Глава 26. Предстоящая встреча
Кацуми
Следующим утром воздух на стоянке перед особым оперативным центром комитета безопасности был густым от напряжения и предвкушения. Солнце еще только поднималось над Токио, окрашивая небоскребы в розовые и золотые тона, но мы уже были на ногах, облаченные в полную боевую экипировку.
Мой геройский костюм был усовершенствованной версией моего старого дизайна — черный, с оранжевыми акцентами, более прочный и технологичный, с встроенными стабилизаторами на запястьях, помогающими контролировать отдачу от взрывов. На переносице красовались новые защитные очки с тактическим дисплеем. Я чувствовал себя собранным, заряженным, как пружина. Это была не тренировка. Это было реальное патрулирование в чужой, незнакомой стране.
— Кацуми-и-и!! — резкий, пронзительный визг заставил меня вздрогнуть. Рина, уже облаченная в свой собственный, более элегантный и смертоносный костюм — нечто среднее между кожаным корсетом и тактической броней, с высокими сапогами и перчатками, усиленными для фокусировки взрывов, — подбежала ко мне, ее глаза горели знакомым безумием. — Я так переживаю! Я уже готова всех взорвать!
Я знал эту ее черту. Когда дело касалось боевых действий, в Рине щелкал некий переключатель. Ее обычная, хоть и ставшая более сдержанной, дерзость сменялась чистой, неразбавленной яростью и жаждой разрушения. Режим «Я ебнутая, берегитесь» был активирован. В такие моменты она была похожа на маму в ее лучшие (или худшие) дни.
Прежде чем я успел ответить, мой взгляд упал на Линлин. Она стояла рядом с отцом и Лэнем, проверяя снаряжение. Ее геройский костюм был не таким броским — практичная, темно-синяя форма с серебряными вставками, позволяющая свободно двигаться. Но на меня она смотрела не как герой на напарника, а... иначе. Ее темные, умные глаза, обычно погруженные в размышления о звездах или кристаллах, сейчас были прикованы ко мне. В них читалась не тревога, а абсолютная, непоколебимая вера. Чарующий, спокойный взгляд, который, казалось, говорил: «Я знаю, что ты справишься. Ты всегда справляешься».
Под этим взглядом я чувствовал себя не взрывным психопатом, а... кем-то большим. Кем-то, кто достоин такой веры. Готов был встать на колени и молиться на нее, как на божество, сошедшее с небес, чтобы усмирить бурю в моей душе.
Я выдохнул, переводя взгляд обратно на Рину, и оскалил свою самую дерзкую ухмылку.
— Я тоже. Обеспечим всем удар «Двойного взрыва». Покажем этим японцам, как надо работать.
Ее лицо тут же осветилось в ответ ухмылкой, полной предвкушения хаоса.
— Испепелим!
Мама, уже закончившая брифинг с координаторами, подошла к нам. Ее костюм, как всегда, был шедевром тактической моды и устрашения — черный, с алыми вставками, плащ, похожий на крылья, и те самые, знаменитые терновые лозы, обвивавшие ее руки, готовые в любой момент вырваться наружу. Рядом с ней, как тень, стоял Вэй в своей строгой, функциональной форме.
— Внимание всем, — ее голос, низкий и властный, не требовал повышения тона, чтобы его услышали. — Группы сформированы. Я возглавляю первую группу. Со мной Кацуми и Рина. Мы патрулируем центральный коммерческий район и прилегающие небоскребы. Вторая группа под руководством Вэя — Линлин и Лэнь. Ваш сектор — набережная и портовая зона. Задачи ясны: демонстрация присутствия, отработка взаимодействия с местными службами и, в случае необходимости, быстрая реакция на инциденты. Ведите себя достойно. Вы — лицо «Шанхайского Шипа». Не подведите.
Она обвела нас всех взглядом, и ее глаза на секунду задержались на мне и Рине.
— И постарайтесь не взорвать ничего, что не является прямой угрозой. Особенно архитектурные памятники.
Рина снова ядовито ухмыльнулась, а я фыркнул. Старая песня.
Мы разделились. Я, Рина и мама сели в один из бронированных внедорожников комитета. Наш водитель, японец, молча кивнул нам, и мы тронулись, присоединившись к кортежу.
