Выжить после/ Атака титанов

— Тонкс? — с нарочито выраженным пренебрежением окликнула «новенькую» белокурая девица. Её пепельные пряди, словно тонкие нити серебра, мягко обрамляли лицо, придавая облику оттенок холодной изысканности, почти аристократической отстранённости. В каждом движении читалась уверенность человека, привыкшего быть в центре внимания. — Откуда же ты свалилась такая?

Разведчица не была одна — её сопровождали две подруги, которые то и дело хихикали, прикрывая рты ладонями, перешёптывались и бросали косые взгляды на Блейк. Их смех звучал неестественно звонко, будто отрепетированный заранее. На первый взгляд они казались типичными легкомысленными девушками, чьи мысли заняты лишь пустыми развлечениями и мечтами о романтических увлечениях. Идеальные локоны, едва заметный макияж, изящные жесты — всё это создавало образ беззаботных аристократок, случайно забрёдших в суровый мир Разведки. Кто бы мог предположить, что подобные особы решатся вступить в ряды элитного подразделения, где каждый день — испытание на прочность?

— В каком смысле «такая»? — недоумённо спросила Вэйвер, слегка изогнув бровь. Она никак не могла взять в толк, чем привлекла столь пристальное внимание. В её голосе не было ни раздражения, ни страха — лишь искреннее непонимание. Глаза разного цвета — один ярко‑зеленый, другой глубокий карий — смотрели прямо, без тени смущения.

— Ну... — протянула блондинка, задумчиво закусывая нижнюю губу. Её пальцы нервно теребили край форменной куртки, выдавая внутреннее волнение, которое она старательно скрывала за напускной бравадой. — Ты случаем не ведьма?

— С какой стати такие выводы? — ответила разведчица стальным голосом, в котором явственно звучала настороженность. Эти девицы начинали всерьёз раздражать её, и Вэйвер отчаянно желала поскорее избавиться от их навязчивого присутствия. Она невольно сжала кулаки, но тут же заставила себя расслабиться — не стоило показывать слабость.

— Бриз, Натт, Дэмьен, — внезапно раздался ледяной голос капитана, словно гром среди ясного неба. Звук его шагов, чётких и размеренных, заставил девушек вздрогнуть. Они обернулись так резко, что волосы взметнулись в воздухе. Их глаза мгновенно округлились, а спины непроизвольно выпрямились, словно по команде. Даже Лола Бриз, обычно столь самоуверенная, невольно втянула голову в плечи.

— Чего здесь ошиваетесь? Тренировка через десять минут, — произнёс Леви, не скрывая раздражения. Его взгляд, холодный и пронзительный, скользнул по троице, заставляя их ещё сильнее съёжиться.

— Извините, капитан, — пролепетала блондинка, смущённо опустив взгляд. Её голос дрогнул, а пальцы судорожно сжали край куртки. — Нас просто заинтересовали глаза новенькой, и мы решили у неё спросить...

— Валите отсюда. Это офицерский этаж, — бросил Леви, хмурый, словно не выспавшийся кот. Он лишь глубоко вздохнул, даже не удостоив разведчиц взглядом, и прошёл мимо, оставив после себя ощущение ледяной пустоты.

Лола Бриз — та самая высокомерная девица с ангельским личиком и светлыми волосами — бросила в сторону Вэйвер многозначительный взгляд, словно говорящий «мы ещё не закончили». Её губы скривились в едва заметной усмешке, а в глазах мелькнул недобрый огонёк. Она направилась к месту тренировки в сопровождении своих верных спутниц — Мины Натт и Сони Дэмьен. Мина нервно теребила прядь волос, явно чувствуя неловкость, тогда как Соня шла с высоко поднятой головой, будто пытаясь сохранить достоинство после унизительного выговора.

— Чего они ко мне прицепились? Неужели здесь так редко встречаются люди с гетерохромией? — обратилась Блейк к капитану, который как раз подходил к ней. Её взгляд всё ещё был прикован к тому месту, где мгновение назад стояли три девушки. В голосе звучала не столько обида, сколько усталое недоумение.

— Встречаются, но крайне редко, — ответил Аккерман, внимательно изучая её взглядом. Его глаза, холодные и проницательные, словно пытались проникнуть в самую глубину её души. — Однако в народе давно укоренилось поверье, что люди с подобными «дефектами» — демоны.

— Ну вот, а я так старалась не привлекать внимания... — вздохнула Вэйвер, проводя рукой по волосам. Она невольно коснулась шрама, скрытого под прядями, и на мгновение её лицо омрачилось.

И действительно, ещё во время построения и за завтраком она замечала, как многие украдкой разглядывали её, перешёптываясь за спиной. Шепотки раздавались то тут, то там, будто невидимая волна недоверия и любопытства прокатывалась по казармам. Некоторые солдаты отводили взгляды, едва она поворачивалась в их сторону, другие же, наоборот, пристально следили за каждым её движением. Казалось, ещё немного — и они начнут открыто показывать на неё пальцами, словно на диковинного зверя в клетке.

