Глава 10. Шанхайский переполох
Кацуми
Шанхай в субботу днем — это гигантский живой организм, пульсирующий энергией, и мы с Риной были его любимыми вирусами. Мы стояли на набережной Ваитан, прислонившись к парапету, и смотрели на тусклую от смога воду реки Хуанпу. Воздух был густым и влажным, пахнущим рекой, выхлопами и чем-то жареным из ближайшей закусочной.
— Скучно, — объявила Рина, откидывая со лба прядь своих идеально уложенных взрывных волос. Она была одета в кожаную юбку, которая была скорее ремнем, и черную майку с принтом черепа, который извергал из глазниц розы. — Могли бы уже быть в бутике на Нанкин-роуд.
— Терпение, сестренка, — я ухмыльнулся, ловя на себе восхищенный взгляд пары туристок. Я щелкнул пальцами, создав маленькую, почти невидимую искру между ними. Девушки ахнули и засмеялись. Легко. — Лэнь и Линлин скоро будут.
— Лэнь, — она произнесла его имя с таким сладким ядом, что у меня по коже побежали мурашки. — Он опять заставляет себя ждать. Наверное, чистит прыщик перед зеркалом. Или медитирует, чтобы набраться терпения для общения с нами.
— А ты как думаешь, почему он медитирует? — я фыркнул. — Только представь, каково это — быть объектом твоего... внимания.
Она бросила на меня убийственный взгляд, но тут же сменила гнев на сладкую, ядовитую улыбку, увидев приближающиеся фигуры. Лэнь и Линлин пробивались сквозь толпу. Лэнь — в простой темной футболке и джинсах, с наушниками на шее. Линлин — в воздушном платье с принтом из звезд и с огромной сумкой, набитой бог знает чем.
— Наконец-то! — Рина ринулась к ним, но ее взгляд был прикован только к Лэню. — Мы уже стареем здесь!
— Привет, психопат, — Лэнь кивнул мне, игнорируя Рину. Я ответил ему тем же.
— Придурок.
— Вы не поверите, что папа заставил нас делать перед выходом! — Линлин, сияя, схватила Рину за руки. — Мы целый час разбирали старые фотоальбомы! Я нашла фото, где тебе два года, и ты пытаешься поджечь кота!
— Это был героический поступок, — с достоинством ответила Рина. — Кот был уродливый.
Мы двинулись вдоль набережной, смеясь и толкаясь. Нас было четверо, и мы чувствовали себя королями мира. Прохожие оглядывались на нас — отчасти из-за нашей внешности, отчасти из-за той ауры бесшабашной опасности, что мы излучали. Мы были детьми Терновой Королевы и наследниками Взрыва. Мы были знаменитостями, и мы были проблемой.
— Итак, куда идем? — спросил Лэнь, засовывая руки в карманы. — Я голоден.
— В тот новый торговый центр! — тут же предложила Рина. — Там открылся бутик того дизайнера из Милана!
— Сначала поесть, — я возразил. — Я не могу думать о шопинге на пустой желудок. Мой внутренний взрыв требует топлива.
В конце концов, мы нашли компромисс: уличная еда на закуску, а потом шопинг. Мы затерялись в узких улочках старого города, где воздух был густ от запахов специй, жареных каштанов и дурианов. Я купил шашлык из скорпионов — просто чтобы посмотреть на реакцию Линлин. Она скривилась, но съела один, когда я предложил со своей обаятельной улыбкой.
— На вкус как хрустящий чипс с привкусом апокалипсиса, — заключила она, смеясь.
— А ты что ожидала? Икры? — я подмигнул ей, и она покраснела.
Рина, тем временем, пыталась накормить Лэня таро-боллом, поднося его прямо к его губам с таким видом, будто это эликсир бессмертия.
— Открои ротик, Лэ-энь~
— Я сам могу, — он буркнул, отстраняясь, но взял шарик. Его уши были красными.
— Видишь? Он стесняется, — прошептала Рина Линлин, но так, чтобы он слышал. — Это так мило.
Мы нашли небольшой ресторанчик, затерянный среди сувенирных лавок. Внутри пахло лапшой и имбирем. Мы уселись за деревянный стол, и Рина тут же пристроилась рядом с Лэнем, прижавшись к нему плечом.
— Значит, — начала она, играя с соломинкой в своем коктейле. — Школа в понедельник. Контрольная по истории геройства. Кто готов?