Патрулирование началось спокойно. Мы медленно двигались по оживленным утренним улицам Токио. Люди, спешащие на работу, останавливались и смотрели на наш кортеж с любопытством и, я бы сказал, с одобрением. Вид международных героев, работающих вместе, видимо, вселял уверенность.
Я сидел, глядя в окно, но все мои чувства были на взводе. Я анализировал каждую улицу, каждую крышу, каждую толпу. Мои ладони потели внутри перчаток, готовые в любой момент выпустить сноп искр.
— Расслабься, Кацуми, — тихо сказала мама, не глядя на меня. Она изучала карту на своем планшете. — Пока всё чисто. Не стоит тратить энергию заранее.
— Легко сказать, — пробурчал я. — Мы как звери в клетке на выставке.
— Лучше быть зверем на выставке, чем зверем в клетке, которого никто не видит, — парировала Рина, подкручивая прядь своих теперь прямых волос. — По крайней мере, нас ценят.
Внезапно в нашем общем канале связи раздался голос координатора.
— Всем группам, внимание. Поступление информации о возможной активности в вашем секторе, группа Нишимуры. Подозрительное скопление лиц в подземном переходе у станции Синдзюку. Местные патрули запрашивают проверку.
Мама тут же преобразилась. Ее поза стала собранной, а глаза загорелись тем самым хищным огнем.
— Принято. Выдвигаемся. Кацуми, Рина, готовность номер один.
Наше транспортное средство резко развернулось и помчалось к указанному месту. Мое сердце забилось чаще. Не страх. Нет. Ожидание. Наконец-то действие.
Мы прибыли на место через три минуты. Подземный переход был огромным, многолюдным пространством, но в одном из его ответвлений, ведущем к запасным выходам, действительно собралась группа подозрительных типов. Человек десять, в капюшонах, с напряженными позами.
— Идем, — скомандовала мама, выходя из машины. Ее плащ взметнулся за ней.
Мы последовали за ней, двигаясь как единое целое. Толпа расступалась перед нами, шепчась и показывая пальцами. Я чувствовал на себе их взгляды — любопытные, восхищенные, испуганные.
Когда мы приблизились, группа в капюшонах зашевелилась. Один из них, похоже, лидер, шагнул вперед.
— Эй, герои! — его голос был грубым, полным вызова. — Не ваше дело тут. Убирайтесь.
— Этот город — наше дело, пока мы здесь, — холодно ответила мама, останавливаясь в нескольких метрах от них. Ее лозы, тонкие и черные, начали медленно выползать из-под плаща, извиваясь у ее ног, как змеи. — Предлагаю спокойно разойтись.
— А мы предлагаем вам убраться к черту! — закричал другой и резким движением руки выпустил сгусток темной, вязкой энергии прямо в нас.
Время для слов закончилось.
Я среагировал первым. Резкий взрыв с моей ладони не был мощным, но точечным. Он ударил в сгусток энергии, рассеяв его в воздухе с громким хлопком и облаком искр.
— Мелкие сошки, — прорычал я, делая шаг вперед.
— Не недооценивай, Кацуми! — крикнула Рина, и в ее голосе звенел уже не визг, а сталь.
Она рванулась вперед, ее движения были стремительными и грациозными, как у пантеры. Двое из банды бросились ей навстречу, но она, не сбавляя скорости, выпустила два сфокусированных взрыва прямо перед их ногами. Мощная ударная волна отбросила их назад, и они грузно рухнули на пол.
Я в это время занялся тем, кто бросил в нас энергией. Он попытался сделать это снова, но я был быстрее. Заряженный взрывом рывок — и я уже рядом. Мой кулак, усиленный микровзрывом, пришелся ему точно в челюсть. Он не улетел, как в кино, а просто осел на пол без сознания. Точечный удар. Сдержанная сила. Как учил Кайто.
Мама в это время работала своей магией. Ее лозы, быстрые как молния, обвивали запястья и лодыжки остальных членов банды. Они пытались вырваться, резать лозы, стрелять по ним, но терновник мамы был прочнее стали. В течение тридцати секунд все десять человек были обездвижены, замотаны в плотные коконы и подняты в воздух, где беспомощно болтались, как мухи в паутине.
Воздух пах озоном, гарью и страхом. Вокруг стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием и стонами поверженных злодеев.
Мама медленно опустила руки. Ее лозы замерли.
— Контроль, группа Нишимуры. Угроза нейтрализована. Десять целей. Ждем передачи местным властям.