— Не обращай на это внимания, — спокойно произнёс Аккерман. Его голос, хоть и оставался ровным, звучал чуть мягче, чем обычно. — Тебя хотел видеть Смит. Зайди к нему после тренировки.

С этими словами капитан завершил разговор и скрылся за дверью своей комнаты, оставив Блейк в раздумьях. Она смотрела на закрывшуюся дверь, пытаясь понять, что именно скрывается за этими словами. Встреча с Смитом не сулила ничего хорошего — особенно в свете недавних событий.

На улице царила невыносимая жара. Палящее солнце не щадило никого: даже в тени не удавалось найти спасения от его безжалостных лучей. Воздух дрожал от зноя, создавая иллюзию зыбкого марева, искажающего очертания предметов. Каменные плиты двора раскалились так, что казалось, будто они готовы прожечь подошвы ботинок. Запах разогретого металла и пыли наполнял пространство, делая каждый вдох тяжёлым и душным.

Настроение капитана, судя по всему, было отнюдь не радужным — и солдаты остро ощущали это на себе. Его взгляд, обычно холодный и отстранённый, сегодня казался особенно пронзительным, а команды звучали резче, чем обычно. Каждый промах, каждая ошибка вызывали мгновенную реакцию — дополнительные круги, отжимания до изнеможения, бесконечные повторения одних и тех же движений.

Сегодня тренировка выдалась особенно изнурительной. Бегали больше обычного — ноги уже горели от напряжения, лёгкие разрывались от нехватки воздуха. Отжимались до изнеможения — мышцы дрожали, а ладони скользили по раскалённому камню. А во время спаррингов капитан неустанно следил за каждым движением, безжалостно заставляя повторять упражнения за малейшую оплошность. Его фигура, неподвижная и внушительная, словно высеченная из камня, внушала одновременно страх и уважение.

Блейк встала в пару с Мией, стараясь не перенапрягаться, чтобы избежать нежелательных последствий. Она внимательно следила за движениями напарницы, отмечая её сильные и слабые стороны. Мия была быстрой и ловкой, но порой слишком импульсивной, что давало Вэйвер преимущество. И всё же, несмотря на длительный перерыв в тренировках, она сумела одержать победу — не благодаря грубой силе, а за счёт отточенной тактики и умения предугадывать действия противника.

— Тонкс, — раздался голос капитана, стоявшего в тени большого дерева. Его силуэт вырисовывался на фоне ослепительно яркого неба, создавая контраст между тенью и светом. — Встань в пару с Аккерман.

Все присутствующие невольно переглянулись, включая саму девушку. Те, кто знал истинную личность Блейк, прекрасно помнили о её нынешнем физическом состоянии. Они обменивались тревожными взглядами, словно пытаясь без слов передать своё беспокойство. Остальные же были наслышаны о невероятных способностях Микасы. Легенды о клане Аккерманов ходили по всей Разведке — их сила, выносливость и боевые навыки казались почти сверхъестественными. Всем казалось, что капитан попросту желает «новенькой» скорой гибели.

Не тратя времени на долгие раздумья, Вэйвер отыскала взглядом брюнетку, до этого стоявшую в паре с Жаном, и направилась к ней. Микаса встретила её спокойным, почти бесстрастным взглядом. Её поза была расслабленной, но в каждом движении чувствовалась скрытая сила, готовая вырваться наружу в любой момент.

— Мне сдерживать себя? — тихо спросила Микаса, хорошо помня о травмах Блейк. Её голос звучал едва слышно, словно она боялась, что кто‑то посторонний может услышать эту фразу.

— Нет, я в порядке, — заверила её Вэйвер, но тут же добавила с лёгкой улыбкой: — Хотя, если ты мне ничего не сломаешь, буду тебе безмерно благодарна.

Коротко кивнув друг другу, разведчицы начали осторожно двигаться по кругу, тщательно обдумывая тактику предстоящего боя. Палящее солнце било прямо в глаза, заставляя морщиться и пытаться хоть как‑то защититься от ослепительного света, раздражающего роговицу. Пот уже начал выступать на лбу, медленно стекая по вискам.

Первой атаковала Микаса: её кулак устремился прямо в живот Блейк, одновременно она попыталась сделать подсечку. Движения были чёткими, выверенными, словно отработанными тысячи раз. Однако Вэйвер ловко увернулась, проскользнув за спину соперницы, и вывела её из равновесия точным ударом в подколенную чашечку.

