Выжить после/ Атака титанов

Влетев в твёрдую, прохладную поверхность дворовой плитки со всего маху, Вэйвер тяжело выдохнула, и из её груди вырвался вымученный стон. Удар пришёлся точно на ещё не заживший участок кожи — рваную ссадину на плече, полученную вчера во время спарринга. Боль вспыхнула ослепительной искрой, едва не выбив весь дух из тела измученной девушки. Она распласталась на земле, чувствуя, как мелкие камешки впиваются в ладони, а в глазах на мгновение потемнело.

— Ты слаба, — кратко и холодно произнёс капитан, возвышаясь над ней подобно неприступной скале. Его фигура в безупречной форме разведкорпуса чётко вырисовывалась на фоне ослепительно‑голубого неба. В каждом движении — отточенная годами дисциплина, в каждом слове — железная непреклонность.

Со стороны могло показаться, будто ему нравится причинять ей боль. С каждым новым подходом Аккерман словно намеренно усиливал напор, швыряя уставшую девушку с почти безжалостной точностью. Но Вэйвер знала: это не жестокость. Это метод. Метод, который когда‑то сделал Леви одним из лучших бойцов Разведкорпуса.

— Поднимайся. Мы ещё не закончили, — его голос не допускал возражений.

Первый день тренировок с Леви уже успел превратиться для Вэйвер в суровое испытание. Она мысленно проклинала тот миг, когда согласилась на это безумие. Впрочем, особого выбора у неё и не было — приказ командора Эрвина Смита не обсуждается.

Она не испытывала подобной беспомощности с тех времён, когда жила под опекой Кенни. Только он — её первый учитель по самообороне и единственный человек, который когда‑либо называл её «мелкой», — швырял девушку, как тряпичную куклу, пока та не научилась давать отпор. Те месяцы были адом: разбитые губы, сломанные рёбра, бессонные ночи с пульсирующей болью во всём теле. Но именно тогда она впервые познала вкус победы — когда смогла уложить Кенни на лопатки после трёх месяцев изнурительных тренировок.

И вот теперь история повторялась. Воспоминания о первых месяцах в этом странном мире проносились в голове Вэйвер, словно кадры из забытого сна. Те же ощущения бессилия, те же вспышки боли, тот же непреклонный наставник, требующий невозможного.

Блейк не торопилась вставать. Под пронзительным, почти рентгеновским взглядом Леви она продолжала лежать на плитке, раскинув руки в стороны. Лучи полуденного солнца слепили глаза, заставляя щуриться. Где‑то вдалеке слышался смех солдат, звон посуды из столовой, ржание лошадей — обычная суета гарнизона, так контрастирующая с её собственным адом.

— Ты такими темпами опоздаешь к Биглю, — произнёс капитан уже мягче, аккуратно поддев носком сапога руку, безвольно лежащую у его ног. Он склонился над девушкой, и на мгновение в его стальных глазах промелькнуло что‑то, напоминающее сочувствие.

— Я такими темпами не доживу до Бигля, — отдышавшись, ответила Вэйвер. В её голосе звучали нотки укора, смешанные с изнеможением. Она знала, что Леви слышит это, но он, как всегда, предпочёл проигнорировать.

Его задача была ясна: натренировать девушку до такой степени, чтобы она могла защитить себя в самых безнадёжных ситуациях. «Работай с ней до тех пор, пока сам не перестанешь беспокоиться за её сохранность», — однажды сказал Смит Леви. Тогда это звучало как разумный приказ. Но теперь, наблюдая за тем, как Вэйвер с трудом поднимается на дрожащих ногах, Аккерман понимал: фраза командора буквально означала, что он будет тренировать её до конца своих дней.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены замка в золотисто‑розовые тона. Тени становились длиннее, а воздух — прохладнее. Вэйвер чувствовала, как ноют каждый мускул, как пульсирует боль в ушибленных местах, но в то же время в груди зарождалось странное ощущение — смесь гордости и решимости. Она не сдастся. Не сейчас. Не после всего, что пережила.

— Ладно, на сегодня достаточно, — наконец произнёс капитан, протягивая ей руку. Его ладонь, грубая от мозолей и шрамов, оказалась неожиданно тёплой.

Вэйвер ухватилась за неё, и Леви легко поднял её на ноги. Движение было почти бережным, что резко контрастировало с его обычной манерой.

— Завтра в это же время, — добавил он, отпуская её руку.

Решив не тратить лишние слова и силы, девушка лишь кивнула. Её ноги подкашивались, но она упрямо двинулась в сторону замка. В голове пульсировала одна мысль: *Душ. Срочно*. У неё оставалось около четверти часа до занятий с Элом Биглем, и это время она намеревалась провести в блаженной тишине под струями горячей воды.

По пути она невольно оглянулась. Леви стоял на том же месте, наблюдая за ней. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне закатного неба, а лицо оставалось непроницаемым. Но в этот раз Вэйвер показалось, что в его взгляде мелькнуло нечто новое — не осуждение, не презрение, а... признание?

После изнурительной тренировки Вэйвер чувствовала себя выжатой до последней капли — словно из неё выкачали всю жизненную силу, оставив лишь оболочку, механически передвигающуюся по двору гарнизона. Её тело покрывал неприятно‑липкий слой пота, смешанный с пылью и мелкими частицами плитки. Каждый шаг отдавался пульсацией в ушибленных мышцах, а рана на плече, едва начавшая затягиваться, вспыхивала жгучей болью при любом неосторожном движении.

Форма, некогда безупречно‑аккуратная, теперь выглядела так, будто прошла через десяток боёв: помятая, в разводах.

Не теряя ни секунды, она направилась к комнате с табличкой «душевая» на обшарпанной деревянной двери. Табличка слегка покосилась, будто устала от бесконечного потока солдат, спешащих смыть с себя следы тренировок. Дверь скрипнула знакомо и почти сочувственно, пропуская её внутрь.

За порогом царила своя, особая атмосфера — смесь запаха влажного бетона, мыла и едва уловимого аромата травяного отвара, который медперсонал использовал для дезинфекции. Проскользнув мимо небольшой группы солдат, оживлённо обсуждавших последние новости, Вэйвер почти слилась с фоном. Никто даже не обернулся в её сторону — в гарнизоне привыкли к тому, что разведчики возвращаются с тренировок в самом разном состоянии. Здесь не было места любопытству, только молчаливое понимание: если человек еле держится на ногах, значит, он заслужил право добраться до душа без лишних вопросов.

Как только прохладные струи чистой воды коснулись разгорячённой кожи, по телу мгновенно пробежали мурашки. В этот момент что‑то внутри неё словно переключилось. Маска холодного спокойствия, которую она так старательно держала на протяжении всей тренировки, треснула и осыпалась, обнажив ту боль, что копилась внутри днями, неделями, годами.

Ноги подкосились, и Вэйвер рухнула на колени прямо на холодную плитку душевой. Тупая, покалывающая боль в суставах пронзила тело, но она почти не заметила её. Эти физические ощущения были ничтожны в сравнении с тем хаосом, что творился у неё в душе.

Руки безвольно опустились на согнутые колени, пальцы коснулись мокрого пола. Вода продолжала стекать по её телу, превращая волосы в тяжёлые тёмные пряди, прилипшие к щекам и вискам. Капли стекали по лицу, смешиваясь с невольными слезами, которые она больше не могла сдерживать.

Взгляд, пустой и безжизненный, застыл на одной точке — на едва заметной трещинке в плитке под ногами. Эта трещина вдруг стала символом всего, что с ней происходило: маленькая, почти незаметная, но неумолимо расширяющаяся, грозящая расколоть всё вокруг.

*У меня нет времени... Совсем нет времени...* — пульсировала в голове одна‑единственная мысль.

День за днём она загоняла свои эмоции вглубь, запирая их в тёмных уголках сознания. Раньше это получалось почти безупречно — она научилась носить маску безразличия так же естественно, как и форму разведчика. В бою, на тренировках, в разговорах с командирами — везде она была той, кем её хотели видеть: стойкой, собранной, непоколебимой.

Но после инцидента в Подземном городе, когда чужие руки рылись в её памяти, пытаясь вырвать секреты прошлого, эта маска начала трескаться. Воспоминания, давно погребённые под слоями самоконтроля, теперь прорывались наружу в самых неподходящих моментах: во сне, в тишине между ударами сердца, в мимолетных взглядах случайных прохожих.