— Принято, герой Нишимура. Отличная работа. Высылаем группу задержания.
Я стоял, оглядывая результаты нашей работы. Никаких серьезных разрушений. Никаких жертв среди гражданских. Быстро, эффективно, профессионально. Даже Рина, обычно такая разрушительная, действовала с хирургической точностью.
Она подошла ко мне, вытирая тыльной стороной перчатки пот со лба.
— Видал? — ее ухмылка была довольной. — Я же говорила — испепелим.
— Ты скорее... точечно прижгла, — ухмыльнулся я в ответ. — Но да. Сработали неплохо.
— Неплохо? — мама повернулась к нам, и на ее губах играла та самая, редкая, но настоящая улыбка одобрения. — Вы сработали отлично. Координированно. Без лишней бравады. Я горжусь вами.
Эти слова значили для меня больше, чем любые похвалы комитета. Я кивнул, стараясь сохранить невозмутимость, но внутри что-то теплело.
Подъехали машины местной полиции и служащие комитета. Они начали забирать наших «пленников». Мы отошли в сторону, давая им работать.
— Интересно, как у них там, — кивнул я в сторону набережной, где патрулировала группа Вэя.
— С Линлин и Лэнем? — Рина фыркнула. — Наверное, залили всех водой до последнего злодея и теперь медитируют, восстанавливая кармический баланс.
Я не смог сдержать ухмылки. Возможно, она была недалека от истины. Но мысль о Линлин, спокойной и сосредоточенной в бою, вызывала у меня не улыбку, а странное, теплое чувство защищенности. Я знал, что с ней всё будет в порядке. Она была сильной по-своему.
Наше патрулирование продолжилось. Больше инцидентов не произошло. Мы проехали по своему сектору, отрапортовали об окончании смены и вернулись в оперативный центр.
Когда мы выходили из машины, к нам подошла группа Вэя. Линлин и Лэнь выглядели свежими и спокойными, как будто только что вернулись с прогулки, а не с патрулирования.
— Ну что? — спросила Рина, подбегая к Лэню. — Устроили всемирный потоп?
— Не совсем, — улыбнулся Лэнь. — Парочка контрабандистов пыталась сбежать через канализацию. Мы их... мягко выкурили. Наводнением.
Линлин подошла ко мне. Ее глаза сияли.
— Все прошло хорошо? Я чувствовала... всплески энергии. Твоей энергии. Она была... сфокусированной. Сильной.
— Да, — я кивнул, глядя на нее. Мне не нужны были слова. Ее взгляд говорил всё. — Всё прошло хорошо. А у вас?
— Спокойно, — она пожала плечами. — Как и ожидалось с Вэем в качестве лидера. Но... приятно было работать вместе.
Мы зашли внутрь, чтобы отдать окончательный рапорт. Первый день учений, первое патрулирование. Мы справились. Мы показали себя. И Бакуго... его не было. Нигде. Часть меня чувствовала странное облегчение, а другая — глухое, назойливое разочарование.
Но сейчас это не имело значения. Сегодня мы были командой. Семьей. И мы выполнили свою работу на отлично. А все остальное... подождет.
Мы продолжили патрулирование пешком, двигаясь по оживленным улицам Синдзюку. Толпа расступалась перед нашим маленьким отрядом, состоящим из мамы, меня и Рины. Воздух был наполнен гулом мегаполиса, но для нас он был фоном, на котором мы выискивали малейшие признаки неладного.
Рина шла рядом, ее руки были сцеплены за затылком, а на лице играла беззаботная, слегка наглая ухмылка. Она наслаждалась вниманием. Мимо проходили парни, задерживая на ней восхищенные, а иногда и откровенно похотливые взгляды. Она ловила их взгляд, подмигивала, и они, краснея до корней волос, поспешно удалялись, спотыкаясь на ровном месте.
— Скучно, — протянула она, зевая. — Хочется чего-нибудь... взрывного.
— Терпение, — безразлично бросила мама, ее взгляд скользил по крышам и переулкам. — Работа героя на 90% состоит из рутины.
И тут Рина замерла, ее глаза расширились, словно она увидела призрак. Ее палец резко вытянулся, указывая куда-то через толпу.
— Кацуми, смотри! Там Деку!!
