Глава 15. Оттепель.
По длинному, широкому коридору, залитому светом из огромных, начищенных окон, тяжело дыша от быстрой ходьбы, спешили трое мужчин. Все — в белых, похожих на медицинские, халатах.
Тот, что шёл посередине, выделялся: очки в тонкой квадратной оправе, тёмные взъерошенные волосы, изумрудно‑зелёные глаза, в которых плескался страх. Он выглядел значительно старше спутников: бледное лицо цвета слоновой кости изрезано морщинами.
Справа от него шагал юноша не старше двадцати пяти. Светло‑медовые пряди то и дело падали на лицо — он постоянно зачёсывал их назад. В карих глазах читались испуг и недоумение.
Слева — мужчина средних лет с пепельными волосами и тёмно‑болотными глазами. Он сохранял спокойствие: мышцы лица расслаблены, походка уверенная, хоть и быстрая.
Дойдя до трёхметровой белой двери с золотыми элементами, старший глубоко вздохнул, поправил очки и постучал трясущейся рукой.
Двери распахнулись. По спинам мужчин пробежали мурашки, на лбу выступил холодный пот.
Перед ними раскинулся зал невероятной величины: высокие резные колонны, украшенные позолоченной лепниной; массивные золотые люстры с сотней свечей, чей свет отражался в полированном мраморном полу; белые стены и пол, контрастирующие с алой ковровой дорожкой, ведущей к трону на возвышении; двое прислужников по бокам ступенек — с каменными лицами и идеально ровными спинами, словно высеченные из камня статуи.
— В... Ваше величество, — пролепетал учёный в очках, чуть не поперхнувшись, — У нас новости.
— Что там опять стряслось?! — прокряхтел пухлый мужичок с круглым лицом и лысеющей головой, по бокам которой ещё уцелели светлые волосы.
Лорд Балто. Дворянин, приближённый к королю. Самооценка раздулась больше, чем территория стен. Одежда дорогая, усыпана драгоценными камнями. Его пальцы, унизанные перстнями, нервно барабанили по подлокотнику трона.
— Мой лорд, мы встретили её снова. Она жива, — еле слышно произнёс ученый, сжимая в руках папку с записями.
— Что?! — взвизгнул Балто, резко подавшись вперёд. — Как такое возможно?! Вы же сказали, что разобрались с ней!
— Мы не знаем, как она выжила, — забормотал он, пока коллеги молча смотрели в пол. — Мы были уверены: после введения мышьяка в кровь она умрёт в течение суток. Но вчера заметили её на суде. Она стояла рядом с Эрвином и Аккерманом и будто не заметила нас, хотя мы были прямо напротив.
— Но вы же говорили, что на приёме она вас узнала, — нахмурил седые брови лорд, его пухлые щёки дрогнули.
— Д... да... Наверное... Мы не уверены... — голос ученого дрогнул.
— Что значит «не уверены»?! — Балто ударил кулаком по подлокотнику, и один из перстней слетел, звонко ударившись о мрамор.
— Она очень подозрительно рассматривала нас на приёме, но ничего не сказала, — торопливо проговорил второй, не поднимая глаз.
— Вы что, совсем безмозглые?! — лорд вскочил, его лицо побагровело. — Я плачу вам не за сомнения, а за результаты! Найдите её! И прикончите! — рявкнул Балто, грохнув кулаком о позолоченный подлокотник трона.
Пауза. Он замер, взгляд скользнул по люстрам, затем по прислужникам. В глазах мелькнуло что‑то хищное.
— А хотя нет! Приведите её ко мне живой. Хочу посмотреть в её глаза, когда она поймёт, что конец близок.
— Да, сэр, — в унисон ответили учёные, низко поклонились и попятились к выходу.
***
Узнав, что тело Эрена регенерируется даже в человеческом обличии — выбитый зуб вырос за считанные часы, — Ханджи не умолкала около полутора суток. Её глаза горели энтузиазмом, а речь лилась непрерывным потоком: гипотезы, предположения, вопросы без ответов.
