После него

Прошло пару дней.

И сегодня нас наконец выписывали домой.

Честно...я никогда не думала, что буду так сильно скучать по своему дому.

По своей кровати. По тишине. По нормальному свету, а не больничному.

Но больше всего мне хотелось просто оказаться дома вместе с Эмили.

И Макс...за эти дни он превратился просто во всё сразу.

Охранник. Отец. Муж. Грузчик. Личный водитель.

И человек, который каждые две минуты спрашивал:

— Всё нормально?

Сейчас он стоял посреди палаты и собирал вещи с максимально серьёзным лицом.

Сумки. Документы. Цветы. Детские вещи.

И переноска для Эмили, которую он проверил уже раз десять.

Я сидела на кровати с малышкой на руках и просто наблюдала.

Потому что это было невозможно не наблюдать.

Он выглядел так, будто готовится к секретной операции.

— Макс.

Он сразу поднял голову.

— Что?

— Ты сейчас слишком напряжённый.

— Нет.

— Да.

Он застегнул очередную сумку и посмотрел на меня совершенно серьёзно.

— Селин, у меня в машине будет ехать новорождённый ребёнок.

Я приподняла бровь.

— И?

— И это вообще-то очень серьёзно.

Я тихо засмеялась.

— Ты выглядишь так, будто везёшь президента.

Он подошёл ближе и поправил одеялко на Эмили.

— Она важнее президента.

Он даже говорил теперь по-другому.

Тише. Мягче. Особенно рядом с малышкой.

Эмили мирно спала у меня на руках, вообще не понимая, сколько паники вызывает у собственного отца.

Я посмотрела на Макса.

— Ты хоть спал сегодня?

Он спокойно ответил:

— Нет.

— Макс.

— Я проверял, как вы.

Я закатила глаза.

— Ты проверял, дышим ли мы.

Он не стал отрицать. Вообще.

— Да.

Я засмеялась.

— Сумасшедший.

Он только пожал плечами.

Потом медсестра зашла с документами, что-то быстро объяснила, и через пару минут всё уже было готово.

Макс сразу взял половину вещей сам.

Ещё и мою сумку. И переноску.

И я уже не выдержала:

— Ты сейчас сломаешь себе спину.

Он посмотрел на меня так, будто я сказала глупость.

— Нет.

— Макс, у тебя три сумки.

— Всё нормально.

— А переноска?

Он сразу посмотрел вниз на Эмили.

— Это вообще не тяжело.

Я тихо усмехнулась.

Мы медленно вышли из палаты.

И я только сейчас поняла...всё.

Мы реально родители. Настоящие. У нас есть ребёнок.

В коридоре Макс шёл максимально осторожно.

Будто пол может внезапно исчезнуть.

Я не выдержала:

— Ты сейчас идёшь как телохранитель в фильме.

Он даже не посмотрел на меня.

— Потому что у меня ценный груз.

Я тихо засмеялась.

— Она не хрустальная.

Он наконец повернул голову. И абсолютно серьёзно сказал:

— Для меня — да.

Мы наконец вышли из больницы.

И первое, что я почувствовала — свежий воздух.

Настоящий. Не больничный. Не стерильный.

А холодный утренний воздух с улицы.

Я сразу глубже вдохнула.

— Боже...как же хорошо...

На улице было очень рано.

Почти пусто. Никакого шума.

Только редкие машины где-то далеко и ветер.

После всех этих дней в палате это ощущалось почти нереально.

Макс шёл рядом максимально осторожно, держа переноску с Эмили так, будто внутри лежит что-то самое дорогое в мире.

Хотя...для него так и было.

Я посмотрела на него и тихо усмехнулась.

— Ты сейчас буквально идёшь медленнее, чем бабушки возле магазина.

Он сразу:

— Потому что здесь ребёнок.

— Макс, она спит.

— И что?

Я засмеялась.

— Ты невозможный.

Он открыл дверь машины, потом очень аккуратно поставил переноску внутрь.

И ещё секунд десять просто стоял и смотрел.

Проверял. Ремни. Одеяло. Эмили.Опять ремни.

Я прислонилась к машине и наблюдала за этим с улыбкой.

— Ты уже проверил всё пять раз.

Он даже не обернулся.

— Шесть.

Я не выдержала и засмеялась.

— Боже...

Наконец он закрыл дверь и подошёл ко мне.

Посмотрел внимательно. Слишком внимательно.

— Ты не замёрзла?

— Нет.

— Точно?

— Макс.

Он тихо выдохнул.

— Я спрашиваю нормально.

Я улыбнулась и поправила ворот его худи.

— Я знаю.

Он вдруг обнял меня одной рукой и прижал ближе к себе.

