Выжить после/ Атака титанов

Полночи Вэйвер пролежала, тупо пялясь в потолок. Мысли крутились в голове, словно загнанные звери в клетке: *А правильно ли я поступила? Не перегнула ли палку?* Сны не шли — только обрывки воспоминаний и тревожные образы будущего. В памяти то и дело всплывали детали вчерашнего разговора с Леви: его взгляд, когда он наносил мазь, сдержанная забота в голосе, внезапная мягкость прикосновений.

Но едва она провалилась в тяжёлую дремоту, начало светать. Птицы за окном защебетали, прогоняя остатки сна. Солнце пробилось сквозь занавески, ослепляя бледным утренним светом. Лучи скользнули по полу, выхватывая из полумрака пыль, кружащуюся в воздухе.

Совсем не отдохнув, Блейк с трудом сползла с постели и поплелась в душ, шлепая босыми ногами по прохладному полу. Тело ныло от усталости, рука и рёбра никак не переставали болеть, а глаза резало так, будто в них засыпали ведро песка. Каждый шаг отдавался тупой пульсацией в висках.

Под холодными струями воды она пыталась смыть остатки сна и тревоги. Вода стекала по плечам, унося с собой напряжение, но не могла изгнать из головы образ Леви. *Почему он согласился? Что это значит? Неужели он действительно беспокоится?* — мысли крутились, не давая покоя.

Вернувшись в комнату, Вэйвер остановилась перед зеркалом. Её отражение выглядело измученным: тёмные круги под глазами, бледные губы, растрёпанные волосы, прилипшие к влажному лицу. Она провела рукой по спутанным прядям и вздохнула:

— Волосы опять отросли... На сушку и укладку уходит всё больше времени.

Недолго думая, она достала большие металлические ножницы из ящичка под зеркалом. Холодное лезвие блеснуло в утреннем свете. Уверенным движением состригла первую прядь, затем следующую — пока все волосы не стали одной длины. Теперь они едва достигали плеч, обрамляя лицо неровными концами.

— Ты же так любишь длинные волосы. Что же ты творишь? — спросила она у своего отражения, будто оно могло ответить. В глазах мелькнула тень сомнения, но она тут же её прогнала. — Это просто волосы. А мне нужно быть быстрой.

Прикрыв глаза и пару раз тяжело вздохнув, она собрала передние пряди в небрежную гульку на затылке — чтобы не лезли в глаза. Затем начала собираться: натянула форму, затянула балансировочные ремни на груди, проверила снаряжение. Каждое движение отдавалось лёгкой болью, но она старалась не обращать на это внимания.

Едва часы показали пять утра, Вэйвер вышла в коридор. Тишина царила вокруг — только редкие шорохи старого замка нарушали покой: где‑то скрипнула половица, прошелестели листья за окном, донёсся отдалённый крик ночной птицы. Она вдохнула прохладный воздух, насыщенный запахом сырости и старой древесины.

Она направилась к лестнице, ведущей на верхний этаж. В конце коридора ей показалось какое‑то движение, но она отмахнулась: *Недосып. Просто игра теней*.

На крыше нашёлся отдельный выход — дверь даже не была заперта. *Куда удобнее, чем в новом штабе*, — подумала она с облегчением.

Выйдя на крышу, она вдохнула свежий утренний воздух. Солнце только начинало подниматься, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Вэйвер прошла к краю, любуясь видами: лес простирался до горизонта, а вдали виднелись очертания гор, окутанных лёгкой дымкой. Ветер играл с её короткими прядями, принося ощущение свободы.

Она опустилась на нагревшуюся черепицу, подставив лицо тёплым лучам. Усталость взяла своё — глаза закрылись, и она не заметила, как задремала. Сон пришёл мгновенно, унося её в мир смутных образов и несбывшихся надежд.

Леви тоже проснулся с первыми птицами. Он лежал на постели, уставившись в выбеленный потолок. Взгляд скользнул к рабочему столу, где привычной кучкой расположилась груда документов. Папки с отчётами, карты местности, списки личного состава — всё это требовало его внимания, но мысли были далеко.

Со стоном он натянул одеяло на голову. Настроение, которого и так не было, смылось окончательно. *Вставать... Надо вставать*, — подумал он, заставляя себя подняться.

Мысли возвращались к вчерашнему разговору с Вэйвер. *Она действительно готова на всё... Но смогу ли я защитить её? А если что‑то пойдёт не так? Я не могу потерять ещё одного солдата... Или...* Он оборвал мысль, не позволяя себе додумать до конца.

Неожиданно его отвлёк скрип прогнившей доски в коридоре. Звук был едва уловимым, но в тишине раннего утра он прозвучал резко, как удар.

*Кто может шнырять по коридорам в такое время? Либо Вэйвер не спится, либо кто‑то ищет наказания*, — размышлял он, не поднимаясь с постели. Он прислушался, пытаясь уловить другие звуки, но вокруг было тихо.

Скрип повторился. *Вэйвер точно бы такого не допустила*, — решил он и поднялся. На ходу надевая ботинки, вышел в коридор. Всё, что ему удалось заметить — тень, забегающая за угол. Она исчезла так быстро, что он не успел даже понять, была ли она реальной или ему показалось.

Решив проверить спальню Блейк, Леви направился туда. Дверь оказалась незапертой, но внутри — пусто. Кровать аккуратно заправлена, вещи на своих местах, но самой Вэйвер нигде не было. На столе лежал открытый дневник.

*Неужели всё‑таки она бегает по коридорам?* — подумал он, но решил не придавать этому особого значения. Вернулся к себе, привёл себя в порядок и погрузился в документы. Но мысли то и дело возвращались к её отсутствию.

Когда на часах приблизилось время завтрака, в дверь кабинета постучали. Ритмичный стук нарушил тишину комнаты, заставляя Леви оторваться от бумаг.

— Проходите, — громко сказал Леви, подписывая крайнюю бумагу. Перо скрипнуло по листу, оставляя чёткий след.

В проёме показалась светлая макушка одного из братьев Луц. Ник выглядел встревоженным: его обычно аккуратная форма была слегка помята, а в глазах читалась неподдельная тревога.

— Доброе утро, капитан, — произнёс он, слегка нервничая. — А не подскажете, где Вэйвер?

— Доброе утро, Ник. Я бы подсказал, если бы сам знал. Не видел её со вчерашнего вечера, — ответил Леви, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Он попытался сохранить спокойный тон, но голос невольно дрогнул.

— Странно, её нигде нет, но Май на месте, — Ник явно переживал, но старался держать себя в руках. Он оглянулся, словно надеясь увидеть её за спиной. — Ну ладно, извините за беспокойство.

Парень тихо закрыл дверь, оставив капитана наедине с мыслями. Леви провёл рукой по лицу, пытаясь собраться. *Где она может быть? Неужели сбежала?*

Леви вышел на улицу. Он обошёл всю территорию старого замка: заглянул в конюшни, осмотрел крыши, проверил все возможные укрытия. Даже дошёл до комнаты Ханджи, но и там её не оказалось. Ханджи, увидев его, удивлённо подняла брови:

— Леви? Ты что‑то ищешь?

— Вэйвер пропала. Ты её не видела? — спросил он, стараясь говорить ровно.

— Нет, с утра не заходила. Но не волнуйся, она наверняка где‑то поблизости. Ты же знаешь, какая она... — Ханджи попыталась улыбнуться, но её взгляд оставался серьёзным.

К завтраку собрались все, кроме Вэйвер. Братья Луц сидели как на иголках, постоянно поглядывая на вход. Рик нервно теребил край скатерти, а Ник то и дело бросал взгляды на часы. Остальные солдаты переглядывались, чувствуя нарастающее напряжение.

Леви наблюдал за ними, размышляя: *Не связано ли её исчезновение с нашим вчерашним разговором? Может, она просто меня избегает?* Но эта теория рушилась под весом фактов: Вэйвер не стала бы избегать всех сразу. *Тогда где она?*

Время приближалось к обеду. Напряжение в столовой становилось ощутимым. Разговоры стихали, все ждали появления лейтенанта. Воздух был пропитан тревогой, словно перед грозой.

Наконец, Рик и Ник не выдержали. Они снова направились к Леви, их шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Рик сжимал кулаки, а Ник нервно теребил пуговицу на мундире.

— Капитан, нужно что‑то делать. Она ни за что не ушла бы, никого не предупредив, — начал разговор голубоглазый Рик, подловив Аккермана около входа в конюшню. Его голос дрожал от напряжения, а в глазах читалась неподдельная тревога. — Мы проверили весь замок, её нигде нет. Даже в архив в подвале заглянули. Не можем мы уже сидеть и ничего не делать...

Леви замер, сжимая поводья лошади. Он пытался сохранить внешнее спокойствие, но внутри всё сжималось от тревоги. *Где она? Что могло случиться?* — мысли крутились в голове, не давая сосредоточиться.

— Вам работы мало, что вы ничего не делаете? — ответил он резко, стараясь скрыть собственное беспокойство за привычной резкостью.

— Ну вы же понимаете, о чём мы. Можно подумать, вы не переживаете, — продолжил Ник, глядя на капитана с нескрываемым упрёком. Его пальцы нервно теребили край мундира.

Леви почувствовал, как внутри закипает раздражение — но не на братьев, а на себя. Потому что они были правы. Он действительно переживал. И не просто как командир за подчинённую — а как человек за человека, который стал ему дорог. *Почему я так волнуюсь? Почему она так важна?* — эти вопросы оставались без ответа.

— Хорошо, тогда вы... — начал он, пытаясь собраться с мыслями и организовать новые поиски.