И прежде чем я или мама успели что-либо сказать, она, не раздумывая, используя два небольших, сфокусированных взрыва у своих ступней, буквально выстрелила в воздух, перелетая через головы изумленных прохожих по направлению к знакомой фигуре в зеленом костюме.
— Черт! — вырвалось у меня. Я знал ее обожание к этому герою. Она собирала его карточки, плакаты и называла его «няшкой» из-за его когда-то пухлых щек и доброго выражения лица. Без лишних раздумий, я последовал за ней, используя свой собственный, более мощный взрыв для прыжка. Не из какого-то детского восторга, а исключительно с одной целью — усмирить ее и не дать ей опозорить нас всех.
Мы приземлились практически одновременно перед слегка ошарашенным Героем Деку. Рина, вся сияя, почти подпрыгивала на месте от возбуждения.
— Господин Деку! Рада с вами познакомиться! Я Рина Нишимура! Мы прибыли с китайской делегацией! Я ваш большой фанат!
Я стоял рядом, скрестив руки на груди, и просто смотрел на него. Он выглядел... старше, чем на фотографиях. Его лицо было более худым, с легкими морщинками у глаз, но улыбка оставалась такой же доброй, хоть и уставшей. В его позе читалась уверенность, которой не было в юности.
И тут нас обоих, словно удавками, опутали черные, шипастые лозы. Резкий рывок — и мы были отброшены назад, на пару шагов. Перед нами встала мама, ее плащ развевался от быстрого движения. Ее лицо было строгим, но в глазах, прикованных к Деку, я увидел не гнев, а что-то сложное — ностальгию, уважение, может быть, даже легкую грусть.
— Изуку. Привет, — произнесла она, и ее голос звучал не так, как обычно — не ядовито или властно, а... мягко.
Деку, он же Мидория Изуку, моргнул, его взгляд перебегал с нас, задыхающихся в путах, на маму. На его лице отразилось удивление, а затем широкая, теплая улыбка.
— А... Рёна..? Привет! Давно не виделись..
— Целых шестнадцать лет, — просмаковала она слова, и ее серьезное выражение смягчилось, уступив место той самой, соблазнительной, чуть насмешливой черте, что была ее trademark. — Как ты? Слышала... тебе предоставили поддержку, похожую на силу Один за Всех.
Ее взгляд скользнул по его костюму, по его рукам. Я знал историю. Деку сражался с Шигараки и победил его, но в той битве он потерял свою легендарную причуду. Ходили слухи, что Бакуго... что Герой Номер Один нашел способ помочь ему, создав технологию или методику, имитирующую некоторые аспекты его прежней силы. Но никто не говорил об этом вслух. Это была тема-табу.
— Да... — Мидория кивнул, и в его глазах на мгновение мелькнула тень былой боли, но он быстро отогнал ее. — Я в порядке. Спасибо. Не думал, что снова смогу быть полноценным героем, но... жизнь преподносит сюрпризы.
— Все проходит. Ты молодец, что не сдался, — мама улыбнулась, и это была искренняя, без яда, улыбка. Она повернула голову к нам, все еще скованным. — Дети. Это Мидория Изуку, мой одноклассник. Во время войны мы сражались плечом к плечу, вы знаете.
Рина, забыв о своем фанатизме на секунду, смотрела на маму с изумлением. Я тоже. Мы никогда не видели ее такой... мягкой с кем-либо, кроме нас и деда. Она не рассказывала нам о своих одноклассниках. Ее прошлое в UA было закрытой книгой.
— Приятно познакомиться, — пробормотал я, кивая. Мне было любопытно. Этот человек явно значил для мамы что-то большее, чем просто старый знакомый.
— О, да! Огромная честь! — выпалила Рина, наконец найдя дар речи.
В этот момент с другой стороны к нам подошли двое других героев. Я сразу узнал их — Киришима Эйджиро, «Красный Риот», с его острыми как скала красными волосами и широкой ухмылкой, и Каминари Денки, «Зарядник», чьи желтые волосы все еще торчали вверх, как будто он постоянно под напряжением.
— Изуку! Мы видели, как ты... о! — Киришима остановился, его глаза перебегали с мамы на нас с Риной. Его ухмылка стала еще шире, почти до ушей. — Рёна! Черт, давно не виделись! А это... кто это у нас?
Его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по мне, и я почувствовал, как что-то внутри меня напряглось. Он сравнивал. Я видел это. Но он был умнее, чем казался. Он не сказал ни слова.