Тёплый. Сонный. Уставший.

Но такой...счастливый.

Я положила голову ему на плечо.

И несколько секунд мы просто стояли так посреди почти пустой парковки.

Раннее утро. Тишина. Наша дочь в машине.

И дом, куда мы сейчас поедем уже втроём.

Я тихо выдохнула.

— Это так странно...

Он посмотрел вниз на меня.

— Что именно?

Я улыбнулась слабо.

— Ещё неделю назад мы просто жили вдвоём. А сейчас у нас есть ребёнок.

Он замер на секунду.

Потом посмотрел через стекло машины на Эмили.

И уголок губ сразу дёрнулся.

— Лучшая часть моей жизни появилась неделю назад.

Утренний свет мягко падал через окна.

А Макс ехал так медленно и аккуратно, будто везёт не ребёнка, а хрустальную вазу за миллионы.

Я повернула голову и тихо усмехнулась.

— Нас сейчас велосипеды обгонять начнут.

Он даже не посмотрел на меня.

— Мне всё равно.

— Макс...

— Что?

— Ты едешь со скоростью улитки.

Он спокойно ответил:

— Потому что моя дочь сзади.

Я закатила глаза и откинулась на сиденье.

Он был невозможный.

Пару минут снова было тихо.

И потом я решила...немного испортить ему жизнь. Совсем чуть-чуть.

Я повернула голову к окну и максимально спокойно сказала:

— Интересно, какие у неё будут мальчики потом.

Тишина. Абсолютная.

Я медленно повернула голову к Максу.

И...боже. Его лицо.

Он сначала вообще не понял, что услышал.

Потом резко посмотрел на меня.

— Какие мальчики?

Я уже с трудом сдерживала смех.

— Ну...когда она вырастет.

Он уставился на дорогу. Потом снова на меня.

— Нет.

Коротко и ясно.

Я уже улыбалась.

— Что значит "нет"?

— Это значит нет.

Я не выдержала и засмеялась.

— Макс!

Он выглядел абсолютно оскорблённым этой мыслью.

— Селин, ей неделя.

— И?

— И зачем ты вообще об этом говоришь?!

Я уже почти плакала от смеха.

— Господи, я просто пошутила.

Он покачал головой.

— Не смешно.

— Очень смешно.

Он ещё несколько секунд молчал с максимально серьёзным лицом.

А потом выдал:

— Она будет всегда рядом со мной.

Я прикрыла рот рукой.

— Боже...

— И никаких мальчиков.

— Макс.

— Даже в садике.

На этом моменте я уже реально согнулась от смеха.

— Что?! В садике тоже нельзя?!

Он абсолютно спокойно кивнул.

— Особенно в садике.

— Ты ненормальный отец.

Он посмотрел на меня очень серьёзно.

— Я реалистичный отец.

Я засмеялась ещё сильнее.

— Ты невозможный отец.

Он покосился назад на Эмили и тихо пробормотал:

— Маленькая ещё для мальчишек...

Со скоростью улитки мы всё-таки доехали домой.

Хотя мне кажется, пешком было бы быстрее.

Но Макса это вообще не волновало.

Он ехал максимально осторожно всю дорогу.

Будто каждая кочка — личный враг его дочери.

Когда машина наконец остановилась возле дома, я тихо выдохнула.

— Аллилуйя.

Макс сразу посмотрел на меня.

— Очень смешно.

— Нет, серьёзно. Я успела постареть за эту поездку.

Он только закатил глаза и сразу вышел из машины.

Потому что переноска с Эмили была главным объектом во вселенной.

Я медленно вышла следом и посмотрела на дом.

Снаружи всё выглядело как обычно.

Тихо. Спокойно. Светлые окна.

Ничего подозрительного. И это была ошибка.

Потому что стоило Максу открыть дверь...я просто замерла.

— Боже...

Внутри был какой-то абсолютный розовый хаос.

Но красивый. Очень.

Цветы буквально везде. Огромные букеты.

Шарики. Свечи. Ленты. Мягкий свет.

И всё в нежно-розовых оттенках.

Даже пледы на диване были новые. Розовые.

Я медленно зашла внутрь, оглядываясь по сторонам.

— Макс...

Он стоял рядом с переноской и выглядел слишком довольным собой.

— Что?

— Что это?!

Он совершенно спокойно пожал плечами.

— Домой приехала девочка.

Я повернулась к нему.

— И поэтому ты устроил барби хаус?

Он тихо усмехнулся.

— Это красиво.

Я уже хотела ответить...но тут увидела котов.

И чуть не умерла от смеха.

Потому что Джими, Сасси и Донат ходили по гостиной в маленьких розовых ошейниках.

С бантиками.

Я уставилась на них. Потом медленно повернулась к Максу.