Было бы всё просто, если бы Микаса не принадлежала к легендарному клану Аккерманов — роду, окутанному тайнами и преданиями, уходящими вглубь веков. О представителях этого клана слагали не просто слухи — целые эпосы, в которых воспевались их нечеловеческая сила, молниеносная реакция и непоколебимая воля. Говорили, что в их крови течёт древняя энергия, пробуждающая спящие резервы организма в минуты опасности. И что самое поразительное — эти легенды отнюдь не были пустым звуком. Каждый, кому довелось столкнуться с Аккерманами в бою, убеждался: их мощь действительно превосходит обычные человеческие возможности. Они двигались так, словно сами законы физики подчинялись их воле.

В обычных обстоятельствах Блейк Вэйвер могла бы считаться достойным соперником Микасы в плане физической силы. Её тело, закалённое годами изнурительных тренировок, могло потягаться с мощью потомственной воительницы. Мускулы Блейк, очерченные чёткими линиями, хранили память о сотнях боёв, а выносливость позволяла выдерживать нагрузки, непосильные для большинства разведчиков. Но сейчас... сейчас всё складывалось не в её пользу. Единственное, что оставалось Блейк — это изощрённая тактика, отточенная до совершенства за время службы в разведкорпусе. Она знала: против силы Аккерманов можно выстоять лишь одним способом — превратив свой разум в безупречный вычислительный механизм.

В пылу сражения Микаса двигалась словно зачарованная — каждое её действие было продиктовано не разумом, а первобытной интуицией, заложенной в генах клана. Она билась так, как бились её предки: стремительно, беспощадно, почти механически точно. Её движения напоминали танец смерти — плавный, но смертоносный. Кулаки рассекали воздух с хрустом, ноги наносили удары, способные сломать бетон, а глаза, холодные и сосредоточенные, фиксировали малейшие изменения в позе противника. В ней не было ни тени сомнения, ни капли страха — лишь чистая, незамутнённая ярость воина, рождённого для боя.

В то же время Блейк ни на секунду не прекращала анализировать ситуацию. Её разум работал как сложный вычислительный механизм: она отслеживала малейшие перемещения противника, фиксировала каждое движение, каждую смену позы, предугадывая следующий шаг Микасы с почти сверхъестественной точностью. Мозг Блейк раскладывал бой на составляющие — угол удара, скорость сближения, точку равновесия. Она замечала, как на долю секунды Микаса задерживает дыхание перед рывком, как её плечи чуть опускаются перед нижним ударом, как пальцы сжимаются в кулак доли мгновения раньше, чем рука начинает движение. Эти микроскопические детали складывались в единую картину, позволяя Блейк предвидеть атаки прежде, чем они происходили.

И вот, наконец, случилось то, чего Блейк так терпеливо ждала. Микаса, обычно безупречная в своих действиях, допустила едва заметную оплошность — мимолётный сбой в ритме атаки. Её нога чуть скользнула по влажной от утреннего тумана плитке, нарушив идеальный баланс. Этого мгновения оказалось достаточно. Блейк молниеносно воспользовалась шансом: резким, выверенным движением она опрокинула разведчицу на дворовую плитку, заломила её руки за спину и коленом упёрлась в зону лопаток, лишая возможности сопротивляться. В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Блейк.

— Я всё, — тяжело дыша, произнесла Блейк, слегка ослабляя хватку. Она поднялась на ноги и протянула руку помощи Микасе, её голос дрожал от напряжения. — Ещё один такой бой, и я выплюну лёгкие. — Слова давались ей с трудом: грудь разрывало от нехватки воздуха, а пот ручьями катился по лбу, заливая глаза. Каждая мышца кричала от усталости, но в глазах горела гордость за одержанную победу. Она чувствовала, как пульсирует кровь в висках, как дрожат пальцы, только что удерживавшие противника. Это была не просто физическая победа — это был триумф разума над инстинктом.

— Это восхищает, — спокойно проговорила Микаса, принимая помощь и плавно поднимаясь с земли. Её голос звучал ровно, без малейших признаков усталости. Казалось, что она даже не запыхалась — дыхание оставалось ровным, а на лице не было ни капли пота. Лишь лёгкий блеск в глазах выдавал искреннее уважение к сопернице. В её взгляде читалось нечто большее, чем признание мастерства: это было понимание, что даже Аккерманы не всесильны. — Ты нашла мою слабину. Не многие способны на такое.

— Достаточно. Все свободны, — громко скомандовал капитан Леви, неспешно подходя к девушкам. Его голос, холодный и властный, разорвал напряжённую тишину. Он стоял, скрестив руки на груди, и его пронзительный взгляд скользил по обеим воительницам, словно оценивая каждую деталь их состояния. — Тонкс, задержись.

Когда последние разведчики скрылись за массивными дверями замка, Блейк не сдержалась:

— Капитан, вы мне мстите? — её голос дрогнул, но она твёрдо посмотрела в холодные глаза Леви. В её тоне смешались усталость, раздражение и едва уловимая обида. Она знала: Леви не из тех, кто станет тратить время на пустые придирки, но сегодняшняя тренировка казалась ей неоправданно жёсткой.