Не успел он и договорить свою фразу, как из замка не спеша вышла Вэйвер. Она выглядела немного растрёпанной: волосы короче, чем обычно, мешки под глазами, лёгкая небрежность в походке. Но самое главное — она была цела и невредима.

— Чтоб тебя! — крикнули братья в унисон и ринулись к девушке, осыпая её проклятьями и чуть ли не подпрыгивая от счастья. Рик схватил её за плечи, будто проверяя, настоящая ли она, а Ник тут же начал ворчать:

— Ты хоть представляешь, как мы переволновались? Мы весь замок обшарили!

— Да хватит! Я просто поднялась на крышу и сама не заметила, как уснула. Чего раскудахтались‑то? — прервала вопли Луцов Вэйвер, слегка отстраняясь от братьев. Её голос звучал устало, но в глазах мелькали искорки веселья. — Я же не пропадала на неделю.

Братья застыли на мгновение, затем рассмеялись, обнимая её крепче. Рик выдохнул:

— Дура ты, Вэйвер. Мы уж думали...

— Что думали? Что титаны меня утащили? — фыркнула она, пытаясь разрядить обстановку. — Всё в порядке, честно.

Леви стоял в стороне, наблюдая за этой сценой. Он выдохнул, чувствуя явное облегчение, будто с его плеч сняли огромную глыбу. Напряжение, сковывавшее его всё утро, постепенно отступало.

Вэйвер ему сейчас казалась безумно милой: она хлопала своими глазками, слегка улыбалась, пытаясь успокоить братьев. В её облике было что‑то трогательное — растрёпанные волосы, усталый взгляд, но при этом непоколебимая уверенность в себе.

Он сделал шаг вперёд, но остановился, не зная, что сказать. *Сказать ей, как я волновался? Или лучше сохранить лицо?* — внутренний конфликт раздирал его.

Наконец, он произнёс сдержанно:

— В следующий раз предупреждай, если собираешься спать на крыше. Это не шутки.

Его голос звучал строго, но в глазах читалось облегчение. Вэйвер улыбнулась ему — не насмешливо, как обычно, а тепло, почти благодарно.

Оставшийся день прошёл без происшествий. Братья никак не могли нарадоваться, что с их подругой всё в порядке. Они время от времени подкалывали Вэйвер, намекая на то, как на неё смотрел капитан.

— Видела, как он выдохнул, когда ты появилась? — шептал Ник, подмигивая.

— Ага, и как глаза забегали, когда ты сказала, что спала на крыше, — добавлял Рик, смеясь.

Вэйвер лишь отмахивалась, но в глубине души чувствовала странное тепло. *Неужели он действительно волновался?* — думала она, вспоминая его взгляд.

Вечером, когда все собрались в столовой, она решила поговорить с Леви наедине. Подошла к нему, когда он стоял у окна, глядя на закат.

— Капитан... — начала она нерешительно.

— Не надо, — перебил он, не оборачиваясь. — Просто... будь осторожнее.

— Я постараюсь, — тихо ответила она. — И спасибо. За то, что искали.

Он кивнул, не говоря больше ни слова. Но в этом молчании было больше искренности, чем в любых словах.

Ночью, лёжа в постели, Вэйвер думала о произошедшем. *Он действительно волновался. Это что‑то меняет?* — размышляла она, глядя в потолок.

А Леви, в своей комнате, тоже не мог уснуть. Он вспоминал её появление, её усталую улыбку, её слова: *Я просто уснула*. *Как она может быть такой беспечной? И почему я не могу перестать о ней думать?*

За окном шумел ветер, а в голове капитана крутились мысли, которые он так долго пытался игнорировать. *Она важна мне. Больше, чем просто солдат. Но что с этим делать?*

Эти вопросы оставались без ответа, но одно было ясно: их отношения уже не будут прежними.

Следующим днём небольшая группа солдат выдвинулась в кадетский корпус — предстояло сопроводить новых рекрутов. Те, кто переводился из других подразделений, тоже должны были прибыть в кадетку.

Вэйвер, Рик и Ник ехали молча первые полчаса, погружённые в свои мысли. Затем братья оживились — начались оживлённые обсуждения: кто эти новобранцы; какие цели привели их в Разведку; найдутся ли среди них те, чьи силы и навыки действительно пригодятся отряду.

Заехав на территорию кадетки, всем троим тут же в голову ударил запах ностальгии. Знакомый до боли: смесь пыли, пота, дерева и металла. В памяти мгновенно всплыли картины прошлого: изнурительные тренировки до полного изнеможения; вечные крики инструктора Шадиса; не сходящие неделями синяки и ссадины; ночные разговоры в казарме, когда казалось, что завтра — уже невозможно встать.

— Хорошее было время... — с ноткой грусти проговорил Ник, как‑то странно взглянув на своих спутников. Его голос звучал тихо, почти задумчиво.

— И не говори. Кажется, что тогда и проблем было меньше, и жизнь казалась проще, — поддержал брата Рик, оглядывая знакомые постройки. В его глазах читалась тоска по тем дням, когда всё было яснее и понятнее.

— Не нагнетайте, — Вэйвер поморщилась. Её настрой явно не совпадал с настроением братьев. Она не любила вспоминать прошлое: если пойти по воспоминаниям её жизни, то там не только чёрт ногу сломит, но и любой другой шею свернёт. — Прошлого не вернуть.

Её слова повисли в воздухе, слегка остудив ностальгический пыл братьев. Но тишина длилась недолго.

— Смотри, крайнее построение выпускников! — в голос воскликнули Луцы, указывая на площадь.

Компашка отвела лошадей в конюшни и неспешно направилась к площади. Они встали в стороне, наблюдая за кучкой кадетов.

Все ещё совсем молодые, неопытные: кто‑то слушал наставления тренера с напряжённым вниманием; кто‑то витал в облаках, глядя в небо; один кадет откровенно дремал, едва держась на ногах; пара ребят тихонько перешёптывалась, обсуждая что‑то своё.

Несколько минут спустя братьям наскучило слушать монотонный голос Шадиса. Рик и Ник, переглянувшись, решили развлечься.

Бесшумно пробравшись за спину инструктора, они начали копировать его движения, при этом строя такие гримасы, что даже самые серьёзные рекруты не могли удержаться от смешка. Один кадет фыркнул, другой прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать смех.

— Я что‑то смешное говорю?! — прокричал Кис, резко обернувшись. Его лицо исказилось от недовольства. — А когда титаны снова нападут и начнут крушить стены, вы так же будете смеяться?! — он обвёл строй взглядом, полным отвращения.

— Очень в этом сомневаюсь, — из тени дерева на площадку вышла Вэйвер. Она с ухмылкой посмотрела на инструктора. — Но пока этого не случилось, можно и повеселиться. Ведь никому не известно, когда мы вознесёмся. Не так ли, инструктор...?

Её голос звучал легко, но в нём чувствовалась скрытая сила. Шадис на мгновение замер, затем не выдержал — расплылся в улыбке.

Но только он это сделал, как со спины на него накинулись Луцы, до смерти напугав.

— Ах вы паршивцы! — прокричал Кис, обнимая близнецов и растрепывая их светлые волосы. — Ну и напугали!

Шок кадетов сразу отразился на их лицах — они никогда не видели, чтобы инструктор так себя вёл. Шадис, обычно суровый и неприступный, сейчас смеялся, хлопая братьев по плечам.

Отправив ошеломлённых выпускников собирать вещи, инструктор пригласил троицу на чай в свой кабинет — пока остальные подразделения не прибыли.

В тёплом кабинете Шадиса, наполненном ароматом травяного чая, завязалась непринуждённая беседа.

Так как Леви и Ханджи были заняты «чудо‑мальчиком» Эреном Йегером, а Эрвин никак не мог оставить весь легион разведки без присмотра, на Вэйвер легла ответственность: сопроводить солдат, переведённых из других подразделений, в штаб; остаться следить за разведкой.

Эрвин, по традиции, поедет за новобранцами из кадетки.

За чаем Вэйвер и братья внимательно слушали рассказы Киса о новых дарованиях и гениях выпуска. Больше всего их заинтересовала Микаса Аккерман.

*Интересно, это какая‑то родственница Леви или просто однофамилица? Он ничего не рассказывал о родственниках... Но, с другой стороны, он и про Кенни сам не заикался...* — в голове Блейк сразу всплыли вопросы.

— ...Она все дисциплины выполняет на максимальные баллы, исполнительная до жути, — продолжал Шадис. — Есть ощущение, что ей скажешь пойти и сброситься со скалы, а она пойдёт и сделает. Но есть у неё один огромный минус.

— Вечно таскается за «чудо‑мальчиком» и жизнь за него готова отдать? — с ухмылкой предположил Рик.

— Именно, — кивнул инструктор. — Доктор Йегер — отец Эрена — вместе с мальчишкой спасли её ещё в детстве от разбойников, которые убили её родителей. Ну и приютили. С тех пор они как брат с сестрой. Нашумевшая история в те времена.

— Есть ещё интересный парнишка, их дружок, — добавил Шадис, отхлёбывая уже остывший чай. — Слабый и не сильно выносливый, но силы воли не занимать, и ум, какой ещё поискать надо. Даже прослеживаются какие‑никакие ораторские способности.

Вэйвер подошла к окну и начала приглядываться к тому, что происходит около главных ворот. Несколько всадников подъехали к толпе рекрутов.

— Гарнизон с полицаями подъехали, нужно идти встречать, — выдала лейтенант, опуская пустую кружку на рабочий стол инструктора.

— Ура, идём пугать новобранцев выражением лица Вэйвер! — подшутил Ник, за что получил неодобрительный взгляд подруги.