После того как Леви официально назначили «нянькой» Эрена, было принято решение отправиться на временную базу — в старый замок глубоко в лесу, в районе Гермины. В отряд вошли: элитники капитана; Эрен; Ханджи; Вэйвер; братья Луцы; сам Леви Аккерман.
В штабе разведки остался лишь Эрвин Смит — бумажной работы хватало, но катастрофического завала не наблюдалось. Впереди ждал выпуск кадетов, и Вэйвер с братьями вскоре должны были отправиться в училище, чтобы помочь с организацией.
Старый замок возвышался среди вековых деревьев, его стены, покрытые мхом и плющом, хранили следы времени. Когда отряд подъехал, все молча осмотрели здание.
— Надо бы прибраться, — одновременно произнесли Леви и Вэйвер.
Вокруг раздались тяжёлые вздохи. Отлынить не получится — это понимали все.
Луцы не отлипали от Эрена всю дорогу. Они сыпали байками о разведке, подшучивали над его неопытностью и без устали расспрашивали о силе титана. Ханджи то и дело вклинивалась в разговор, засыпая парня вопросами. Леви лишь цокал и закатывал глаза, продолжая путь с невозмутимым видом.
Каждый раз, когда карие глаза Вэйвер, излучающие тепло и искренность, встречались с холодными серыми «ледышками» Леви, в воздухе сгущалось напряжение. Слова оставались невысказанными — при посторонних они не могли позволить себе откровенность, но взгляды, полные недосказанности, говорили больше любых фраз.
Осмотрев замок и найдя необходимый арсенал в подсобках, солдаты разошлись по помещениям. Леви, нацепив белый платок на голову, чётко распределил обязанности: Эрену — уборка второго этажа; Вэйвер с братьями — столовая и продовольственный склад; остальные — прочие зоны замка.
— Капитан, я вымыл наверху. Что дальше? — спросил Эрен, заходя в небольшое помещение, где находился Леви.
— Займись этой комнатой, а я пойду проверю спальни, — коротко ответил капитан, бросив короткий взгляд на юношу.
— А где я буду спать? — слегка напрягшись, поинтересовался Эрен.
— В подвале, — спокойно ответил Леви. — Ты не полностью контролируешь свои силы. Мы не можем тебе полностью доверять. Это одно из основных условий.
Эрен кивнул, забрал швабру и на мгновение замер. Мысли крутились вокруг элитного отряда: любое сомнение в его верности — и его убьют без колебаний.
— Ну и обречённое же у тебя лицо, Эрен, — раздался весёлый голос Петры. Она появилась в дверном проёме с улыбкой.
— М? — Эрен непонимающе уставился на девушку, приподняв бровь. — А, да я просто... задумался.
— Понимаю. На первый взгляд капитан кажется суровым и непоколебимым, но он не так плох. Он всегда стоит горой за своих солдат, несмотря на то, что среди них попадаются не самые хорошие люди, — в глазах Петры мелькнула странная искра, голос стал чуть выше.
Вэйвер, случайно подслушавшая разговор, закатила глаза, еле сдержавшись, чтобы не цокнуть. Удивительно, но она не чувствовала к Петре ни негатива, ни злости. Блейк осознавала: не вправе осуждать девушку за её симпатию к Леви. Однако обида на самого капитана не угасала. *Даже если он устал и переполнен чувствами, он не имел права говорить то, что сказал*, — думала она.
Всё настолько запуталось, что голова шла кругом. Чтобы отвлечься от мыслей о Тросте, Эрене и собственных переживаниях, Вэйвер вышла на свежий воздух.
Она удобно уселась на траве, опершись спиной о широкий ствол старого дуба. Едва успела прикрыть глаза, как услышала шаги и ехидный смех.