— С чего ты взяла? — Леви слегка приподнял бровь, делая вид, что совершенно не понимает, о чём идёт речь. Его лицо оставалось бесстрастным, словно высеченным из камня. Он медленно обошёл Блейк, осматривая её с ног до головы, будто оценивая товар на рынке. — Ты слаба. Хоть и одержала над ней победу, это было жалко. Ты можешь намного лучше.

— У меня давно не было тренировок, да и Микаса сильнее всех остальных, — попыталась оправдаться Блейк, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Она сжала кулаки, стараясь удержать рвущиеся наружу эмоции. — Она Аккерман. Это нечестно.

— Это лишь оправдания, — резко оборвал её Леви. Его взгляд стал ещё пронзительнее, словно два стальных клинка, вонзающихся в сознание. — Ты выиграла только потому, что, в отличие от неё, думаешь. Анализируешь, как действует противник. Это твоё преимущество, но ты используешь его недостаточно эффективно. Ты позволила себе устать. Позволила эмоциям взять верх. А в бою с титанами это равносильно смерти.

Блейк молчала. Она знала: капитан прав. Её ошибка была не в физической слабости — она позволила себе отвлечься, позволила усталости затуманить разум. В какой‑то момент она перестала просчитывать ходы и просто дралась, полагаясь на инстинкты. И если бы Микаса была настоящим титаном, этот промах стоил бы ей жизни.

— Вы меня оставили лишь для того, чтобы сказать, что я слаба? Если да, то можно я пойду? — в голосе Блейк прозвучала неприкрытая досада. Ей уже не хотелось выслушивать эту безжалостную критику своего боя. Она чувствовала, как горят щёки, как сжимаются зубы от напряжения. Ей хотелось упасть на холодную землю и просто лежать, пока не уйдёт эта невыносимая тяжесть в мышцах.

Конечно, мнение капитана имело для неё огромное значение — его одобрение было тем, к чему она стремилась с момента вступления в разведкорпус. Леви был эталоном, мерилом, к которому она пыталась дотянуться. Но сейчас его слова казались не конструктивной оценкой, а откровенной придиркой. Словно он искал малейший повод указать на её несовершенство, словно наслаждался тем, как она корчится под грузом его критики.

Опять.

— Скоро поймёшь, почему я это делаю. Идём, нас ждёт Смит, — холодно произнёс Леви, направляясь к массивным дубовым дверям здания. Его шаги эхом отдавались в пустынном дворе, а тень скользила по выцветшей от времени каменной кладке, рисуя причудливые узоры на потрескавшихся плитах.

Комната встретила их приглушённым светом, льющимся сквозь узкие окна с витражными стёклами. Лучи солнца, пробиваясь сквозь разноцветные фрагменты, рассыпались по полу причудливой мозаикой. За массивным дубовым столом уже сидели Пол — главный врач разведкорпуса, и Эл — его сын. На столе лежали развёрнутые чертежи, исчёрканные пометками, и стопка пергаментов, перетянутая кожаным ремнём. В воздухе витал запах старых бумаг и воска, смешанный с едва уловимым ароматом травяного чая.

— Здравствуй, Луна, — произнёс Пол, выделяя её псевдоним с едва уловимой интонацией. Его взгляд, тёплый и проницательный, на мгновение задержался на её лице. Было ясно: он в курсе всех махинаций с её настоящей личностью. В его глазах читалось не осуждение, а скорее молчаливое понимание. — Прекрасно выглядишь.

— Здравствуйте и спасибо, — смущённо ответила Блейк, опускаясь на стул напротив мужчин. Она невольно поправила выбившуюся из общей кучи прядь, чувствуя, как учащается пульс. Пальцы слегка дрожали, и она спрятала их под стол, чтобы никто не заметил её волнения.

Леви, как обычно, устроился в кресле у окна, закинув ногу на ногу. Его поза казалась расслабленной, но взгляд, скользящий по чертежам, выдавал напряжённую работу мысли. Он едва заметно нахмурился, заметив несколько пометок на плане, и его пальцы машинально потянулись к чернильнице, словно он собирался внести правки.

Эрвин Смит, сидя во главе стола, сцепил длинные пальцы у лица, изучая присутствующих с холодным вниманием хищника. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькали отблески солнечного света, придавая взгляду загадочность.

— Насколько я понимаю, все осведомлены о том, что мы с Полом решили ввести новую должность, — начал Эрвин, выдерживая паузу. Когда все кивнули, он продолжил: — Всё обучение в области медицины Эл Бигль согласился взять на себя. — С этими словами он указал на молодого врача, сидевшего рядом с отцом.

