё один близкий ей человек умер. Она закрыла лицо руками, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и утраты. Вейвер вспомнила, как Кенни однажды спас её от патруля военной полиции, как учил обращаться с оружием, как иногда приносил сладости, хотя сам едва сводил концы с концами. Все эти моменты нахлынули разом, заставляя сердце разрываться.
Леви стоял неподвижно, сжимая в руке шприц. Его лицо было бледным, а пальцы побелели от напряжения. Он смотрел на тело дяди, и в его глазах читалось нечто новое — не только горечь утраты, но и понимание. Понимание того, что Кенни, при всех своих недостатках, всё же был частью его семьи.
Солдаты молча отошли в сторону, давая им время. Ветер шевелил листья деревьев, а вдалеке слышались крики ворон. Время будто остановилось. Где‑то вдалеке зазвучал одинокий рог — сигнал к сбору. Но ни Вейвер, ни Леви не обратили на него внимания. Они оставались там, у старого дерева рядом с обваленной часовней, в окружении руин и воспоминаний.
Позже торжественная церемония коронации прошла для девушки как в тумане. Она видела яркие флаги, слышала торжественную музыку, замечала улыбки придворных, но всё это казалось далёким и нереальным. Перед глазами всё ещё стоял образ Кенни — его последняя улыбка, его слова, его прощальный жест. Вейвер машинально выполняла все положенные ритуалы, кивала в нужных местах, отвечала на поздравления, но душа её оставалась там, у старого дерева рядом с обваленной часовней. Её пальцы всё ещё помнили холод его руки, а в ушах звучал его хриплый голос: «Прости, малышка...»
По возвращении в штаб солдатам дали пару дней для отдыха после стольких событий. Практически все проспали следующие сутки без перерыва — кто‑то прямо в одежде, кто‑то, едва добравшись до кровати, и даже храп некоторых разносился по казармам, но никто не обращал на это внимания. Разведчики были несказанно рады своим кроватям и подушкам: всё‑таки спать в постели намного приятней, чем в палатке или кустах в лесу, а тем более — в тюремной камере.
Ближайшие пару месяцев не ожидалось ни судов, ни заговоров, ни экспедиций за стены. Ещё никогда солдаты не были так рады скучным будням, когда прекрасно знаешь весь распорядок, и твоей жизни не угрожает опасность. Можно было просто дышать, есть горячую еду, видеть знакомые лица и знать, что завтра будет почти таким же, как сегодня.
Вэйвер разлепила веки и уставилась в выбеленный потолок. Тиканье настенных часов сильно давило на уши — казалось, что этот звук заполонил всё пространство, не оставляя места другим звукам: далёким голосам во дворе, скрипу половиц, шелесту ветра за окном. Звук собственного дыхания вывел девушку из транса. Она развернула голову в сторону окна и, заметив яркое солнце, заливающее комнату золотистым светом, закуталась в одеяло с головой.
Спать не хотелось, так же как и жить.
Разведчица не хотела думать о смерти близкого человека, о том, что капитан не сказал ей ни слова после разговора в городе. О том, что же будет дальше и будут ли продолжаться их тренировки. Но мозг из раза в раз проецировал в голове картинки: обгоревший, израненный, кашляющий кровью мужчина, полулежащий на земле, из глаз которого постепенно утекала жизнь. И взгляд идентичных серых глаз, постоянно смотрящий на неё с обидой. Вэйвер не рассказала капитану о родстве с Кенни, хотя знала — это сильно отразилось на отношениях Блейк и Аккермана.
Ей хотелось пойти к нему, извиниться, сказать, что с этого дня она будет рассказывать ему обо всём, что не будет ничего утаивать. Но она прекрасно понимала, что это не так.
Она никогда не расскажет Аккерману о своих мыслях перед сном в последние несколько дней. Не расскажет, что скучает по своему дому и желает туда вернуться. Не расскажет, что даже подумывала сдаться учёным, которые разыскивают её: ведь если они действительно хотят вернуть её в свой мир или в своё время, то есть шанс, что так всё и будет. Она снова будет жить в мире, где не боишься, что в любой день титаны могут прорвать стену и сожрать всех на своём пути. Можешь спокойно учиться, работать, ни в чём себе не отказывать.
А главное — ты не боишься заводить семью. Не беспокоишься, что твои дети могут не дожить до совершеннолетия или пойдут в военное подразделение, по типу Разведки, и отдадут свою жизнь за человечество, которое никогда не узнает, как его звали. Что они погибнут где‑то в поле, и их имена останутся лишь в списках потерь, а не в памяти людей.
Постепенно под одеялом закончился свежий воздух, и его пришлось стянуть с головы, из‑за чего волосы сильнее распушились и прилипли к подушке. Вэйвер села на кровати, провела рукой по лицу, пытаясь собраться с силами.
Как бы то ни было, нужно брать себя в руки и собираться на построение. Не поднимая ступни от пола, Вэйвер подошла к зеркалу. Оттуда на неё смотрела разбитая, растрёпанная молодая девушка с угольно‑чёрными волосами и разными раскрасневшимися глазами. Синяки под ними стали менее заметными, а небольшая полоска на щеке напоминала о том, что события последних нескольких недель не были сном. Она провела пальцем по шраму, вспоминая, как получила его во время боя с солдатами военной полиции.