— Хей, Вэй! А чего это ты тут прохлаждаешься, пока все работают? — к ней направлялся голубоглазый блондин, Рик Луц. На его лице сияла дружеская улыбка, рука по привычке чесала затылок.
— А ты завидуешь, что ли, Рикки? — поддела его Вэйвер, расплываясь в улыбке. — Могу себе позволить.
— С каких пор ты меня так называешь? И вообще, чего завидовать‑то... — ухмыльнулся Рикки и улёгся рядом, положив голову на её вытянутые ноги. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом.
Вэйвер посмотрела на друга и зарылась рукой в его блондинистых волосах — мягких, как шёлк. *И почему они всегда торчат в разные стороны?* — подумала она с лёгкой улыбкой.
Они просидели так минут пятнадцать, просто наслаждаясь свежим воздухом и ярким летним солнцем, отгоняя прочь тревоги и сомнения. В эти мгновения мир казался простым и понятным — будто не существовало титанов, интриг и неразрешённых вопросов.
Но покой был недолгим. Вэйвер невольно снова вспомнила взгляд Леви — холодный, непроницаемый. *Почему он так со мной? Почему не может хотя бы раз объясниться?* — крутилось у неё в голове.
Рикки, словно почувствовав перемену в её настроении, приоткрыл один глаз.
— О чём задумалась? — спросил он, не меняя позы.
— Да ни о чём особенном, — отмахнулась Вэйвер, пытаясь вернуть беззаботную улыбку. — Просто устала немного.
— Понятно. Ну, если что, я всегда рядом. Ты же знаешь, — он потянулся и легонько сжал её руку.
Вэйвер кивнула, благодарная за поддержку. В этот момент она осознала: несмотря на все сложности, у неё есть люди, на которых можно положиться. И это давало силы двигаться дальше.
Отправив Эрена на повторную уборку — «чтобы не болтался без дела и не задавал лишних вопросов», — Леви вышел из замка. Ему нужно было проверить, как справляются остальные: дисциплина не должна хромать даже в глуши.
Едва входная дверь захлопнулась за его спиной, взгляд капитана выцепил двух солдат под раскидистым дубом. Они сидели, расслабленно беседуя, — явно не спешили возвращаться к работе.
Присмотревшись, Леви узнал Вэйвер и Рика Луца. Внутри вспыхнуло пламя ревности — неконтролируемое, жгучее, будто кто‑то поднёс спичку к сухому хворосту. Кулаки непроизвольно сжались, а в висках застучала кровь. *Почему именно они? Почему всегда она?* — мысли метались, но лицо оставалось бесстрастным.
— О, плывёт нарушитель спокойствия мирных солдат, — протянул Луц, глядя куда‑то в сторону. Его голос звучал нарочито беспечно, но в глазах мелькнула настороженность.
Вэйвер проследила за его взглядом — к ним приближался Леви. Его походка была плавной, почти кошачьей, шаги — беззвучными, словно он скользил по траве. Но напряжённые мышцы лица и тёмная аура вокруг говорили ясно: лучше бы им сейчас оказаться где‑то подальше.
— Бежим? — шутливо спросила Вэйвер, понимая, что это бессмысленно: он всё равно догонит. В её голосе звучала лёгкая ирония, но в глубине глаз таилась тревога.
— Хорошая идея, только поздно, — с горечью ответил Рик, поднимаясь и поправляя взъерошенные блондинистые волосы. Он бросил короткий взгляд на Леви, затем на подругу, словно оценивая шансы на спасение.
— Эх... А так хотелось, — театрально вздохнула Вэйвер, поджимая губы. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
Друзья встали — хотя бы ради приличия. Рик первым поднялся и протянул руку подруге. Но едва она ухватилась за неё, предплечье Вэйвер пронзила острая боль. Она не сдержалась — тихо шикнула, инстинктивно отдёрнув руку.
