Глава 7. Придурок.
По приезде в штаб Леви Аккерман направился прямиком в свой кабинет — предстояло заполнить бумаги о погибших. Переступив порог, он замер, словно громом поражённый: в руках по‑прежнему был букет.
Он медленно провёл пальцами по прохладным лепесткам васильков, ощущая их хрупкую реальность. Запах полевых цветов — тонкий, почти неуловимый — заполнил пространство кабинета, смешиваясь с привычным ароматом бумаги и чернил.
*«Почему она мне снилась?* — мысленно спрашивал он себя, разглядывая композицию. — *И как мой сон мог предвидеть будущее? Не в точности, конечно, но шансы на то, что она действительно будет протягивать мне букет полевых цветов, были слишком малы, чтобы это оказалось правдой».*
Мысли путались. Он помнил тот сон: поле, ветер, её руки, протягивающие ему точно такой же букет. Тогда это казалось лишь игрой разума, но сейчас... Сейчас он держал в руках доказательство того, что граница между сном и явью порой стирается.
Что теперь делать с этим букетом? Выбросить? Оставить? В конце концов, откопав в шкафу небольшую вазу — пыльную, давно забытую, — Леви отправился за водой.
Почему с момента появления этой девушки в его поле зрения она никак не выходила у него из головы? Слишком много несостыковок. Вэйвер была... странной. Даже если принять во внимание, что любого, кто идёт в разведку, можно назвать «ненормальным», она выделялась. В ней чувствовалась тайна — не та, что лежит на поверхности, а глубокая, тщательно скрываемая.
Её манера держаться, взгляд, слова — всё казалось частью какой‑то сложной головоломки. И самое странное — она не боялась его. Не трепетала, не заискивала, как многие другие. Напротив — отвечала резко, с вызовом, будто знала что‑то, недоступное ему.
— Ха‑ха‑ха, Леви, что, цветочки решил в воду поставить? — раздался заливистый смех Ханджи Зое.
Она вышла из своего кабинета с пачкой бумаг в руках и, заметив капитана с вазой, не удержалась от комментария. Её глаза блестели от любопытства, а на лице играла та самая улыбка, которая обычно означала: «Я знаю больше, чем говорю».
— Закрой рот, четырёхглазая, — выплюнул Аккерман, проходя мимо без остановки.
— Ой‑ой, какой сердитый! — Ханджи рассмеялась ещё громче, но Леви уже не обращал на неё внимания.
Он вернулся в кабинет, поставил вазу на рабочий стол. Букет смотрелся... неожиданно. Яркие цвета контрастировали с мрачной строгостью обстановки: серые стены, стопки документов, холодное металлическое перо на чернильнице.
Леви сел в кресло, провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Но взгляд снова и снова возвращался к цветам.
*«Что это значит? Почему именно она?»*
Решив, что нужно кому‑то помозолить глаза и хоть немного сбросить напряжение, Леви сгрёб все документы и направился в кабинет Смита.
Без стука открыв дверь, Аккерман вошёл и уселся в излюбленное синее кресло, закинув ногу на ногу. Он начал перебирать бумаги с нарочито сосредоточенным видом, будто весь мир мог подождать.
Эрвин лишь на мгновение поднял глаза, но никак не отреагировал — он давно привык к подобным выходкам капитана. Оба погрузились в работу, пока не раздался аккуратный стук в дверь.
— Войдите, — после небольшой паузы отозвался Смит.
На пороге появилась Вэйвер. Она неуверенно закрыла за собой дверь, будто опасаясь, что та захлопнется сама. Её волосы, ещё влажные после душа, были собраны в небрежный хвост, а форма слегка помялась — видно, что она торопилась.
— Приветствую, — отдала честь девушка, бросив короткий, настороженный взгляд на Аккермана.
— Здравствуй. Ты что‑то хотела? — отвлёкся от документов Эрвин.
Леви сделал вид, что пустой лист бумаги невероятно интересен. Он не смотрел на неё, но ощущал каждое её движение — как она переступила с ноги на ногу, как сжала пальцы в кулаки, как глубоко вдохнула перед тем, как заговорить.
— Да. Мы с Луцами хотим домой в Трост съездить. Можно? — спросила Вэйвер, старательно избегая взгляда капитана.
— Можно. Только задержись ненадолго — мне нужно с тобой поговорить, — Смит отложил бумаги и жестом пригласил её сесть на стул напротив синего кресла.