Блейк перевела взгляд на Эла. Он действительно был похож на Пола: те же изумрудные глаза, излучавшие спокойное тепло, те же каштановые волосы. Но если у старшего Бигля локоны были аккуратно уложены, у младшего они торчали в разные стороны, создавая образ безумного учёного. Его рубашка, слегка помятая, выдавала привычку забывать о внешнем виде в погоне за знаниями.

Крепкие руки, обтянутые светлой травяной рубашкой, говорили о регулярных тренировках — видимо, он не пренебрегал физической подготовкой, несмотря на врачебную специализацию. На запястье блестел тонкий кожаный ремешок с металлическими вставками — судя по всему, подарок от отца.

— Сейчас нам нужно лишь согласие Луны, — добавил Эрвин, склонив голову. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость.

— Я всё обдумала и готова попробовать, — твёрдо ответила Блейк. Она взвесила все «за» и «против»: если она сможет помогать раненым во время экспедиций, это не просто спасёт жизни — это изменит саму суть разведкорпуса. Её голос звучал уверенно, хотя внутри всё сжималось от тревоги. — Если я смогу облегчить страдания товарищей, это того стоит.

— Это отлично! — воскликнул Пол, и его широкая улыбка осветила комнату. Он хлопнул ладонью по столу, и несколько пергаментов слегка сдвинулись. — Я рад, что ты приняла такое решение. Ты точно справишься!

— Это действительно хорошо, — поддержал Эрвин. — Но чтобы минимизировать риски для твоей жизни, мы решили усилить твои тренировки. Теперь, помимо основных, ты будешь заниматься с Леви.

Блейк внутренне сжалась. *Личный наставник — сам капитан Леви... Это же не просто тренировки. Это испытание*. Она бросила короткий взгляд на Леви: его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло нечто, похожее на одобрение.

Обсуждение затянулось на полчаса. Были оговорены детали: расписание занятий с Элом; дополнительные тренировки с Леви; роль Луцов — отряда телохранителей, которых тоже будет тренировать Микаса, но только во время общих занятий. Их задача — прикрывать Блейк в случае угрозы, но не ограничивать её свободу.

Когда Пол и Эл Бигли уехали, Блейк и Леви остались одни в опустевшем кабинете. Тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене, казалась почти осязаемой.

— Значит, теперь вы сможете меня бить, прикрываясь тренировками, — пробормотала Блейк, шагая по светлому коридору. Её голос дрогнул, но она постаралась скрыть волнение. Эхо их шагов смешивалось с отдалёнными голосами солдат, доносившимися из соседних помещений.

— Ну, это как пойдёт, — ответил Леви своим привычным, ледяным тоном, скосив на неё взгляд. Но в его глазах мелькнул намёк на усмешку, почти незаметный, но от этого ещё более интригующий.

*Он... доволен?* — подумала Блейк, чувствуя, как внутри разгорается странное тепло. Несмотря на его резкость, ей льстила мысль, что именно он будет её наставником. Она украдкой взглянула на его профиль — резкие черты, холодные глаза, но в них проблеск чего‑то, напоминающего интерес.

— И когда начнутся наши тренировки? — спросила она, стараясь говорить ровно. Её голос чуть дрогнул на последнем слове, но она тут же взяла себя в руки.

— С завтрашнего утра. Сразу после завтрака приходи на плац. Общие тренировки перенесут на вторую половину дня, — ответил Леви, не замедляя шага. Его тень, вытянутая и угловатая, скользила по стене, словно живой спутник.

Они уже подошли к кабинету Леви и комнате Блейк, когда увидели Люка Бейца. Он стоял, вытянувшись в струну, сжимая в руках смятый лист пергамента. Его лицо было бледным, а пальцы слегка подрагивали, словно он с трудом удерживал себя в рамках военной выправки.

— Капитан, Луна, — выпалил он, едва заметив их. Его голос дрожал, но он старался говорить чётко. — У меня не самые хорошие новости.

Леви недовольно нахмурился, но открыл дверь кабинета:
— Проходите.

Внутри Люк разложил письмо на столе. Оно было от бабули Митч — той самой старушки из Стохесса, с которой разведчики столкнулись во время последней экспедиции. Бумага, потрёпанная и слегка пожелтевшая, хранила следы долгих странствий.

— Она пишет, что к ней наведывался её сын — Рок Колман, — начал Люк, нервно сжимая край пергамента. Его глаза бегали по строкам, словно он боялся упустить важную деталь. — Он интересовался девушкой соседа своей матери. Той самой, о которой она ему рассказывала.

Блейк почувствовала, как кровь отхлынула от лица. *Рок Колман... Один из учёных. И, кажется, главный*. Она вспомнила его холодные глаза, его манеру говорить — медленно, словно взвешивая каждое слово. В памяти всплыли обрывки разговоров, намёки, которые она раньше не придавала значения.