Вэйвер понимала: рано или поздно накопившаяся боль вырвется наружу. И тогда последствия могут быть непредсказуемыми. Она уже замечала, как в моменты усталости её рука сама тянется к ножу, как взгляд невольно задерживается на острых краях инструментов в медпункте. Это пугало. Но ещё страшнее было осознание, что она не знает, как выбраться из этой бездонной пропасти.

С громким свистом она втянула воздух, до боли наполняя лёгкие. Медленно, с усилием, поднялась на ноги. Колени дрожали, но она заставила себя выпрямиться. Ещё несколько мгновений стояла под струями воды, позволяя ей смыть хотя бы часть усталости. Затем выключила кран и, переступив через отчаянное желание закрыться в своей комнате и спрятаться от всего мира, начала собираться.

Каждое движение требовало усилий: натянуть чистую форму, завязать волосы в небрежный хвост, проверить, не осталось ли следов слёз на лице. Зеркало отражало измученную девушку с потухшим взглядом, но Вэйвер заставила себя улыбнуться — пусть криво, пусть ненатурально, но это был знак, что она ещё здесь, ещё борется.

Ей предстояло первое занятие с Элом Биглем. Она даже представить не могла, какой объём работы он вывалит на неё с порога. Но сейчас, стоя перед дверью душевой, она понимала: это лучше, чем одиночество. Лучше, чем бесконечные часы наедине с собственными мыслями.

Кабинет Бигля встретил её запахом старых книг, антисептиков и крепкого кофе. Стены были увешаны анатомическими плакатами, на полках теснились толстые тома медицинских справочников, а на столе царил идеальный порядок — каждая бумага лежала на своём месте, каждый инструмент был аккуратно разложен.

Как только Вэйвер переступила порог кабинета, Эл, не отрываясь от бумаг, протянул ей сложенный листок пергамента:

— Весь список литературы, что ты должна изучить самостоятельно, я написал здесь.

Она развернула лист, бегло пробежав глазами по аккуратно выписанным названиям: *«Основы хирургической анатомии»*, *«Физиология экстремальных состояний»*, *«Фармакология боевых ранений»*... Список казался бесконечным, но в нём читалась чёткая система — будто Эл заранее просчитал каждый шаг её обучения.

— Сразу к практике? — удивлённо спросила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— На сколько я знаю, у тебя уже неплохие знания в области физиологии и биологии, — ответил Эл, всё ещё не поднимая взгляда. Его пальцы ловко перекладывали карточки пациентов, сверяя данные. — Будем совмещать теорию и практику для более быстрого обучения. К тому же, у нас не так много времени. И вчера ты с ранеными справлялась лучше некоторых медсестёр из лазарета Стохесса.

Его слова слегка приободрили её. В них не было фальшивой похвалы — только трезвая оценка её навыков. Это значило, что её усилия замечены, что она на правильном пути.

Обход пациентов, оказание помощи, заполнение карточек — всё это заняло почти шесть часов непрерывной работы. Голова гудела от обилия информации, а глаза слипались от напряжения. Но несмотря на усталость, Вэйвер чувствовала странное удовлетворение: здесь, в больничном крыле, она могла быть полезна.

За это время она успела познакомиться с остальными медработниками: Пьюси Миллер — улыбчивая девушка с тёплым взглядом, уже три года работающая помощницей Пола. Вэйвер сразу почувствовала в ней искреннюю доброту. Пьюси двигалась по палате с грацией опытной медсестры, успевая и подбодрить пациента, и незаметно поправить сбившуюся простыню. Было заметно, что Пьюси неравнодушна к Элу — её взгляд всякий раз теплел, когда он обращался к ней, а на щеках появлялся лёгкий румянец.
Дин Руфус и Кир Нильсон — недавние выпускники медицинской академии. Оба были полны энтузиазма и любопытства, задавая Вэйвер десятки вопросов о жизни разведчиков. Дин, высокий и худощавый, постоянно что‑то записывал в блокнот, а Кир, коренастый и энергичный, то и дело предлагал новые идеи по улучшению ухода за пациентами. Узнав о строительстве нового больничного корпуса при Разведотряде, они сразу же изъявили желание присоединиться. Их глаза горели азартом первооткрывателей, и это невольно заряжало энергией.

Попрощавшись со всеми, Вэйвер сняла белый халат, перекинула его через плечо и вновь уткнулась в список литературы, оставленный Элом. Буквы расплывались перед глазами, но она заставила себя сосредоточиться.

Все книги и справочники, которые привезли с собой врачи, были определены в библиотеку Разведки — просторное помещение с высокими потолками, где царил почти благоговейный полумрак. Ряды массивных деревянных стеллажей, от пола до потолка уставленных томами, создавали лабиринт знаний. Воздух здесь пропитался особым ароматом — смесью старой бумаги, кожаных переплётов и едва уловимой пыли, которая, казалось, хранила в себе отголоски веков. Это сильно упрощало задачу по поиску нужной информации: больше не приходилось метаться между разрозненными хранилищами — всё необходимое теперь было в одном месте.

— О, Тонкс! — воскликнул вышедший из замка рядовой солдат. Его лицо тут же озарила широкая улыбка, а рука по привычке пригладила торчащие во все стороны рыжие волосы, будто пытаясь привести их в хоть какое‑то подобие порядка. — Тебя просил позвать капитан Леви.

— С целью? — промямлила Блейк, слегка сморщив нос от этого обращения. Она остановилась перед ступеньками, машинально прижав к груди листок со списком литературы, будто он мог стать щитом от неожиданных поручений.

— Понятия не имею, — он небрежно махнул рукой и развернулся на пятках, направляясь к двери офицерского корпуса. — Ты работаешь в нашем лазарете?

— С чего взял? — разведчица скосила взгляд на парня, приподняв бровь. Её поза оставалась настороженной, а пальцы крепче сжали края бумажки.

— Капитан сказал сходить за тобой в лазарет, а если не найду — обратиться к мистеру Биглю, — без тени задумчивости ответил разведчик, продолжая шагать по коридору офицерского этажа. Его шаги гулко отдавались в тишине. — На сколько мне известно, тех, кто туда приходит с травмами, не отправляют к главному врачу.

— Догадливый.

— А ты не сильно общительная, Луна, — парень чуть замедлил шаг, бросив на неё косой взгляд.

Девушке показалось очень странным, как «рыжик» специально выделил её имя, при этом хитро прищурившись. В его интонации прозвучала едва уловимая насмешка, будто он знал что‑то, чего не знала она. Но она решила не придавать этому особого значения — в конце концов, откуда ему было знать её настоящее имя?

— Ага... — невнятно произнесла Блейк. Подняв взгляд на дверь с табличкой «222», она значительно громче добавила: — Можешь быть свободен. Дальше я и сама справлюсь.

— Ну ладно, хорошего дня, Лунá! — Разведчик снова прищурил свои жёлтые глаза и расплылся в улыбке, будто только что произнёс гениальную шутку.

В ответ она лишь метнула в его сторону неодобрительный взгляд исподлобья.

— Очень остроумно... — закатив глаза, она аккуратно постучала три раза по деревянной двери. Не дожидаясь ответа, толкнула её и ввалилась в комнату капитана.

Здесь, как обычно, царил идеальный порядок. Даже в воздухе витал едва уловимый запах чистоты — смесь свежести выстиранной ткани, полированного дерева и нотки чёрного чая, который Леви предпочитал пить в перерывах между работой.

На полках ровненько стояли книги, расставленные строго по размеру — от массивных фолиантов до тоненьких брошюр. Каждая имела своё место, будто солдаты на параде. Кровать была застелена без единого бугорка или складки на покрывале. Даже занавеска развивалась ровными волнами от раскрытого окна, создавая иллюзию, что её специально укладывали по линейке.

— Долго ещё будешь стоять истуканом? — протянул Леви своим привычным, чуть ленивым тоном, не отрываясь от бумаг. Его пальцы ловко перелистывали страницы, оставляя на них едва заметные следы чернил.

От его голоса девушка чуть вздрогнула, осознав, что всё ещё стоит у входа, бесцельно разглядывая комнату.

— Нет. Вы просили меня найти, капитан? — с этими словами разведчица наконец перевела взгляд на Аккермана.