— Нет.

Он уже еле сдерживал улыбку.

— Что "нет"?

— Ты надел на котов розовые ошейники?!

Он посмотрел на Джими абсолютно спокойно.

— Они теперь старшие братья.

Я согнулась пополам от смеха.

— Боже мой...

Макс уже тоже смеялся.

— Ну что? Им идёт.

Я посмотрела на Сасси. Кот выглядел максимально недовольным жизнью.

— Сасси тебя убьёт ночью.

— Зато эстетично.

Я закатила глаза, всё ещё смеясь.

И в этот момент Эмили тихо завозилась в переноске.

Макс сразу поменялся в лице. Мгновенно.

— Тихо, принцесса...

Он аккуратно поднял переноску и посмотрел на малышку так мягко...что у меня снова внутри всё перевернулось.

Потом он перевёл взгляд на дом.

На цветы. На шарики. И тихо сказал:

— Я хотел, чтобы ей здесь сразу было красиво.

Уже ближе к обеду дом наконец стал похож на нормальный.

Ну...насколько это возможно, когда у вас новорождённый ребёнок, три кота в розовых ошейниках и цветы буквально в каждой комнате.

Коробки почти исчезли.

Детские вещи были разложены.

Маленькие бодики, носочки и пелёнки заняли половину дома.

И, если честно...я до сих пор не понимала, как у такого маленького человека может быть столько вещей.

Эмили наконец уснула у себя в кроватке. Тихо. Спокойно.

И вот тут началось самое смешное.

Потому что Макс буквально каждые десять минут ходил её проверять.

Нет, серьёзно. Каждые. Десять. Минут.

Я сидела на кухне с чаем и просто наблюдала за этим цирком.

Он проходил мимо.

Потом резко сворачивал в сторону детской.

Через минуту возвращался.

Садился рядом. Молчал.

И через ещё несколько минут снова вставал.

Я не выдержала:

— Макс.

Он поднял взгляд.

— Что?

— Ты уже проверял её три раза за последние пол часа.

Он абсолютно спокойно отпил кофе.

— И?

Я уставилась на него.

— Она спит.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты туда ходишь?

Он посмотрел на меня так, будто ответ очевиден.

— Проверить.

Я тихо засмеялась.

— Боже...

Он вдруг чуть нахмурился. И снова встал.

Я сразу прищурилась.

— Нет.

Он обернулся.

— Что "нет"?

— Сядь.

— Я просто—

— Макс.

Он тяжело вздохнул, но всё-таки сел обратно.

Ровно секунд на тридцать.

Потом снова посмотрел в сторону лестницы.

Я уже смеялась.

— Ты сейчас реально похож на охранника музея.

Он тихо хмыкнул.

— Она слишком тихая.

— Потому что дети спят!

— Подозрительно тихая.

Я закрыла лицо рукой.

— Бедная Эмили...

Он посмотрел на меня.

— Почему бедная?

— Потому что ты не дашь ей спокойно жить.

Он уже хотел что-то ответить...но тут из детской донёсся тихий звук.

Макс поднялся быстрее, чем я вообще успела понять, что произошло.

Я моргнула. А его уже не было в комнате.

Через секунду сверху послышалось очень тихое:

— Эй...всё хорошо...

Я засмеялась себе под нос.

Этот человек реально растворился в своей дочери.

Через пару минут он вернулся обратно.

Уже с Эмили на руках.

Я приподняла бровь.

— Она же спала.

Он сел рядом максимально осторожно.

— Проснулась.

— На две секунды.

— И что?

Я посмотрела на малышку.

Она уже почти спала у него на груди.

К концу дня я наконец впервые за долгое время нормально занялась собой.

Не "быстро в душ". Не "пока ребёнок спит".

А именно нормально. Человеческая ванна.

Тёплая. Долгая. С пеной.

Я кажется готова была там жить.

После родов тело всё ещё ощущалось чужим, уставшим и тяжёлым, поэтому сейчас мне просто хотелось хоть немного почувствовать себя собой.

И, Боже...все мои баночки наконец снова пошли в ход.

Кремы. Маски. Сыворотки. Всё.

Когда я вышла из ванной в мягком халате с маской на лице, дом был подозрительно тихим.

Очень. И это сразу насторожило.

Я медленно спустилась вниз.

И вот тут...сердце просто растаяло.

Потому что Макс сидел на диване с Эмили на руках.

И полностью ушёл в режим "отец".

Он буквально от неё не отлипал весь день.

Вообще.

Он разговаривал с ней. Носил её по дому.

Показывал котов. Сидел рядом, пока она спит.

И каждые две минуты проверял:

— Она нормально дышит?