— Это ведь один из тех учёных, и, кажется, он среди них главный, — тихо произнесла она, сжимая кулаки. Её голос прозвучал едва слышно, но в тишине кабинета он эхом отразился от стен.

— Ты права, — кивнул Люк. — И сейчас они всячески стараются выведать любую информацию о тебе. Боюсь, их ничто не остановит.

Леви молчал. Его взгляд был устремлён в одну точку, а пальцы барабанили по столу, выбивая нервный ритм. *Почему они не оставят её в покое? Сколько ещё проблем они создадут?* В его голове роились вопросы, но ответов не было. Он медленно поднял глаза на Блейк — в них читалась не просто тревога, а нечто глубже, почти личное.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. В кабинет влетел запыхавшийся Моблит, его лицо было бледным, а глаза — широко раскрытыми. Волосы, обычно аккуратно зачёсанные назад, теперь торчали в беспорядке, а форма была слегка помята, словно он бежал через весь замок.

— Капитан! Срочная новость! В стене обнаружили титана! — его голос дрожал от напряжения, но в нём звучала непоколебимая решимость.

***

— На первое время мы закрыли титана в стене тканью, — докладывал солдат, шагая по длинному коридору в компании Моблита и командира Смита. Его голос звучал ровно, но в глазах читалась тревога. — Заделывать разлом будут после заката. Работы уже готовят — каменщики проверяют инструменты, а инженеры составляют план укреплений.

Коридор, по которому они шли, казался бесконечным: тусклые лампы дрожали от сквозняка, тени плясали на выцветших стенах, а где‑то вдали слышался приглушённый гул голосов — солдаты переговаривались, пытаясь осмыслить происходящее.

Как оказалось, пока солдаты ломали голову над тем, как титан оказался в стене, были те, кто об этом давно знал. Среди таких людей значился пастор из «Культа стен» — человек с бледным, почти прозрачным лицом и глазами, скрытыми за толстыми стёклами очков. Его видели у стены за несколько часов до обнаружения титана, но когда разведчики попытались допросить его, он лишь улыбался и повторял: «Стены хранят тайны, которые не всем дано понять».

Все попытки выведать у него хоть крупицу информации разбивались о стену молчания. Он говорил загадками, ссылался на «волю стен», а его последователи — молчаливые фигуры в длинных плащах — лишь наблюдали, не произнося ни слова. В воздухе витал запах ладана и чего‑то ещё, едкого и тревожного.

Липкое чувство страха, подпитываемое неизвестностью, сковывало тела разведчиков. Они стояли у стены, глядя на огромный разлом, прикрытый грубой тканью, и не понимали, как действовать. Каждый шепот, каждый скрип половиц заставлял их вздрагивать.

— Что, если он вырвется? — тихо спросил один из новобранцев, сжимая рукоять меча так, что пальцы побелели.

— Тогда мы будем драться, — ответил ветеран, но даже в его голосе слышалась неуверенность. — Но сначала надо понять, как он туда попал.

Мысли разведчиков путались. Одни предлагали немедленно атаковать титана, другие настаивали на эвакуации, третьи — на переговорах с «Культом». Но ни один план не выглядел надёжным.

И пока все мысли были заняты пробоиной, прозвучал колокольный звон — резкий, пронзительный, разрывающий напряжённую тишину. Он эхом разнёсся по крепости, заставляя сердца замирать. Это был сигнал чрезвычайной ситуации — такой, который раздавался лишь в самых страшных случаях.

Солдаты замерли, прислушиваясь. Звон повторялся, нарастающий, словно биение гигантского сердца.

В этот момент во двор влетел всадник. Его лошадь, покрытая пеной, едва держалась на ногах, но солдат не сбавлял темп. Он мчался прямо к командиру Эрвину, который стоял у стены, наблюдая за работами.

— Командир! — закричал всадник, едва успев остановить коня. Его лицо было искажено от ужаса, а голос дрожал. — Стену Роза прорвали!

Слова повисли в воздухе, словно ледяной туман. Разведчики переглянулись, и в их глазах отразился первобытный страх. Прорыв стены — это не просто угроза. Это начало конца.

Эрвин Смит медленно повернулся к солдату. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что‑то, напоминающее отчаяние.

— Где именно? — спросил он, сжимая кулаки.

— У южных ворот, — выдохнул всадник. — Титаны уже внутри. Они движутся к центру.

Тишина, наступившая после этих слов, была страшнее любого крика. Где‑то вдали снова раздался колокольный звон, теперь уже не один, а несколько — сигнал тревоги разносился по всем районам, пробуждая город к хаосу.

***

Утро выдалось хмурым. Серое небо нависло над крепостью, словно предвестник грядущих бед. В просторном помещении, заставленном столами, царила гнетущая тишина. Солдаты, одетые в гражданскую одежду, пытались казаться беззаботными, но в каждом движении сквозила напряжённость.