Он выглядел так же безупречно, как и всегда. Белая рубаха была тщательно отутюжена, воротник накрахмален до хруста. Коричневая форменная куртка сидела идеально, подчёркивая стройность фигуры, а ремни, обтягивающие торс, выглядели так, будто их только что проверили на соответствие регламенту. И, конечно же, неизменный белоснежный платок, повязанный на шее — символ кристальной чистоты, которой Леви уделял почти маниакальное внимание.

*Пф, аж тошно стало... Может, измарать ему рубашку?* — пронеслась шальная мысль в голове Блейк. Уголок её губ непроизвольно дрогнул в ухмылке.

— Да, — начал Леви, наконец оторвав взгляд от бумаг. — Сегодня я заходил к Смиту, и он сообщил, что много макулатуры из старой библиотеки больницы перенесено в нашу...

— Это не макулатура, — перебила она, прежде чем он успел закончить.

Он лишь искоса взглянул на неё, как на человека, сказавшего очевидную глупость, но продолжил:

— И, естественно, всё, на что способны рядовые солдаты — это свалить всё общей кучей прямо посреди библиотеки. В общем, завтра во время уборки твоя задача будет заключаться в разборке всей этой не‑макулатуры и внесении её в списки книг в справочник.

— Но на это же уйдёт не один день... — простонала она. Вэйвер любила библиотеку и готова была проводить в ней целые дни напролёт, но работа библиотекаря её никогда не привлекала. Ей нравилось бродить между стеллажами, находить интересные книги случайно, погружаться в их содержание без строгого плана. Переписывать же названия и авторов справочников казалось мучительно скучным занятием.

— И с сегодняшнего дня у тебя будет ещё и новенькая должность, — продолжил Леви с видом человека, вручающего величайшую награду. — Смит распорядился, чтобы ключи от твоего любимого помещения с кучей мёртвых деревьев и чернилами на них отныне были у тебя.

— А должность как называется? — усмехнулась девушка.

— Хранительница ключей от самой непопулярной комнаты на территории всех стен и за ними, — ответил Аккерман, поднимаясь со стула. Он обошёл стол, облокотился на его край и вытянул перед собой ноги, скрестив их в лодыжках.

— Звучит максимально не заманчиво, но, что удивительно, я рада такому известию, — с лёгкой улыбкой сказала девушка, мелкими шажками сокращая расстояние между ними.

— А это я тебе даже не сказал ещё, что теперь у нас будет не одна, а целых две тренировки в день, — продолжил капитан, наблюдая за её приближением.

Он внимательно изучал её: чёрные, как смоль, волосы, которые раньше вызывали у него смутное беспокойство (ведь она вынуждена была их перекрасить из‑за чужих прихотей), теперь казались ему почти естественными. Плавные, грациозные движения, напоминающие хищную кошку перед нападением. Блеск в глазах, когда она придумывала очередную колкую фразу. Всё это странным образом притягивало его, сводило с ума.

Пока Леви погружался в свои мысли, она подошла к нему вплотную и закинула руки ему на плечи, обвив ими шею.

— И куда же вы, капитан, планируете впихнуть ещё одну тренировку в свой столь плотный график? — полушёпотом спросила разведчица, заглядывая ему в глаза.

— Насколько мне не изменяет память, ты встаёшь задолго до утреннего построения, — Леви обвил её талию своими руками и притянул ещё ближе. — Будем заниматься с утра до построения и завтрака.

— Чего?! — она слегка отстранилась, округлив глаза. — Но это не справедливо...

— Как только восстановишь свою физическую форму, сразу вернёмся к одной тренировке в день. Это будет тебе лишней мотивацией больше работать.

— Но есть ведь ещё общая тренировка! Тогда вовсе получается, что у меня их три!

— Не ной... Я же сказал...

Внезапный стук в дверь заставил девушку отскочить на полметра от Аккермана и резко развернуться в сторону звука.

— Входи, — слегка раздражённым голосом выкрикнул Леви.

— Капитан Леви! — в кабинет ворвался тот самый «рыжик», всё с той же идиотской улыбкой на лице. — Моблит просил вас поговорить с мистером Биглем по поводу выписки майора Ханджи.

— С чего вдруг?! — промямлил Аккерман. Он даже не сдвинулся с места, оставаясь в той же позе, что и десять минут назад. Только скрестил руки на груди и слегка приподнял бровь, прожигая солдата взглядом.

— Майор Ханджи утверждает, что она в полном порядке и может быть под личным наблюдением у Луны Тонкс. А пока командир Эрвин также находится в лазарете, он сказал, что распоряжаться о таком можете только вы... — на одном дыхании протараторил желтоглазый.

— Ясно, — Леви остановил поток слов, подняв ладонь. Он вернулся к своему рабочему месту и перевёл взгляд на разведчицу, которая всё это время внимательно изучала «рыжика». — Что ты думаешь по этому поводу?

— В принципе, ожоги у неё не самые критичные, — начала Вэйвер. — Обработку и перевязку я могу делать и вне больницы, а переломов и сотрясений у неё нет...

— Мне не нужны подробности. Просто: выпускать или нет?

— С завтрашнего дня. Пусть сегодня ещё немного отдохнёт.

— Тогда ты и сообщи Биглю, — повторил Леви, вновь уткнувшись в бумаги. Его тон не допускал возражений, но в нём сквозила едва уловимая нотка облегчения — будто он сам хотел поскорее закрыть этот вопрос.

Вэйвер коротко кивнула, хотя внутри всё сжалось от предчувствия новой порции бумажной волокиты. Развернувшись, она направилась к выходу, но у самой двери её догнал голос капитана:

— И ещё одно, Тонкс.

Она замерла, не оборачиваясь.

— Не забывай, что завтра в шесть утра — первая тренировка. Без опозданий.

Губы Вэйвер дрогнули в усмешке. Она не стала отвечать, лишь молча вышла в коридор, где её уже поджидал «рыжик». Он стоял, прислонившись к стене, и разглядывал свои ботинки с таким видом, будто это было самое увлекательное занятие на свете.

— Ты подружка Люка, — выдал солдат, и от этих слов разведчица чуть не поперхнулась.

Она широко распахнула глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Что поразило её больше: безапелляционная уверенность в его голосе, словно он оглашал непреложный факт, или само слово «подружка», прозвучавшее с едва уловимой, но отчётливой насмешкой? Будто он знал о ней нечто такое, что она сама предпочитала держать в тайне.

— И этих двух одинаковых блондинчиков, — добавил «рыжик» с непринуждённой улыбкой, словно перечислял что‑то обыденное — погоду за окном или расписание дежурств.

Вэйвер медленно перевела взгляд на него, тщательно оценивая. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но она тут же расслабила их — не стоило показывать, что его слова задели её. В коридоре царил полумрак, лишь редкие лампы бросали тусклые блики на его рыжие вихры и озорные жёлтые глаза.

— А ты постоянно улыбаешься и щуришь глаза, — спокойно ответила Блейк, выдерживая паузу. Её голос звучал ровно, но в интонации сквозила едва заметная ирония. — Привычка, видимо.

— При чём тут это? — улыбка постепенно сошла с лица солдата. Он слегка наклонил голову, будто пытаясь разгадать скрытый смысл её слов. В его взгляде мелькнуло искреннее недоумение.

— Я думала, мы перечисляем очевидные факты, — Вэйвер чуть приподняла подбородок, её глаза блеснули вызовом. В этот момент она напомнила себе дикого зверя, готового отразить нападение.

— А ты, девчуля, с юмором! — он громко рассмеялся, уперев руки в бока. Его смех разнёсся по коридору, привлекая мимолетные взгляды проходящих мимо солдат. — Нравится мне твоя прямота.

Через мгновение его чуть не прибило открывшейся дверью, возле которой они всё ещё стояли. Хмурый капитан Леви появился так внезапно, что оба невольно вздрогнули. Его фигура возникла словно из ниоткуда — высокий, подтянутый, в безупречно отглаженной форме. Взгляд, холодный и пронзительный, скользнул по ним, и глаза стали на несколько тонов темнее — будто грозовые тучи, готовые разразиться молнией.

— Что здесь происходит? — его голос, пропитанный льдом и едва сдерживаемым раздражением, заставил солдата мгновенно выпрямиться. В нём не было крика — лишь тихая, опасная ярость, от которой по спине пробегал холодок.

— Ничего, капитан Леви! — отчеканил «рыжик», по привычке распрямив спину и встав по стойке смирно. Его поза стала идеально выверенной — руки по швам, подбородок приподнят, взгляд устремлён вперёд. — Просто общаемся с новенькой.