На построении не было ничего увлекательного — всё вернулось на круги своя. Тренировки, уборка, занятия, снова тренировки и, конечно же, ночные дежурства. Солдаты переговаривались, делились новостями, кто‑то шутил, но в воздухе всё ещё витала тень недавних событий. Каждый знал, что за спокойствием может последовать новый вызов.
— Ты как? — подсаживаясь к девушке с тарелкой каши и компотом, спросил Жан. Он поставил еду рядом с ней и слегка улыбнулся, стараясь придать разговору непринуждённый тон.
— Как и все, почему ты интересуешься? — вопросом на вопрос ответила Блейк, играя с едой металлической ложкой и не поднимая головы. Её голос прозвучал ровно, но в нём угадывалась усталость.
— Ну, я слышал, что ты приехала не в лучшем настроении после патруля территории часовни, — пояснил Кирштайн. — Солдаты сказали, что вы с капитаном нашли тело Кенни‑потрошителя, и после этого вы оба были не в духе.
И правда, Блейк не учла того, что её заплаканное лицо видела добрая часть всей Разведки, как и хмурого капитана с непонятной коробочкой в руках. Она сжала ложку чуть сильнее, но быстро взяла себя в руки.
— Всё в порядке, — соврала Вэйвер. — Я просто была обеспокоена из‑за обморока, но сейчас уже хорошо. Спасибо, что беспокоишься.
Сидящие рядом Рик, Ник и Люк переглянулись и скептически посмотрели на подругу. Естественно, они знали о подавленном состоянии подруги и о том, как сильно она переживала. Но прекрасно знали, что она ничего не расскажет, и спрашивать не стоит. Рик слегка похлопал её по плечу, молча предлагая поддержку, а Ник подвинул к ней стакан с компотом.
Утро прошло скомкано, и время подходило к тренировке. Солдаты собрались на заднем дворе и дожидались капитана, который, как обычно, явился точно минута в минуту. Не одарив Блейк даже взглядом, он прошёл мимо неё и спокойно занял своё любимое место под деревом, откуда открывался вид на всех тренирующихся. Его фигура выглядела привычно строгой, но Вэйвер заметила, что он чуть дольше задержал взгляд на группе, чем обычно.
После разминки солдаты распределились на пары для отработки рукопашного боя. В прошедшей миссии разведчики на своей шкуре испытали, что такое сражаться не с титанами, а с людьми. Теперь каждый понимал, что близкий бой — неотъемлемая часть подготовки. Если в кадетке все относились к этому несерьёзно — кто‑то просто делал вид, что тренируется, кто‑то действительно отрабатывал приёмы, но не в полную силу, а кто‑то и вовсе филонил, — то в Разведке было всё серьёзней. Капитан сразу пресекал попытки бездельничества, но никто не относился к спаррингам со всей серьёзностью. Теперь же всё иначе.
Даже просто взглянув со стороны, можно было заметить решительность в глазах солдат. Многие из них впервые узнали, что значит лишить другого жизни. Поняли, что убийство — это копьё, заточенное с двух сторон: оно ранит и того, кто наносит удар, оставляя след в душе, и того, в кого оно попадает. Вэйвер смотрела на товарищей, на их сосредоточенные лица, и чувствовала, как внутри неё что‑то меняется — она больше не могла прятаться за маской безразличия. Пришло время принять реальность такой, какая она есть, и найти в себе силы двигаться дальше.
Вэйвер встала в пару с Микасой и вспомнила слова капитана о силе Аккерманов, которая просыпается в них в какой‑то период их жизни. Она была уверена, что брюнетка напротив неё вкладывала немало сил в достижение успехов, но теперь стала понятна её нереальная сила — не только физическая, но и та внутренняя стойкость, что позволяла Микасе оставаться сосредоточенной даже в самых отчаянных ситуациях. Сможет ли она добиться таких же результатов без крови Аккерманов? Или, может, нужно использовать другие преимущества — ум, хитрость, знание слабых мест противника?
Однажды Блейк уже стояла в паре с Микасой, но тогда она была не в лучшей физической форме: после ранения мышцы ещё не до конца восстановились, а выносливость оставляла желать лучшего. Вэйвер не исключала, что тогда Аккерман могла ей поддаваться — ведь знала о травме разведчицы. Сейчас Микаса вряд ли будет проявлять снисхождение: взгляд её был сосредоточен, движения — отточены, а поза говорила о полной готовности к бою.
Как и тогда, сероглазая сделала ход первой и чуть не поплатилась за это. Вэйвер ожидала её действий и смогла предугадать движение: она уловила момент, когда Микаса чуть сместила вес на левую ногу, готовясь нанести боковой удар. Разведчица увернулась от атаки, схватила Микасу за запястье, ловко вывернула руку за спину и коротким точным движением ударила по задней стороне колена. Аккерман упала на колени, но быстро среагировала — перекатилась, оттолкнулась от земли и спустя мгновение снова стояла на прямых ногах напротив Блейк, слегка прищурившись.
— Тонкс, слишком медленно, — послышался голос капитана из‑под дерева. Он стальным взглядом следил за боем девушек, сложив руки на груди. Его поза была расслабленной, но в глазах читалась напряжённая оценка каждого движения.