Вэйвер села, выпрямив спину, словно готовилась к бою.
— Да, конечно. О чём? — ответила она, стараясь сохранить спокойствие.
— О твоём прошлом, — без предисловий начал командир, сцепляя руки у лица. Его взгляд был пристальным, изучающим. — Ты ведь из Подземного города, верно?
Вэйвер внутренне сжалась. Она знала: этот вопрос рано или поздно прозвучит. Но всё равно сердце пропустило удар.
— А... что с ним не так? — попыталась она вывернуться, хотя понимала: отпираться бессмысленно.
*«Твою ж матушку,* — пискнули таракашки в голове. — *Нас спалили. Зря пережила вылазку».*
Но что они могли с ней сделать? Отдать под трибунал? Вряд ли. У них и так полно работы, особенно после экспедиции. Из‑за такой мелочи поднимать шум не станут.
— Можешь не прикидываться дурой. Я тебя помню, — не выдержал Леви, теряя терпение. Его голос звучал глухо, но в нём чувствовалась скрытая ярость.
— Я вас тоже помню. Что с того? — огрызнулась Вэйвер, не выдержав его тона. Она вскинула голову, встречая его взгляд. — Вы что, думаете, я шпионка? Или преступница?
— Вэйвер, — мягко, но твёрдо перебил её Смит, — мы просто хотим понять. Почему в документах другая информация?
Девушка сглотнула. Её пальцы нервно теребили край формы.
— У меня не было денег, чтобы платить за подъём. С этими документами выпустили без проблем, — ответила она. Её голос звучал ровно, лицо оставалось бесстрастным, хотя внутри всё дрожало.
— Но откуда они у тебя? — настаивал Смит. Его тон был мягким, но настойчивым. — Кто помог?
Вэйвер закрыла глаза на секунду, собираясь с силами.
— В общем, в Подземном городе меня спас один человек. Я жила с ним пол года. Он обучал меня всему, что поможет выжить. Потом мой опекун решил, что я готова жить самостоятельно. Его последней помощью стали документы и пропуск на поверхность. Почему он не упомянул в бумагах мой родной город, я не знаю, — рассказала Вэйвер, решив не ждать, пока из неё будут вытягивать каждое слово.
— И как же имя этого «спасителя»? — уже спокойнее спросил Леви. Он встал с кресла и подошёл к окну, остановившись за спиной Смита. Сложив руки за спиной, он устремил на девушку пронзительный взгляд.
— Этого я сказать не могу, — твёрдо ответила она.
— И почему же? — в голосе Аккермана звучала сталь.
— Во‑первых, это личное и никакого отношения к службе не имеет. Всё, что я имела право рассказать, я рассказала. Во‑вторых, это может отразиться на моей безопасности. Я не готова так рисковать, — Вэйвер говорила уверенно, удивляясь самой себе. Она никогда не была трусихой, но под взглядом Леви колени начинали дрожать.
— Хорошо, мы тебя услышали, — наконец произнёс Эрвин, внимательно изучив её слова. Он откинулся в кресле, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Можешь быть свободна. Езжайте в Трост, но чтобы завтра к вечеру были на базе.
— Вы меня в чём‑то подозреваете? — внезапно осознала Вэйвер. Как ей сразу это не пришло в голову?
— С уверенностью это сказать не могу. Но сама понимаешь, в нашем деле важна осторожность, — ответил Смит, пока за его спиной Леви продолжал сверлить девушку взглядом.
Вэйвер кивнула. Она чувствовала, как напряжение постепенно отпускает её.
— Хорошо. Спасибо, — сказала она, поднимаясь. Она направилась к двери, попутно открывая её. — До свидания, — попрощалась она, робко улыбнувшись командиру в знак благодарности за понимание.
На Леви она даже не взглянула. Не смогла.
Когда дверь закрылась, в кабинете повисла тяжёлая тишина.
— Ты ей веришь? — наконец спросил Леви, не оборачиваясь.
— Не знаю, — честно ответил Смит. — Но у нас нет доказательств обратного. А она — хороший боец. Нам нужны такие люди.
Аккерман молча кивнул.
Сорвавшись с места, капитан вышел из кабинета вслед за девушкой. Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре — резкие, чёткие, не терпящие возражений. Быстро нагнав Вэйвер, он схватил её за руку, резко разворачивая к себе. Второй рукой вцепился в шею, припечатывая к холодной каменной стене. Своим телом он перекрыл любой путь к отступлению — ни вправо, ни влево, ни назад.