— Проваливай. Мне нужно с ней обсудить ещё один момент, — отрезал Леви, не сводя с него взгляда. Каждое слово звучало как удар хлыста — чётко, резко, без возможности возразить.

— Есть! — солдат последний раз взглянул на брюнетку. В его глазах снова промелькнула та самая загадочная искра, и, развернувшись на пятках, он ушёл восвояси, насвистывая какую‑то мелодию. Его шаги постепенно затихали вдали, оставляя после себя лишь лёгкое эхо.

Проследив за удаляющейся спиной парня, Вэйвер перевела взгляд на недовольного капитана и выгнула тёмную бровь, подкрашенную углём. Её губы тронула едва заметная усмешка — лёгкая, почти невидимая, но полная скрытого смысла.

— Вы ещё чего‑то хотели, капитан? — сладким голоском спросила Блейк, скрещивая руки на груди. Её поза казалась расслабленной, но в глазах читалась настороженность — словно у кошки, готовой в любой момент выпустить когти.

— Ты забыла ключи от библиотеки, — ответил Леви, поднимая руку на уровень её глаз. Между его пальцев блестела связка ключей — тяжёлых, старинных, с выгравированными символами, которые казались почти магическими в приглушённом свете коридора. Металл поблёскивал, отражая тусклый свет ламп, а каждый ключ имел свою уникальную форму и размер.

— Спасибо, — протянула девушка, потянувшись за ними. Её пальцы почти коснулись металла — она уже ощутила прохладу железа, но в последний момент Аккерман резким движением отодвинул руку в сторону, не дав ей забрать вещь.

Она снова выгнула бровь, а в глазах Леви сверкнула искра — не гнев, не раздражение, а что‑то более живое, почти азартное. Его губы дрогнули в едва заметной усмешке, словно он наслаждался этой маленькой игрой.

— А ты отбери, — его голос оставался спокойным, почти бесстрастным, но в нём проскользнула нотка вызова. Он чуть наклонил голову, наблюдая за ней с интересом хищника, следящего за добычей.

Девушка дёрнулась вперёд, одновременно отводя руку в сторону связки ключей. Но Аккерман, как обычно, оказался быстрее. Развернувшись вокруг своей оси, он пробрался за спину Блейк — его движение было плавным, почти танцевальным, отработанным до автоматизма.

Вэйвер глубоко вдохнула, чувствуя, как в груди нарастает смесь раздражения и азарта. Она не собиралась сдаваться. Сделав шаг вперёд, она аккуратно прильнула своими обветренными губами к щеке капитана. Лёгкое прикосновение, едва уловимое, но достаточно неожиданное, чтобы заставить его на мгновение растеряться.

И пока Леви смутился, не ожидавший такого выпада с её стороны, она ловко вырвала связку ключей из его ладони. Металл приятно холодил пальцы, а звон железа эхом отозвался в тишине коридора.

Широко улыбнувшись и звякнув железками, она манерно развернулась, её волосы взметнулись в воздухе, создавая лёгкий вихрь. Свет лампы на мгновение подсветил её силуэт, превращая её в тень с сияющим ореолом.

— Благодарю за доверие, капитан, — бросила она через плечо, направляясь в сторону своей комнаты. Её шаги были уверенными, почти торжествующими, но внутри всё ещё бушевал коктейль эмоций: от лёгкого триумфа до странного, необъяснимого волнения. Сердце билось чаще, чем обычно, а в голове крутились мысли, которые она старалась отогнать.

Леви остался стоять на месте, глядя ей вслед. Его щёка всё ещё хранила тепло её губ, а в голове крутилась одна мысль: *«Эта девчонка точно знает, как держать меня в тонусе»*.

Он медленно провёл рукой по щеке, пытаясь стереть ощущение, но оно не исчезало. Вместо этого в его сознании всплыло воспоминание о её улыбке — той самой, которая появлялась лишь на мгновение, но оставляла после себя странное послевкусие. Он вспомнил, как её глаза вспыхивали, когда она была в ударе, как её движения становились резкими и точными, когда она чувствовала вызов.

«Чёрт возьми, — подумал он, — это будет долгая игра».

Его взгляд упал на пустую ладонь, где только что лежала связка ключей. Он усмехнулся — впервые за долгое время. В этом жесте, в этой маленькой победе она показала ему нечто важное: несмотря на все испытания, она не сломалась. Напротив — обрела новую силу, которую он не мог не уважать.

Развернувшись, он направился в свой кабинет, но мысли его оставались там — в тускло освещённом коридоре, где только что разыгралась эта странная, почти интимная сцена.

Девушка побыла в комнате буквально полчаса, прежде чем собраться с мыслями и направиться в библиотеку — туда, где её ждала гора работы и долгожданная возможность отыскать нужную литературу.

Когда Вэйвер переступила порог подвального помещения, её взгляд невольно замер на невероятных штабелях книг. Количество томов, перевезённых из больничной библиотеки, превышало любые её ожидания. Стопки возвышались над ней, словно неприступные скалы, угрожая в любой момент обрушиться. Некоторые книги лежали прямо на полу, образуя хаотичные завалы, другие — балансировали на краю столов, готовые упасть от малейшего прикосновения.

*Если я одна начну здесь всё убирать, то меня завалит к чёртям,* — подумала Блейк, по‑прежнему таращась на горы бумаги в плотных обложках. Она даже не смогла пройти дальше дверного проёма, так и застыв с поднятой ногой, будто перед ней разверзлась бездонная пропасть.

В голове неожиданно всплыла старая поговорка: *Глаза боятся — руки делают!*

— Ладно, приступим... — уже вслух произнесла брюнетка, протягивая гласные. Её голос прозвучал чуть громче, чем она рассчитывала, эхом отразившись от каменных стен.

Она сделала первый шаг, осторожно обойдя особенно шаткую стопку, и принялась за работу. Сначала — сортировка. Одни книги отправлялись на полки, другие — на временный стол для дальнейшей каталогизации. Каждая находка сопровождалась коротким вздохом удовлетворения: вот справочник по анатомии, вот — редкий трактат о лекарственных растениях, вот — потрёпанный том с записями полевых наблюдений.

Из‑за того, что библиотека находилась в подвальном помещении, ни о каких окнах не могло быть и речи. Здесь царил вечный полумрак, разбавленный лишь тусклым светом масляных ламп. Определить время суток без часов было попросту невозможно. А из‑за того, что девушка полностью ушла в работу, она даже не обращала внимания на бой часов, доносившийся откуда‑то издалека.

Часы текли незаметно. Вэйвер погрузилась в процесс, словно в транс: руки двигались автоматически, глаза сканировали заголовки, пальцы листали страницы. Она не замечала, как спина начинала ныть от долгого наклона, как пальцы покрывались чернилами и пылью, как волосы выбивались из небрежного хвоста и падали на лицо.

Когда половина от общей кучи книг была разобрана по полочкам, а их названия и авторы внесены в общий журнал учёта, Вэйвер осознала, что проторчала здесь слишком долго. Она машинально потянулась к карманным часам, висевшим на шнурке у пояса, и вздрогнула.

Стрелки на циферблате твердили о том, что время перевалило за полночь. А это значило, что девушка пропустила ужин и не легла вовремя спать. С утра её ждала ранняя тренировка, построение, снова тренировка, занятия с Элом и... опять тренировка.

*Он точно хочет моей смерти,* — подумала девушка о капитане, с тоской глядя на оставшиеся стопки книг.

— Я жизнь люблю. Она моя. Она добра ко мне. Она размазала меня, как сопли по стене, — запела девушка, пока разгребала очередную стопку научных талмудов, пытаясь хоть как‑то поднять себе настроение. — Употребила верное средство, свой излюбленный ход — когда закончилось детство, мне перекрыли кислород...

— Очень позитивно, — прозвучал холодный голос за спиной разведчицы.

От неожиданности девушка резко замолчала и развернула голову в сторону двери. Несколько прядей её волос упали на лицо, скрывая внезапный румянец смущения.

— Капитан? Не спится? — её голос прозвучал ровнее, чем она ожидала, хотя внутри всё сжалось.

— Ты почему всё ещё здесь? Не забыла, что у нас с утра тренировка? — Леви стоял в дверном проёме, его силуэт вырисовывался в тусклом свете коридора. Он сделал шаг вперёд, и тени, отбрасываемые лампами, исказили его черты, придав лицу ещё более суровое выражение.

