28
Прошло уже шесть месяцев.
Время — очень странная штука.
Потому что мне казалось, будто только вчера я сидела на полу ванной с тестом в руках и пыталась нормально дышать.
А сейчас...мой живот уже был настолько большим, что Макс иногда смотрел на меня так, будто я могу родить прямо посреди кухни.
И, честно?
Иногда мне казалось так же.
Моя малышка. Боже.
Даже сейчас от этой мысли внутри всё переворачивалось.
У нас будет девочка.
И самое смешное...я до сих пор помню лицо Макса в тот день.
После переезда прошло всего две недели, когда мы поехали узнавать пол.
И вот тогда я впервые увидела, как Макс реально нервничает.
Не "Макс нервничает и скрывает".
А именно нервничает. По-настоящему.
Он сидел в машине слишком тихий.
Постоянно крутил кольцо на пальце.
И каждые пять минут спрашивал:
— Ты нормально себя чувствуешь?
На шестой раз я уже не выдержала.
— Макс, если ты ещё раз спросишь, я выйду из машины.
Он даже не смутился.
— Я просто переживаю.
— Ты переживаешь так, будто мы едем не на узи, а на суд.
Он посмотрел на меня совершенно серьёзно.
— Это важнее суда.
Я закатила глаза.
— Господи...
В кабинете тоже было смешно.
Потому что врач была абсолютно спокойная.
Я лежала на кушетке.
А Макс сидел рядом с таким лицом, будто сейчас ему сообщат результаты всей его жизни.
И когда врач вдруг улыбнулась и сказала:
— Ну что...поздравляю. У вас будет девочка.
Я сразу повернула голову к Максу.
И реакция...
Сначала он просто смотрел.
Молчал. Вообще. Как будто мозг завис.
Потом медленно повернул голову ко мне.
Потом снова на экран.
И только через пару секунд выдал абсолютно серьёзно:
— Это что...у нас теперь всё будет розовое?
Я уставилась на него.
Врач засмеялась первой. Я — сразу за ней.
— Макс, это первое, о чём ты подумал?!
Он всё ещё выглядел потерянным.
— Я не знаю...я просто... — он провёл рукой по лицу. — У меня будет дочь.
И вот тогда его реально накрыло.
Я видела это по глазам.
По тому, как он вдруг посмотрел на экран.
На меня. На живот. И потом снова тихо сказал:
— Боже...
Я засмеялась.
— Ты сейчас выглядишь так, будто тебе сообщили, что ты станешь королём.
Он повернулся ко мне с абсолютно серьёзным лицом.
— Селин, у нас будет маленькая девочка.
— Я заметила.
— Маленькая.
— Макс...
Он покачал головой, будто до сих пор не верил.
— Нет, ты не понимаешь.
Я уже смеялась.
А врач только улыбалась, глядя на него.
— Папы девочек обычно именно так реагируют.
На что Макс сразу сказал:
— Нет, я просто пытаюсь понять, как теперь жить.
Я чуть не задохнулась от смеха.
И даже когда мы вышли из кабинета...он всё ещё приходил в себя.
Мы шли по коридору, а он молчал.
Я посмотрела на него.
— Ну и что у тебя опять в голове?
Он остановился посреди коридора и посмотрел на меня так серьёзно, что я уже приготовилась к чему-то драматичному.
И потом он выдал:
— Ей нельзя будет встречаться с мальчиками.
Я замерла. Потом засмеялась так сильно, что у меня живот заболел.
— Макс!
Он вообще не улыбался.
— Я серьёзно.
— Её ещё даже нет!
— И что?
Он подошёл ближе, положил руку на мой живот и тихо сказал:
— Моя бедная девочка...
Я уже плакала от смеха.
— Почему "бедная"?!
Он наконец посмотрел на меня. И совершенно спокойно ответил:
— Потому что с таким отцом ей будет очень тяжело.
И вот сейчас...уже девятый месяц.
Живот был огромный. Нет, серьёзно.
Огромный.
Я уже не помнила, как это — нормально наклоняться, быстро вставать или спать в удобной позе.
Малышка будто решила, что мой организм — отличное место для вечеринок по ночам.
И особенно ей нравилось пинаться тогда, когда я только удобно ложилась.
Макс из-за этого тоже почти не спал.
Хотя, если честно, сам виноват.
Потому что стоило мне хоть немного пошевелиться ночью, как он сразу просыпался.