— Я, — сказал Лэнь. — В отличие от некоторых, я предпочитаю готовиться заранее, а не взрывать учебник в ночь перед экзаменом.
— Это был несчастный случай! — возразила Рина. — Он сам воспламенился от моего интеллектуального напряжения!
— Да-да, — я усмехнулся. — Особенно та часть, где ты целенаправленно направляла на него зажигательный луч.
Мы заказали морепродукты и лапшу. Разговор тек легко, перескакивая с темы на тему. Мы говорили о тренировках, о последнем задании маминого агентства, о новом клипе популярной k-pop группы, о том, как Линлин пыталась научить свою черепаху танцевать.
— Она просто смотрела на меня с таким укором, — жаловалась Линлин, — а потом спряталась в панцирь.
— Умная черепаха, — заметил Лэнь. — Я бы тоже спрятался, если бы ты пыталась заставить меня танцевать.
Я наблюдал за ними. За Линлин. За тем, как ее глаза светились, когда она говорила о своих странных увлечениях. Она была другой. Не как мы. Не как взрывные, испорченные дети знаменитостей. В ней была какая-то... чистота. И это одновременно притягивало и отталкивало. Я хотел защитить эту чистоту. И в то же время мне хотелось посмотреть, что будет, если бросить в нее гранату. Просто чтобы увидеть, как она взорвется.
После еды мы все-таки отправились в торговый центр. Рина повела нас прямиком в бутик итальянского дизайнера. Воздух внутри пах дорогими духами и деньгами. Продавцы узнали нас и бросились навстречу с подобострастными улыбками.
— Госпожа Нишимура! Какая честь! — затараторила одна из них. — У нас как раз новая коллекция! Позвольте показать!
Рина приняла вид королевы, снизошедшей до визита в деревню. Она начала примерять одно платье за другим, выходя к нам на всеобщее обозрение и требуя вердикта.
— Ну что? — она крутилась перед нами в платье из черного бархата, которое подчеркивало каждую линию ее тела. — Идет мне?
— Ты выглядишь так, будто собираешься соблазнить кого-то, а потом принести в жертву, — сказал Лэнь с убийственной прямотой.
— Идеально! — она сияла. — Именно тот образ, который я хотела.
Линлин тем временем нашла стеллаж с аксессуарами и примерила несколько странных шляп.
— Кацуми, смотри! — она надела шляпу с огромными полями и перьями. — Я похожа на безумную аукционистку?
— Ты похожа на птицу, которая пережила ядерный взрыв, — я ответил, и она рассмеялась, скидывая шляпу.
Я не особо интересовался шопингом. Я стоял в стороне, наблюдая за людьми. За тем, как они смотрят на нас. С восхищением. Со страхом. С завистью. Мы были для них сказкой. Красивой, опасной и недоступной. И мне это нравилось. Это была наша естественная среда.
Внезапно мое внимание привлек парень лет двадцати. Он стоял у входа в бутик и пристально смотрел на Рину. В его взгляде не было восхищения. Был расчет. И что-то еще... знакомое. Он был высоким, светловолосым, с резкими чертами лица. Что-то в нем задело струну в моей памяти, но я не мог понять, что именно.
Рина, почувствовав его взгляд, обернулась. Ее глаза сузились. Она подошла к нему с той самой, соблазнительной улыбкой, которая предвещала беду.
— Что, милый? Понравилось? — ее голос был сладким, как сироп.
— Нишимура, да? — парень ухмыльнулся. У него были алые глаза. Как у меня. Как у Рины.
— Слышал о вас. Взрывные близнецы. Дети Терновой Королевы.
Воздух вокруг нас сгустился. Лэнь и Линлин подошли ближе, чувствуя напряжение.
— А ты кто такой? — я встал рядом с сестрой, моя поза стала угрожающей, хотя улыбка не покидала моего лица.
— Просто поклонник, — он пожал плечами, но его глаза смеялись. — Очень... личный поклонник. Передавайте привет вашей маме. Скажите, что Кайто из Токио интересуется, как у нее дела.
И прежде чем мы успели что-то ответить, он развернулся и растворился в толпе.
Мы стояли в ошеломленном молчании.
— Что это было? — прошептала Линлин.
— Кайто из Токио... — Рина смотрела в пустоту, ее лицо было бледным. — Токио... Япония.
— Он был похож, — сказал Лэнь тихо, глядя на меня. — На вас.
Да. Он был похож. Те же светлые волосы. Те же алые глаза. Та же уверенная, почти наглая манера держаться. Это не было случайностью.