Из здания вышли четыре фигуры: впереди — Шадис, за ним — Вэйвер, по краям от неё шагали счастливые братья‑близнецы. Их появление мгновенно привлекло внимание новобранцев: в контрасте строгой выправки инструкторов и растерянности рекрутов читалась немая сцена перехода из одного мира в другой.

Быстро представившись, троица попрощалась с Шадисом. Инструктор, махнув рукой, скрылся в здании, а разведчики двинулись а путь.

***

— Люк Бейц, Дедалус Дингл, Ивонн Гордон и Пол Малкольм — вы будете жить в комнате 360. Нора Вилл и Лизи Харринс — займете комнату 416.

Её голос звучал ровно, без тени эмоций, но в нём чувствовалась твёрдость, не допускающая возражений. Она достала из кармана список и сверилась с ним, затем подняла глаза на новобранцев:

— Сейчас можете идти разбирать вещи. Позже, когда подъедут кадеты, будет построение. Вопросы?

Тишина. Лишь перешёптывания и нервные взгляды. Кто‑то кивнул, кто‑то сглотнул, кто‑то попытался улыбнуться. Вэйвер коротко кивнула в ответ:

— Тогда вперёд.

Новобранцы разбрелись по коридорам, таща за собой сумки и оглядываясь по сторонам. Для них всё было новым: скрипучие половицы, помнящие сотни шагов; узкие окна, пропускающие приглушённый свет; запах старой древесины и металла, пропитавший стены; тишина, нарушаемая лишь отдалёнными голосами.

Люк Бейц, высокий и широкоплечий, первым нашёл комнату 360. Он толкнул дверь, вошёл и бросил сумку на пол. Огляделся: четыре койки, стол, шкаф, окно с видом на двор.

— Не дворец, но жить можно, — пробормотал он, проводя рукой по пыльной поверхности стола.

Дедалус Дингл, Ивонн Гордон и Пол Малкольм вошли следом. Они молча начали раскладывать вещи, изредка переглядываясь. В их движениях читалась настороженность, но и решимость.

В комнате 416 Нора Вилл и Лизи Харринс тоже осматривались. Нора, высокая и стройная, с пронзительным взглядом, подошла к окну:

— Вид неплохой. По крайней мере, не в подвале.

Лизи, хрупкая, с рыжими кудрями, улыбнулась:

— Главное, чтобы крыша не протекала.

Они рассмеялись, но смех быстро стих. Обе понимали: это лишь начало.

Вэйвер, оставшись одна, направилась в кабинет Эрвина Смита. Ей нужно было получить документы и новые указания — но в помещении никого не оказалось. Стол был завален бумагами, на стене висела карта, исчёрканная пометками.

Она подошла к окну, глядя на двор. Кадеты суетились, перенося вещи, слышались голоса, смех, окрики. Всё казалось таким обыденным, но в воздухе витало напряжение — предчувствие перемен.

Решив дождаться Смита, лейтенант уселась в излюбленное Аккерманом кресло. Оно было жёстким, но каким‑то... родным. Она откинулась назад, закрыла глаза, и усталость, копившаяся днями, накрыла её волной.

Через несколько минут она уже спала.

***

— Рок, что это? Ты говорил, что мы сможем только наблюдать! Как она здесь появилась? — голос звучал резко, с нотками паники, пробивающимися сквозь привычную сдержанность.

— Я не знаю! — ответ был коротким, почти отчаянным. В нём слышалась растерянность, не свойственная этому человеку.

— Майк! Проверь пульс! Она жива? — новый голос, властный и напряжённый, разрезал воздух.

— Пульс слабый, но есть! — откликнулся Майк. Его пальцы, холодные и уверенные, на мгновение задержались на запястье лежащей.

Крики, наполненные страхом и паникой, заполняли комнату, смешиваясь с монотонным шумом какого‑то аппарата — ритмичным, навязчивым, будто отсчитывающим секунды чужой жизни. Люди в белых халатах мельтешили вокруг, их силуэты расплывались, превращаясь в неразличимые пятна.

*Где я?.. Кто эти люди?* — мысль проскользнула, словно тень, не успев оформиться в чёткое осознание.

Глаза никак не хотели фокусироваться. Всё, что удавалось разглядеть — размытые очертания, неясные движения, блики света, режущие зрачки. Каждое усилие сфокусироваться отзывалось новой волной боли — острой, пульсирующей, будто кто‑то бил молотом по вискам.

Голова казалась огромной, наполненной звенящим колоколом, в котором эхом отдавались голоса, звуки, непонятные сигналы аппарата. Тело не подчинялось — оно было чужим, тяжёлым, словно придавленным невидимой плитой.

*Что произошло? Почему я здесь?* — вопросы крутились в голове, но ответов не было. Только боль, шум и хаос.

Кто‑то склонился над ней. Лицо — размытое пятно, но в нём угадывалась тревога. Губы двигались, произнося слова, но они не доходили до сознания.

— Она приходит в себя? — спросил кто‑то.

— Не уверен. Зрачки реагируют слабо, — ответил другой голос, более спокойный, но всё равно напряжённый. — Нужно стабилизировать.

Руки в перчатках коснулись её лба, затем шеи, проверяя температуру, пульс. Холодные прикосновения вызывали дрожь, но тело не могло ответить на них движением.

*Почему я не могу говорить? Почему не могу пошевелиться?* — паника начала нарастать, но даже она была приглушённой, словно за толстым слоем ваты.

Шум аппарата стал громче. Кто‑то выругался.

Один из врачей повернулся к ней. Его лицо стало чётче — молодое, с тёмными кругами под глазами, с каплями пота на лбу. Он что‑то сказал, но она не разобрала. Затем он кивнул кому‑то за спиной, и снова всё поплыло.

***

— Вэйвер, ты в порядке? — Смит аккуратно потормошил девушку за плечо и заглянул в измученное лицо. Его голос звучал сдержанно, но в нём угадывалась искренняя забота, непривычная для сурового командира.

Вэйвер вздрогнула, словно вынырнув из глубокого сна. Она моргнула несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд. Кабинет Эрвина, его стол, стопки бумаг — всё это медленно обретало чёткость. В воздухе витал запах чернил и старой бумаги, а за окном уже сгущались вечерние тени.

— Что?.. — она провела рукой по лицу, словно стирая остатки дремоты. Её пальцы слегка дрожали, а под глазами залегли тёмные круги. — А, да, всё хорошо. Просто немного утомилась.

Эрвин слегка нахмурился, внимательно всматриваясь в её лицо. Он знал: если Вэйвер говорит, что всё в порядке, значит, она действительно считает, что справится. Но сейчас её состояние вызывало беспокойство — слишком уж измученным выглядел её взгляд.

— Я бы с радостью дал тебе отдохнуть, но сейчас на это совсем нет времени, — сказал он, подходя к рабочему столу. Движения его были чёткими, выверенными — годами выработанная привычка не терять ни секунды. Собрав несколько небольших кучек документов в одну, он протянул их разведчице. — Мне пора выдвигаться за новобранцами. Вернусь вместе с ними завтра после обеда. Леви должны вернуться с утра.

— Да, хорошо, — Вэйвер взяла бумаги, бегло пробежалась глазами по заголовкам, мысленно подсчитывая, сколько времени уйдёт на их изучение. Пальцы машинально перелистывали страницы, отмечая ключевые пункты. — Что‑то ещё?

— Нет, не смею тебя задерживать, — Эрвин начал собирать свои вещи: карту, блокнот, флягу с водой. Его движения были размеренными, но в них чувствовалась напряжённая собранность человека, готового к долгому пути. Но уже у двери он остановился, будто вспомнив что‑то важное. — Хотя... От Леви всё равно не добиться... Вы поговорили?

Вэйвер замерла на мгновение. Вопрос ударил по нервам, заставив вспомнить вчерашний разговор с капитаном. Его взгляд, когда он смотрел на неё после инцидента на крыше, его слова, сказанные почти шёпотом, ту странную, почти тёплую интонацию в голосе. Перед глазами всплыла картина: Леви, стоящий у окна, силуэт, очерченный закатным солнцем, и его фраза: *Просто... будь осторожнее*.

— Я пока не готова об этом подробно рассказывать, но да, поговорили, — ответила она после секундного молчания. Её голос звучал ровно, но внутри всё сжалось. Она чувствовала, как кровь прилила к щекам, и надеялась, что Эрвин не заметит этого.

Не дожидаясь ответа, она вышла из кабинета. За дверью она остановилась на мгновение, прислонившись к прохладной стене. Сердце билось чаще обычного. *Почему этот вопрос так меня задел? Почему я не могу просто сказать правду?* — мысли путались, но она решительно отогнала их. Сейчас не время для рефлексий.

Комната Вэйвер встретила её тишиной и полумраком. Она зажгла лампу, и тёплый свет озарил пространство, высветив знакомые детали: кровать с аккуратно заправленным покрывалом, полку с книгами, стол, заваленный бумагами. В углу стоял небольшой шкаф, а на стене висела карта окрестностей, испещрённая пометками.

Она села за стол и разложила бумаги. Отчёты, списки, планы — всё это требовало внимания, но мысли то и дело возвращались к Леви. *Почему он тогда так смотрел на меня? Почему не отругал за самовольство? И почему мне так важно это понять?* — вопросы крутились в голове, мешая сосредоточиться.

Она вздохнула, потёрла глаза и снова погрузилась в работу. Часы текли незаметно. За окном стемнело, потом наступил рассвет. Вэйвер не замечала времени — только строчки, цифры, даты. Её карандаш скользил по бумаге, оставляя аккуратные пометки, а пальцы время от времени сжимались в кулаки, когда очередная мысль о капитане отвлекала её.