— Я не уследила за временем и решила, что бессмысленно ложиться. Лучше сегодня работу закончу. Заодно я нашла нужную мне литературу, — Вэйвер кивнула на стол, где лежали несколько особо ценных томов.

— А ещё что‑то обо мне говоришь, когда я допоздна засиживаюсь, — недовольно пробубнил Леви, проходя вглубь помещения и перешагивая через несколько валяющихся на полу томов. Его шаги звучали глухо, почти зловеще в тишине библиотеки.

— Я, в отличие от вас, не ответственна за целую армию солдат, которую нужно ежедневно шпинять и мотивировать, чтоб они не полегли на первой же вылазке, — абсолютно непринуждённо протараторила Блейк, выставляя ещё одну книгу на полку. Её движения были точными, почти ритуальными, будто она пыталась доказать себе, что ещё контролирует ситуацию.

— Совсем скоро тебе придётся брать ответственность за здоровье и сохранность этих самых солдат. И советую начинать привыкать к этому уже сейчас. Будет не просто, — он прошёл через всю библиотеку и встал прямо за спиной девушки. Его слова прозвучали прямо над её ухом, от чего мурашки покрыли всю спину, пробежав холодом по позвоночнику.

— Я знаю... — голос Вэйвер стал еле слышным и вмиг охрипшим, будто ей не давали воды целую неделю. — Но лучше я как можно больше буду откладывать эти мысли. Иначе загоню себя в угол ими...

— Тогда поговорим о том, что ты боишься ответственности чуть позже, — с ноткой издевки протянул Аккерман, его дыхание коснулось её шеи, вызывая новый всплеск мурашек.

— Эй... я не боюсь ответственности! — воспротивилась Блейк, резко разворачиваясь лицом к капитану. Она сложила руки на груди и надула губы, добавив: — Я вообще ничего не боюсь!

— Правда? — Как только девушка оказалась лицом к Аккерману, он тут же развернулся и зашагал в сторону стола. — А высоты?

Вэйвер от такого высказывания захихикала и стала двигаться по стопам Леви. Их движения напоминали ей игру в «кошки‑мышки», и чувствовала она себя совсем не кошкой. Даже несмотря на то, что наступала на него именно она.

Он спокойно разглядывал документацию, разложенную на столе, когда она остановилась в паре шагов от него, разглядывая его широкую спину, обтянутую белой рубашкой. Ткань слегка натянулась на мышцах, подчёркивая их рельеф.

*Интересно, в современном мире найдётся хоть с десяток человек, равных ему по силе и при этом так гармонично смотревшихся?* — Блейк вздрогнула от своих же мыслей, но взгляд от мышц капитана не отвела. Её сердце забилось чуть быстрее, но она тут же одёрнула себя, пытаясь сосредоточиться на деле.

— У тебя здесь ошибка, — сказал тот, тыкая пальцем в один из листков. Его голос звучал ровно, но в нём сквозила едва уловимая насмешка.

— Что?!... Как такое могло произойти? — этот вопрос не требовал ответа Аккермана. Она скорее спрашивала у самой себя, чувствуя, как внутри нарастает паника. То, к чему Блейк относилась со всей ответственностью, что в ней вообще была — это к документации. Она всегда проговаривала то, что писала, и перепроверяла миллион раз.

Она быстро преодолела расстояние между ними и заглянула в листок через его руку. Её глаза пробежали по строкам, ища ошибку, но прежде чем она успела что‑либо понять, её уже зажали между столом, который упирался ей в бёдра, и горячим телом капитана.

Его крепкие руки удерживали её запястья на столе, а разгорячённое дыхание опаляло её губы. В его глазах читалось что‑то неуловимое — смесь азарта, раздражения и... желания?

— Так нечестно... — протянула Вэйвер, вздёргивая подбородок и с вызовом глядя прямо в потемневшие глаза Аккермана. Её голос дрогнул, но она не отступила.

— Только не говори, что ты и впрямь подумала, что в этой игре «мышка» — я, — ухмыляясь, ответил Леви, глубоко вдыхая запах её волос. Его пальцы слегка сжали её запястья, но не до боли — скорее как напоминание о его власти.

Блейк всё так же смотрела Аккерману в глаза. Она за мгновение сократила расстояние между их лицами и, замернув в миллиметре от его губ, прошептала:

— Но заметь, «мышка» тоже не из робкого десятка...

Его зрачки расширились, и, словно сорвавшись с цепи, он впился в её губы, будто наслаждаясь их мягкостью и вкусом. Поцелуй был жадным, почти отчаянным, как будто оба понимали: в мире, где они живут, нет места для сильных чувств. В любую миссию в будущем одного из них может не стать, а другой останется наедине со своим горем.

А горя в их жизни было достаточно...

Они упивались друг другом, забыв о времени, о долге, о правилах. В эти мгновения существовали только они — два человека, пытающиеся найти утешение в объятиях, несмотря на всё, что их окружало.

***

На счастье двоих разведчиков, что остались ночевать прямо на диванчике в библиотеке, напольные часы оказались с маятником. И когда они пробили шесть раз, Вэйвер и Леви это хорошо услышали. Звук разнёсся по подвальному помещению, словно удар гонга, вырывая их из полудрёмы.

— Разумное решение — в подвальном помещении ставить часы с кукушкой... — промямлила девушка, с трудом освобождаясь из рук капитана. Её голос звучал сонно, а движения были замедленными, словно она всё ещё не до конца вырвалась из объятий сна. Волосы спутались, прядь упала на лицо, и она машинально смахнула её, щурясь от тусклого света масляных ламп.

— С кукушкой? — Аккерман приподнял бровь, не открывая глаз, и слегка нахмурился, когда Блейк всё‑таки выскользнула из его объятий. В его тоне сквозила лёгкая ирония, но в полумраке библиотеки это было едва заметно. Он потянулся, разминая плечи, и лишь тогда приоткрыл глаза, глядя на неё с полуприкрытой усмешкой.

Она резко посмотрела на большие часы и только сейчас обратила внимание на то, насколько они были красивыми. В высоту — около полутора метров; тёмное дерево с вырезками отполировано до блеска, несмотря на небольшой слой пыли. Циферблат, выполненный, судя по всему, из дорогого металла, украшали изысканные узоры и вкрапления. А в центре величественно раскачивался большой тяжёлый маятник, отсчитывая секунды с размеренной неторопливостью. Его плавное движение завораживало, создавая иллюзию, будто время здесь течёт иначе.

— В моё время такие часы стоили бы целое состояние... — мечтательно произнесла разведчица, проводя взглядом по изящным линиям резьбы. В её голосе прозвучала нотка ностальгии, будто перед ней вдруг распахнулась дверь в давно утраченный мир. Она представила себе уютную гостиную, где такие же часы стояли бы у камина, а за окном — заснеженный двор и тишина, не нарушаемая криками солдат и лязгом оружия.

— С кукушкой? — заново повторил вопрос Аккерман, принимая сидячее положение. Его движения были плавными, почти ленивыми, но в глазах уже проступала привычная сосредоточенность. Он окинул взглядом помещение, отмечая беспорядок из разбросанных книг и свитков, и едва заметно поморщился. — Только не говори, что ты решила меня так предупредить, что это с твоей кукушкой что-то не то.... хоть это и так понятно.

— Всё с моей головой в порядке, — прошипела в ответ Блейк, слегка раздражённая его насмешками. — Я имела в виду маятник. У нас было несколько вариантов часов: одни были, как эти, просто с боем. А у других во время боя ещё выскакивала кукушка. Вот они и назывались — часы с кукушкой.

— Понятно... У тебя есть 15 минут на сборы, — отрезал Леви, поднимаясь. Его голос прозвучал резко, как щелчок кнута, возвращая её к реальности.

— Но до построения ведь ещё два часа... — начала возражать Вэйвер, но капитан уже направился к выходу, не оборачиваясь.

— Больше успеем позаниматься, — бросил он через плечо, и дверь за ним тихо щёлкнула.

***

Фантазия капитана оказалась очень обширной в делах подготовки тренировок. Просто выполнять упражнения? Отрабатывать близкий бой? Работать над физической формой через тренировку выносливости? Оттачивать навыки полёта на УПМ в лесу?

Нет.

Игра в прятки!

— Что?! — открыла рот Блейк, услышав от Аккермана, чем они будут заниматься. Её глаза расширились от недоумения, а брови взлетели вверх. — И это вы сегодня говорили про мою кукушку?