— Что вы... — начала она, но голос оборвался, сдавленный его хваткой.
— Не делай из меня идиота, — прошипел Аккерман, чуть ли не выплёвывая каждое слово. Его пальцы на её шее сжались сильнее, выдавливая воздух из лёгких. — За что ты там беспокоишься? За свою сохранность? Так вот, я могу её уничтожить в любой момент. Ты же понимаешь, что по сравнению со мной ты беззащитна. Мне даже напрягаться не придётся, чтобы тебя прикончить. Если мы узнаем, что тебя сюда прислали специально, я устрою тебе ад на земле. Буду выбивать из тебя правду, пока ты не станешь умолять меня убить тебя.
Вэйвер чувствовала, как мир сужается до точки — до его ледяного взгляда, до жёстких пальцев на горле, до биения собственного сердца, которое, казалось, сейчас разорвёт грудную клетку. Она пыталась вдохнуть, но воздух не шёл. Перед глазами поплыли тёмные пятна.
— Объясните нормально... — выдавила она, задыхаясь. Слова звучали хрипло, почти неразборчиво.
Она ощущала его силу — не просто физическую, а ту, что шла изнутри, ту, что ломала волю и заставляла подчиняться. В какой‑то момент ей показалось, что он действительно может сломать ей позвоночник одним движением — так легко, будто это ничего не значит.
— Кто тебя там спас и приютил? — повторил он, голос звучал тише, но от этого ещё страшнее. — Ты думала, я поверю, что в этом насквозь прогнившем месте найдётся хоть один человек, готовый совершать такое? Глупо, Блейк. Очень глупо.
Вэйвер сжала кулаки, пытаясь найти хоть что‑то, за что можно ухватиться. И тогда в голове вспыхнула мысль — болезненная, острая, но единственная, способная пробить его броню.
— Да? А вот Изабель так не считала, — выдохнула она. — Разве на её жизненном пути не появились аж двое таких людей?
Глаза Аккермана расширились. Хватка на её шее усилилась — настолько, что ей показалось, будто он сейчас действительно её задушит. Она вцепилась свободной рукой в его запястье, пытаясь отодвинуть, но он будто даже не чувствовал этого.
— Ещё раз откроешь свой рот в мою сторону, и я лично оборву твой жизненный путь, — прошептал он ей на ухо, вдавливая в стену ещё сильнее. Его голос звучал уверенно, устрашающе. От него бежали мурашки по спине, а сердце пропускало удары. — Завтра, как только появишься в штабе, зайди ко мне.
Это были последние слова капитана. Резко ослабив хватку, он отступил на шаг. На секунду его взгляд задержался на ней — холодный, непроницаемый, словно лезвие. Затем он развернулся и ушёл в ту сторону, откуда пришёл, оставив её одну в полутёмном коридоре.
Вобрав в лёгкие воздух — который, казалось, закончился навсегда — Вэйвер закашлялась. Каждый вдох отдавался болью в горле, а в голове гудело, будто там бился встревоженный рой пчёл. Она прислонилась к стене, пытаясь устоять на ногах. Руки дрожали, колени подкашивались.
*«Что это было?»* — пронеслось в мыслях.
Она провела пальцами по шее — кожа горела, но, кажется, обошлось без синяков. Хотя это было неважно. Важнее было то, что он сказал. То, как он смотрел.
Вэйвер оттолкнулась от стены и почти побежала в сторону своей комнаты. Её шаги были неровными, дыхание сбивчивым. Она не замечала ничего вокруг — ни любопытных взглядов сослуживцев, ни шума в казармах, ни света, пробивающегося сквозь окна. Всё, что она видела, — это его лицо. Его глаза. Его губы, произносящие угрозы.
*«Изабель... Зачем я это сказала? Это было глупо. Опасно. Он не забудет. Не простит».*
Забежав в комнату и громко захлопнув дверь, Вэйвер облокотилась на неё и медленно осела на пол. В тот же миг братья Луц бросились к ней — их лица исказились от тревоги, когда они заметили, как её всю трясёт. Рик и Ник опустились рядом на колени, не сводя с неё глаз.
— Вэй? Что случилось? Ты вся дрожишь, — голос Ника дрогнул. Его зелёные глаза широко раскрылись, в них читалась неподдельная тревога.