— Что случилось?
— Ничего.
— Точно?
— Макс, я просто перевернулась.
И это повторялось постоянно.
Сейчас он был дома. Редкость. Очень.
Сезон уже закончился пару недель назад, и впервые за долгое время мы просто находились дома.
Без перелётов. Без трасс. Без бесконечных интервью.
И, Боже...я только сейчас поняла, насколько он устал за этот год.
Но рядом со мной он всё равно включал режим "сверхконтроля".
Особенно сейчас. На девятом месяце.
Мне иногда казалось, что если я чихну слишком резко, он вызовет врачей.
В этот вечер я сидела на огромном диване в гостиной, завернувшись в плед.
Точнее...почти лежала.
Потому что нормально сидеть уже было тяжело.
По телевизору что-то тихо шло фоном.
Коты спали рядом.
А Макс...Макс сидел на полу возле дивана.
И собирал детскую штуку. Какую-то.
Я уже даже не спрашивала.
Потому что последние недели дом превратился в филиал магазина для детей.
Коробки. Игрушки. Какие-то крошечные носки, от которых Макс почему-то каждый раз зависал на минуту.
Я смотрела на него и тихо усмехалась.
Он сидел в серой футболке, волосы растрёпаны, на полу вокруг детали, инструкция в руках и максимально недовольное лицо.
— Ты сейчас очень милый.
Он даже не поднял взгляд.
— Я сейчас очень раздражённый.
— Почему?
— Потому что эта штука не собирается нормально.
Я тихо засмеялась.
— Ты сейчас споришь с детской мебелью.
Он наконец посмотрел на меня.
— Она первая начала.
Я уже смеялась.
Потом малышка резко толкнулась.
Я сразу положила руку на живот.
— Ой...
Макс замер мгновенно.
— Что?
— Ничего...она просто опять решила устроить драку.
Он сразу встал с пола и подошёл ко мне.
Я уже автоматически подняла его руку и положила на живот.
И через секунду...сильный толчок.
Макс замер.
Потом медленно поднял взгляд на меня.
— Господи...
Тихо.
Снова толчок.
И он реально улыбнулся как ребёнок.
Каждый раз. Будто это впервые.
— Она сейчас меня ударила.
Я засмеялась.
— Привыкай.
Он сел рядом и не убирал руку.
Только смотрел на живот с таким выражением лица...что у меня сердце сжималось каждый раз.
— Она будет вредной, — тихо сказал он.
— Почему?
Он посмотрел на меня.
— Потому что уже сейчас у неё характер.
Я фыркнула.
— Это вообще-то твои гены.
Он усмехнулся.
— К сожалению, да.
Он вдруг наклонился ближе к животу. И абсолютно спокойно сказал:
— Эй. Давай только не ночью сегодня, ладно? Мама хочет поспать.
Я не выдержала и засмеялась.
— Ты реально уже с ней договариваешься?
Он посмотрел на меня как на странную.
— Конечно.
— Макс, она тебя даже не понимает.
Он положил ладонь чуть крепче. И очень серьёзно сказал:
— Она на меня уже реагирует.
Я открыла рот, чтобы опять пошутить.
Но в этот момент малышка снова толкнулась.
Прямо под его рукой.
И он сразу победно посмотрел на меня.
— Видела?
Я закатила глаза.
— Боже...вы уже против меня вдвоём.
Он усмехнулся.
Потом наклонился и коротко поцеловал живот через ткань футболки.
Но вот на следующий день...всё было уже не так спокойно.
Я проснулась ещё до будильника.
И сразу поняла — что-то не так.
Тяжесть. Странная слабость.
И это мерзкое ощущение, будто меня всю ночь переехал грузовик.
Я медленно открыла глаза и поморщилась.
— Боже...
Даже перевернуться было тяжело.
Живот тянуло сильнее обычного.
Голова тоже.
Я осторожно села на кровати и сразу почувствовала тошноту.
— Нет...только не это.
Рядом почти сразу пошевелился Макс.
Конечно.
Он теперь просыпался от любого моего движения.
— Селин?..
Сонный голос сразу стал серьёзнее, когда он увидел моё лицо.
— Что случилось?
Я провела рукой по лбу.
— Не знаю...мне как-то очень плохо.
И всё. Этого было достаточно.
Макс сел мгновенно.
— Что именно болит?
— Ничего конкретно...просто... — я выдохнула, — ужасное состояние.