— Ого, он не забыл твоё имя, — усмехнувшись, произнесла Микаса, нанося новый удар — прямой, быстрый, нацеленный в солнечное сплетение.
— Сама в шоке, — посмеялась Вэйвер, уворачиваясь и пытаясь сделать подсечку, от которой Аккерман ловко ушла, чуть не зацепив её в ответ.
Девушки отражали удары друг друга, при этом двигаясь по кругу. Вокруг них начали скапливаться солдаты — кто‑то остановился, чтобы посмотреть, кто‑то замедлил темп тренировки. Вскоре образовалась целая толпа: люди перешёптывались, обсуждали тактику, а некоторые уже начали делать ставки.
— Вы так и будете танцевать до вечера? — спросил Леви и не забыл закатить глаза, всем своим видом показывая недовольство и нетерпение. — Проигравший остаётся на дежурство.
Слова капитана сильно прибавили скорость ударов и атак, но результату это не помогло. Через пятнадцать минут обе разведчицы по‑прежнему были на ногах, тяжело дыша, но не сдаваясь. Пот стекал по вискам, мышцы горели, но ни одна не хотела уступать.
Струйка алой жидкости из разбитой брови Микасы скатилась в глаз и на мгновение отвлекла её. Вэйвер уловила этот момент, бросилась вперёд, использовала инерцию соперницы, повалила её на землю и заломила руки за спину.
В толпе все сразу зашептались и смотрели на разведчиц искоса. Кто‑то одобрительно кивал, кто‑то разочарованно вздыхал — ставки были сделаны.
— Тонкс остаётся на дежурство, — капитан подошёл к сидящим на земле девушкам и проверил, чтобы не было серьёзных повреждений. Его взгляд задержался на Вэйвер чуть дольше обычного, но лицо осталось непроницаемым.
— Но... — хотела было воспротивиться Вэйвер, но Леви не стал её слушать.
— Тренировка не окончена. Сегодня будет испытание на выносливость. Бег вокруг корпуса, количество кругов не установлено. Тот, кто сдастся первым, составит Тонкс компанию на ночном дежурстве. А последний выживший будет освобождён от уборки. Пять минут на отдых.
Блейк буравила взглядом спину капитана, надеясь, что он загорится, но этого не произошло. Внутри всё кипело от несправедливости: она победила, но всё равно осталась на дежурство!
— Слушай, ты ему в компот что ли плюнула? — спросил Люк, вставая рядом с девушкой. Они готовились к старту и уже мечтали лишь о воде и освобождении от уборки.
— Или, может, чай его любимый выпила? — поддержал его Рик, вытирая пот со лба.
— Может, просто шумела ночью сильно, и он из‑за этого не выспался? — подключился Ник, ухмыляясь.
— Не несите чепухи, — поморщилась Вэйвер, потягивая спину и разминая плечи. — Просто он такой. Всегда найдёт, как усложнить жизнь.
— Хватит разглагольствовать, побежали! — прилетела команда от капитана, и все как один двинулись с места.
Бег на длинные дистанции был терпим тогда, когда знаешь количество кругов — можно распределить силы, рассчитать темп. Но бегать без чёткой цели, пока кто‑то не сдастся, было трудно и практически невыполнимо. Теперь всё зависело лишь от возможностей самого человека, его воли и желания выиграть.
Вэйвер всегда любила бегать и делала это очень даже неплохо — длинные кроссы в кадетском корпусе закалили её выносливость. Чего нельзя было сказать о близнецах: Рик и Ник уже на третьем круге начали отставать, переглядываясь и тяжело дыша.
Палящее солнце и безветренная погода нисколько не помогали солдатам, а лишь усложняли задачу. Пот заливал глаза, ноги гудели, а лёгкие горели. Первой упала на землю после девятого круга светловолосая разведчица, чем‑то напоминающая Хисторию — с такими же голубыми глазами и миловидным личиком.
— Лола Бриз, поздравляю. Ты только что набегала на ночное дежурство, — самодовольно заявил Аккерман, любуясь измотанными разведчиками.
После первого выбывшего солдаты постепенно, один за другим, начали падать на землю. Вэйвер насчитала двенадцать кругов, когда их осталось немного. Около неё бежали Люк, Рик, Ник, пара старших солдат, вечно улыбающийся «Рыжик» и весь 104‑й отряд.
Выбывали они по очереди, каждый последующий круг:
* Армин — на четырнадцатом, выдохшись и остановившись с виноватой улыбкой.
* Рик и Ник — почти одновременно, махнув рукой и рухнув в тень от стены.
* Конни — на пятнадцатом, громко пожаловавшись, что ноги больше не держат.
* Саша — чуть позже, с досадой признав, что слишком много сил потратила на спарринг.
* Двое старших — на семнадцатом, молча признав поражение.
* Эрен — на девятнадцатом, сжимая кулаки и обещая себе тренироваться больше.
* Люк — на двадцать первом, упав рядом с братьями-близнецами и тяжело дыша.
* Жан — на двадцать втором, выругавшись и признав, что капитан — настоящий тиран.
* Микаса — на двадцать четвёртом, не удивив всех своей стойкостью.
* Вэйвер — на двадцать пятом, чувствуя, как ноги подкашиваются, а дыхание сбивается окончательно.