Каминари, напротив, уставился на Рину с открытым восхищением.
— Вау! Новая героиня? А ты... ты очень... яркая!
Рина фыркнула, но покраснела от комплимента.
— Киришима, Каминари, — кивнула мама, и в ее голосе снова появились знакомые нотки насмешки. — Все такие же неугомонные, я вижу.
— Кто бы говорил, терновник, — парировал Киришима, ударяя себя кулаком в грудь. — Рад видеть, что ты в форме.
— Мои дети, — мама жестом освободила нас из пут. Лозы мягко отползли обратно под ее плащ. — Кацуми и Рина.
— Дети? — глаза Каминари округлились. Он посмотрел на маму, потом на нас, потом снова на маму. — Стой... так это...?
Он не договорил. Повисло неловкое молчание. Все в этой группе, кроме нас, знали. Знают, кто наш отец. Но никто не произнес его имя. Это было неписаное правило.
Киришима, похоже, решил взять ситуацию в свои руки. Он шагнул ко мне и протянул руку.
— Кацуми, да? Рад встрече. Слышал, вы с сестрой сегодня утром здорово поработали. Быстро и чисто.
Я пожал его руку. Его хватка была твердой, как камень.
— Спасибо. Мы старались.
— А ты, Рина, — Киришима повернулся к ней, — я видел, как ты летишь. Взрывы, да? Круто! Почти как... — он запнулся, поймав предупредительный взгляд мамы, и быстро поправился, — ... очень круто и необычно!
Рина сияла. Ей нравилось внимание.
— Ваша мама была одной из самых сильных в нашем классе, — сказал Мидория, глядя на нас. Его голос был теплым и одобряющим. — Уверен, вы достойные ее преемники.
— Они еще учатся, — парировала мама, но я видел тень гордости в ее глазах.
Мы постояли еще несколько минут, обмениваясь легкими формальностями. Герои расспрашивали нас о Шанхае, о нашем агентстве. Разговор был вежливым, но под поверхностью чувствовалась целая история, о которой мы ничего не знали. История, в которой была и наша мама, и наш отец, и эти люди, смотрящие на нас с таким странным, сложным выражением.
Никто не спросил про Бакуго. Никто не провел прямых параллелей. Но я чувствовал его незримое присутствие в каждом недоговоренном слове, в каждом украдкой брошенном на нас взгляде. Он был призраком, витающим над этой встречей.
Наконец, Мидория посмотрел на часы.
— Нам пора, у нас еще есть сектор для проверки. Рёна, было приятно тебя видеть. Кацуми, Рина, удачи на учениях.
— Взаимно, Изуку, — кивнула мама.
Киришима и Каминари попрощались с нами своими характерными способами — первый с дружеским похлопыванием по плечу, второй — с дурацкой ухмылкой и подмигиванием Рине.
Когда они ушли, Рина выдохнула, словно только что вынырнула из воды.
— Боги... они все такие... легендарные. И мам... ты с ними так спокойно. Я никогда не видела тебя такой.
Мама повернулась к нам. Ее лицо снова стало маской уверенности и легкой насмешки.
— Это было давно. Мы были другими людьми. А сейчас, — она посмотрела на нас строго, — если вы еще раз побежите сломя голову к кому-то, крича как фанатки, я заставлю вас патрулировать в костюмах единорогов. Понятно?
Мы оба кивнули. Угроза звучала достаточно убедительно.
Патрулирование продолжилось. Но теперь в воздухе витало что-то новое. Мы не просто были героями из Шанхая. Мы были частью чего-то большего. Частью истории, которую нам только предстояло полностью узнать. И встреча с этими людьми, этими живыми легендами, заставила меня понять одну вещь — наше прошлое не было похоронено. Оно ждало нас здесь, в Токио. И рано или поздно нам придется с ним встретиться лицом к лицу.
Патрулирование подходило к концу. Вечерний Токио зажигал свои неоновые огни, и город преображался, сбрасывая дневную деловую суету и надевая маску ночного веселья. Мы шли к месту, где нас должен был забрать транспорт, и я чувствовал приятную усталость в мышцах после дня, насыщенного адреналином. Рина болтала без умолку, разбирая по косточкам нашу сегодняшнюю стычку и встречу с героями, ее глаза все еще горели возбуждением.