— Ты где была? В кабинете Эрвина? — в отличие от брата, Рик говорил резче, в его голубых глазах вспыхнула злость. — Кто тебя так напугал?
Вэйвер сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она рассказала всё — от начала до конца, не упустив ни одной детали: о допросе, о холодном взгляде Смита, о том, как Леви прижал её к стене, о его угрозах и приказе явиться к нему завтра. Когда она замолчала, в комнате повисла тяжёлая тишина.
— Вот! Я его убью, — прорычал Рик, резко поднимаясь с пола. Его кулаки сжались, а лицо исказилось от ярости. — Никто не имеет права так с тобой обращаться!
— Да погоди ты убивать, — Ник мягко удержал брата за рукав, не отпуская при этом руку Вэйвер. — Вэй, я правильно понял, что ты знаешь о прошлом капитана? Но откуда?
— Я вспомнила рассказы Кенни о его племяннике, которого он воспитывал после смерти сестры, — тихо начала объяснять Вэйвер, постепенно успокаиваясь. — Имени он не называл. Да и когда я узнала фамилию Кенни, то решила, что они с Леви просто дальние родственники. Но потом я вспомнила нашу встречу в Подземном городе... Сомнений не осталось. Он — племянник Кенни‑потрошителя.
Она замолчала, глядя на свои дрожащие пальцы.
— Но, ребят, несмотря на всю свою силу, я не смогла сделать ничего. Даже пискнуть не посмела. Это пугает.
Ник задумчиво провёл рукой по волосам.
— Даже учитывая все эти факторы, сразу считать человека шпионом как‑то не профессионально. Я думаю, они повидали немало на своём пути. Неужели всех, кого подозревают, капитан так запугивает?
— Может, они так и выглядят? — Вэйвер сжала кулаки, её брови сошлись на переносице. — Поддельные документы с минимальной информацией, отсутствие родственников, минимальное количество знакомых... И хорошие боевые навыки. Как есть наёмный убийца. Клички только не хватает.
— Так, всё! Мы уезжаем отсюда! — решительно заявил Ник, помогая Вэйвер подняться. — Проведём ночь и утро дома, развеемся. Собирайтесь, пока ещё не сильно стемнело.
Одевшись в гражданскую одежду и прихватив на всякий случай УПМ, трое всадников покинули штаб Разведкорпуса. Солнце уже скрылось за горизонтом, и на землю опустился мрак. Фонари вдоль дороги мерцали тусклым светом, отбрасывая длинные тени. Ветер шелестел листвой, а вдали слышались редкие крики ночных птиц.
Вэйвер ехала между братьями, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает её. Рик время от времени бросал на неё обеспокоенные взгляды, а Ник тихо напевал какую‑то мелодию, пытаясь разрядить обстановку.
Когда они наконец въехали в Трост, город встретил их тишиной и спокойствием. Улицы были пустынны, лишь изредка попадались запоздалые прохожие.
— Мы дома! — в унисон крикнули братья, как делали всегда, переступая порог. Странная привычка, но она была их ритуалом, их способом напомнить себе, что здесь — их убежище.
Найдя пару новых свечей, они зажгли их и расставили в лампы. Чёрные плащи и ботинки бросили у входа — пусть лежат, завтра уберут. Решив не привлекать лишнего внимания, все трое переоделись в чёрные брюки и одинаковые чёрные кофты с высоким воротником, к которым были пришиты маски на лицо.
Вспомнив о музыкальных инструментах, они поспешили в подвал. Это место всегда было их убежищем — тихим, уютным, наполненным воспоминаниями.
Пианино стояло у дальней стены, его полированная поверхность отражала свет свечей. Рядом висела гитара в чехле. В центре помещения расположились пара удобных кресел и небольшой диван, а пол укрывал мягкий ковёр. Но больше всего Вэйвер удивлял камин — кто ещё додумался устроить его в подвале?
— Может, здесь и посидим? Только огонь нужно развести, — риторически спросил Ник, прекрасно зная, что все согласны провести тут ночь. — Пойду, схожу за дровами. Кажется, в сарае ещё оставались.
Пока Ник отправился за топливом, Вэйвер подошла к пианино. Она медленно подняла крышку, провела пальцами по клавишам, ощущая их прохладную гладкость. Вытащив банкетку, она уселась и начала играть.