«Рыжее недоразумение» со счастливым видом остановился, когда увидел, как Блейк сошла с дистанции и он остался один.
Солдаты ещё около пятнадцати минут лежали прямо во дворе и старались отдышаться. Вэйвер хватала ртом недостающий воздух и уже предвещала бессонную ночь плечом к плечу с ненавистной девчонкой, что однажды назвала её ведьмой.
Счастливчик был один — «Рыжик», который теперь с гордостью оглядывал поле битвы и улыбался во все зубы. Все остальные солдаты отправились убирать корпус после недолгого отдыха.
А после, когда пыль улеглась, а усталые ноги уже не так ныли, Блейк побежала в больницу к Элу Биглю.
— Снова минута в минуту, — произнёс доктор, как только на его пороге появилась девушка. Он оторвался от записей, поднял глаза и слегка улыбнулся. — Здравствуй.
— Добрый день, — ответила Вэйвер, улыбнувшись кончиками губ и поправляя белый халат поверх формы. Её движения были точными, выверенными — привычка, выработанная годами службы. Волосы она собрала в тугой хвост, чтобы не мешали, а на запястье красовался старый кожаный браслет — подарок Микасы после первой совместной вылазки.
— На сегодняшний день задача — собрать тебе аптечку для вылазок и обсудить самые распространённые травмы, при которых можно быстро оказать помощь, — доктор Эл кивнул в сторону стола, где уже лежали бинты, антисептики, жгуты, обезболивающие, шовные наборы и прочие необходимые принадлежности. На стене висели схемы человеческого тела с отмеченными критическими точками кровотечения, а на полке стояли учебные макеты переломов.
В этот день училась не только Блейк. Эл ни разу не был за стенами и не знал, какие увечья получают солдаты, столкнувшиеся с титанами и не вернувшиеся на базу. Он внимательно слушал Вэйвер, записывал, задавал уточняющие вопросы — его глаза горели любопытством и тревогой одновременно. Доктор был старше большинства разведчиков, с залысинами на висках и морщинами вокруг глаз, но в его взгляде читалась решимость научиться всему, что поможет спасать жизни.
Основная проблема была в том, что люди истекали кровью раньше, чем им успевали оказать первую помощь. Лишённые каких‑либо конечностей солдаты не могли полноценно использовать УПМ и либо умирали от нехватки крови, либо были съедены титанами. Вэйвер подробно описывала типичные сценарии: как правильно наложить жгут, чтобы остановить кровотечение, как зафиксировать перелом подручными средствами, как оценить состояние раненого за считанные секунды.
— Самое важное — скорость, — подчёркивала она, раскладывая инструменты на столе и показывая каждый шаг на учебном манекене. — В бою нет времени на долгие раздумья. Ты либо действуешь мгновенно, либо теряешь человека. Вот смотри: жгут накладывается выше раны, но не слишком высоко — иначе нарушится кровообращение. Затягиваешь до остановки крови, но не пережимаешь полностью. Засекаешь время — больше двух часов держать нельзя, иначе начнётся отмирание тканей.
Доктор кивал, делал пометки в тетради, иногда просил повторить какой‑то момент. Он явно старался запомнить каждую деталь — как будто готовился к чему‑то большему, чем просто теоретические занятия.
— А если перелом открытый? — уточнил он, указывая на макет с имитацией раздробленной кости.
— Сначала останавливаем кровотечение, — тут же ответила Вэйвер. — Затем фиксируем конечность. Если под рукой нет шины, используем подручные материалы — палки, куски металла, даже ремни от УПМ. Главное — обездвижить. И да, никогда не пытайся вправить кость на поле боя. Это только усугубит травму.
Она рассказывала о шоковом состоянии, о признаках внутреннего кровотечения, о том, как отличить лёгкое ранение от опасного. Доктор слушал, впитывал информацию, иногда задавал уточняющие вопросы о дозировках лекарств или особенностях транспортировки раненых.
Занятие прошло спокойно, и Эл отпустил девушку пораньше, пообещав, что завтра они будут заниматься практикой, а уже через пару дней Вэйвер ждёт большой экзамен по теории.
— Удачи на дежурстве, — сказал он на прощание, протягивая небольшую сумку с набором базовых медикаментов. — Пусть это будет просто формальностью, а не необходимостью. И... спасибо, что учишь меня. Я понимаю, насколько это важно.
Вэйвер кивнула, принимая сумку. В её глазах мелькнуло что‑то тёплое — впервые за долгое время кто‑то искренне хотел научиться спасать жизни, а не просто выполнять приказы.
Вечером после отбоя Блейк сходила за ружьём, с которым ей предстояло дежурить, и отправилась на стену, где их уже дожидался капитан. Он проверил всех дежурящих по спискам, коротко бросил: «На посты», — и молча удалился. Его взгляд на мгновение задержался на Вэйвер, но она не смогла прочесть в нём ничего — ни одобрения, ни упрёка, ни намёка на прежние отношения.
— Странно, раньше вы вечно таскались вместе, ты даже была его ученицей... — протянула белокурая разведчица писклявым голосом. Лола Бриз шла рядом, нарочито громко топая сапогами и демонстративно поправляя ремень от ружья. Её светлые кудри выбивались из‑под шапки, а голубые глаза сверкали недобрым огоньком. — Ходили слухи, что ты решила через постель продвигаться по карьерной лестнице.