Линлин шла рядом со мной, ее плечо иногда мягко касалось моего. Ее присутствие действовало на меня умиротворяюще, как всегда. Лэнь и Вэй шли чуть позади, тихо переговариваясь о чем-то своем. Все было... нормально. Почти мирно.
И тут у мамы зазвонил коммуникатор. Она отозвалась в сторону, поднесла его к уху, и ее лицо стало непроницаемым.
— Слушаю... Да... Поняла. Через двадцать минут.
Она отключила связь и провела рукой по переносице, закрыв на мгновение глаза. В этом жесте читалась усталость и... что-то еще. Предчувствие.
— Итак, — ее голос прозвучал ровно, но с новой, металлической ноткой. — Глава комитета собирает всех нас. Для отчета.
Она медленно перевела взгляд на меня и Рину. Ее темные глаза, обычно полные яда или насмешки, сейчас были серьезны и предостерегающи.
— Готовьтесь.
Двух слов было достаточно. Мы с Риной переглянулись, и в ее взгляде я прочел то же самое, что бушевало и во мне — внезапно нахлынувшее напряжение, смешанное с горьким любопытством. Я видел, как глоток слюны прошел по ее горлу. Линлин инстинктивно подвинулась ко мне ближе, а Лэнь выпрямил спину, его лицо стало сосредоточенным.
Там будет он.
Эти слова никто не произнес вслух, но они повисли в вечернем воздухе, тяжелые и неоспоримые. Наш отец. Бакуго Кацуки. Тень, преследовавшая нас всю жизнь. Человек, чье решение определило нашу судьбу. И вот сейчас, через шестнадцать лет, нам предстояло встретиться с ним не на поле боя по воле случая, а лицом к лицу, в официальной обстановке. Без возможности убежать или взорвать что-нибудь.
— Хорошо, — тихо сказала Рина, и ее голос был непривычно лишен всяких эмоций. Она выпрямила плечи, и ее поза стала такой же твердой и острой, как ее новая стрижка. Она была готова встретить это как вызов.
Я просто кивнул, сжимая и разжимая кулаки внутри перчаток. Привычное тепло в ладонях казалось сейчас не утешительным, а тревожным. Напоминанием о той силе, что связывала нас кровью.
Мама, видя нашу реакцию, коротко кивнула, словно удовлетворенная. Она не ждала истерик или страха. Она ждала собранности. И мы ее показали.
— Вэй, — она повернулась к своему помощнику. — Вызывай машины. Едем сразу, не заезжая в особняк.
— Уже делаю, — он достал свой коммуникатор, его пальцы быстро заскользили по экрану.
Мы стояли на тротуаре, маленькая группа людей, чья жизнь вот-вот должна была перевернуться. Вечерний ветерок трепал волосы Рины и развевал плащ мамы. Прохожие, спешащие по своим делам, не подозревали, какая буря бушует в душах этих героев в броских костюмах.
Через несколько минут к оборе подъехали два черных внедорожника. Двери бесшумно открылись.
Мама обвела нас всех взглядом — меня, Рину, Линлин, Лэня. Ее взгляд был твердым, как сталь.
— Пора. За мной.
Она развернулась и уверенным шагом направилась к первой машине. Ее спина была прямой, а плечи — расправленными. Она шла на эту встречу не как жертва обстоятельств, а как полководец, ведущий своих солдат на решающую битву.
Рина, не колеблясь ни секунды, последовала за ней. Ее походка была такой же властной и уверенной.
Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как Линлин легонько касается моей руки. Ее прикосновение было прохладным и твердым, как спасательный круг. Я встретился с ее взглядом, и она молча кивнула, словно говоря: «Я с тобой». Лэнь, стоявший рядом, сжал кулаки, его лицо выражало решительную поддержку.
И тогда я шагнул вперед. Мы с Линлин и Лэнем сели во вторую машину, следующую за маминой. Двери закрылись, отсекая внешний мир. Двигатель мягко заурчал, и мы тронулись, вливаясь в вечерний поток машин Токио.
Я смотрел в окно на проплывающие огни, но не видел их. Внутри меня бушевала буря — ярость, боль, любопытство и та самая, детская, невысказанная надежда, которую я так тщательно пытался задавить все эти годы.
Мы ехали на встречу с нашим прошлым. С нашим отцом. И каким бы ни был исход, ничто уже не будет прежним. Глава нашей жизни, полная неизвестности и призраков, подходила к концу. И вот-вот должна была начаться новая.