— Что с твоей рукой? — встревоженно спросил Луц, заметив искажённое от боли лицо подруги. Его голос дрогнул, а в глазах вспыхнула искренняя забота.
— Да, у меня тот же вопрос. Что с твоей рукой? — раздался холодный, лишённый эмоций голос Леви. В нём сквозила явная раздражённость, но под ней угадывалась нотка беспокойства, которую капитан старательно скрывал. — И почему вы здесь прохлаждаетесь, в то время как все работают?
— Мы уже выполнили свои задания и отдыхаем, — ответила Вэйвер, намеренно копируя его манеру речи. Она знала: это бесит капитана. В её тоне звучала вызывающая уверенность, но внутри всё сжималось от напряжения.
— Почему проигнорировала первый вопрос? — голос Леви стал ещё жёстче, а взгляд — пронзительнее.
— Потому что не вижу смысла на него отвечать. С моей рукой всё в порядке, — отчеканила она, стараясь не дрогнуть под его взглядом. Но внутренний голос шептал: *Ты врёшь. Всё далеко не в порядке*.
— Рик идёт помогать брату в конюшне, а ты... за мной, — Леви бросил на Луца суровый взгляд, не допускающий возражений, и, развернувшись на пятках, направился обратно в замок. Его движения были резкими, почти механическими, словно он боролся с желанием сказать больше, но сдерживался.
Рик проводил подругу взглядом и с тяжёлым вздохом отправился выполнять поручение. Вэйвер поплелась за капитаном, гадая, что он задумал. В голове крутились вопросы: *Зачем он меня зовёт? Что хочет выяснить? И почему его взгляд сегодня особенно колючий?*
Они шли по коридорам — поворот за поворотом. Старый замок хранил тишину, нарушаемую лишь их шагами. Каменные стены, покрытые мхом и паутиной, словно наблюдали за ними. Вэйвер чувствовала, как напряжение между ней и Леви растёт с каждым шагом. Молчание становилось гнетущим, давило на виски.
Едва Вэйвер открыла рот, чтобы что‑то сказать, они оказались у двери в комнату Леви. Капитан распахнул её, жестом приглашая девушку войти. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась решимость.
Вэйвер огляделась. Обстановка была точь‑в‑точь как в штабе: стол, заваленный бумагами, строгая мебель, ни капли уюта. На стенах — карты местности, исчёрканные пометками. В воздухе витал запах чернил и старой древесины. Раздался щелчок — Леви закрыл дверь на ключ. Этот звук эхом отозвался в её сознании, усиливая чувство замкнутости.
— Что с твоей рукой? — повторил он вопрос. Сейчас он напоминал Вэйвер чёрта из табакерки — злой, непреклонный, с утвердительной интонацией в голосе. Его взгляд пронзал, словно пытался проникнуть в самые сокровенные мысли.
— Я же уже сказала, с ней всё в порядке, — ответила она, мысленно ругая себя за неуверенный тон. Голос дрогнул, и она тут же сжала губы, пытаясь взять себя в руки.
— Не убедительно, — Леви шагнул ближе. Его тень накрыла её, усиливая ощущение давления. — Ты хоть раз подумай своей головой, а не пятой точкой. У нас скоро вылазка к дому Эрена, а у тебя травма. Что, если с тобой что‑то случится? Ты не просто солдат — ты часть команды. И если ты не можешь себя защитить, как мы можем рассчитывать на тебя?
Его слова били точно в цель. Вэйвер почувствовала, как внутри закипает гнев, но вместе с ним — и что‑то ещё, что она не могла назвать. *Почему он так говорит? Неужели ему действительно не всё равно?*
— Со мной всё нормально! — Вэйвер повысила голос, но капитан остался невозмутим. Его лицо было словно высечено из камня, а глаза — холодные, как лёд.
— Тогда мы идём к Ханджи. Если после обследования она скажет, что ты здорова, я успокоюсь. Это не просьба — это приказ.
— Я никуда не пойду.