Райнер и Бертольд сидели за шахматной доской. Их фигуры перемещались неторопливо, но взгляды то и дело скользили по товарищам. Райнер машинально поправлял прядь волос, падающую на лоб, а Бертольд нервно постукивал пальцем по столу. В их молчании читалась невысказанная тревога — оба знали: эта игра лишь прикрытие.

Конни и Саша застыли у незашторенного окна. Их силуэты чётко вырисовывались на фоне серого неба. Они не разговаривали, не шевелились — лишь смотрели вдаль, словно пытаясь разглядеть в туманной дымке признаки надвигающейся угрозы. Иногда Конни сжимал и разжимал кулаки, а Саша то и дело облизывала пересохшие губы.

В углу Криста и Имир тихо переговаривались. Их голоса звучали едва слышно, но в шёпоте угадывалась напряжённость. Криста время от времени бросала взгляды на дверь, будто ожидая, что в неё вот‑вот ворвётся кто‑то с дурными вестями. Имир же нервно теребила край рубашки, её глаза то и дело бегали по комнате.

Остальные солдаты либо вели неспешные беседы, либо погрузились в собственные мысли. Кто‑то листал потрёпанную книгу, кто‑то просто смотрел в потолок, но ни у кого не получалось полностью отвлечься от гнетущего ожидания.

В самом дальнем углу расположились Люк, братья Луцы и Мия — они играли в карты. Их смешки и редкие возгласы звучали неестественно громко в этой вязкой тишине. Рядом с ними сидела Вэйвер. Её разноцветные глаза — один янтарный, другой ледяной — цепко осматривали помещение, подмечая малейшие изменения в поведении солдат.

Она словно составляла ментальную карту их эмоций: кто нервно теребит край одежды; кто избегает зрительного контакта; кто слишком часто поглядывает на дверь; кто пытается казаться спокойным, но пальцы его дрожат.

Каждый жест, каждый вздох — всё фиксировалось в её памяти. Вэйвер знала: в момент опасности именно эти мелочи могут спасти жизнь.

— Личичка, сколько нам здесь торчать? — полушёпотом спросил Бейц, отвлекая девушку от наблюдений. Его голос прозвучал слишком резко в этой гнетущей тишине.

— Понятия не имею, — отозвалась она, отрывая взгляд от рекрутов 104‑го выпуска. Её глаза, переливающиеся как драгоценные камни, встретились с теплым взглядом. — Я знаю лишь то, что Эрвин подозревает их отряд в наличии титанов помимо Эрена. Сейчас он, Леви и Ханджи отправились в город.

— Почему тогда мы здесь торчим? Неужели и нас подозревают? — не понял Бейц. От волнения он проморгал момент, и ему тут же подкинули столько карт, что пришлось брать целую стопку.

— Нет, нам нужно за ними присмотреть. А чтобы не привлекать внимания, нам тоже приказано одеться в гражданку и не брать оружие, — пояснила брюнетка, незаметно нащупывая в кармане чёрных брюк небольшой металлический предмет.

Полностью оставаться безоружной ей никак не хотелось. Какой бы ни была ситуация, Блейк чувствовала себя намного увереннее, если под рукой был хотя бы маленький складной нож. Например, такой, какой сейчас лежал в одном из её карманов.

Это был тот самый нож, который Леви нашёл в подземном городе около борделя. Тогда он выпал из одежды разведчицы, и она была искренне благодарна капитану за его внимательность. Позже Блейк узнала, что у Леви был точно такой же нож — с идентичными инициалами.

Конечно, не обошлось без десятка вопросов о том, откуда у девушки взялся этот клинок. Пришлось снова рассказать свою историю о жизни в Подземном городе — на этот раз с упоминанием клички её «спасителя». Но фамилию этого человека Блейк по неизвестным причинам решила умолчать.

Во время долгого разговора с капитаном Аккерманом ни разу не зашла речь о кровном родстве между ним и Кенни. Вэйвер задалась вопросом: *А знает ли Леви о том, что Кенни тоже из клана Аккерманов и буквально является его дядей?* Но она отложила эту тему в долгий ящик — сейчас было слишком много других забот.

Каждый раз, когда она думала о Кенни, внутри всё сжималось, а сердце больно покалывало от воспоминаний. Её терзали мысли: *Что с ним сейчас? Всё ли у него хорошо? Жив ли он?..*

В памяти всплывали обрывки прошлого: грубоватая забота Кенни; его редкие, но искренние улыбки; то, как он учил её выживать в жестоком мире Подземного города.

Эти воспоминания были одновременно и болью, и опорой.

— Вы чувствуете это?! Земля дрожит! — вскочив с места, закричала Саша. Её голос прорвал напряжённую тишину, как молния разрывает тучи.