— Не грубить, когда я при исполнении, — ответил он, скрестив руки на груди и посмотрев на разведчицу как на неразумного ребёнка. Будто бы это не он только что сказал, что они будут играть в детскую игру вместо тренировки. — Я же не говорю, что мы просто будем прятаться друг от друга.

— Именно это вы и сказали... — не удержалась от реплики Вэйвер, но тут же осеклась под его строгим взглядом. Она сглотнула, пытаясь собраться с мыслями, и поправила ворот рубашки, будто это могло придать ей уверенности.

— Не перебивай. В чём сейчас заключается главная проблема в твоей жизни? — его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась непреклонность. Он сделал шаг ближе, сокращая дистанцию, и теперь его глаза казались почти чёрными в тусклом свете.

— Ну... В том, что какие‑то отморозки придумали железку, с помощью которой вытащили меня сквозь время в мир, где людей жрут огромные человекоподобные монстры. Потом вкинули меня под землю, где в первые же 10 минут меня чуть не изнасиловали и не убили. Меня подобрал наёмный убийца и научил драться, отбив этими тренировками последние мозги, из‑за чего я решила жертвовать своей жизнью в разведке. Но те самые отморозки вдруг вспомнили обо мне и хотят надо мной экспериментировать... — протараторила свою историю Блейк, опуская многие подробности. Её слова прозвучали горько, но в них не было ни тени жалости к себе — лишь сухая констатация фактов. Она говорила это так часто, что фразы стали почти механическими, но каждый раз внутри что‑то сжималось.

Аккерман тяжело вздохнул и потёр переносицу, прикрывая глаза. На мгновение в его взгляде промелькнуло что‑то похожее на сочувствие, но оно тут же исчезло, сменившись привычной жёсткостью. Он отвёл взгляд, будто пытаясь собраться с мыслями, а затем снова посмотрел на неё, теперь уже с холодной решимостью.

— В принципе, из этого всего и вычленяется то, чего я хочу от тебя добиться, — начал пояснять капитан. — Сейчас я хочу, чтобы ты научилась сливаться с толпой, искусно прятаться и уметь за себя постоять, даже в том случае, если будешь одна против десятерых.

— И как мне в этом помогут прятки в семь утра, когда даже солдат вокруг ещё нет? — в её голосе звучала искренняя растерянность. Она скрестила руки на груди, пытаясь защититься от его логики, которая казалась ей абсурдной.

— Сейчас мы немного разомнёмся, и я дам тебе время сходить переодеться перед построением. В течение всего остального дня ты будешь всячески стараться скрываться в толпе, а если не будет получаться — соответственно, переходить в рукопашный бой.

— Весело... — протянула Вэйвер с сарказмом, но в глубине души она понимала: капитан не шутит. Она прикусила губу, пытаясь представить, как это будет выглядеть — она, прячущаяся за спинами солдат, а Леви, наблюдающий за ней с холодным удовлетворением.

— А теперь — пять кругов вокруг штаба, — скомандовал Леви, и в его голосе не осталось ни капли снисходительности. Он развернулся и направился к выходу, его шаги звучали твёрдо и уверенно.

***

После «лёгкой» разминки Вэйвер заползла к себе в комнату и остановилась около зеркала. Её отражение выглядело измученным: волосы спутались, на лице — следы усталости, а в глазах — тень тревоги. Она провела рукой по лицу, пытаясь стереть остатки сна и напряжения, но это не помогло. В зеркале она видела не просто уставшую девушку — она видела разведчицу, которая снова оказалась перед очередной загадкой, которую нужно решить, не имея ни времени, ни ресурсов.

— Ну и как мне скрыться от него, если солдат с угольно‑чёрными волосами не так много, а фокус с частым переодеванием не сработает, так как целый день нужно ходить в форме? — пробормотала она, обращаясь скорее к самой себе, чем к кому‑либо ещё. Её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, будто она боялась, что кто‑то услышит её сомнения.

— Сама с собой разговариваешь? — послышался голос от светлой макушки из приоткрытой двери.

— Никки! Тебя уже выписали? — Вэйвер резко обернулась, и на её лице появилась искренняя улыбка. Она почувствовала, как напряжение немного отступает, уступая место облегчению.

— Да, мы с Командиром и Люком решили упасть на хвост Ханджи, раз уж ты разрешила её выпустить, а о нас даже не подумала, — Ник вошёл в комнату, его лицо светилось от радости, но в глазах читалась лёгкая обида. Он был одет в свежую форму, его волосы аккуратно зачёсаны назад, а на губах играла привычная озорная улыбка.

Следом за ним влетел второй Луц и сразу развалился на кровати девушки, раскинув руки и ноги, будто это была его собственная комната.

— Рассказывай, что пропустили! — потребовал он, глядя на Вэйвер с нетерпением. Его глаза блестели, а на лице читалось любопытство.

Вэйвер рассказала о первом занятии с Элом Биглем и о нестандартном подходе капитана в отношении её обучения. Она старалась говорить спокойно, но в её голосе проскальзывали нотки раздражения и недоумения. Когда она закончила, комната погрузилась в молчание, нарушаемое лишь тиканьем часов в коридоре.

— Сложно... — протянул Рик, поправив подушку под головой. Он лежал на спине, уставившись в потолок, будто пытался найти там ответы. — Если бы было больше времени, был бы вариант с покупкой нескольких париков. Но где мы их возьмём за час...

— Готов поставить свой зуб на то, что он на это и надеялся, — посмеялся Ник, пытаясь разрядить обстановку. Он приподнялся на локте, его глаза блестели от азарта. — Леви ведь мастер загонять людей в рамки. Наверняка просчитал все варианты и специально выбрал такой способ, чтобы ты не смогла подготовиться.

***

На построении Блейк встала в последний ряд, подальше от глаз капитана, стараясь слиться с толпой. Её план был прост: остаться незамеченной, пока остальные будут выполнять рутинные команды. Но едва строй замер в ожидании дальнейших распоряжений, она уже продумывала следующий шаг — скрыться в столовой и занять позицию, откуда можно наблюдать за происходящим, не привлекая лишнего внимания.

Сразу после построения Вэйвер направилась в столовую. Она выбрала самый дальний столик от офицерского, у окна, откуда открывался отличный обзор на вход и на все основные проходы. Сев спиной к стене, она могла контролировать ситуацию, оставаясь при этом в относительной тени.

Луцы и Бейц, заметив её маневр, решили не оставлять девушку в одиночестве. Они сели спиной ко входу — туда, где обычно располагался капитан, — тем самым прикрыв её своими широкими спинами. Их присутствие создавало иллюзию обычной группы солдат, собравшихся за завтраком, и одновременно служило живым щитом.

Вскоре в столовую ввалился весь 104‑й отряд — шумная, разношёрстная толпа, которая мгновенно заполнила пространство смехом, разговорами и стуком подносов. За ними вошли Ханджи, Смит, Моблит и, наконец, Аккерман.

Леви окинул взглядом помещение, и его прищуренный взгляд, словно острый клинок, пронзил толпу, остановившись точно на Блейк. Вэйвер почувствовала, как по спине пробежал холодок: он будто знал, где она сидит, несмотря на все её попытки спрятаться. Капитан слегка ухмыльнулся, и это мимолетное выражение лица заставило её сердце сжаться.

— Он не человек, — промямлила Вэйвер, уткнувшись в стакан с чаем, будто пытаясь спрятаться за его краем.

— Ты про Эрена? — усмехнулся Люк, ковыряясь в каше, которая больше напоминала клейстер для обоев. Его голос звучал легко, почти беззаботно, но в глазах читалось понимание.

— Заметил? — догадался Рик, его зелёные глаза блеснули.

— Даже не задумался, куда посмотреть, — фыркнула Блейк, с громким стуком поставив стакан на деревянную поверхность. Звук эхом разнёсся по столу, привлекая мимолетные взгляды соседей. — Вот как он понял, куда я сяду?

— Одно из двух: либо мы слишком приметные, либо ты, — пожал плечами Люк, продолжая ковыряться в тарелке.

— Либо ему сердце подсказало! — рассмеялся Ник, его голос прозвучал громче, чем следовало.

— Тише ты! — шикнул Люк, бросив на друга предостерегающий взгляд.

— Да какая уж разница, всё равно получать, — буркнула разведчица, поднимаясь с места и забирая остатки завтрака. Её движения были резкими, почти нервными, но она старалась держать лицо.