Когда первые лучи солнца пробились сквозь занавески, она наконец отложила перо. Документы были изучены, пометки сделаны, выводы сформулированы. Но усталость никуда не ушла — она лишь затаилась, готовая накрыть волной в любой момент. Вэйвер встала, потянулась, чувствуя, как затекли мышцы спины, и подошла к окну. Двор замка постепенно оживал: солдаты спешили по своим делам, слышались голоса.

*Ещё один день. Ещё один шаг. И ещё одна тайна, которую нужно разгадать*, — подумала она, глядя на просыпающийся лагерь.

Два дня пролетели абсолютно незаметно. Поступление новеньких оказалось значимым событием — такого большого набора разведка не видела давно.

Двор замка наполнился голосами, смехом, криками. Кадеты, переведённые из гарнизона и военной полиции, толпились у входа, оглядываясь с любопытством и тревогой. Их глаза искали знакомых, их уши ловили обрывки разговоров, пытаясь понять, куда они попали.

Вэйвер стояла в стороне, наблюдая за суетой. Она видела: Люка Бейца, уже успевшего завести разговор с одним из кадетов. Его широкая улыбка и непринуждённая манера общения сразу располагали к себе. Ивонн Гордон, осторожно осматривающего двор. Его взгляд был внимательным, изучающим каждую деталь, будто он пытался запомнить всё до мелочей. Дедалуса Дингла и Пола Малкольма, обсуждающих что‑то с братьями Луц. Их жесты были оживлёнными, а смех — искренним. Нору Вилл и Лизи Харринс, стоящих рядом, но явно не знающих, куда себя деть. Они переглядывались, шёпотом обменивались мнениями, стараясь не привлекать внимания.

Эрвин, вернувшийся с новобранцами, сразу направился к ней. Его лицо было усталым, но довольным. На мундире виднелись следы долгой дороги, а в глазах читалась усталость, смешанная с удовлетворением.

— Ну что, порядок? — спросил он, кивая на толпу. Его голос звучал спокойно, но в нём ощущалась напряжённость человека, который знает: впереди много работы.

— В целом да. Но им нужно время, — ответила Вэйвер. Она старалась говорить ровно, но в её тоне проскальзывала тревога. — Они ещё не понимают, куда попали. Для них всё это — игра. А для нас — жизнь.

Эрвин усмехнулся, и в этой усмешке было что‑то горькое, но мудрое.

— Это мы быстро исправим. Разведка не терпит легкомыслия.

Он оглядел новобранцев, задержав взгляд на каждом. Вэйвер знала: он уже мысленно распределял их по группам, оценивал сильные и слабые стороны, прикидывал, кто из них сможет выжить, а кто сломается.

К полудню следующего дня во двор въехала группа всадников. Среди них — Леви. Он спрыгнул с лошади, бросил поводья одному из солдат и направился к зданию. Его движения были резкими, чёткими — годами выработанная привычка экономить силы и время.

Вэйвер почувствовала, как внутри всё сжалось. Она хотела подойти, но не знала, что сказать. Вместо этого она осталась на месте, наблюдая, как капитан разговаривает с Эрвином, как его взгляд скользит по новобранцам, останавливаясь на ней.

Леви заметил её. На мгновение его глаза задержались на её лице, затем он отвернулся, продолжая разговор. В его взгляде не было ни раздражения, ни тепла — только холодная сосредоточенность.

Она сделала шаг вперёд, собираясь заняться распределением новичков, но Леви внезапно окликнул её:

— Блейк. Подойди.

Его голос звучал так же ровно, как всегда, но в нём проскальзывало что‑то новое — едва уловимая нотка беспокойства.

Вэйвер обернулась, встретив его взгляд. Сердце забилось чаще, но она заставила себя сохранять спокойствие.

— Слушаю, капитан.

Леви сделал паузу, словно подбирая слова. Затем произнёс:

— Проверь, чтобы все новобранцы получили форму и оружие. И проследи, чтобы их разместили.

Это был приказ — чёткий, лаконичный. Но Вэйвер почувствовала: за ним скрывалось нечто большее.

— Будет сделано, — коротко ответила она, стараясь не выдать волнения.

Леви кивнул и ушёл, оставив её стоять посреди двора, переполненного новобранцами и суетой.

Вэйвер глубоко вздохнула, собрала волю в кулак и направилась к группе кадетов. Сейчас было не время для личных переживаний. Впереди — работа. Впереди — новые испытания. Впереди — разведка.

План вылазки был уже составлен. Каждая деталь выверена, каждый маршрут изучен, но от этого не становилось легче. Напряжение висело в воздухе, словно грозовая туча, готовая разразиться молнией.

И тот самый день не заставил себя долго ждать. Утром перед вылазкой царила жутчайшая атмосфера. По коридорам замка ходили тени — не люди, а призраки самих себя: понурые взгляды, устремлённые в никуда; задумчивые лица, искажённые тревогой; испуганные глаза, в которых читалась немая молитва.

Многие понимали: возможно, это их последний день. Страх наступал на горло, заставляя грудную клетку сжиматься, затрудняя дыхание. Сердце колотилось как бешеное, готовое выскочить наружу.

Новобранцы переживали особенно остро. Они уже встречались с титанами — кто‑то даже не один раз, — но тогда это были неожиданные столкновения. Сейчас же они шли прямо к ним, сознательно шагая в пасть смерти.

Часть солдат держалась за хрупкую надежду: эта вылазка изменит ход истории. В подвале дома доктора Йегера найдутся важные документы, ключ к разгадке тайны титанов, шанс на спасение человечества.

После завтрака вереница разведчиков выдвинулась в путь. Колонна растянулась на сотни метров — молчаливая, сосредоточенная, готовая к бою.

По прибытии в Каранес солдатам дали время отдохнуть, проверить припасы и снаряжение лошадей. В воздухе пахло пылью, потом и металлом — запахом предстоящей битвы.

Начальство собралось в палатке для финального повторения плана. Свет масляной лампы дрожал, отбрасывая тени на лица командиров, делая их черты резче, жёстче.

— ...Таким образом, это теоретически самый безопасный маршрут от Каранеса до Шиганшины, — завершил подробный рассказ Эрвин Смит. Его голос звучал ровно, но в глазах читалась тяжесть ответственности.

— Самое главное, чтоб у каждого отделения была разная информация о местонахождении Йегера, — напомнил Леви, его тон не допускал возражений. — Если кто‑то попадётся в плен, враг не получит всей картины.

— Но вы уверены, что это сработает? — не удержалась Вэйвер. Её голос дрогнул, но она заставила себя смотреть прямо. — Слишком много переменных.

— Нет, но другого плана у нас нет, — ответил Смит твёрдо. — Элитный отряд будет защищать его до последнего. А теперь идите, отдохните. Время ещё есть.

Ханджи на удивление не проронила ни слова. Она сидела, погружённая в мысли, её пальцы нервно постукивали по столу. Затем молча встала и вышла из палатки, оставив за собой шлейф тревожного молчания.

Вэйвер тоже была не в лучшем расположении духа. Она не стала докапываться до майора — сейчас не время для споров.

— Вэйвер, ты же помнишь наш уговор? — голос Леви раздался за спиной, когда она уже направлялась к выходу.

Она обернулась. Капитан стоял вполоборота, его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что‑то неуловимое.

— Что? — переспросила она, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— Мои приказы не обсуждаются и выполняются беспрекословно! Ни шагу без моего разрешения и меньше вопросов! — его слова прозвучали резко, но без злости — скорее как напоминание.

— А... да, я помню, — проговорила девушка, мысленно дав себе подзатыльник за данное капитану обещание.

— Что‑то не так? — его взгляд стал пронзительным, будто он пытался прочесть её мысли.

— Почему я отдельно от Рика с Ником? Зачем так раскидывать всех по отрядам? Да и к тому же, мы даже не будем видеть друг друга, когда выберемся из города, — её голос дрогнул. Она знала, что это не имеет значения в масштабах миссии, но не могла не спросить.

Исходя из плана, новобранцы находились в центре — между конвоем повозки и разведгруппой. Их задачи: следить за запасными лошадьми; передавать сигналы; быть готовыми к быстрой перегруппировке.

Элитный отряд вместе с Эреном располагался в самом защищённом месте — ближе к концу колонны. Их нахождение было скрыто от всех, как и истинная цель экспедиции.

Но Вэйвер беспокоило не это. Её тревога была личной: Братья Луцы, Гампы и Лео — в группе зачистки, затем переходили на дальний правый фланг. Это означало, что они будут максимально далеко от неё. Мия и Люк — на левом фланге, ближе к центру. Переведённые солдаты — в группе центра, ближе к началу.

— Так нужно, ты будешь помогать мне, — Леви фыркнул, но в его голосе не было раздражения — скорее усталость. — А они не маленькие, в твоём постоянном контроле не нуждаются.

Его слова прозвучали как приговор. Вэйвер сглотнула, но кивнула. Она знала: спорить бесполезно.

Через 20 минут армия солдат стояла у ворот. Ветер трепал знамёна, солнце пробивалось сквозь тучи, бросая длинные тени на землю.

Массивные каменные ворота начали подниматься с протяжным скрежетом. Звук эхом разнёсся по долине, словно предсмертный стон.

Эрвин Смит поднял руку. Его голос, громкий и чёткий, разорвал тишину:

— Вперёд!

Колонна двинулась. Шаг за шагом, солдаты входили на территорию титанов. Каждый понимал: назад пути нет.

Вэйвер шла в строю, сжимая рукоять меча. Её взгляд скользил по лицам товарищей — по тем, кто был рядом, и по тем, кого она не видела. *Мы вернёмся. Мы должны вернуться*, — повторяла она про себя, пытаясь заглушить страх.