— Пойдешь.
— Нет.
— Хочу напомнить: я всё ещё твоё начальство. Это приказ, а не просьба, — прорычал Леви, теряя терпение. Его голос стал ниже, почти угрожающим, но в нём проскальзывали нотки беспокойства, которые он тщетно пытался скрыть.
Леви отвёл Вэйвер к майору и строго приказал осмотреть её, а затем доложить ему. Его тон не допускал возражений, а взгляд говорил: *Не вздумай спорить*. Ханджи, привыкшая к его резкости, лишь кивнула и жестом пригласила Вэйвер присесть.
Несмотря на сопротивление, обследование началось. Вэйвер стиснула зубы, стараясь не показывать слабость. Ханджи двигалась быстро, но аккуратно, её пальцы скользили по коже, оценивая повреждения.
Едва Вэйвер расстегнула рубашку, перед Ханджи открылся ужасающий вид: бок разведчицы украшало огромное серо‑буро‑малиновое пятно. Оно простиралось от рёбер до поясницы, напоминая карту неведомых земель. Трудно было поверить, что такой след остался без переломов.
— Ты в своём уме? — Ханджи даже не закричала, как обычно, а почти прошептала от шока. Её очки слегка сползли на нос, а глаза расширились от ужаса. — Это... это не просто ушиб. Ты хоть понимаешь, насколько это серьёзно?
— Не говори Леви, — попросила Вэйвер, скосив на неё взгляд. Её голос звучал тихо, почти умоляюще. — Он не допустит до вылазки, а для меня это важно. Я не могу остаться в стороне.
— Да ты совсем рехнулась?! — Ханджи всё же сорвалась на крик, её голос эхом разнёсся по комнате. — Тебя сейчас я не допущу! Без врачей не обойтись! Даже боюсь представить, что у тебя с рукой! Ты же едва можешь её поднять. Это не просто травма — это угроза твоей жизни!
Она шагнула ближе, её лицо стало серьёзным, почти суровым.
— Значит так: ты идёшь к Леви и говоришь, что тебе нужно в лазарет. Садишься на Мая и едешь к Биглю! Поняла? Это не обсуждается. Ты нужна нам здоровой, а не полуживой.
— Никуда я не поеду, — упрямо повторила Вэйвер, сжимая кулаки. Её глаза загорелись решимостью, но в глубине таилась усталость.
— Поедешь! Иначе я такого Аккерману наговорю про твоё здоровье, что он сам тебя туда повезёт! — рявкнула Ханджи, усаживаясь за стол и что‑то строча на бумаге. Её рука дрожала от волнения, но она старалась сохранять хладнокровие.
— Не поступай так со мной, — тихо сказала Вэйвер, застёгивая рубашку. Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Я обещаю: буду максимально аккуратна. Сразу после вылазки пойду в лазарет и даже лягу в стационар, если потребуется. Но не сейчас. Это моя обязанность — быть там.
Ханджи сняла очки, потерла переносицу и тяжело вздохнула. Затем подняла взгляд на разведчицу — в её глазах читалась борьба между профессиональной ответственностью и человеческой сочувственностью.
— Ты верёвки из меня вьёшь, — наконец признала она, сминая написанное направление. Бумага хрустнула в её пальцах, словно символизируя внутреннюю борьбу. — Но если с тобой что‑то случится, я тебя собственными руками убью, а потом отдам на растерзание Леви. Поняла?
— Идёт, — улыбнулась Вэйвер, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Спасибо. Правда, спасибо.
Она сделала шаг назад, но Ханджи жестом остановила её:
— Стой. Прежде чем уйдешь... — майор на мгновение замялась, подбирая слова. — Ты же понимаешь, что это не просто травма? Такое повреждение может дать осложнения. Ты должна быть предельно осторожна. Никаких лишних нагрузок, никаких резких движений. Если почувствуешь хоть малейшее ухудшение — сразу ко мне. Без исключений.