Он уже смотрел слишком внимательно.
— Живот?
— Немного тянет.
И я буквально увидела момент, когда он напрягся.
— С какого времени?
— Не знаю...наверное с ночи.
Он сразу встал с кровати. Без единого слова.
Я нахмурилась.
— Макс.
Он уже искал что-то в телефоне.
— Мы едем в больницу.
— Что? Нет, подожди—
Он резко посмотрел на меня.
— Нет, это ты подожди.
Тон сразу стал жёстче.
— Тебе плохо на девятом месяце. Мы не будем сидеть и гадать.
Я выдохнула.
— Может, это просто усталость...
— Селин.
Все сразу стало ясно и понятно.
Потому что лицо у него уже было такое...что спорить бесполезно.
Он подошёл ближе, сел передо мной на корточки и положил руки мне на колени.
— У тебя кружится голова?
Я кивнула.
— Немного.
— Тошнит?
— Да.
— Малышка двигается?
Я замерла на секунду. И это его напугало ещё сильнее.
— Селин.
— Я...не знаю, она утром вроде тихая.
Всё.
После этого он вообще перестал слушать что-либо.
— Всё. Мы едем сейчас.
Он встал так быстро, что я даже сказать ничего не успела.
Уже достал мне одежду. Телефон. Ключи.
И вот тогда я впервые за долгое время увидела у него настоящий страх.
Не нервозность. Не контроль. А именно страх.
Он пытался держаться спокойно.
Но слишком быстро двигался.
Слишком резко отвечал.
Слишком часто смотрел на меня.
— Макс...
Он подошёл ближе.
— Что?
Я тихо выдохнула.
— Не смотри так, будто сейчас случится конец света.
Он замер на секунду.
Потом очень тихо сказал:
— Я просто не переживу, если что-то будет не так.
Дорогу до больницы я помнила плохо.
Честно.
Потому что Макс ехал так, будто от этого зависела вся его жизнь.
Хотя, если честно...для него так и было.
Он одной рукой держал руль, второй периодически касался моего колена.
Постоянно.
— Селин, ты как?
Каждые пару минут.
— Нормально.
— Точно?
— Макс...
— Я спрашиваю нормально.
И по его голосу было слышно — он держится из последних сил.
Когда мы подъехали к больнице, он вообще не дал мне нормально выйти самой.
Сразу открыл дверь. Рука на талии. Держит крепко.
— Медленно.
— Я не хрустальная.
Он даже не посмотрел.
— Сегодня — да.
Внутри всё произошло слишком быстро.
Очень.
Потому что стоило врачам увидеть мой срок и состояние, как всё резко стало серьёзным.
Вопросы. Каталка. Медсестра рядом.
— Девятый месяц?
— Да.
— Боли?
— Тянет живот, слабость, тошнота.
Я даже не успевала нормально отвечать.
Макс шёл рядом.
Слишком близко. Слишком напряжённый.
И когда одна из врачей сказала:
— Мы сейчас заберём её на осмотр.
Он сразу:
— Я иду с ней.
Тон был спокойный.
Но такой, что спорить никто не хотел.
Врач посмотрела на него. Потом на меня.
И кивнула.
— Хорошо, но не мешайте.
Он даже не ответил. Просто пошёл рядом.
Я посмотрела на него и тихо выдохнула:
— Ты сейчас пугаешь людей.
Он перевёл взгляд на меня.
— Мне всё равно.
И Боже...он реально выглядел так, будто готов снести всю больницу, если кто-то скажет что-то плохое.
Меня быстро уложили на кушетку.
Аппараты. Провода. Голоса вокруг.
И в этот момент мне впервые стало по-настоящему страшно.
Потому что всё выглядело уже не как "просто плохо себя чувствую".
А серьёзно.
Я машинально потянулась рукой.
И Макс сразу взял её. Крепко. Очень.
Я посмотрела на него.
Он стоял рядом, весь напряжённый, челюсть сжата так сильно, что видно.
— Макс...
Он сразу посмотрел.
— Что?
— Всё будет нормально.
Тихо.
Он молчал секунду.
Потом наклонился ближе и очень тихо сказал:
— Ты сейчас не должна успокаивать меня.
Пауза.
— Я должен успокаивать тебя.
А дальше всё превратилось просто в белый шум.
Слишком яркий свет. Голоса. Шаги. Аппараты. И боль.
Боже...настолько больно мне не было никогда.