— Он знал маму, — я почувствовал, как по моим рукам пробежали знакомые мурашки. Мои ладони задымились. — Он из ее прошлого. Из Японии.
Мы вышли из бутика, забыв о покупках. Прогулка была испорчена. Мы шли по оживленной улице, но теперь нас окружала не веселая суета, а тревожная тайна.
— Кто он такой? — Рина сжала кулаки. — Что ему нужно?
— Может, он... — Линлин не решалась договорить.
— Нет, — я резко оборвал ее. — Он не наш отец. Слишком молод. Но он как-то связан.
Мы дошли до парка и уселись на скамейку, смотря на играющих детей и гуляющих парочек. Контраст между их беззаботной жизнью и нашей был разительным.
— Надо спросить у мамы, — сказала Рина.
— Она не скажет, — я покачал головой. — Ты же знаешь ее. Она никогда не говорит о прошлом.
— Но этот... Кайто... он явно что-то задумал, — Лэнь смотрел вперед, его лицо было серьезным. — Он не просто так подошел.
— Пусть попробует, — я ухмыльнулся, и в моей улыбке не было ни капли веселья. — Мы не маленькие дети. Мы — Нишимуры. Если он хочет играть, мы поиграем.
Мы сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Солнце начало садиться, окрашивая небо Шанхая в багровые и оранжевые тона. Огни города зажигались один за другим, словно гигантская сеть.
— Пора домой, — наконец сказала Линлин. — Родители будут волноваться.
Мы молча пошли к метро. Веселье ушло, сменившись тяжелым предчувствием. Тень из прошлого матери накрыла нас. Тень, которая, возможно, была связана с тем самым человеком, которого мы ненавидели всем сердцем.
Когда мы вышли на нашей станции, Рина взяла меня под руку.
— Кацуми... а что, если он правда... связан с ним?
— Неважно, — я ответил, глядя на темнеющее небо. — Кто бы он ни был, он сделал ошибку, потревожив наше гнездо. Мама научила нас защищать свое. И мы защитим.
Мы шли домой, и в воздухе пахло грозой. Не той, что приносит дождь, а той, что приносит огонь и пепел. И я чувствовал, как во мне просыпается не просто «психопат», а нечто большее. Наследник. Защитник. Мститель.
Наш мир, такой яркий и роскошный, внезапно показался хрупким. И я поклялся себе, что если кто-то попытается его разбить, я превращу все в прах. С самой очаровательной улыбкой на лице.
Мы вошли в дом, и привычная прохлада кондиционированного воздуха обожгла кожу после уличной духоты. Воздух пах чистотой, дорогим парфюмом и едва уловимым ароматом ладана, который Ли Мэй всегда жгла в гостиной. Роскошный, стерильный мир, который мы называли домом.
Ли Мэй, как всегда, появилась из ниоткуда, ее лицо было безмятежным, как поверхность горного озера.
— Дети, вы уже поужинали? Я могу разогреть что-нибудь.
Рина отмахнулась, скидывая на мраморную консоль свою дизайнерскую сумку.
— Не надо, тетя Мэй. Мы ели.
— Мама дома? — спросил я, мой голос прозвучал резче, чем я планировал.
Ли Мэй кивнула, ее проницательный взгляд скользнул по нашим напряженным лицам.
— Да, у себя в кабинете. Кажется, у нее... много работы.
Мы прошли по бесшумным коридорам, наши шаги поглощались толстым ковром. Картины в стиле абстракционизма, дорогие вазы, все это промелькнуло как в тумане. Мы подошли к двери кабинета матери. Обычно мы стучались. Пусть она и разрешала входить без стука, какая-то часть нас всегда соблюдала этот ритуал. Но не сегодня.
Я распахнул дверь.
И замер.
Мама сидела за своим массивным стеклянным столом. Но она не работала. Она сидела, склонив голову, и с размаху, с отчаянием, которое я никогда раньше у нее не видел, билась лбом о столешницу. Раз. Два. Три. Глухой, костяной стук эхом отдавался в моей собственной голове.
— Э... мама... — проронила Рина, ее голос дрогнул.
Мама резко встала, откинув стул. Ее движение было таким быстрым, таким отточенным, что казалось, она и не сидела вовсе, а лишь готовилась к прыжку. На ее идеально гладком лбу краснело небольшое пятно. Но ее лицо... ее лицо было маской ледяного спокойствия. Только глаза. Ее темные, бездонные глаза горели таким бешенством, что мне стало физически жарко.