— Обещаю, — серьёзно кивнула Вэйвер. — Я буду следить за собой. Но сейчас мне нужно быть там. Это важно.
Ханджи молча кивнула, но в её взгляде читалось недоверие. Она знала: когда дело касается долга, Вэйвер способна на безрассудство.
— Что у вас с ним, кстати? Так и не поговорили? — неожиданно спросила Ханджи, меняя тему. Её голос звучал мягче, почти по‑дружески.
— А ты откуда знаешь? — удивилась Вэйвер, слегка нахмурившись.
— У Эрвина была, чай попили, посплетничали немного, — Ханджи улыбнулась, но в этой улыбке сквозила лёгкая обида. — Ты же мне ничего не рассказываешь.
Вэйвер почувствовала укол вины. Она действительно последнее время была слишком занята, слишком погружена в свои мысли, чтобы делиться с подругой.
— Замоталась, некогда было, — призналась она. — Прости. Хочешь чай?
— Хочу, — кивнула Ханджи, возвращаясь к своему обычному энергичному тону. — Только сделай крепкий. А то от всех этих переживаний уже голова кругом.
Вэйвер направилась в столовую, по пути захватив пару чашек из шкафчика майора. Пока она заваривала чай, мысли крутились вокруг разговора с Леви. *Почему он так отреагировал? Неужели ему действительно не всё равно?* — думала она, глядя, как листья чая медленно опускаются на дно чашки.
Вернувшись, она поставила чашки на стол и села напротив Ханджи. Аромат свежезаваренного чая наполнил комнату, создавая иллюзию уюта.
— Ну, рассказывай, — потребовала Ханджи, обхватив чашку ладонями. — Что между вами происходит? Почему вы ходите вокруг да около, как два барана перед закрытыми воротами?
Вэйвер вздохнула, глядя на поднимающийся от чашки пар.
— Всё сложно, — начала она осторожно. — Мы... мы не можем просто взять и поговорить. Каждый раз, когда я пытаюсь, он закрывается. Или переводит тему. Или просто уходит.
— Потому что он боится, — уверенно заявила Ханджи, делая глоток чая. — Леви не из тех, кто легко признаёт чувства. Для него это слабость. А он не может позволить себе слабость, особенно сейчас.
— Но почему он тогда так себя ведёт? — Вэйвер сжала чашку, чувствуя, как тепло проникает в пальцы. — То он холоден, то вдруг проявляет заботу. Я не понимаю.
— Потому что он разрывается между долгом и чувствами, — пояснила Ханджи. — Он капитан. Он должен быть твёрдым, безжалостным, если нужно. Но в то же время... он человек. И ты ему не безразлична.
Вэйвер молчала, переваривая слова подруги. В голове крутились воспоминания: его взгляд, когда она упала; его голос, когда он требовал, чтобы она прошла обследование; его рука, едва не коснувшаяся её плеча, прежде чем он резко отступил.
— Я просто не знаю, как подступиться, — призналась она тихо. — Каждый раз, когда я думаю, что готова сказать ему всё, что на душе, я вспоминаю: он капитан. Он не может позволить себе...
— Глупости, — перебила Ханджи. — Он может. Просто не хочет признавать. Но ты должна дать ему понять, что ты рядом. Что ты не требуешь от него невозможного. Что ты готова ждать, пока он сам не решится.
Вэйвер улыбнулась, но улыбка вышла грустной.
— Ждать... Это самое сложное.
— Знаю, — сочувственно кивнула Ханджи. — Но иногда ожидание — это тоже действие. Главное — не потерять себя в этом ожидании.
Они замолчали, наслаждаясь теплом чая и тишиной. За окном медленно сгущались сумерки, окутывая замок таинственным полумраком.