Я уже не понимала, сколько прошло времени.
Минуты. Часы. Всё смешалось.
Я сжимала руку Макса так сильно, что потом наверняка остались следы.
Но в тот момент мне было всё равно.
Потому что каждая новая волна боли будто ломала меня заново.
— Макс... — голос сорвался.
Он сразу оказался ближе.
— Я здесь. Я здесь, принцесса, смотри на меня.
Я пыталась. Правда пыталась. Но это вообще не помогало.
— Я не могу... — слёзы текли сами. — Боже, я не могу больше...
Он держал меня за лицо, убирал мокрые волосы со лба, целовал руки, говорил что-то тихо.
Постоянно.
— Ты справляешься.
— Ещё немного.
— Ты сильная.
— Я с тобой.
Но боль была такой...что слова уже почти не доходили.
Я плакала. Реально плакала.
И в какой-то момент впервые увидела у Макса абсолютно потерянный взгляд.
Потому что он не мог ничего сделать.
Вообще ничего. И это его убивало.
— Мне так больно... — я зажмурилась сильнее.
Он сразу прижал мою руку к губам.
— Я знаю. Я знаю, любовь, я знаю...
И голос у него уже тоже дрожал.
Потому что видеть меня такой ему было почти физически больно.
Врачи что-то говорили.
Просили дышать. Ещё немного. Ещё.
И потом...резкий крик. Тонкий. Маленький.
Но самый громкий звук в моей жизни.
Тишина. Настоящая.
Я резко открыла глаза. Тяжело дыша.
И услышала:
— Девочка.
У меня внутри будто всё остановилось.
Я повернула голову.
И увидела её. Маленькую. Совсем. Красную. Смешную.
И невероятно настоящую.
Наша девочка.
Боже.
Я сразу заплакала ещё сильнее. Но уже совсем по-другому.
— Она... — голос дрожал. — Макс...
Я посмотрела на него.
И вот тогда...его просто сломало. Полностью.
Он стоял рядом и смотрел на малышку так, будто весь мир исчез.
В глазах шок. Страх. Счастье. Всё сразу.
И когда медсестра осторожно положила девочку мне на грудь...
Макс просто закрыл лицо рукой на секунду и тихо выдохнул:
— Боже...
Я никогда не видела его таким.
Никогда.
Он подошёл ближе очень медленно.
Будто боялся.
Смотрел на малышку не отрываясь.
И потом тихо, почти шёпотом сказал:
— Она такая маленькая...
У меня дрожали руки.
Слёзы текли без остановки.
А малышка тихо сопела у меня на груди.
Всё происходило будто медленнее обычного.
Как во сне.
Я всё ещё тяжело дышала, держала малышку на груди и не могла нормально поверить, что это реально.
Наша дочь.
Она была такой маленькой...
Такой крошечной, что мне было страшно даже двигаться.
Макс стоял рядом и вообще не отходил.
Смотрел только на неё.
И я впервые в жизни увидела у него слёзы.
Настоящие.
Он даже не пытался их скрыть.
Просто стоял, смотрел на малышку и будто вообще забыл, как дышать.
Я тихо усмехнулась сквозь усталость.
— Ты плачешь...
Он сразу провёл рукой по лицу и нервно выдохнул.
— Нет.
Я приподняла бровь.
— Макс.
Он посмотрел на меня с абсолютно потерянным видом.
— Она такая маленькая...
И голос у него опять дрогнул.
Меня это уничтожило окончательно.
Потом врачи аккуратно забрали малышку на пару минут.
Что-то проверить, взвесить.
И как только её унесли, Макс сразу повернул голову.
Следил взглядом буквально за каждым движением.
Будто готов был идти за ними.
Я тихо засмеялась.
— Она не исчезнет.
Он даже не посмотрел на меня.
— Я знаю.
Но видно было — ничего он сейчас не соображал нормально.
Через несколько минут её снова принесли.
Уже завёрнутую в маленькое светлое одеялко.
И вот тогда...она стала выглядеть ещё меньше.
Медсестра осторожно передала малышку Максу.
И я клянусь...у него было лицо человека, которому доверили держать весь мир.
Он взял её настолько аккуратно, будто она сделана из стекла.
— Боже... — очень тихо.
Он смотрел на неё не отрываясь. Вообще.
А малышка только чуть нахмурилась во сне и прижалась ближе.
Я смотрела на них двоих и чувствовала, как снова подступают слёзы.