Солнце поднималось выше, освещая путь. Но тени, тянущиеся за колонной, казались слишком длинными, слишком зловещими.

Полуразрушенные здания без окон и дверей — всё, что осталось от некогда оживлённого города. Ветер носил пыль и обрывки бумаги между зияющими провалами стен, создавая иллюзию призрачного движения. Тишина была обманчивой, словно затишье перед бурей: каждый шорох заставлял солдат вздрагивать, каждый скрип камня — хвататься за клинки.

Солдаты продвигались осторожно, преодолевая засыпанные обломками улицы. Каждый шаг отдавался глухим эхом, отражаясь от стен и усиливая ощущение изоляции. Строй держался плотно — от титанов защищал отряд зачистки, идущий впереди. Их движения были отточены до автоматизма: взгляд скользит по руинам, рука сжимает рукоять клинка, дыхание ровное, но напряжённое.

В воздухе витал запах гари и разложения — следы прошлых битв, напоминание о том, что здесь уже побывали титаны. Некоторые солдаты украдкой оглядывались на товарищей, ища поддержки в их взглядах. Другие смотрели только вперёд, пытаясь заглушить нарастающую тревогу.

Внезапно прозвучал приказ:

— Всем в боевое построение!

Это означало: пора занимать позиции, разделиться, стать частью огромной живой машины, где каждый винтик имел значение. Командиры коротко переглянулись, подтверждая готовность. Солдаты начали расходиться, сохраняя визуальный контакт, но увеличивая дистанцию.

Авангард выстроился в полукруг, сохраняя визуальную связь. Солдаты старались занять как можно больше пространства, растягиваясь по руинам. Их силуэты чётко выделялись на фоне разрушенных домов, превращая город в шахматную доску, где фигуры готовились к решающей партии.

Первые титаны появились на горизонте — их массивные фигуры выделялись на фоне руин. Один из гигантов медленно шагал, его голова поворачивалась, будто он искал добычу. Другой застыл, словно статуя, но его пальцы слегка подрагивали, предвещая внезапное движение.

Солдаты первой линии мгновенно отреагировали: выпустили красную сигнальную ракету. Её яркий свет разорвал серость дня, окрашивая руины в кровавые тона. Но одна группа задержалась с передачей сигнала — и едва не поплатилась за это. Титан рванулся вперёд, его когтистая рука уже тянулась к разведчикам, раскрыв пасть в беззвучном рёве.

Спасение пришло в последний момент: отряд зачистки ударил слаженно, точно отлаженный механизм. Клинки сверкнули в воздухе, отсекая пальцы титана. Он взревел, отшатнулся, а затем рухнул, увлекая за собой обломки стены.

В небе взвился чёрный дым — знак опасности. Девиант приближался. Его силуэт мелькнул среди руин, двигаясь с неестественной скоростью.

Командир группы Нэс действовал молниеносно: его клинок сверкнул в воздухе, и титан рухнул. Но победа оказалась недолгой — из‑за угла выбежал ещё один гигант.

Четырнадцатиметровая особь двигалась неестественно быстро. Её черты напоминали человеческие, а движения были осмысленными. Это был человек в обличии титана. Она не просто атаковала — она *выбирала* цели, её глаза следили за перемещениями солдат, словно оценивая их слабые места.

Вэйвер следила за сигнальными ракетами в небе. Её сердце сжималось: несколько титанов слева — их силуэты маячили на фоне разрушенных зданий; два девианта справа — их чёрные дымовые следы извивались в воздухе; зелёный дым — сигнал о продвижении, но он означал и новые потери.

Они ещё не достигли цели, но потери уже были ощутимы. Каждый взрыв, каждый крик, каждый столб дыма — это были не просто сигналы, а голоса погибших товарищей.

Несколько сигнальных ракет с правого фланга — почти всё крыло разбито. Сердце Вэйвер пропустило удар. Она метнула взгляд на Леви. Его фигура оставалась неподвижной, словно высеченной из камня. Он не обернулся, но она знала: он чувствует её взгляд.

— Паниковать рано, продолжаем движение, — без тени сомнения произнёс Аккерман. Его голос звучал ровно, но в нём таилась стальная решимость. — Мы ещё не проиграли.

Но спокойствие не приходило. Внутри всё сжималось, будто кошки скребли душу. Вэйвер сглотнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Она знала: Леви прав. Паника — это смерть. Но как оставаться хладнокровной, когда вокруг рушится мир?

Женская особь титана продолжала двигаться к цели, игнорируя солдат. Армин Арлерт, Жан Кирштайн и Райнер Браун поняли: она ищет Эрена. Они попытались задержать её, но титанша устремилась к тылу центральной группы. Её движения были точными, расчётливыми — она словно знала, куда идёт.

Зелёный дым застелил небо. Построение двигалось вперёд, не меняя курса. Вэйвер видела, как солдаты переглядываются, пытаясь прочесть в глазах друг друга надежду. Но надежда таяла с каждым новым взрывом.

К отряду капитана примчался наездник. Его лошадь тяжело дышала, бока были покрыты пеной. Он резко остановил её, едва не сбив с ног нескольких солдат, и выкрикнул:

— Разрешите доложить! Устное сообщение! Правое крыло полностью разгромлено! Построение частично не функционирует! Передайте это сообщение на левый фланг!

Его голос дрожал, но он старался держаться. Вэйвер заметила, как его пальцы сжимают поводья — он тоже боялся.

— Слышала, Петра? — Леви слегка обернулся, его взгляд скользнул по лицу разведчицы. — Иди.

— Есть! — Петра умчалась выполнять приказ, её плащ развевался за спиной, словно чёрное крыло.

Вэйвер продолжала смотреть на капитана, всем видом показывая: ей не место здесь. Её взгляд был полон невысказанных вопросов: *Почему я не могу помочь? Почему я должна оставаться в тылу?*

— Это сейчас не самое важное. Ты должна быть здесь, — твёрдо сказал Леви. Его голос не допускал возражений. — К тому же, оно уже разгромлено, ты ничем не сможешь помочь. Продолжай наблюдать за ракетами.

Он отвернулся, снова сосредоточившись на поле боя. Вэйвер сжала кулаки, пытаясь сдержать эмоции. Она знала: он прав. Но это не делало ожидание легче.

Три чёрных столба дыма взвились в небо с оглушительным хлопком. Они поднимались высоко, извиваясь, словно щупальца чудовища, готового поглотить всё вокруг.

— Девиант?! — выкрикнул Эрен, широко раскрыв глаза. Его лицо исказилось от страха и ярости. — Как?!

— Эрен, стреляй! — приказал капитан. Его голос был холодным, но в нём чувствовалась напряжённость. — Что за чертовщина? Мы позволили ему пробиться так глубоко.

Леви оглядел поле боя, его взгляд скользил по руинам, по силуэтам титанов, по сигнальным ракетам. Он пытался найти логику в этом хаосе, понять, где кроется ошибка.

— Разве такое вообще возможно? — прошептала Вэйвер, не понимая, как один девиант смог прорваться сквозь стольких солдат. Она смотрела на дым, пытаясь сосчитать, сколько ещё угроз скрывается за ним.

Её мысли метались: *Сколько ещё мы сможем продержаться? Где слабое место в нашей обороне? И почему этот девиант так целеустремлён?*

На горизонте показался лес гигантских деревьев. Их стволы поднимались на восемьдесят метров, создавая естественную крепость. Ветви переплетались, образуя плотный полог, сквозь который едва пробивался свет.

До падения стены Мария этот лес был достопримечательностью. Люди приходили сюда, чтобы полюбоваться величественными деревьями, послушать пение птиц, вдохнуть аромат хвои. Теперь он стал плацдармом для разведкорпуса — защитой от титанов. Но в этой защите таилась и угроза: лес мог стать ловушкой.

— Кажется, здесь уже побывали титаны, — произнёс командир, глядя вдаль. Его голос звучал глухо, будто он говорил сам с собой. — На дороге нет ни травы, ни деревьев. Здесь может пройти повозка. Передайте остальным: в лес отправится лишь конвой из центра!

Он поднял руку, подавая сигнал. Солдаты переглянулись, но без слов начали выполнять приказ. Центральный ряд въехал в глубь леса. Остальные отряды двинулись в обход, их силуэты постепенно растворялись среди руин.

Вэйвер смотрела на лес, чувствуя, как по спине пробежал холодок. *Что ждёт нас там? Сможем ли мы пройти через это?*

***

На толстых, узловатых ветвях гигантских деревьев затаились разведчики. Их фигуры едва угадывались среди густой хвои — словно тени, слившиеся с природой. Солдаты прочёсывали взглядом периметр леса, каждый мускул был напряжён, каждый звук заставлял сердце сжиматься.

Воздух стоял тяжёлый, пропитанный запахами хвои, пота и едва уловимого привкуса страха. Тишина была обманчивой — она пульсировала, словно живое существо, готовое в любой момент разорваться рёвом титанов.

— Безумие какое‑то... Отказались от миссии по укреплению позиции за стеной, поджали хвосты и выбрали для побега какую‑то местную достопримечательность, — вслух размышлял Жан, наблюдая за опушкой. Его голос звучал тихо, но в нём кипела ярость, прорываясь сквозь сдержанность. — В итоге нам приказали торчать здесь и задерживать титанов, которые идут в лес. Что за идиотский приказ он нам отдал?

Он сжал рукоять клинка, пальцы побелели от напряжения. Взгляд метался между деревьями, пытаясь уловить малейшее движение.

— Он услышит, — еле слышно ответил Армин, не отрывая взгляда от леса. Его пальцы нервно сжимали рукоять клинка, а в глазах читалась тревога. — Лучше не провоцировать...