Сидевший за столом капитан никак не мог собрать мысли в единое целое. Бумаги перед ним расплывались, строки сливались в бессмысленный узор — а в голове крутилось одно: *Почему Вэйвер до сих пор не зашла? И где Ханджи?*
Время тянулось невыносимо медленно. Каждая минута без доклада казалась ему преступной расточительностью. Он перелистывал отчёты, но смысл ускользал — перед глазами вставал образ Вэйвер, её упрямый взгляд, сжатые в линию губы.
*Она всегда делает по‑своему. Всегда идёт напролом, даже когда это грозит катастрофой*, — думал он, сжимая карандаш так, что дерево тихо затрещало.
Решение он не получал уже слишком долго. Решив, что ждать дальше бессмысленно, Леви поднялся. Стул с резким скрипом отъехал назад. Капитан направился к майору. Дверь в её комнату он, как обычно, распахнул без стука — резко, почти грубо, словно пытаясь этим жестом сбросить нарастающее напряжение.
— Почему Вэйвер не зашла ко мне? — с порога бросил он, не скрывая раздражения. Его голос прозвучал резче, чем он планировал.
Ханджи даже не подняла взгляда от документов. Её пальцы ловко перелистывали страницы, а голос звучал невозмутимо, почти насмешливо:
— Она только что ушла. Видимо, посчитала, что уже поздно.
Леви уже взялся за дверную ручку, собираясь выйти, но в последний момент услышал её слова:
— Леви, если вы не перестанете орать друг на друга при каждой возможности, это будет отражаться на разведке.
Он замер. Фраза ударила, словно хлыст. На мгновение капитан потерял дар речи, затем резко развернулся:
— Как её здоровье?
— Всё нормально. Подробности спроси у неё, — отрезала Ханджи, наконец подняв на него взгляд. В её глазах читалось нечто среднее между сочувствием и упрёком. — Но если ты хочешь знать моё мнение...
Она сделала паузу, словно взвешивая каждое слово. Леви молча ждал, чувствуя, как внутри растёт тревога.
— ...Она слишком упряма. И слишком предана делу. Это может сыграть злую шутку.
Капитан промолчал. Кивнул и вышел, громко хлопнув дверью.
Вэйвер стояла у зеркала, пытаясь намазать повреждённую часть тела мазью, которую дала Ханджи. Каждое прикосновение вызывало острую боль, и процесс затягивался. Она морщилась, но упорно продолжала, шепча себе под нос:
— Ну же, давай... Ещё немного...
Её пальцы дрожали. Боль пульсировала, отдаваясь в висках. В зеркале отражалось бледное лицо с напряжёнными чертами, тёмные круги под глазами. *Выгляжу как ходячий труп*, — подумала она с горькой усмешкой.
Внезапно дверь распахнулась — Леви вошёл без стука, едва не задев девушку. Холодный сквозняк пробежал по комнате.
— Стучаться не учили?! — вспыхнула Вэйвер, но тут же осеклась, осознав, в каком положении находится. Она застыла, лишь хлопая глазами, глядя на капитана.
Он молча оглядел её, задержав взгляд на оголённой части тела. Его глаза слегка округлились, а лицо на мгновение потеряло привычную жёсткость. В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов на стене.
— Вот теперь я точно жду объяснений, — произнёс он, голос звучал сдержанно, но в нём чувствовалась напряжённость. — Ханджи сказала, что всё нормально. И как это понимать?
— Это небольшой синяк — последствие падения с большой высоты. Он никак не повлияет на мою работоспособность, — ответила Вэйвер, стараясь говорить уверенно. Но руки невольно опустились, выдавая её неуверенность. Она сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе.
— Небольшой? Ты себя со стороны видела? Или тебе очки подарить? Такие следы без серьёзных травм не появляются.
Его тон был резким, но в глубине глаз читалось беспокойство. Вэйвер почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло.
— Я же сказала, что всё нормально! — повторила она, чуть повысив голос.
Пауза. Леви сжал губы, затем неожиданно произнёс:
— Помочь?