Потому что это было...слишком.
Макс медленно сел рядом со мной на край кровати.
Всё ещё не сводя глаз с малышки.
Потом вдруг очень тихо сказал:
— Эмили.
Я повернула голову.
— Что?
Он поднял на меня взгляд.
И уже увереннее повторил:
— Её будут звать Эмили.
Тишина.
Я смотрела на него.
На малышку.
И почему-то...это имя сразу легло правильно.
Мягко. Спокойно.
— Эмили... — тихо повторила я.
Он чуть улыбнулся.
— Да.
Я медленно кивнула.
— Мне нравится.
Он наклонился и осторожно поцеловал меня в лоб.
— Спасибо.
Тихо.
Потом снова перевёл взгляд на малышку.
И я только спустя пару секунд нахмурилась.
— Подожди...
Макс замер. Очень подозрительно. Я прищурилась.
— Макс.
— Что?
— Эмили?
Он слишком спокойно пожал плечами.
— Красивое имя.
Я смотрела на него ещё пару секунд.
И вдруг...до меня дошло.
Я резко повернула голову.
— Подожди...твоё второе имя — Эмилиан.
Он молчал. Слишком молчал. Я уставилась на него.
— Ты специально?!
И вот тут он наконец усмехнулся.
Очень довольно. Очень.
— Возможно.
Я не выдержала и засмеялась прямо сквозь слёзы и усталость.
— Боже, ты невозможный человек.
— Но звучит же идеально.
Спустя какое-то время всё наконец стало тише.
Настоящая тишина. Без врачей. Без шагов.
Без яркого света и постоянных голосов вокруг.
Только приглушённый свет палаты.
Я. Макс. И наша малышка. Эмили.
Боже...я всё ещё не могла привыкнуть к этому имени.
К тому, что это уже не "ребёнок".
Не "малышка". А Эмили. Наша дочь.
Я сидела на кровати, облокотившись на подушки, и держала её на руках.
Она была такой маленькой, тёплой и тихой, что мне иногда казалось — это всё сон.
Макс сидел рядом. Слишком близко, конечно.
И уже минут десять просто смотрел на неё.
Не отрываясь вообще.
Я тихо усмехнулась.
— Ты сейчас её взглядом прожжёшь.
Он даже не посмотрел на меня.
— Я просто проверяю.
— Что именно?
Он наконец поднял глаза.
— Что она настоящая.
Я медленно провела пальцами по маленькой ручке Эмили.
И она сразу чуть сжала мой палец.
Я замерла.
— Макс...
Он сразу наклонился ближе.
— Что?
— Она держит меня...
Голос вышел почти шёпотом.
Он посмотрел на крошечную ладошку.
И я увидела, как его снова накрыло.
Полностью.
Он тихо выдохнул через нос и покачал головой.
— Я не переживу это всё.
Я засмеялась тихо.
— Поздно.
Он осторожно убрал волосы с моего лица.
Очень нежно.
— Ты как?
Я выдохнула.
— Как будто меня сбил грузовик...но хорошо.
Он усмехнулся слабо.
— Это был очень маленький грузовик.
Я закатила глаза.
— Очень смешно.
Но сил спорить уже почти не было.
Усталость накрывала слишком сильно.
Тело будто вообще перестало нормально двигаться.
Я опустила голову чуть ниже, прижимая Эмили ближе к себе.
Она тихо сопела во сне. Такая спокойная.
Макс заметил, как у меня начинают закрываться глаза.
— Селин.
Я сонно посмотрела на него.
— Мм?
— Ты сейчас уснёшь.
Я тихо усмехнулась.
— Возможно...
Он осторожно коснулся моей руки.
— Дай её мне.
Я сразу покачала головой.
— Нет.
— Ты устала.
— Я знаю.
Я посмотрела на малышку. Потом снова на него.
— Ещё чуть-чуть.
Тихо.
Он смотрел на меня пару секунд.
Потом просто придвинулся ближе и одной рукой осторожно обнял нас обеих.
Очень аккуратно. Будто боялся потревожить.
— Ладно.
Тихо.
— Тогда спите обе.
Я улыбнулась слабо.
Голова сама опустилась ему на плечо.
Тепло. Спокойно.
Эмили тихо сопела у меня на груди.
Макс сидел рядом, не двигаясь вообще.
И последнее, что я услышала перед тем, как уснуть — его очень тихое:
— Мои девочки...