— Он толком даже ничего нам не объяснил, — не унимался Кирштайн, голос его дрожал от сдерживаемого гнева. — Хотя я уверен, ему тоже, скорей всего, не по себе.

— В смысле? — Армин повернул голову, встретив горящий взгляд друга. В его голосе звучала настороженность.

— В подобных экстренных ситуациях, когда командира считают беспомощным, подчинённые не редко нападают на него из‑за спины. Вот что я имею в виду. Смекаешь? — Жан говорил быстро, слова вырывались словно пули.

— Жан, что ты собрался сделать? — в голосе Армина прозвучала явная тревога. Он положил руку на плечо друга, пытаясь успокоить.

— Эх... Да ничего такого. Меня просто бесит наше положение, — тяжело выдохнул Жан, покосившись на товарища через плечо. Его лицо исказилось от внутреннего конфликта. — Что я собрался делать? Выполнять приказ, не пускать титанов в лес. Ты ведь тоже считаешь это правильным, Армин? По твоему лицу видно, что ты что‑то знаешь...

— Э... Ну... — Армин запнулся, подбирая слова. Он огляделся, словно ища поддержки у молчаливых деревьев. — Мы должны доверять командиру. У него есть план.

— Приближается пятиметровый! — раздался крик командира, разрывая напряжённую тишину.

Гигант бежал в сторону леса, раскинув руки, его глаза жадно скользили по солдатам на ветках. Его шаги сотрясали землю, заставляя деревья дрожать, а листья осыпаться дождём. Он был похож на неумолимую стихию, готовую поглотить всё на своём пути.

***

— Капитан! Капитан Леви! — кричал Эрен, пытаясь не поддаваться панике, но голос его дрожал, срываясь на высоких нотах. — Мы в лесу! Если в лес поехал только центр построения, мы не узнаем о приближении титанов! Кажется, кто‑то приближается справа! Как же мы сможем избежать титанов и защитить повозку?

Его глаза были широко раскрыты, руки сжимались и разжимались, словно он пытался ухватиться за ускользающую реальность.

— Чего тебе? — ответил Аккерман с привычным отстранённым лицом. Его взгляд оставался холодным, будто он смотрел сквозь хаос, видя лишь чёткую схему действий.

— В смысле «чего тебе»? Мы в лесу! — Эрен сжал кулаки, его глаза метались по сторонам, пытаясь охватить всё сразу. — Как мы сможем избежать титанов и защитить повозку? Мы даже не видим, что творится вокруг!

— Не вопи о том, что без тебя и так все знают. Мы уже не сможем это сделать, — Леви говорил спокойно, но в его тоне звенела сталь, заставляющая каждого прислушаться.

— Почему тогда... — Эрен запнулся, пытаясь сформулировать вопрос, который терзал его изнутри.

— Осмотрись вокруг, Эрен. Кругом эти чёртовы громадные деревья. Идеальная обстановка для использования УПМ. Давай, думай своей непутёвой головой, а если не хочешь умереть — думай, что есть мочи, — голос Леви звучал жёстко, но в нём чувствовалась не злость, а отчаянная попытка заставить юношу сосредоточиться.

— Есть! — Эрен кивнул, сглотнув ком в горле. Он попытался сосредоточиться, но страх сжимал его сердце, мешая мыслить ясно.

Женская особь гонится за Эреном, и командир Эрвин решил ловить её на живца. План был рискованным, граничащим с безумием, но другого выхода не было. Каждый солдат понимал: они играют в опасную игру, где ставка — их жизни.

— Чёрный дым! Прямо позади нас! — прокричал Оруо, заметив столб дыма в небе. Его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Значит, справа до нас добрались.

— Обнажайте клинки, — отдал приказ капитан, доставая своё оружие. Его движения были точными, выверенными, словно он выполнял привычную рутину. — Уже совсем скоро он объявится.

Солдаты синхронно вытащили клинки. Металл зазвенел, отражая тусклый свет, пробивающийся сквозь кроны. Каждый взгляд был направлен вперёд, каждый мускул напряжён до предела.

Как только он это произнёс, вылетевший из‑за деревьев солдат позади отряда был схвачен на лету и раздавлен женской особью. Его крик оборвался мгновенно, оставив после себя лишь эхо ужаса.

Сердце у всех заколотилось от страха, рты раскрылись от увиденной картины. Кровь стыла в жилах, а мозг отказывался анализировать происходящее. Время словно замедлилось, превращая реальность в кошмарный сон.

Титанша неслась с невероятной скоростью, крушила деревья на своём пути, пытаясь достать до Эрена. Её движения были точны, словно она знала каждую тропу, каждый изгиб леса. Она была воплощением ярости и целеустремлённости.

— Быстрая... — прошептал кто‑то, голос дрожал, но не сдавался.

— Проклятье, в лесу от неё особо не увернёшься! — добавил другой, его пальцы крепче сжали клинок.

— Нас схватят! — голос дрожал, но никто не отступал. Страх был, но он не мог сломить их волю.

— Капитан! Воспользуемся УПМ?! — запаниковала Петра. Её голос звенел от напряжения, глаза были широко раскрыты. — Капитан!!!

Несколько солдат вынырнули из‑за ветвей, направившись к женской особи. Они пытались подобраться к её слабому месту, но она была слишком быстрой. Титанша раскидывала разведчиков в разные стороны, не сбавляя скорости. Её движения напоминали танец смерти — красивый и смертоносный.

— Капитан! Приказ! — истерично завопила Петра, её голос звенел от отчаяния. Она смотрела на Леви, ожидая хоть какого‑то знака.

— Давайте убьём её! — выкрикнул Оруо, сглатывая ком страха, вставший поперёк горла. — Она опасна! Мы должны это сделать! Его голос звучал твёрдо, но в глазах читался страх.

— Порежу на кусочки! — выдал Эрд, с характерным скрежетом доставая свои клинки. Его глаза горели решимостью, а на лице появилась жуткая усмешка.

— Капитан, — впервые за долгое время подала голос Вэйвер, так же доставая оружие. Её голос звучал спокойно, но внутри всё сжималось от тревоги. — Она слишком быстра, наши лошади не смогут так долго продержаться.

Её слова остались без ответа. Солдаты продолжали кричать, их голоса сливались в единый хор отчаяния и решимости:

— Капитан!

— Отдайте нам приказ!

— Такими темпами нас поймают!

— Давайте убьём её! Ведь для этого мы и вошли в лес! Ведь так?

— Капитан!

— Капитан!!! Приказывайте!!!

Их крики эхом разносились по лесу, отражаясь от деревьев, усиливая ощущение хаоса.

Спустя секунд пятнадцать Леви взглянул назад. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что‑то неуловимое — возможно, тень сомнения или решимости. Он поднял руку с ракетным пистолетом вверх и, нажав на рычаг, выпустил шумовую гранату.

Звук разорвал тишину, заставив всех зажмуриться и прикрыть уши. В ушах звенело, а в голове пульсировала боль. Мир на мгновение погрузился в хаос звуков, ослепляя и оглушая.

— Шумовая граната? — удивился Эрен, всё ещё держа руки около ушей. Его лицо исказилось от недоумения, он пытался понять, что происходит.

— В чём заключается ваша задача? — спросил Аккерман с интонацией надменности, искоса глядя на солдат позади него. Его голос звучал холодно, но в нём чувствовалась железная воля, способная переломить даже самую отчаянную панику. — В том, чтобы поддаваться этой временной панике? Я думаю, что нет. Мы должны приложить все усилия, чтобы она и пальцем не тронула нашего засранца. Даже ценой своей жизни. На полном ходу продолжаем скакать вперёд. Всё ясно?

Его взгляд скользнул по лицам подчинённых — в каждом читалась сложная смесь эмоций: страх, решимость, растерянность, гнев. Леви знал: сейчас важно не дать панике поглотить отряд. Он видел, как дрожат руки у некоторых новобранцев, как блестят глаза от сдерживаемых слёз, но в то же время замечал и стальной блеск в взглядах ветеранов — тех, кто уже прошёл через ад и вернулся обратно.

— Так точно! — прокричала Петра, её голос звучал твёрдо, несмотря на дрожь в коленях. Она сжала кулаки, пытаясь унять внутреннюю бурю, и бросила быстрый взгляд на Эрена. В её глазах читалось не только подчинение приказу, но и немой вопрос: *Ты справишься? *

— Скакать? И как долго? — Эрен всё так же был в панике, но пытался собрать мысли в кучу. Его глаза метались между деревьями, ища хоть какой‑то намёк на спасение, на лазейку, на шанс. — Женская особь ведь уже совсем рядом! Опять. Подкрепление! Если мы им не поможем, она снова их убьёт!

В его голосе звучала не просто тревога — это была почти физическая боль от осознания собственной беспомощности. Перед глазами вставали образы товарищей, раздавленных титаном, их крики, оборвавшиеся в одно мгновение.

— Эрен! Смотри вперёд! — голос Леви прозвучал резко, как удар хлыста, но без ярости — только с отчаянной попыткой вернуть юношу к реальности. — Не время оглядываться.

— Но, Гюнтер... — Эрен запнулся, его голос дрогнул. Перед глазами встало лицо товарища, раздавленного титаном: искажённое болью, с широко раскрытыми глазами, полными недоумения. Он сглотнул, пытаясь подавить подступающую тошноту.

— Не сбавляй темп, скачем как можно быстрее! — Леви повысил голос, но в нём не было гнева — только отчаянная попытка заставить юношу сосредоточиться. — Ты здесь не для того, чтобы оплакивать. Ты здесь, чтобы сражаться.