Мелодия лилась плавно, то затихая, то набирая силу. Это было сложное, невероятно красивое произведение — то ли воспоминание о детстве, то ли плод её воображения. Звуки заполнили пространство, переплетаясь с треском камина, который вскоре зажёг Ник.
Когда Ник вернулся с дровами и разжёг огонь, в подвале стало тепло и уютно. Свет свечей и пламени играл на стенах, создавая причудливые тени.
*Ian Livingstone—Dream within Dreams*
Под конец вечера огонь в камине вовсю освещал и согревал помещение, отбрасывая причудливые танцующие тени на стены. В воздухе витал аромат древесины и воска — свечи, расставленные по углам, добавляли уюта, а мягкий свет играл на лицах троих друзей.
Братья устроились в креслах, укутавшись уютными пледами. Рик, не теряя времени, успел сбегать наверх за одеялами и картами — ещё одна их странная, но милая привычка: у голубоглазого всегда и везде припрятана колода. Он с довольным видом разложил карты на небольшом столике, будто готовился к важному ритуалу.
— Вэй, это очень круто, сыграй ещё что‑нибудь, пожалуйста, — не унимался Ник. Его зелёные глаза светились восторгом, а на лице играла тёплая улыбка. Ему не хотелось прерывать этот волшебный момент ни на секунду — музыка словно стирала все тревоги, оставляя лишь чистое, незамутнённое счастье.
Рик, сидевший рядом, даже боялся произнести хоть один звук — вдруг собьёт девушку с настроя. Он молча наблюдал за Вэйвер, и в его взгляде читалась безмолвная поддержка.
Вэйвер слегка улыбнулась, проводя пальцами по клавишам пианино. Дерево было тёплым на ощупь, а звук при лёгком прикосновении — чистым и мелодичным.
— Сейчас вспомню ещё что‑нибудь. Только будет много косяков, сами понимаете — практики давно не было, — предупредила Блейк, слегка смущённо пожав плечами.
Ответа от парней и не требовалось: они сидели, не шевелясь, полностью поглощённые ожиданием новой мелодии. Их взгляды были прикованы к её рукам, а в глазах читалось искреннее восхищение.
*Tom Odell — Another Love (Piano)*
Мелодия полилась плавно, то затихая до едва уловимого шёпота, то набирая силу, заполняя всё пространство подвала. Вэйвер погрузилась в музыку, её пальцы двигались с почти забытой лёгкостью, а лицо выражало полную сосредоточенность. В эти мгновения она словно забывала обо всём — о страхе, о угрозах, о неопределённости будущего. Оставалась только музыка, тёплый свет свечей и присутствие друзей.
Ник закрыл глаза, позволяя звукам окутать его, а Рик, не сдержавшись, тихо подпевал, хотя и слов то не было. В этом было что‑то невероятно трогательное — три человека, объединённые музыкой, теплом и взаимной поддержкой.
Так они и провели всю ночь в подвале — в тёплой атмосфере воспоминаний, шуток и карточных игр, напрочь забыв обо всём на свете. Они смеялись над старыми историями, вспоминали смешные случаи из прошлого, разыгрывали друг друга в карты, а потом снова возвращались к музыке.
Когда они были вместе, им было наплевать на хаос, творящийся вокруг: главное — они живы, они рядом, а значит, справятся с любыми проблемами. Неважно, были ли эти сложности вызваны титанами или капитаном с его невыносимым характером — им всё было нипочём. От осознания этого на душе становилось тепло, а на лице невольно появлялась счастливая улыбка.
В какой‑то момент Ник вдруг замолчал, глядя на Вэйвер с лёгкой грустью в глазах.
— Вэй, а давай ты будешь оставаться такой же, как раньше, и в разведке, — произнёс он тихо, почти шёпотом.
— Что ты имеешь в виду? — не поняла Блейк, отрываясь от игры на пианино и поворачиваясь к нему.
— Раньше ты была другой, — подхватил Рик, пересаживаясь на тёплый пол и приглашая друзей присоединиться. Он раскинул одеяло, создавая уютное гнёздышко, куда все трое вскоре устроились, обнявшись. Теперь они напоминали огромный комок постельного белья, но в этом было что‑то невероятно родное и безопасное. — Ты всегда улыбалась, смеялась и шутила вместе с нами. А когда тебе не нравились люди в твоём окружении, ты отпугивала их своей кровожадной ухмылкой и блеском в тёмных глазах, которые никогда не отводила в сторону.