Я стояла у лестницы и тихо наблюдала, как он очень серьёзно что-то рассказывает ребёнку, который вообще не понимает ни слова.

— ...и вот поэтому Формула-1 намного интереснее футбола.

Я прыснула со смеху. Макс сразу поднял голову.

— Что?

— Ты сейчас реально читаешь лекцию недельному ребёнку?

Он посмотрел на Эмили. Потом снова на меня.

— Ей полезно слушать нормальные вещи.

Я закатила глаза.

— Бедная девочка.

Ближе к вечеру мы сидели втроём на кухне.

Тёплый свет. Тишина. За окнами уже темнело.

Я сидела за островком с чаем и просто смотрела на них.

Потому что это было невозможно не смотреть.

Макс кормил Эмили из бутылочки с максимально сосредоточенным лицом.

Очень аккуратно.

Он держал её так осторожно, что это выглядело почти смешно.

— Ты сейчас выглядишь так, будто обезвреживаешь бомбу.

Он даже не поднял взгляд.

— Потому что это ответственное дело.

Я тихо засмеялась.

— Макс, это бутылочка.

— И что?

Эмили тихо сопела, маленькими пальчиками цепляясь за его футболку.

И вот тут его вообще окончательно размазало эмоционально.

Он посмотрел вниз на её руку. Потом на меня.

И очень тихо сказал:

— Она держит меня.

Я улыбнулась.

— Да.

Он снова перевёл взгляд на малышку.

И уголок губ сразу дёрнулся.

Боже...этот человек реально проиграл своей дочери за одну неделю жизни.

— Я вообще не понимаю, как можно быть такой маленькой, — пробормотал он тихо.

Я усмехнулась.

— Но уже управлять тобой?

Он посмотрел на меня. Очень серьёзно.

— Абсолютно.

Я засмеялась.

А Эмили вдруг чуть нахмурилась во сне и прижалась ближе к нему.

И Макс моментально растаял ещё сильнее.

Я только покачала головой.

Позже дом наконец затих. По-настоящему.

Без разговоров. Без звука телевизора.

Только приглушённый свет ночников и тихий шум моря где-то вдали.

Я стояла рядом у лестницы и наблюдала, как он медленно поднимается наверх с малышкой на руках.

Очень осторожно. Будто боялся разбудить весь мир.

И, Боже...это всё ещё выглядело нереально.

Макс Ферстаппен. Человек, который раньше жил гонками, скоростью и адреналином.

Сейчас шёл по дому почти на носочках, потому что у него на руках спала маленькая девочка.

Я тихо улыбнулась и пошла следом.

В детской было темно и спокойно.

Только мягкий свет возле кроватки.

Макс подошёл ближе и очень медленно наклонился, укладывая Эмили.

Так аккуратно, что я невольно задержала дыхание.

Она чуть пошевелилась. Нахмурилась во сне.

И он сразу замер.

Я уже тихо смеялась себе под нос.

Через пару секунд Эмили снова спокойно засопела.

И только тогда Макс наконец выдохнул.

— Боже...

Очень тихо.

Он ещё пару секунд стоял возле кроватки.

Смотрел на неё. Не двигаясь вообще.

Потом медленно провёл пальцами по её маленькой ручке.

И вот в этот момент я вдруг поняла...он никогда уже не будет прежним.

Я подошла ближе и встала рядом.

Макс сразу обнял меня за талию одной рукой, притягивая к себе.

Тепло. Спокойно.

Мы оба смотрели на Эмили.

На маленькую девочку в светлом одеялке.

Нашу девочку.

Тишина была такой уютной, что даже говорить не хотелось.

Но Макс вдруг тихо сказал:

— Мне так повезло в жизни.

Я подняла на него взгляд.

Он всё ещё смотрел на кроватку.

И голос у него был очень тихий.

— Раньше мне казалось, что лучшее чувство — это победить гонку.

Он усмехнулся слабо.

— Какой же я был идиот.

Я улыбнулась.

— Макс...

Он наконец посмотрел на меня, медленно провёл рукой по моей щеке.

— Спасибо тебе.

Тихо.

Я нахмурилась.

— За что?

Он посмотрел сначала на меня. Потом на Эмили.

И уголок губ снова дрогнул.

— За всё это.

Пауза.

— За тебя. За неё. За этот дом. За то, что я прихожу сюда и понимаю, что это моя жизнь.

Я молчала. Потому что в горле уже стоял ком.

Он наклонился ближе и коснулся своим лбом моего.

— Я очень сильно люблю тебя, Селин.

Тихо.

— И нашу маленькую Эмили тоже.

Я закрыла глаза на секунду.

А потом тихо улыбнулась.

Потому что, наверное...это и было счастье.

Конец...❤️