— Эрд... Почему?! Если отряд Леви не одолеет её, то кто же это сделает?! — Эрен обернулся, ища поддержки у товарищей, но их лица были такими же напряжёнными, такими же измученными сомнениями.

Женская особь продолжала отбиваться от подступающих солдат, её движения были молниеносными, почти нечеловеческими. Она крушила деревья, словно они были хрупкими прутиками, её глаза горели яростью, а из горла вырывался низкий, утробный рык. Отряд Леви пытался утихомирить Эрена, который уже готов был броситься в бой в облике титана — его пальцы сжимались и разжимались, мышцы напрягались, готовясь к трансформации. Благо, слова капитана вразумили его.

Внезапно женская особь ускорилась и начала сокращать расстояние. Её шаги сотрясали землю, заставляя листья осыпаться дождём, а ветви деревьев ломались под её натиском с оглушительным треском. Но отряд продолжал скакать вперёд, словно не замечая угрозы — их лошади неслись сквозь лес, перепрыгивая через корни и поваленные стволы, их дыхание смешивалось с шумом листвы и стуком копыт.

*Наконец‑то... рубеж,* — пронеслось в голове Блейк, когда она заметила несколько солдат сбоку. Её сердце забилось чаще — она поняла: план сработал. В этот момент она почувствовала странное облегчение, смешанное с тревогой: *Мы сделали это. Но что дальше?*

— ОГОНЬ! — прозвучал крик командира Эрвина, разрывая напряжённую тишину. Его голос был подобен грому, заставляющему вздрогнуть даже самых стойких.

И в этот самый момент сотни кольев на металлических тросах вонзились в тело титанши с разных сторон. Они впивались в плоть с глухим хрустом, оставляя глубокие раны, из которых тут же хлынула дымящаяся кровь. Солдаты окружили женскую особь со всех сторон, их движения были слаженными, словно они репетировали это годами — каждый знал своё место, каждый выполнял свою роль.

Колья впивались в тело титана с ужасающей точностью, создавая жуткую паутину из металла и плоти. Воздух наполнился запахом горелой кожи и железа, а крики титанов эхом разносились по лесу, усиливая ощущение хаоса.

— Чуть дальше привяжите лошадей, — скомандовал капитан, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась напряжённая сосредоточенность. Он оглядел отряд, оценивая состояние каждого бойца. — И переходим на УПМ. Мы с вами расходимся. Блейк остаётся за главного. Спрячьте Эрена как можно дальше от этого титана. Лошадь оставляю вам.

Леви соскочил с лошади и с помощью УПМ понесся назад. Его движения были точны, словно он танцевал на грани смерти — каждый прыжок, каждый взмах тросов был выверен до миллиметра. Приземлившись на ветку около Эрвина, Аккерман взглянул на женскую особь, которая была скована тросами и никак не могла пошевелиться. Её глаза горели ненавистью, но она была бессильна — её огромные руки были прижаты к телу, а ноги скованы металлическими кольцами.

— Похоже, она обездвижена, — начал капитан, его голос звучал почти равнодушно, но в глазах читалась настороженность. Он медленно обошёл титана, оценивая прочность креплений. — Но нельзя расслабляться.

— Нельзя терять бдительности, — ответил Смит, не отрывая взгляда от титана. Его пальцы крепче сжали рукоять клинка, а на лбу выступила испарина. — Однако ловко вы заманили её сюда.

— Благодаря солдатам из арьергарда, погибшим в сражении, мы выиграли время. Без этого шансов бы не было, — Леви говорил тихо, почти шёпотом, но его слова звучали как приговор. Он на мгновение закрыл глаза, словно вспоминая лица тех, кто отдал жизни ради этого момента.

— Вот как...

— Именно. Благодаря их жертве мы узнаем, кто сидит в затылке титана. Надеюсь, пассажир внутри не обмочился, — в голосе Леви проскользнула едкая усмешка, но глаза оставались холодными, словно лёд. Он бросил короткий взгляд на Эрвина, словно ища подтверждения своим словам.

— Постой, Леви. Лучше перестраховаться. Вторая и третья линии, огонь! Используйте запасные снаряды! — Эрвин поднял руку, давая сигнал. Его голос звучал уверенно, но в глубине души он понимал: риск всё ещё велик.

Вместе с этими словами ещё несколько сотен кольев с оглушительным грохотом, разносящимся по всему лесу, посыпались на титана, сильнее обездвиживая её. Металл впивался в плоть, создавая жуткую симфонию боли и разрушения. Звук был настолько громким, что некоторые солдаты инстинктивно закрыли уши, а лошади начали нервно брыкаться.

***

— Солдаты заманили сюда женскую особь, чтобы захватить её. Точнее говоря, они охотятся на человека, находящегося внутри. Командующий Эрвин планировал это с самого начала. Правильно ведь? — размышлял Эрен, его голос звучал тихо, но в нём чувствовалась горечь и обида. Он смотрел на титанов, скованных тросами, и пытался осознать масштаб происходящего. — Пускай он не рассказал новобранцам вроде нас, но почему не оповестили всех вас? Ветеранов разведкорпуса.

Он обернулся, глядя на товарищей — в их глазах читались те же вопросы, те же сомнения. Эрен чувствовал, как внутри него растёт гнев — не на титанов, а на тех, кто скрывает правду.

— Завались! — крикнул Оруо, состроив обиженный вид. Его лицо покраснело от раздражения, но он тут же взял себя в руки, понимая, что сейчас не время для споров. — Мы здесь не для того, чтобы задавать вопросы.

— Хочешь сказать, что командующий и капитан нам не доверяют?! — заявила Петра, размахивая руками. Её глаза горели гневом, а голос дрожал от напряжения. — Мы что, не заслуживаем знать правду?! Мы сражаемся наравне с вами, рискуем жизнями! Почему мы должны оставаться в неведении?!

Её слова повисли в воздухе, словно вызов. Некоторые солдаты переглянулись, в их взглядах читалось согласие.

— Так всё к этому и сводится! — никак не унимался Йегер, его голос звучал отчаянно. Он чувствовал, что правда где‑то рядом, но её скрывают от него, и это разъедало его изнутри. — Если нам не доверяют, значит, есть причина. Значит, среди нас есть предатель!

— Петра! Вырви ему зубы! Поменяй местами передние и задние! — Базарт покраснел от недовольства, его голос дрожал от сдерживаемого раздражения. Он резко взмахнул рукой, словно отбрасывая саму мысль о подобных разговорах. — Мы здесь не для того, чтобы устраивать допросы! Каждый должен выполнять свою задачу, а не копаться в чужих секретах!

Но Эрен не отступал. Его глаза горели упрямым огнём, а кулаки сжимались всё сильнее.

— Нет, Эрен полностью прав, — вступил в разговор Эрд, его голос звучал тихо, но твёрдо. Он медленно обвёл взглядом товарищей, словно взвешивая каждое слово. — Есть причина, по которой командующий не может так просто нам довериться. И эта причина слишком серьёзная, чтобы её игнорировать.

— Какая? — Петра подалась вперёд, её лицо выражало смесь любопытства и тревоги. Она переглянулась с Оруо, ища в его глазах хоть каплю уверенности, но увидела лишь напряжённую задумчивость.

— Есть лишь одна причина не доверять товарищам... — Эрд сделал паузу, и в этот момент лес словно замер, прислушиваясь к его словам. — В разведкорпусе есть человек, превращающийся в титана. Либо же шпион, помогающий женской особи.

Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и давящая. Каждый из солдат ощутил, как внутри него что‑то оборвалось. Слова Эрда, произнесённые так спокойно, прозвучали как приговор.

— Достаточно, — резко вмешалась Блейк, её голос разрезал тишину, словно клинок. Она понадёжней привязала своего коня к дереву, её движения были точными, выверенными. — Сейчас вы концов не найдёте. Всё, что нужно, вам разъяснят позже. Сейчас наша задача — выполнить приказ и выжить.

Её слова прозвучали как холодный душ, заставляя каждого вернуться к реальности. Но Эрен не мог просто отступить.

— Значит, вы знали о плане? — он с удивлением взглянул на лейтенанта, его глаза искали ответы, но лицо Блейк оставалось непроницаемым. — Почему нам не сказали? Мы ведь тоже рискуем жизнями!

— Да, я знала, — Блейк наконец повернулась к нему, её взгляд был твёрдым, но в нём читалась усталость. — Но сейчас это не имеет никакого значения. Все знали лишь те, кто не погиб за последние пять лет. Шпион точно поступил в корпус после падения стены. Это всё, что вам нужно знать.

Она развернулась и направилась в противоположную от женской особи сторону, глубже в лес, для разведки территории. Её фигура растворилась среди деревьев, оставив после себя лишь эхо шагов.

***

— Ну... Что теперь? И почесаться не сможешь, когда приспичит. Даже дёрнуться не сможешь, никогда в жизни. Раны затягиваются, но вместе с тем твои суставы становятся всё неподвижней, — Ханджи хихикала, её смех звучал почти безумно, но в нём чувствовалась холодная расчётливость. Она наблюдала за женской особью, словно учёный за редким экземпляром. — И всё же они никак не вытащат нашего пассажира. Чем же занимаются Леви и Микки?

Её глаза блестели за стёклами очков, а пальцы нервно сжимали рукоять клинка. Она делала заметки в блокноте, записывая каждое движение титана, каждый звук, каждый вздох.

Несколько попыток по добыче человека из тела титана прошли безуспешно. Титанша держала руки на затылке, а в моменты ударов покрывала их твёрдой бронёй. Её кожа становилась почти непробиваемой, словно металлическая пластина, отражая удары клинков с глухим звоном.