Вэйвер молча шла дальше. Им нужно лишь добраться до места, где они и будут дежурить. Но что‑то подсказывало, что так просто Лола не заткнётся.
— Тонкс, так и будешь молчать, будто язык проглотила? — спросила Бриз уже на месте. Она изучала Блейк взглядом, даже не скрывая этого, словно пыталась найти в её лице признаки вины или слабости. — Что, боишься, что кто‑то узнает правду?
— Что ты хочешь от меня услышать? — тихо произнесла Вэйвер. Разговаривать с этой занозой ей не хотелось, как и с кем‑либо другим, особенно о капитане. Она отвернулась к перилам стены, делая вид, что изучает окрестности, но краем глаза следила за движениями Лолы.
— Так вы спали или нет? — уже не выдерживая, воскликнула девушка, покрепче вцепившись в ремень от ружья. Её голос прозвучал слишком громко для ночного дежурства, и несколько солдат неподалёку обернулись в их сторону. Лола тут же понизила голос, но в нём всё ещё звучала ядовитая насмешка. — Ну же, признайся. Все ведь видят, как он на тебя смотрит.
— Спали... каждый в своей комнате, — холодно ответила Вэйвер, не поворачиваясь. Её пальцы невольно сжались на перилах, оставляя следы на запотевшем металле.
— Да ну брось. Всем известна сплетня о любви непреклонного капитана к странной разведчице, что вернулась из‑за стен в одиночку и вытащила двух своих друзей в полумёртвом состоянии, — Лола подалась вперёд, её глаза блестели в свете луны. — Ты ведь не думаешь, что это осталось незамеченным?
— Что? — Вэйвер замешкалась. То, что она сама вернулась с экспедиции через две недели, знали многие. Но это была не Луна Тонкс, это была Вэйвер Блейк. Её сердце забилось чаще, а в горле пересохло. — О чём ты вообще говоришь?
— Это ведь была ты... — продолжила Бриз, расплывшись в улыбке победителя. — Ты появилась из ниоткуда, сразу подружилась с близнецами, которые не сильно‑то горевали о смерти лучшей подруги. Это бы никто и не заметил, если бы не Кенни‑потрошитель, который на глазах у разведчиков называл тебя «малышка Вэй». Тут‑то все и сложили два и два. Теперь половина штаба шепчется, что ты — какой‑то секретный агент, а другая половина думает, что ты просто удачно устроилась под крылом капитана.
— И что теперь? — сердце Блейк совершило несколько кульбитов прямо в груди, но она делала настолько непринуждённый вид, насколько могла. Её голос звучал ровно, но внутри всё сжималось от тревоги. — Хочешь донести на меня? Валяй. Посмотрим, кто поверит сплетням девчонки, которая боится собственной тени.
— Я ведь могу и полицаям тебя сдать, — Лола понизила голос до шёпота, но в нём звучало торжество. — Ты вообще знала, сколько за тебя денег дают? Сейчас многие подумывают об этом. Новые листовки на днях вывесили в городе. Что ты будешь делать в таком случае? Будешь убегать? Прятаться? Или попросишь своего капитана защитить тебя?
— А что ты будешь делать, если я прямо сейчас тебе язык вырву? — Вэйвер медленно повернулась к ней, и её взгляд стал ледяным. Убийственный, безжалостный, полный угрозы. Она усмехнулась, увидев, как Лола вздрогнула, и медленно начала подходить к ней. — Ты же знаешь, что если я на тебя нападу, то тебе не победить. Я сильнее тебя. Я быстрее тебя. Ты даже пискнуть не успеешь, когда я уже перережу твою бледную шею. Ты истечёшь кровью за считанные секунды, а я успею скрыться к тому времени, как тебя найдут.
— Ты этого не сделаешь... — запинаясь и отходя назад, промямлила Лола. Её руки заметно затряслись, а глаза бегали из стороны в сторону, стараясь не натыкаться на безжалостный взгляд Блейк. Она споткнулась о камень, чуть не упала, но удержалась, вцепившись в перила.
— А давай проверим, — Вэйвер достала складной нож из кармана, и холодное оружие блеснуло в свете луны. Страх отразился на лице Бриз в виде трясущейся губы и расширенных зрачков. — Начнёшь обсуждать всё сказанное здесь со своими подружками или с кем‑либо ещё, я переломаю все 208 костей в твоём теле, а если ты останешься после этого жива, то срежу кожу и скормлю останки титанам. И поверь мне, Лола, я не шучу. Мои слова — не пустые угрозы. Я видела слишком много смертей, чтобы бояться добавить ещё одну к списку.
Лола побледнела так сильно, что её веснушки стали выглядеть как тёмные пятна на фарфоровой коже. Она отступила ещё на шаг, споткнулась о камень и едва не упала. Её пальцы судорожно вцепились в ремень ружья, но она даже не пыталась его поднять — страх парализовал её.
— Ты... ты не сможешь... — прошептала она, но голос сорвался, превратившись в жалкий хрип.
— О, ещё как смогу, — Вэйвер сделала шаг вперёд, её глаза сверкнули в темноте. — И знаешь что самое интересное? Никто не станет искать виновного. Все просто подумают, что тебя утащил титан. Или что ты сорвалась со стены. Такое ведь случается, правда?
