звук последнего лета

Миндже проснулся вечером. В комнате царил полумрак: солнце давно закатилось, оставив за собой только багрово-серое послесвечение. Веки липли, голова гудела, как после долгих размышлений или странного сна, который уже не вспомнить. Он резко сел, будто проспал что-то важное, и сразу встал, чуть пошатываясь, направился в ванную.

Дорога до неё показалась длиннее обычного. Он будто шёл через вязкий воздух. Оперевшись на дверной косяк, он шагнул внутрь, включил свет — лампа мигнула, затем загорелась, освещая ржавую раковину, мутное зеркало и старую кафельную плитку.

Он умыл лицо — вода была холодной, освежающей, как будто вырывала остатки сна из его глаз. Потом почистил зубы, без особого энтузиазма, просто по привычке. Затем взял расчёску и провёл по волосам. Те оказались длиннее, чем он помнил.

— Волосы отрасли... — пробормотал он, вглядываясь в своё отражение.

Тёмные, почти чернильные волосы опускались до шеи. Где-то на затылке уже угадывался маллет. Он поморщился — не потому что ему не нравилось, а потому что эта деталь напомнила ему кое-кого.

Он открыл ящик под раковиной, надеясь найти резинку для волос. Вместо этого его пальцы нащупали маленькую шкатулку. Старая, с облупленным лаком, она щёлкнула при открытии. Внутри — заколки. Яркие. Разноцветные. Некоторые со звёздочками, некоторые с блёстками, одна с маленькой рыбкой, другая с капелькой воды.

Они были звонкие, лёгкие, весёлые. 17-летний Хёнджин явно собирал их с умыслом — чтобы хоть что-то шумело в нём, заменяя сердце, заменяя ту пустоту, что поселилась внутри.

Сердце Миндже болезненно сжалось. Он долго смотрел на эти заколки, вспоминая, как Хёнджин мог надеть их все разом. Или щёлкать ими просто так, пока говорил о вещах, которые не всегда имели смысл — но были честными. А потом мысль вонзилась, как игла: а как заменить мозг? Опухоль... Она уже начала своё путешествие. Она разрушала, стирала, разведывала внутри него, как будто искала что-то важное. Но как заменить органы? Как заменить самого себя?

Разве так можно?

Это казалось несправедливым. Судя по последним словам врача — ему осталось меньше года. Уже не спасти. Но Миндже не хотел думать об этом. Он отталкивал каждую такую мысль, как назойливую муху. Он вёл себя как обычный подросток. Без трагизма. Без пафоса. Он не думал о смерти, не думал о том, что нужно "наслаждаться жизнью" или "жить как в сказке", как пишут в книгах. Он просто жил. Жил так, как получалось.

Он не знал, правильно ли это. Не знал — и не хотел знать.

Он вновь посмотрел в зеркало, провёл пальцами по волосам. И, не особо задумываясь, стал втыкать заколки в пряди. Одна за другой. Когда закончил — выглядел как-то... по-детски, может быть, даже смешно. Но настроение поднялось. Это было непривычно. Миндже даже улыбнулся себе в отражении. Такой лёгкой, немного неловкой, но настоящей улыбкой.

Потом он побежал в комнату, достал вязаный кардиган — синий, мягкий, почти не носившийся. Под него — большая майка, длинные шорты до колен, белые носки и красные кеды. Взял книгу — ту самую. И выбежал из дома.

На улице было светло, но сыро. Воздух пах дождём и весной. Дорога блестела, как мокрые стёкла, трава переливалась в лучах фонарей, как слёзы на щеках. Скользко, но не опасно. Миндже мчался, будто это были его последние шаги. Он не бежал — он летел. За дыханием, за моментом, за чем-то неуловимым. И вот, наконец, добежал до...

— Мальчик? — приятный, удивлённый голос бармена вывел его из транса.

— Привет, — выдохнул Миндже, чуть согнувшись, пытаясь отдышаться. — Приготовите мне двойной эспрессо?

Он смущённо улыбнулся, выпрямляясь.

— Приготовлю, — тепло улыбнулся Ыну и открыл дверь кофейни.

Миндже вошёл внутрь. Было тепло, пахло кофе, пряностями и чем-то сладким. Он достал книгу, бережно, почти как сокровище, положил на барную стойку.

— Я вчера нашёл кое-что. Думаю, это для вас... — он сделал паузу, не зная, как именно подобрать слова. — Это будет важно.

Бармен стоял спиной, за машиной, готовя кофе. Но когда обернулся и увидел книгу — по лицу пробежала тень. Он замер. Взял её в руки. Запах... лимон и розы. Миндже вдруг осознал, что этот аромат был с самого начала, но только сейчас его заметил.

— Откуда она у тебя? — Ыну был в шоке.

— Я купил дом Хванов. Так что книга действительно была в доме Хван Хёнджина.

— Так и знал, — пробормотал бармен, перевернув пару страниц. Он посмотрел на часы. — Скоро должен прийти...

— Приветик, Ыну! — раздался знакомый звонкий голос. Кейджу влетел в кафе, как всегда, со своей солнечной энергией. — О! Миндже!

— Привет, ключик, — тепло улыбнулся ему Миндже.

— Миндже, значит... — повторил себе под нос бармен. — Что ж, предлагаю Миндже двойной эспрессо, а Кейджу — латте?

— Латте с карамелью! — с восторгом воскликнул Кейджу, усаживаясь рядом. Он пах дыней и чем-то ярким. — И чизкейк!

— Лимонный? — спросил Миндже, чуть ухмыляясь.

— А ты откуда знаешь?! — удивился Кейджу, а заодно и сам Миндже. — Ты тоже телепат? Вот это круто!

Ыну наблюдал за ними, готовя заказ. Он улыбался — невольно, легко, как будто сквозь время. Он упаковал пару пирожных в прозрачную плёнку.

— Обязательно дай попробовать этот кексик Гихуну, — сказал он, протягивая пакет.

— Ага! Миндже, пошли! — Кейджу положил на стол мятые бумажные деньги.

— Пошли, — улыбнулся Миндже.

— Миндже, — сказал вдруг Ыну, кладя книгу обратно на стойку. — Держи.

— Разве вам...? — начал Миндже, но не успел закончить.

— У меня есть его дневник. Там написано то же самое, — с грустью, но с теплотой произнёс бармен. — Спасибо тебе. Буду ждать тебя.

Кейджу схватил Миндже за руку и потянул на выход. Они выбежали на улицу, смеясь, словно сбрасывая с себя весь груз разговоров. Дорога светлела под каждым шагом Кейджу. Глаза Миндже загорались. В груди у него теплело, как будто в нём распускался маленький огонёк. Возможно, в сердце Кейджу тоже. Что это было за чувство — они не знали. Да и не хотели знать. Пока оно есть. Пока оно тёплое — им не интересно, как его называть.

Ыну остался в кофейне. Стоял у стеклянной двери, смотрел на их убегающие силуэты. Улыбался.

Он достал фотографию. На ней был он и Мунбин. Смеющиеся, юные. Живые.

— Думаю, у них получилась бы хорошая история, — сказал он тихо. — Думаю, ты был бы согласен, Мунбин.

В комнате вновь запахло лимоном. В душе бармена стало спокойно. Он сел за стойку, налил себе кофе и прикрыл глаза.

А Миндже и Кейджу пахли колой и мятой. Они бежали, не зная куда. И, может быть, именно это и значило — жить.

продолжение следует...