— Кхм... это... — она провела рукой по лицу, и когда убрала ее, на ее губах играла та самая, знакомая, ядовитая улыбка. Но сейчас она была натянутой. Искусственной. — Вэй заставил меня разобрать бумажную работу. Ненавижу это. Рина. Сожги ее. — она указала на аккуратную стопку бумаг на краю стола. — А я скажу Вэю, что по пути на работу ее съела собака. Бродячая. Очень голодная.
Обычно мы бы рассмеялись. Обычно Рина бы с радостью устроила небольшой контролируемый пожар прямо в кабинете. Но сейчас мы стояли, впившись в нее взглядом.
— Мам, — начал я, заставляя свой голос звучать ровно. — К нам сегодня подошел какой-то парень. Светлые волосы и алые глаза. Волосы у него были в хвост завязаны. Назвался Кайто. Ты знаешь, кто это?
Она замерла. Абсолютно. Казалось, даже воздух вокруг нее перестал двигаться. Ее улыбка не дрогнула, но в глазах что-щелкнуло. Как будто захлопнулась ловушка. Ее пальцы, лежавшие на столе, слегка сжались.
— Кайто, говорите? — ее голос был тихим, почти ласковым, но в нем зазвенела сталь. — Ублюдок... Нет бы сразу в офис прийти!
Она выдохнула и снова провела рукой по волосам, ее движения снова стали плавными, уверенными.
— Дети, все в порядке. Это мой друг из Японии. Мы не учились вместе, он был из академии Шикэцу. — она повела плечом, как будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Он, видимо, как призрак, наблюдал за вами и спросил что-то типа «Это ты, да? Ясно, передай привет тому-то...»
Мы замерли. Ее слова попали в точку. Слишком в точку.
— Да... так и было, — тихо сказала Рина. Ее глаза сузились. Она не верила. Я тоже.
— Так что он хотел? — спросила она, и в ее голосе зазвенел тот самый, опасный, соблазнительный тон, который она использовала, прежде чем кого-нибудь взорвать.
Мама рассмеялась. Коротко, беззвучно.
— Он будет повышать квалификацию в нашем агентстве. А это... его дебильный стиль в общении. Он так со всеми. Любит произвести впечатление. Напугать. Поиграть в кошки-мышки. — она подошла к мини-бару и налила себе виски. Ее рука не дрожала. — Не обращайте на него внимания. Если еще раз подойдет, скажите, что я велела ему явиться ко мне на ковер. Или... просто взорвите ему его дурацкий хвост. На ваше усмотрение.
Она сделала глоток и повернулась к нам, полностью овладев собой. Она снова была Терновой Королевой. Непоколебимой. Смертоносной. Но я видел. Я видел эту долю секунды, когда ее броня дала трещину. Я видел, как она билась головой о стол. Это не было просто раздражение из-за бумажной работы.
— Понятно, — я кивнул, делая вид, что удовлетворен ответом. — Ладно. Пойдем, Рина.
Мы вышли из кабинета. Дверь закрылась за нами. Мы с Риной переглянулись. В ее алых глазах горело то же самое, что и в моих — недоверие и холодная ярость.
— Она врет, — прошипела Рина, как только мы отошли подальше по коридору.
— Не все, — ответил я, прислушиваясь к гулу в своих ушах. — Она сказала правду, что он из Японии. Что он из Шикецу. Что он будет работать в агентстве. Но она солгала насчет его «дебильного стиля». Она знала, что он подойдет. И она знала, что он что-то скажет. Она была готова.
Мы зашли в мою комнату. Я щелкнул пальцами, и несколько светящихся сфер взлетели к потолку, мягко освещая пространство. Стереосистема сама включилась, заиграл тяжелый, мрачный бит, который помогал мне думать.
— Зачем ему подходить к нам? — Рина начала похаживать по комнате, ее пальцы нервно теребили подол майки. — Если он просто новый сотрудник? Чтобы «напугать»? Это идиотизм.
— Он хотел, чтобы мы передали сообщение, — сказал я, опускаясь на диван.
— Он был похож на нас, Кацуми! — она остановилась передо мной, ее глаза сверкали — Светлые волосы. Алые глаза. Ты же видел!
— Видел, — я кивнул. — И маму это взбесило. Не его появление. А его внешность. Она напомнила ей о чем-то. О ком-то.
Мы смотрели друг на друга, и в воздухе повисло невысказанное имя. Имя призрака. Нашего отца.