***

Во время разминки на общей тренировке Блейк никак не могла избавиться от неприятного ощущения, что за ней кто‑то следит. Каждый раз, когда она бросала взгляд в сторону капитана, он смотрел в другую сторону — так, будто ни разу на неё и не взглянул. Но она знала: это иллюзия. Леви всегда знал, где она находится.

После разминки разведчики начали распределяться на пары для отработки ближнего боя. Рик и Ник, Люк и Жан, Микаса и Саша, Эрен и Конни, Армин и Хистория — пары складывались быстро, словно по заранее составленному плану. Пока девушка осматривала всех, пытаясь понять логику распределения, к ней подошёл кудрявый парнишка с широкой улыбкой.

— Не против со мной? — спросил он, снова улыбаясь. Его глаза светились энтузиазмом, будто он не осознавал, с кем имеет дело.

— Хочешь почистить плитку своим лицом? — поморщившись, ответила Блейк. Её голос звучал холодно, почти насмешливо, но внутри она уже оценивала его стойку, его движения, его слабые места. — Давай.

Они встали друг напротив друга, приняв боевые позиции. Парень, казалось, не замечал её напряжения — он просто улыбался, будто это была игра.

— Расскажи о себе, Луна Тонкс, — резко выдал «рыжик», делая пробный выпад.

— Предпочитаю молчать о своём прошлом серийного убийцы с людьми, которых не знаю по именам, — парировала Блейк, легко уклоняясь от удара. Её движения были плавными, почти ленивыми, но в них чувствовалась скрытая сила.

— Малкольм! — грубый голос капитана послышался прямо за спиной разведчика.

Вэйвер показалось, что из‑за резкости тона у «рыжика» резко побледнело лицо. Он замер, словно пойманный на месте преступления, и тут же выпрямился, стараясь выглядеть собранным.

— Да, капитан! — отозвался он, голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки.

— Найди себе другого солдата, — холодно приказал Леви, его взгляд скользнул по Блейк, и в нём читалось что‑то неуловимое — то ли раздражение, то ли удовлетворение.

— Есть, сэр! — Малкольм тут же развернулся и отошёл, его плечи были напряжены, а спина прямая, как струна.

— Знаете ли вы, капитан, какой страх внушаете солдатам? — с ухмылкой сказала Блейк, упирая руки в бока. Её поза была вызывающей, но в глазах горел огонёк любопытства.

— Аж на душе теплее стало, — ответил он, подходя ближе к ней. Его шаги были размеренными, почти угрожающими, но в голосе звучала лёгкая ирония.

— Ой, вы чего, не дай бог растопите там свой лёд, перестаньте об этом думать, — тихо рассмеялась Вэйвер, но её смех оборвался, когда он остановился в шаге от неё.

— Не паясничай. Ты, между прочим, проиграла, — его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь.

— Как вы догадались, куда я сяду? — спросила она, пытаясь скрыть раздражение.

— Это просто, — ответил Аккерман. Он махнул рукой, приглашая её отойти в сторону, подальше от остальных. Они отошли на достаточное расстояние, чтобы их никто не смог услышать, и стали наблюдать за солдатами, которые продолжали тренировку. — Ты слышала о том, что если хочешь что‑то спрятать, положи это на видное место? Ты же делаешь с точностью да наоборот. Последний ряд построения, самый дальний столик — это не то, что от тебя требуется.

— То есть, чтобы вы меня не заметили, мне нужно было сесть с вами за стол? — её голос звучал скептически, но в глубине души она понимала: он прав.

— Я бы заметил тебя в любом случае, — его слова прозвучали как приговор, но в них не было злобы — лишь холодная уверенность.

— Тогда как мне сделать то, что от меня требуется? — она сжала кулаки, пытаясь сдержать нарастающее раздражение.

— Научись быть серой мышкой. Не привлекай к себе внимание. Меньше уверенности в своих движениях, меньше прямых взглядов в глаза, менее прямая спина... — он говорил тихо, но каждое слово врезалось в её сознание. — Ты слишком заметна, потому что ведёшь себя так, будто имеешь право быть заметной.

— Я учту... — пробормотала она, опуская взгляд.

— А теперь наказание, — услышала Блейк перед тем, как увидеть движение ноги Аккермана.

Он с немыслимой скоростью сделал подсечку, и Вэйвер еле успела увернуться. Её реакция была мгновенной, но всё ещё недостаточно быстрой. Они оба уже были с самого утра уставшими — спали всего несколько часов, — но Аккерман всё ещё был сильнее, его движения были отточенными, почти механическими.

Напряжённая до предела — от пальцев ног до мозга — Блейк уворачивалась от ударов и изредка наносила их сама. Её дыхание становилось тяжелее, мышцы горели, но она не сдавалась.

После пятнадцати минут драки Вэйвер чувствовала несколько обращённых на них взглядов, а также отбитые рёбра и новый синяк на ноге. В то время как у Леви только немного был задет бок и скула — и то случайно, когда Блейк пыталась не свалиться на пол.

Итог был понятен даже муравью за соседним кустом — Вэйвер валялась на земле, раскинув руки в стороны. Её грудь тяжело вздымалась, волосы прилипли к лицу, а в глазах читалась смесь усталости и раздражения.

— Ты пытаешься думать, — сказал Аккерман, поправляя платок на шее. Его голос звучал спокойно, почти равнодушно. — Это похвально. Жаль, что пока ещё медленно.

— Нет ощущения, что я была бы в том же положении, даже если бы знала каждый ваш ход заранее, — откашлявшись, пробубнила Блейк, тяжело дыша и всё ещё валяясь в ногах у капитана. Её голос звучал глухо, но в нём не было капитуляции.

— Это очевидно, — усмехнулся он. — И раз уж ты снова решила почистить плитку своей формой, то восемьдесят отжиманий.

Прокляв весь род Аккерманов в своей голове, Блейк перевернулась на живот и приступила к выполнению. Каждое движение отдавалось болью в мышцах, но она стиснула зубы и продолжала считать:

— Один... два... три...

***

— Ты очень феерично свалилась, ничего не отбила? — поинтересовался Ник, подсаживаясь к Вэйвер за столик. Его голос звучал заботливо, а в глазах читалась искренняя обеспокоенность.

Желания обедать не было, ровно так же, как и делать вообще что‑либо. Всё тело ныло после очередной «тренировки» с капитаном, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Как дожить до вечера?»

— Нет, всё в порядке, — тихо произнесла она, едва шевеля губами. Её голос звучал безжизненно, а взгляд был рассеянным.

В этот раз разведчица села прямо возле входа, спиной ко всем остальным столикам. Она специально выбрала это место — так проще сбежать, если вдруг появится капитан. И едва завидев краем глаза, что в столовую направляется Леви, Вэйвер тут же вскочила и поспешила в больницу.

Натягивая халат и шапочку на ходу, Вэйвер вошла в открытый кабинет Эла. Её движения были резкими, почти нервными, но врач даже не поднял взгляда.

— Минута в минуту, поражает твоя пунктуальность, — произнёс он, продолжая что‑то записывать в журнале. — Здравствуй.

— Здравствуйте. Стараюсь, — ответила она, пытаясь выровнять дыхание.

В этот раз Блейк не обходила раненых и не заполняла карточки — всё это выполняли Пол, Пьюси, Дин и Кир. Эл повел Вэйвер в кабинет для теоретических дисциплин в другой корпус, и всё время они посвятили разбору кровеносного обеспечения человеческого тела и разновидностям швов.

Врач объяснял материал спокойно, размеренно, иногда задавая вопросы, проверяя, насколько хорошо она усваивает информацию. Вэйвер слушала внимательно, но мысли её то и дело возвращались к утренней тренировке. Она пыталась понять, где допустила ошибку, почему снова оказалась на земле, раскинув руки, а капитан стоял над ней с этим своим непроницаемым выражением лица.

За ужином Блейк села вместе с врачами и медперсоналом. Они обсуждали работу в больнице, сложные случаи, которые редко встречаются в военном госпитале. Разговор шёл оживлённо, коллеги делились опытом, спорили о методах лечения, вспоминали курьёзные ситуации.

Из‑за того, что Вэйвер была увлечена беседой, она не заметила, был ли Леви на ужине и заметил ли он её вообще. Это одновременно и радовало, и тревожило её.

После ужина она занесла халат в свою комнату и надела ремни, которые снимала после обеда. Может, ей всё‑таки повезёт, и Леви свозит её в лес, позаниматься на УПМ?