Все тут же напряглись. Если титаны уже близко, это означало только одно: стена Роза прорвана. А в 104‑й группе больше не было людей, способных превращаться в гигантов.

— Титаны уже близко! Вы не успеете подготовить УПМ — снаряжайте лошадей! Объедем ближние деревни и предупредим людей! — скомандовала разведчица, которая только что спустилась с крыши, держась на тросах.

Её короткие светлые волосы спутались и лезли в глаза, в которых отражались страх и непонимание. Но голос звучал твёрдо — она знала: промедление смерти подобно.

За стенами, помимо примыкающих к ним городов, раскинулись большие и маленькие деревни. Их жители обеспечивали горожан повседневными товарами и продовольствием, хотя по численности деревенское население превосходило городское.

Как оказалось, неподалёку от местонахождения разведчиков располагались родные деревни Конни и Саши. Вэйвер, скачущая чуть впереди этих двоих, обернулась и увидела неподдельный страх и тревогу в их глазах. Она сразу поняла: они переживают не за свои жизни, а за тех, кто, возможно, прямо сейчас подвергается нападению гигантов — за родных, друзей, знакомых, за всех, с кем они росли и делили радости и горести.

— Титаны около леса! Движутся в нашу сторону! — доложила Мия.

Девушка последнее время была сама не своя. Она ходила понурая, постоянно о чём‑то задумывалась, а по утрам часто можно было заметить раскрасневшиеся, опухшие глаза — верный признак того, что ночью она не обошлась без слёз. В её взгляде читалась глубокая печаль, словно она уже потеряла что‑то важное.

Неожиданно для всей группы титаны резко рванули в сторону людей. Их движения были настолько стремительными, что даже опытные разведчики на мгновение застыли в оцепенении.

— Что?! Почему они так резко стартанули?! — воскликнул Бейц. Его лицо побледнело, а руки непроизвольно сжали поводья. — Такими темпами мы не успеем оторваться!

— Я возьму их на себя! А пока я их отвлекаю, вы езжайте в деревни группами, на которые разделились! — распорядился командир Нил, оставленный за главного всего отряда. Его голос звучал спокойно, но в глазах читалась решимость. Он знал: это может стать его последним приказом.

Разведчики разделились на четыре группы, каждая направилась в свою сторону. Пока Нил скакал навстречу толпе титанов, остальные поскакали в деревни.

Вэйвер, Луцы, Люк и Мия двигались на север. Продвигаясь через густой лес, никто не проронил ни слова. Мысли были заняты титанами: *как они пробрались на территорию стены Роза? кто находится в затылках бронированного и колоссального? почему ведут себя так нетипично?*

Лес вокруг казался зловещим. Деревья шелестели листьями, словно перешёптывались о надвигающейся беде. Ветер доносил отдалённый рёв титанов, от которого по спине пробегали мурашки.

— Ребят... — протянул ошарашенный Рик. От увиденной картины его глаза стали круглыми, как два блюдца.

Вэйвер перевела взгляд туда, куда уставился разведчик, и все слова застряли в её горле.

Мимо них спокойными, размеренными шагами двигался гигант. В высоту он был метров семнадцать, с непропорционально длинными руками. Тело по большей части покрыто тёмной коричневой шерстью. Он не обращал на них никакого внимания, словно они были не более чем насекомыми.

— Он не обращает на нас никакого внимания, — констатировала Мия, так же внимательно изучавшая девианта. Её голос дрожал, но она старалась сохранять хладнокровие.

— Что он рассматривает? — спросил Люк. Его рука непроизвольно потянулась к пустому поясу, где обычно висело оружие.

Титан держал что‑то маленькое в своих пальцах и, подняв к лицу, внимательно рассматривал. Такое поведение было не свойственно даже девиантам.

*Это человек в теле титана,* — пронеслось в голове у каждого.

— Это УПМ! — крикнул Ник.

Его голос эхом отразился от деревьев, словно пытаясь разорвать вязкую тишину леса. Все взгляды устремились к титану — тот по‑прежнему держал в огромных пальцах устройство, будто диковинный камешек.

Вэйвер почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. *Если это УПМ Нила... значит, он уже мог погибнуть*. Мысль обожгла сознание, но она тут же отбросила её — сейчас не время для эмоций.

— Та‑а‑ак... — протянул Люк, медленно отступая назад. — Что теперь? Бежать?

— Бежать бесполезно, — тихо произнесла Мия. Её голос звучал странно ровно, почти отстранённо. — Он уже заметил нас.

И действительно: гигант медленно повернул голову. Его карие глаза, неожиданно человеческие, уставились прямо на разведчиков. В них не было ярости, не было слепой агрессии — лишь холодное, расчётливое внимание.

Продолжение следует...