Вэйвер улыбнулась, вспоминая те времена. Да, она действительно была другой — более дерзкой, более свободной, менее обременённой грузом прошлого и настоящего.
— В последнее время ты постоянно ходишь хмурая, задумчивая и будто несчастная, — продолжил Ник, глядя ей прямо в глаза. — Мы понимаем, что радоваться особо и нечему, но ведь и раньше поводов для счастья не было.
Вэйвер глубоко вздохнула, глядя на огонь. Пламя мерцало, рисуя причудливые узоры на стенах, и в этом свете её лицо казалось особенно задумчивым. Она чувствовала, как слова застревают в горле, но знала — сейчас нужно быть откровенной.
— Ребят, я просто запуталась. После того, как ко мне вернулась память, я вообще перестала в чём‑либо быть уверенной. Мне кажется, что всё это нереально... — она замолчала на мгновение, подбирая слова. — Но я вам обещаю, что постараюсь быть прежней. Прошлая жизнь тоже была так себе, так что я даже рада, что попала сюда и встретилась с вами, — заверила друзей Блейк, и в её голосе прозвучала искренность, которую братья давно не слышали. — И, кстати, мы же забыли о гитаре!
Она действительно была рада, что оказалась здесь. Возможно, это лишь плод её бурной фантазии или затянувшийся дурной сон — она ещё сама не разобралась. Но ей здесь было хорошо... Несмотря на все проблемы, угрозы жизни и неизвестность — это было лучше, чем серые, скучные, одинокие будни в прежней реальности.
Музыка лилась, переплетаясь с треском камина и тихими разговорами. Они играли, пели, смеялись, пока за окном не начало светать.
Так они просидели ещё некоторое время, пока не поняли, что пора возвращаться в штаб. Утро уже вступало в свои права — небо на востоке окрасилось в нежно‑розовые тона, а воздух наполнился свежестью.
По пути решили заехать в магазин за новыми струнами для гитары. Ник настаивал на том, чтобы купить самые лучшие, а Рик спорил, утверждая, что и обычные подойдут. Вэйвер лишь улыбалась, наблюдая за их спором.
В разведкорпус они вернулись уже ближе к двум часам дня — не гнали лошадей, неспешно прогуливались по лесу, распугивая птиц своим громким смехом. Они наслаждались моментом, зная, что впереди их ждёт рутина, обязанности и, возможно, новые испытания.
После того как Вэйвер занесла чехол с гитарой в свою комнату и отстегнула УПМ, спрятав его в шкаф, она направилась в кабинет капитана. В памяти всплыл его вчерашний приказ — и она решительно постучала костяшками пальцев по деревянной двери.
— Войдите, — раздался из‑за двери холодный, бесстрастный голос.
Вэйвер вошла. В ней не было прежнего страха и неуверенности. Она поняла: что бы сейчас ни сделал капитан, хуже уже точно не будет. Она выпрямилась, расправила плечи, а на её лице застыло спокойное выражение. В глазах горел странный огонёк — смесь решимости и лёгкого вызова.
— Приветствую. Вы вчера просили зайти, — отчеканила она, отдавая честь и проходя вглубь комнаты.
Леви даже не поднял взгляда от бумаг. Его пальцы продолжали перекладывать листы с механической точностью, будто он и не замечал её присутствия.
— Да. Спешу тебя обрадовать: завтра ты одна вычищаешь всю конюшню и женские душевые на втором и третьем этажах, — произнёс он ровным тоном, будто объявлял смертный приговор. Хотя, по сути, так оно и было.
Вэйвер не дрогнула. Её лицо осталось спокойным, а голос — ровным.
— Есть, сэр, — ответила девушка, не изменившись в лице.
— И не дай бог я увижу, что тебе кто‑то помогает, — пригрозил капитан, наконец поднимая глаза. Его взгляд был острым, как лезвие, но Вэйвер выдержала его без колебаний.
— Хорошо, я вас поняла. Могу я быть свободна?
— Иди.
Выйдя из кабинета Аккермана и закрыв за собой дверь, Вэйвер остановилась, взглянув на табличку с номером «222». На её лице промелькнула лёгкая усмешка.
— Хм... придурок, — тихо хмыкнула она, закатив глаза.
Затем развернулась и направилась прочь — набираться сил перед завтрашним днём. А их ей понадобится много. Даже слишком.
Продолжение следует...