— Ты готова?

*Он чувствует, что ли, что про него вспоминают? Как чёрт*, — пронеслось в голове у Блейк.

— Капитан, а если бы я переодевалась? Почему вы заходите без стука? — сказала Блейк, не оборачиваясь, затягивая пряжку на груди. Её голос звучал слегка раздражённо, но в нём проскальзывала и нотка веселья.

— Можешь оставить ремни в покое, они тебе не понадобятся, — Леви сразу убил всю надежду девушки. Его тон был ровным, почти безразличным, но в глазах мелькнуло что‑то неуловимое.

— И что же мы будем делать? Салочки? Или, может, жмурки? — попыталась пошутить она, поворачиваясь к нему лицом.

— Отличные идеи, но нет. Тебя ждёт физическое изнасилование в течение двух часов, — его губы дрогнули в едва заметной усмешке.

— Поставленная задача? — она приподняла бровь, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица.

— Не умереть, — спокойно ответил капитан, разворачиваясь и направляясь к выходу. — И поспевать за мной.

— Что? — она подумала, что ей послышалось. Её взгляд скользнул по его фигуре — на Леви не было привычного платка и ремней. Он будет заниматься с ней?

Уже на внутреннем дворе Аккерман пояснил, что он будет говорить задание, а она должна успевать делать его за ним.

Базовые отжимания, пресс и бег прошли без проблем. Вэйвер даже почувствовала прилив сил — возможно, она наконец начинает привыкать к его темпу. Но когда он сразу после бега начал делать комплекс (приседание, упор, отжимание, прыжок), началось веселье.

Оказывается, Аккерман может делать комплекс в течение тридцати минут и не захлёбываться от недостатка воздуха, а лишь слегка вспотеть. А вот Вэйвер уже на десятой минуте чувствовала, как мышцы начинают гореть, а дыхание становится рваным.

Она стиснула зубы, заставляя себя продолжать. *Не сдавайся. Не падай. Не показывай слабость*, — повторяла она про себя, словно мантру.

После этой пытки Вэйвер приняла душ и, даже не открывая книги, уснула. Её сон был тяжёлым, наполненным образами бесконечных отжиманий и бега, а утром она проснулась с ощущением, что её тело превратилось в один сплошной синяк.

***

Всю следующую неделю Блейк провела примерно так же. Она снова вспомнила, что такое боль в мышцах не от ушибов и ссадин, хотя их тоже было достаточно. Постоянные тренировки хорошо сказывались на её концентрации — она научилась замечать мельчайшие детали, предугадывать движения противника, быстрее реагировать на угрозы. Но вот на её спокойствии это отражалось плохо.

Каждый день был похож на предыдущий: утренние тренировки с Леви, занятия с Элом, короткие перерывы на чай с Ханджи или Эрвином, вечера в библиотеке за книгами Бигля. Иногда ей удавалось выкроить время на разговоры с Луцами — их шутки и беззаботные разговоры помогали ей хоть ненадолго забыть о тяжести, которая лежала на её плечах.

Всю неделю они занимались с Элом исключительно теорией. Врач подробно объяснял анатомию, физиологию, патологию, а также методы лечения и профилактики различных заболеваний. Иногда к ним заглядывал Пол и тоже включался в обсуждения, добавляя свои наблюдения и опыт.

В некоторые перерывы ей удавалось заскочить к Ханджи или Эрвину на чай. Ханджи всегда встречала её с улыбкой, рассказывала о своих экспериментах, делилась идеями, а Эрвин — спокойным, размеренным голосом — обсуждал стратегию и планы. Эти короткие встречи давали ей ощущение стабильности, напоминание, что она не одна.

По вечерам и ночам она пропадала в библиотеке, выполняя задания Бигля. Книги, свитки, записи — всё это сливалось в единый поток информации, который она пыталась усвоить. Иногда она засыпала прямо за столом, а просыпалась от того, что Леви накрывал её пледом.

Аккерман стал не просто наведываться к Блейк в библиотеку — он теперь приносил туда свои документы и заполнял их, пока девушка занималась. Они редко разговаривали, но его присутствие создавало странное ощущение уюта. За неделю они ночевали в библиотеке пять раз — иногда на диванчике, иногда прямо за столом.

А в законный воскресный выходной они решили оставить одну тренировку и посвятить больше времени писанине. Леви сидел в кресле, перебирая бумаги, а Вэйвер разбирала записи по анатомии. Тишина была комфортной, почти домашней, пока...

— Капитан Леви! — на входе в библиотеку появился рядовой солдат и отдал честь. — Вас и Луну Тонкс вызывает к себе командир Эрвин. Просил передать, что это срочно!

— Спасибо, свободен, — ответил Леви, отрываясь от бумаг и переводя взгляд на выглядывающую из‑за полок Блейк. Его лицо стало серьёзным, а в глазах промелькнуло что‑то тревожное.

***

Кабинет Эрвина был наполнен приглушённым светом. Командир сидел за столом, его перевязанные руки лежали на поверхности, а лицо выглядело ещё более уставшим, чем обычно.

— Мы не можем игнорировать ситуацию с Хисторией и Эреном, и никак не можем допустить, чтобы от неё избавились прямо у нас под носом, — Эрвин пояснял весь план. Его голос звучал твёрдо, но в нём чувствовалась усталость.

Он достал из ящика стола письмо и положил его перед собой.

— Мне пришло письмо из столицы. Меня  вызывают на ковёр для отчёта о крайней вылазке. Этим делом заинтересовалась внутренняя военная полиция, и они взяли под стражу проповедника, втянутого во всю эту авантюру. Из‑за этого 104‑му отряду стоит поехать на временную базу.

Леви скрестил руки на груди, внимательно слушая. Вэйвер стояла рядом, стараясь не привлекать лишнего внимания, но её сердце бешено колотилось.

— Леви и солдаты из 104‑го поедете во временный штаб в лесах Гермины. Там неподалёку есть ещё один маленький корпус, в котором расположатся Ханджи и Моблит. Сможете провести опыты над Эреном. Леса полны волков, так что народ туда суётся редко, пока охотничий сезон не в разгаре, — продолжил Эрвин.

— Мне понадобятся ещё несколько солдат с собой, для экспериментов, — отозвалась Ханджи, тщательно обдумывая план. Её глаза блестели от предвкушения, но в них читалась и тревога.

— Бери кого нужно. Я поеду в столицу, докладывать о вылазке, и попытаюсь выяснить от знакомого, что задумала военная полиция, — сказал Эрвин, его взгляд скользнул по Леви и Вэйвер.

— И кто остаётся в разведке? На ком останутся солдаты? — спросил Леви, устраиваясь в любимом кресле и закидывая ногу на ногу. Поза выглядела расслабленной, но в напряжённом взгляде читалась настороженность.

— Вэйвер, — без раздумий ответил Смит, переведя взгляд на девушку.

Вэйвер невольно выпрямилась, ощутив, как по спине пробежал холодок. Она‑то рассчитывала, что её включат в группу, отправляющуюся в леса Гермины — там хотя бы можно держаться ближе к Ханджи и Луцам. А теперь...

— Я думал, она и Луцы едут со мной, — возразил Леви, слегка приподняв бровь. — Они вроде как к 104‑му примыкают.

— Нет, — Эрвин сцепил перевязанные руки, задумчиво глядя перед собой. — Слишком мало тех, кто посвящён во все детали. Нам повсюду нужны свои люди, иначе провалимся.

— Э... хочу напомнить, что я рядовой солдат Луна Тонкс, — осторожно вступила в разговор Вэйвер. — Меня половина не знает, у них могут возникнуть вопросы.

— Я совсем не учёл этот момент, — признался Эрвин, потирая переносицу. Его лицо выглядело измождённым: синяки под глазами, сероватый оттенок кожи, усталый взгляд. Было видно, что последние дни он почти не спал.

Тишина повисла в кабинете, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене. Каждый обдумывал последствия принятого решения.

— Тогда на первое время останется Моблит, — наконец произнёс Эрвин. — После заседания я отправлю гонца с письмом — сообщим, что будем делать дальше.

— Когда выезжаем? — голос Леви звучал ровно, но в нём угадывалось напряжение.

— Завтра, на рассвете, — ответил Смит, поднимаясь из‑за стола. — Соберите людей, дайте им время на сборы. И... будьте осторожны.

Продолжение следует...