Она медленно приблизилась, пока между ними не осталось всего полметра. Вэйвер наклонилась к уху Лолы и тихо, почти ласково произнесла:
— Запомни раз и навсегда: я не та, кем кажусь. И если ты хоть слово скажешь о том, что здесь произошло, я сделаю так, что ты пожалеешь о каждом дне своей жизни. Поняла?
Лола судорожно кивнула, её губы дрожали. Слезы покатились по щекам, оставляя мокрые дорожки.
— Хорошо, — Вэйвер выпрямилась и спрятала нож. — Теперь иди на свой пост. И помни: я буду следить за тобой.
Бриз, не говоря ни слова, развернулась и пошла к своему месту на стене. Она больше не смотрела в сторону Вэйвер, не пыталась завязать разговор. Её плечи были опущены, а шаги — неуверенными.
Вэйвер проводила её взглядом, затем глубоко вздохнула и облокотилась на перила. Руки слегка дрожали — не от страха, а от адреналина, который ещё бурлил в крови. Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться, и сделала несколько глубоких вдохов. Ночной воздух был прохладным, с лёгким запахом металла и пыли. Где‑то вдали слышался шум ветра и редкие крики ночных птиц.
«Что я наделала?» — пронеслось в голове. Вэйвер сжала кулаки, ногти впились в ладони. Она никогда раньше не угрожала кому‑то так открыто, не запугивала до слёз. Но Лола зашла слишком далеко — она тронула то, что было для Вэйвер особенно болезненным: вопросы её происхождения, связи с Кенни, отношения с капитаном.
Мысли снова вернулись к капитану. Почему он так изменился? Почему избегает её взгляда? После событий у часовни он ни разу не заговорил с ней, кроме коротких команд на тренировках. Вэйвер помнила его взгляд тогда, у тела Кенни — холодный, отстранённый. Словно он увидел в ней что‑то, что заставило его пересмотреть своё отношение.
Она открыла глаза и посмотрела на небо. Звёзды мерцали, как тысячи крошечных огней, а луна отбрасывала бледный свет на стену. Где‑то внизу, в городе, горели редкие огни — люди спали, не подозревая, какие тени скрываются за стенами.
«Может, Лола права? — подумала Вэйвер. — Может, кто‑то действительно ищет меня? И если листовки обновили, значит, награда выросла. Но кто? Учёные? Военная полиция? Или кто‑то ещё?»
Всю оставшуюся ночь Бриз не сказала ни слова и даже ни разу не посмотрела в сторону брюнетки, что не могло не радовать. Она держалась на другом конце поста, нервно оглядывалась и вздрагивала от каждого шороха. Вэйвер же, напротив, старалась сосредоточиться на дежурстве. Она вслушивалась в звуки ночи, всматривалась в темноту за стеной, проверяла оружие. Но мысли то и дело возвращались к угрозе, нависшей над ней.
Уже под утро, когда небо начало окрашиваться в нежные розовые оттенки, Вэйвер облокотилась на стену, медленно прикрыла уставшие глаза и сама не заметила, как погрузилась в сон.
***
Разведкорпус наконец отбил стену Мария и снова отправился изучать земли титанов. Солдаты держались строго на положенном им месте, не руша построение — шеренги двигались слаженно, словно единый механизм. В воздухе витал запах пыли, пота и металла, а вдалеке уже виднелись силуэты титанов, медленно бредущих по равнине.
Несколько сигнальных ракет с правого фланга окрасили небо в красный, сообщая остальным об опасности. Яркие всполохи на мгновение затмили бледное солнце, и тревожный сигнал эхом разнёсся по рядам.
— Луцы, Тонкс, Дингл, Гордон, на помощь к правому флангу! — прозвучал приказ от командира Эрвина, ведущего свой отряд. Его голос, твёрдый и властный, перекрыл шум сражения и заставил солдат мгновенно собраться.
— Есть! — в один голос выкрикнули солдаты и сменили курс направления.
Они мчались на всех парах туда, где их близкие, знакомые, сослуживцы сражались с титанами и явно не одерживали победу. Лошади неслись галопом, копыта выбивали клубы пыли, а ветер свистел в ушах. Вэйвер сжимала рукоять меча, её сердце билось в такт топоту копыт. Именно сейчас кто‑то в последний раз видит белый свет, захлёбываясь в крови и утопая в желудке гиганта.
Вэйвер сорвалась с лошади, направив трос от своего устройства прямо в плечо семиметровому чудищу, что держал в кулаке вопящего разведчика. Механизм щёлкнул, трос натянулся, и она полетела с максимальной скоростью к затылку титана — уязвимому месту, которое могло оборвать жизнь монстра. Но на её пути выросла фигура ещё более внушительного размера — пятнадцатиметровый титан с неестественно широкой грудной клеткой и вытянутой головой. Своей ладонью он перекрыл путь, словно отгоняя надоедливое насекомое.
Девушка не успела пискнуть, когда тело сжали в огромный кулак. Давление было таким сильным, что рёбра затрещали, а дыхание перехватило. Жуткая, неестественная улыбка титана жаждала её крови — он медленно поднёс её к лицу, разглядывая, как диковинную игрушку. Его глаза, пустые и бездушные, не выражали ничего, кроме первобытного голода.