Вэйвер замерла. В его голосе прозвучала непривычная мягкость, почти нежность. Она закусила губу, затем кивнула:
— Было бы неплохо.
— Ложись, — скомандовал Леви, указывая на кровать. Он забрал мазь из её рук и осторожно подцепил немного лекарства пальцами.
Вэйвер послушно легла на здоровый бок. Капитан начал аккуратно наносить мазь круговыми движениями. Его прикосновения были бережными, почти невесомыми, но каждое из них отдавалось в ней странными импульсами. Она старалась не шевелиться, боясь нарушить хрупкое равновесие момента.
— Мазью тебя, видать, не научили пользоваться. Так же, как и мозгами, — пробурчал он, стараясь скрыть волнение за привычной резкостью.
— Ага, и так же, как вас — эмоциями. Переключаете с похуизма на злость и живёте припеваючи, — фыркнула Вэйвер, но в её голосе не было злости — лишь лёгкая ирония.
— Почему ты так реагируешь на каждое моё слово в свой адрес? — спросил Леви, не отрываясь от своего занятия. Его пальцы продолжали мягко массировать кожу, распределяя лекарство.
— Я девушка... хоть и солдат. Мне иногда хочется пококетничать, поднять самооценку, иногда хочется действовать нелогично, мне нужны эмоции. Но каждый раз вы напоминаете о том, что этот мир лишен нормальной жизни. Постоянно тыкаете меня в мои же ошибки и поливаете грязью.
Она говорила тихо, почти шёпотом, глядя в потолок. В её голосе звучала усталость, накопившаяся за месяцы, годы службы.
— Ты знала, куда шла. В Разведке нет места нелогичным действиям. Слишком много стоит на кону, — ответил он, но его голос звучал мягче, чем обычно. Он на мгновение задержал взгляд на её лице, затем снова сосредоточился на нанесении мази.
— Давайте мы это обсудим после вылазки. Я устала... — выдохнула Вэйвер, закрывая глаза. Её ресницы дрожали, а дыхание стало ровным, почти сонным.
— Я не допущу тебя до неё. Твоё физическое состояние недопустимо для такого.
— Капитан...
— Можешь даже ничего не говорить. Это опасно, ты можешь погибнуть.
— Я не останусь в штабе, — твёрдо произнесла она, выдерживая паузу. Увидев решительный настрой Леви, она пошла на крайние меры: — Вы не можете так поступить. Я всё равно поеду. И мне плевать, каким способом — пойду к Эрвину, напишу заявление, мне без разницы!
— Это шантаж, — холодно констатировал капитан. Его рука замерла на её коже, а взгляд стал пронзительным.
— Пусть так, но другого выхода я не вижу. Капитан, — она взяла его за руку, заглядывая в усталые серые глаза. Её пальцы были тёплыми, почти горячими. — Я обещаю, что буду очень аккуратна и не буду лезть на рожон. Любой ваш приказ будет выполнен.
Леви молчал. Её прикосновение отозвалось странными мурашками по всему телу. Он попытался отстраниться, но её пальцы держали крепко. В воздухе витало что‑то неуловимое — смесь тревоги, нежности и невысказанных слов.
Наконец, он глубоко вздохнул и произнёс:
— Хорошо. Отдыхай.
Капитан поправил покрывало на плечах разведчицы и бесшумными шагами вышел из её комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.
В его голове кружилось множество мыслей:
«Она действительно готова на всё... Но смогу ли я защитить её, если что‑то пойдёт не так?Почему её прикосновение так на меня действует? Я рискую не только её жизнью, но и всей операцией...*
Он остановился в коридоре, прислонившись к стене. Сердце билось чаще обычного. *Надеюсь, всё будет, как ты говоришь*, — успокаивал он себя.
Но где‑то в глубине души он понимал: так, как они мечтают, никогда не будет. Всегда всё происходит с точностью до наоборот.
И этот раз не исключение...
Продолжение следует...