Солдаты переглядывались, в их глазах читалась растерянность. Они меняли тактику, пробовали новые подходы, но всё было тщетно.

— После чего командир Эрвин приказал подорвать ей руки взрывчаткой, — произнёс кто‑то из солдат, его голос дрогнул. Он смотрел на командира, ожидая подтверждения.

Эрвин кивнул, его лицо было мрачным, но решительным.

— Делаем это. Но будьте готовы ко всему, — его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась напряжённая сосредоточенность.

Взрыв прогремел с оглушительным грохотом, сотрясая лес. Пламя взметнулось вверх, а дым окутал тело титана. Когда дым рассеялся, солдаты увидели, что руки особи были разорваны, но она всё ещё держалась, её глаза горели яростью.

— Эй... Может вылезешь уже, — спокойно говорил Леви, стоя прямо на затылке особи. Его голос звучал почти буднично, но в нём чувствовалась угроза. Он медленно обошёл вокруг, оценивая состояние титана. — А то мы люди занятые. Эй... Как считаешь, что с тобой будет дальше? Думаешь, что сможешь сбежать, находясь в таком плачевном состоянии?

Он наклонился ближе, его глаза встретились с глазами титана. В них не было ни страха, ни жалости — только холодная решимость.

— Немного подумай, сколько проблем нам доставляешь. Насколько я помню, ты убивала моих людей самыми разными способами. Скажи, тебе это понравилось? Сейчас мне всё нравится. Такая, как ты, точно понимает меня.

Его голос звучал почти ласково, но в каждом слове чувствовалась сталь. Он выпрямился, глядя на изуродованное тело титана.

— Ах да... Хочу кое‑что спросить. Ничего, если мы лишим тебя рук и ног? Они же всё равно отрастут. Я про твоё настоящее, собственное тело. Ведь если подохнешь, мы не обрадуемся.

Оглушительный крик разнёсся на много миль вокруг. Это женская особь завопила, что было сил. Её голос был настолько пронзительным, что солдаты инстинктивно закрыли уши, а лошади начали нервно брыкаться.

— Сука! Чуть не обосрался, — сказал Леви, заглядывая в глаза особи. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри бушевала буря. Он сделал шаг назад, оценивая ситуацию. — Похоже, она ещё не готова сдаться.

В этот момент всё изменилось. Титаны, которые до этого отвлекали солдат, вдруг перестали обращать на них внимание. Они рванули в лес, их шаги сотрясали землю, а рёв эхом разносился по округе.

— Что происходит?! — крикнул кто‑то, его голос дрожал. Солдаты переглянулись, не понимая, что делать дальше.

Но времени на размышления не было. Титаны накинулись на женскую особь, начали пожирать её. Их зубы впивались в плоть, а когти разрывали кожу. Кровь хлынула рекой, а крики заполнили лес.

— Всем отступить! Восстановить строй! Возвращаемся в Каранесс! — прозвучал приказ Эрвина Смита, его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась усталость.

Синие сигнальные ракеты окрасили небо, их свет пробивался сквозь кроны деревьев, создавая жутковатую картину. Солдаты неверяще выдохнули, начали пополнять запасы газа, менять клинки и восстанавливать строй.

— Похоже, всё кончилось, возвращаемся верхом! Готовьтесь отходить! — прокричала Вэйвер отряду. Её голос звучал уверенно, но в глазах читалась тревога.

— Такие дела, — подхватил Оруо, его лицо озарилось ухмылкой. — Давайте взглянем на рожу уродины, сидевшей внутри титана.

— Мы правда узнаем, кто там? — поинтересовался Эрен, проверяя баллон с газом. Его руки дрожали, но он старался сохранять спокойствие.

— Это благодаря тебе, — ответила ему Петра, её глаза светились благодарностью. — Ты верил в нас, и это помогло.

— Я ничего такого не сделал... — Эрен опустил взгляд, чувствуя неловкость.

— Ты же всё‑таки поверил в нас... — Петра положила руку на его плечо, её прикосновение было тёплым и ободряющим.

— Эй, Петра, сильно ему не потакай! Что он такого сделал? Шумел, да и только, — горделиво задрав голову, вещал Оруо. Его голос звучал насмешливо, но в нём не было злобы. — Но выжить на первой вылазке — это пока не в счёт, ведь операция ещё не окончена.

— Оруо, Петра, вы двое заплакали и описались на своей первой миссии, — выдал Эрд с абсолютно серьёзным лицом. Его слова прозвучали так неожиданно, что все на мгновение замерли.

— ААААА! Не говори этого! Элд, ты подрываешь мой авторитет!!! — заверещала Петра, её лицо покраснело от смущения. Она замахала руками, пытаясь остановить Эрд, но тот лишь усмехнулся.

Все немного рассмеялись, напряжение спало, и на мгновение лес наполнился живыми, человеческими звуками.

Заметив зелёный сигнал, отряд направился в ту сторону. В стороне от отряда появился солдат, летевший вровень с ними. Его фигура была размытой, а капюшон скрывал лицо.

— Капитан Леви? — спросил Гюнтер, первым заметивший фигуру, скользящую между деревьями. Его голос дрогнул от смеси надежды и настороженности. Он прищурился, пытаясь разглядеть черты лица под капюшоном. — Что?.. Нет, это не он!

Слова замерли на губах Шульца. В тот же миг незнакомец рванулся вперёд с немыслимой скоростью. Его движения были отточенными, почти механическими — ни тени сомнения, ни намёка на человеческую неуверенность. Лезвие клинка сверкнуло в полумраке леса, и тросы УПМ Гюнтера разорвались с пронзительным звоном.

Время словно замедлилось. Гюнтер вскрикнул — короткий, отчаянный звук, оборвавшийся мгновенно. Его тело рухнуло вниз, ударившись о толстый ствол дерева с глухим, ужасающим треском. Шея неестественно изогнулась, а затем он повис на уцелевшем тросе, безвольно раскачиваясь среди ветвей.

— Гюнтер!!! — крик Петры разорвал тишину, но было уже поздно.

Отряд замер на мгновение, парализованный шоком. Затем — взрыв действий. Оруо рванулся вперёд, его клинок блеснул в воздухе, но незнакомец уже отступил. Яркая вспышка ослепила всех — ослепительно‑белая, режущая глаза. Когда зрение вернулось, перед ними стояла Женская особь. Её глаза горели злобой, а на губах играла жуткая усмешка.

— Эрен! Скорее лети и найди капитана Леви! — голос Вэйвер прозвучал как удар хлыста. Она стояла, выпрямившись, несмотря на дрожь в руках. Её глаза метались между титаном и исчезающей фигурой Эрена. —Никаких «но»! Это приказ!!!

Эрен обернулся, его лицо исказилось от внутренней борьбы. Он хотел остаться, хотел помочь, но знал: приказ не обсуждается. Сжав кулаки, он активировал УПМ и рванулся в чащу, оставляя за собой лишь шелест листьев.

— Мы не должны позволить ей добраться до Эрена! Любой ценой! — Блейк выкрикнула приказ, её голос звучал твёрдо, несмотря на бешено колотящееся сердце. Она сделала сальто в воздухе, устремляясь к шее титана — к тому месту, где, как она знала, находилась слабая точка.

Её клинки сверкнули в воздухе, врезаясь в плоть с металлическим звоном. Но вместо ожидаемого сопротивления лезвия разлетелись вдребезги, словно ударились о каменную стену.

— Что за... — её глаза расширились от шока. Она попыталась отступить, но титанша уже схватила стропы её УПМ.

Резкий рывок — и Вэйвер полетела вперёд. Её тело врезалось в массивный ствол дерева с тошнотворным хрустом. На мгновение мир превратился в вихрь боли и темноты. Затем — падение. Она рухнула в густые заросли кустов, её тело безвольно распростёрлось на земле.

Сознание возвращалось мучительно медленно. Первое, что ощутила Вэйвер —боль. Она пронзала всё тело, словно тысячи раскалённых игл. Каждое дыхание отдавалось в рёбрах острой, режущей болью. Она попыталась пошевелить руками — безуспешно. Они словно перестали существовать, оставив лишь онемевшую пустоту.

С трудом повернув голову, она увидела торчащую из ноги корявую ветку. Дерево пробило плоть, и кровь медленно стекала по коже, смешиваясь с грязью. Во рту появился металлический привкус — кровь. Затылок пульсировал, словно в него вбивали гвозди.

Мир вокруг расплывался. Деревья, небо, фигуры солдат — всё превратилось в размытые силуэты, танцующие в безумном хороводе. Она попыталась сфокусироваться, но зрение отказывалось подчиняться.

*Неужели всё закончится именно так?* — мысль промелькнула в сознании, холодная и беспощадная. 

Она попыталась вспомнить лица товарищей — Петры, Оруо, Эрена. *Надеюсь, отряд справится с ней. И лишь бы парни были живы... Командир, простите* — эти слова эхом отдавались в голове, сливаясь с нарастающей болью.

Дыхание становилось всё тяжелее. Каждый вдох требовал невероятных усилий. Она чувствовала, как силы уходят, капля за каплей, унося с собой последние проблески сознания.

В глазах потемнело. Силуэты окончательно растворились в серой пелене. Она попыталась поднять руку, но та не подчинялась. Только маленькая слезинка скатилась по щеке — смешалась с грязью, кровью и потом.

*Так вот как это...* — последняя мысль угасла, словно свеча на ветру.

Мир стал тухнуть. Сначала исчезли звуки — рёв титанов, крики товарищей, шум листвы. Затем — цвета. Зелёный, коричневый, серый — всё слилось в однообразную серую массу.

И наконец — темнота.

Абсолютная, всепоглощающая, беспросветная темнота.

Продолжение следует....