Но взгляд Блейк был прикован к тому парню, к которому ещё секунду назад она мчалась на помощь. Это был не солдат. Молодой парень в гражданской одежде — в обычных синих джинсах и чёрной кофте с капюшоном на замке. Его каштановые волосы трепал ветер, а круглые от страха карие глаза смотрели в пасть чудовищу, что намеревался его съесть. Он не плакал, не кричал, а лишь молча смотрел в глаза своей смерти, думая о чём‑то своём. В его взгляде читалась не столько паника, сколько обречённое смирение, будто он давно смирился с тем, что мир жесток и несправедлив.
Вэйвер начала кричать и дёргаться в лапах титана, но никакого успеха это не принесло. Её меч выпал из руки, а УПМ заклинило от удара. Она билась, извивалась, пыталась дотянуться до ножа на поясе, но хватка была железной. Ей оставалось со слезами на глазах наблюдать, как её брат исчезает за жёлтыми зубами гиганта, без возможности выбраться.
— Макс! — заверещала девушка, её голос сорвался на хрип. — Нет! Нет, пожалуйста!
Слезы застилали глаза, а в груди всё сжалось от невыносимой боли. Она знала этого парня с детства — они росли вместе, бегали по улицам родного города, мечтали о будущем, которое теперь рассыпалось в прах.
***
Блейк очнулась ото сна в холодном поту и захлёбываясь собственными слезами. Она обнаружила, что всё это время стояла, из‑за чего практически не чувствовала ног — мышцы затекли, а колени подрагивали от напряжения. Солнце уже появилось на горизонте, но ещё не полностью — его первые лучи окрашивали небо в бледно‑розовые и оранжевые тона, пробиваясь сквозь утреннюю дымку.
Косой взгляд Лолы пробежался по разведчице, но все комментарии остались при ней. Бриз лишь поджала губы и отвернулась, делая вид, что изучает окрестности за стеной. Вэйвер немного отдышалась и стёрла влагу со щёк, удивляясь собственному сну. Он был таким реальным, что она до сих пор ощущала боль потери, будто всё произошло на самом деле.
— За сон на дежурстве сегодня чистишь конюшни, — Аккерман появился из ниоткуда, напугав девушек, и ещё больше озадачив Блейк. Его голос прозвучал резко, но без привычной жёсткости — словно он сам не до конца верил в то, что говорит.
Он снова нарушает свои же правила. Снова заставляет заниматься уборкой сразу после дежурства. Вэйвер сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в руках.
— Одна? — тихо спросила она, стараясь не выдать усталости в голосе.
— Да.
— Есть... — спорить с ним не было ни сил, ни желания, ни чего‑либо ещё. Все мысли занимал сон. Странный, непредсказуемый, страшный сон. Он был как наяву, и девушка всерьёз почувствовала эту боль. Она снова потеряла его, не смогла спасти. Образ Макса, исчезающего в пасти титана, стоял перед глазами, словно выжженный раскалённым железом.
Всю неделю девушка то и делала, что дежурила каждую ночь, а днём получала новые задания от капитана, который не собирался от неё отставать. Он будто мстил ей за все её «косяки» и причинённые неудобства за время службы. Вэйвер стала похожа не то на зомби, не то на призрак. Тёмные круги вернулись под глаза, не уступая по оттенку волосам девушки. Её движения стали заторможенными, а взгляд — пустым, словно она смотрела сквозь реальность.
Вэйвер уткнулась лбом в стол во время ужина и, наплевав на то, что Саша аккуратно утаскивает её порцию (в который раз за эту неделю), тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Уставший организм моментально начал отключаться, не замечая шума вокруг и пронизывающего взгляда в спину.
— Тебе не кажется, что это перебор? — спросил Эрвин, отпивая остывший чай. Он сидел напротив Леви, изучая его лицо с едва заметной тревогой.
— Не понимаю, о чём ты, — ответил ему Аккерман, буравя каждого входящего в помещение солдата взглядом. Его поза была напряжённой, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Ты не даёшь ей проходу. И, судя по виду, она вовсе не успевает спать. Сколько дней подряд она оставалась на дежурство? Пять?
— Тренировочный и охранный процессы — это моя прерогатива. Хочешь взять одну из них на себя?
— Они и так отчасти на мне. Но раз уж ты об этом заговорил, то хочешь взять тогда мои обязанности на себя?
— Нет, откажусь.
— Тогда хотя бы прислушайся к совету. Отстань от неё, пока она навеки не уснула от твоей ненависти, — уверенно закончил диалог Эрвин и удалился в свой кабинет перебирать бумаги. Его шаги звучали твёрдо, но в них чувствовалась нотка раздражения.
Перед отбоем девушка подошла к соседней от своей двери и нехотя постучала по ней. Услышав отчётливое «входи», она поморщилась, но прошла в помещение. Ей очень хотелось, чтобы его не оказалось в комнате, и она просто бы оставила отчёты на столе. Но капитан сидел за своим рабочим столом, склонившись над картами и документами.
— Капитан Леви, отчёты о делах в медицинском корпусе и последних ночных дежурствах, которые вы просили, — отчеканила Блейк, протягивая мужчине увесистую стопку бумаг. Её голос звучал ровно, но руки слегка дрожали.