— Ты думаешь, он... связан с ним? — голос Рины стал тише.
— Не знаю. Но мама что-то скрывает. И этот Кайто — ключ.
Я достал свой телефон и начал лихорадочно искать. «Кайто. Академия Шикэцу. Япония. Герой». Информации было мало. Он явно не был публичной фигурой, в отличие от нас. Но я нашел пару упоминаний в старых архивах. Кайто Хикигая. Причуда — «хамелеон». Подробностей нет. Выпускник Шикецу. Работал в нескольких частных охранных агентствах в Японии. Ничем не примечательная карьера. До сих пор.
— Смотри, — я показал экран Рине. — Ничего особенного. Почему мама взяла его к себе? Ее агентство — элита. Она не нанимает середнячков.
— Может, они были близки? — предположила Рина с кривой улыбкой. — В прошлом. Ты же слышал, как она его назвала. «Ублюдок». Это же почти ласково.
Мы снова переглянулись. Мысль была мерзкой. Но не невозможной. У матери было прошлое. Бурное. И мы были его плодами.
Внезапно в дверь постучали. Мы вздрогнули.
— Войдите, — сказал я.
Дверь открылась, и на пороге появилась мама. Она держала в руках две коробки с пиццей.
— Простите за сцену, — сказала она просто. Ее голос был усталым, но искренним. — Бумажная работа — это ад. А этот идиот Кайто... он всегда появляется не вовремя. Не позволяйте ему испортить вам вечер.
Она вошла и поставила пиццу на мой стол. Запах пепперони и сыра заполнил комнату.
— Давайте забудем о нем. По крайней мере, на сегодня.
Она села на пол, прислонившись спиной к дивану, и открыла одну из коробок. Это был наш ритуал. С тех пор как мы были маленькими, когда у нее выдавалась свободная минута, она приходила к нам с какой-нибудь едой, и мы ужинали все вместе, сидя на полу в моей или Рининой комнате, болтая о чем угодно, только не о работе.
Рина медленно опустилась рядом с ней. Я последовал ее примеру. Мы ели пиццу молча, но напряжение постепенно спадало. Она была с нами. Настоящая. Не Терновая Королева, а просто мама.
— Он правда был из Шикэцу? — не выдержала Рина. — Ты с ним там встречалась?
Мама покачала головой, откусывая кусок пиццы.
— Нет. Мы столкнулись позже. Во воемя общих тренировок между академиями. — Он со странностями. Любит позерствовать. Но в бою на него можно положиться. Иногда.
— А почему он похож на нас? — встрял я, глядя на нее прямо.
Она не моргнула глазом.
— Гены — штука странная, Кацуми. В Японии много светловолосых людей. А алые глаза... это редко, но не уникально. — она посмотрела то на меня, то на Рину. — Вы думаете, он как-то связан с вашим отцом?
Мы кивнули.
— Нет, — она сказала твердо. — Он не связан. Ваш отец... он был из UA. Кайто — из Шикецу. Это просто совпадение. Неприятное, раздражающее, но совпадение.
Она говорила так уверенно, что почти можно было поверить. Почти. Но я видел пятно у нее на лбу. Я слышал тот стук.
— Ладно, — сказала Рина, делая вид, что успокоилась. — Тогда мы ему врежем, когда он появится в агентстве?
— Только если он этого заслуживает, — мама улыбнулась своей настоящей, безумной улыбкой. — И только если сможете. Он не из тех, кого легко победить.
Мы доели пиццу, разговаривая о школе, о тренировках, о новых костюмах, которые нам разрабатывали. Она была с нами. Но я видел, что ее мысли далеко. Она была настороже. Как тигрица, учуявшая другого хищника на своей территории.
Когда она ушла, пожелав нам спокойной ночи, мы с Риной снова остались одни.
— Она все равно врет, — прошептала Рина.
— Знаю, — я ответил, глядя на закрытую дверь. — Но теперь у нас есть цель.
— Кайто, — произнесла она, и в ее голосе прозвучала холодная решимость.
— Да, — я ухмыльнулся. — Кайто. Он пришел сюда не просто так. И мы выясним, зачем. С его «дебильным стилем» или без.
Я посмотрел на свои руки. Они слегка дымились. Не от ярости. От предвкушения. Игра началась. И на этот раз противник был не из тех, кого можно просто швырнуть из окна. Он был из прошлого матери. Из мира, о котором мы ничего не знали.
И мы собирались в него ворваться. С улыбками на лицах и взрывами на готове.