Он принял документы и сразу же отложил их в сторону.
— Хорошо. Теперь иди, готовься.
— К чему?
— Ты сегодня дежуришь, — он наконец поднял взгляд с бумаг и посмотрел на разведчицу. Она стояла перед ним в гражданской одежде и была значительно стройнее, чем неделю назад. Под глазами залегли глубокие тени, а кожа приобрела нездоровый оттенок.
А дело было в том, что между сном и приёмом пищи Блейк выбирала первое, и всю её еду съедала Саша. За последние шесть дней Вэйвер спала пять часов. И уже чувствовала, как её организм начинает медленно сдаваться. Концентрация значительно ослабела, глаза болели неимоверно, память практически не работала. С каждой тренировкой результаты становились только хуже, она не выиграла ни одного боя.
— Вы сейчас серьёзно? — возмущению разведчицы не было предела. Она готова была прямо сейчас наброситься на капитана, но инстинкт самосохранения кое‑как её сдерживал.
— Абсолютно, — всё так же спокойно сказал Леви.
— А вам не кажется, что вы охренели? — не выдержала девушка и опёрлась руками о рабочий стол капитана, прожигая его взглядом. Её голос дрожал от накопившейся усталости и обиды.
— Субординацию соблюдай, — грозно произнёс он, поднимаясь с места и копируя позу девушки.
Теперь они стояли лицом к лицу по разные стороны стола, а искры злости, недовольства и негодования летели во все стороны. Воздух между ними будто наэлектризовался.
— Ага, щас! Идите вы на хер, капитан! Ты задолбал меня уже! Что тебе от меня нужно?! Чего ты добиваешься?! — Вэйвер взорвалась. Она начала кричать, активно размахивая руками. Её голос эхом разносился по комнате, отражаясь от стен.
— Я хочу, чтоб ты перестала вести себя как ребёнок! Чтоб научилась отвечать за свои поступки и свою ложь! — ответил ей Леви, подхватывая её настрой. Казалось, что сейчас их могла слышать вся разведка. Его голос звучал жёстко, но в глазах читалась растерянность.
— Это ж чего я такого натворила, что приходится расплачиваться своим сном и, соответственно, здоровьем?! Не рассказала о Кенни?! Ну извини, что не рассказала чужой секрет, который не имела права рассказывать, хотя до конца не знала, что ты понятия не имеешь о том, что у твоей матери был старший брат! Тебе не кажется, что обижаться на такое глупо?! — с каждым предложением голос Вэйвер становился всё громче, а состояние постепенно переходило в истерику. Слезы катились по её щекам, оставляя мокрые дорожки.
— Не кажется! Почему я всё узнаю последним от тебя?! Луцы знали обо всём! И о фамилии Кенни, и о том, кто ты такая и откуда!
— Да потому что они не ведут себя, как идиоты, которые мстят за каждое неверно сказанное слово! Ты даже сейчас это делаешь! Если у самого бессонница, это не значит, что нужно её устраивать мне! Я живой человек, который умеет обсуждать проблемы!
— А чего ж ты тогда этим не пользуешься? Не заметно, что ты сильно любишь разговаривать! Всё, как из ребёнка, нужно вытягивать!
— Да я и есть ребёнок! — нервы окончательно сдали, и на глазах снова начали наворачиваться слёзы, а из‑за горького кома в горле говорить становилось сложнее, голос дрожал. — Не учили меня ни общаться с людьми, ни строить отношения, ни выживать в чужом мире! Ты думаешь, тебе одному было тяжело в детстве?! Ты хотя бы с самого начала знал о том, в каком мире живёшь! Знал о титанах, смертях, обо всём, что творится! А меня из любящей, тёплой атмосферы за секунду еблом вниз швырнули в это дерьмо! Я сама лично перехоронила всю свою семью и всех своих друзей! Я прямо сейчас не знаю, где я нахожусь и вернусь ли я домой! Сука, да за мной следят, потому что я оказалась не в то время, не в том месте! Что ты от меня хочешь?! Не дали мне повзрослеть!!!
Аккерман моментально утерял какое‑либо желание кричать на Вэйвер или продолжать спор. Её пылающие от злости и мокрые от слёз глаза смотрели прямо ему в душу, крича всё то, о чём она умолчала. Он только сейчас задумался, что эта девушка ни разу не жаловалась на судьбу или на что‑то ещё, удерживая всю злость и обиды внутри. Она глотала слёзы и боль каждый раз, когда жизнь подкидывала ей новое испытание.
Леви стоял молча, смотря на разведчицу, пока она не пришла в себя и не вытерла слёзы. Её плечи поникли, а руки безвольно опустились вдоль тела.
— Сам дежурь, — уверенно сказала Блейк и, резко развернувшись, вышла из кабинета, оставив Аккермана наедине со звенящей тишиной. Её шаги затихли в коридоре, а дверь тихо щёлкнула, закрываясь.
На утро на столе Командира Эрвина лежал рапорт от Луны Тонкс на перевод в другое военное подразделение. Леви посмотрел на знакомый аккуратный почерк и понял, о чём именно говорила старушка в Тросте. В его груди что-то сломалось, оставляя неприятную боль.
Продолжение следует...