последствия.

В воздухе особняка больше не пахло грозой — окна были распахнуты настежь, впуская прохладный утренний ветер и шум просыпающегося города. Пэйтон отчаянно пытался доказать, что может быть другим.

Кая проснулась от мягкого солнечного луча, ползущего по подушке. Справа от неё постель была уже пуста, но, вопреки обыкновению, в комнате не ощущалось гнетущего одиночества.

Снизу, из кухни, доносились непривычные звуки: негромкий стук посуды и тихая джазовая мелодия из колонки.

Спустившись по мраморной лестнице, Кая замерла в дверях кухни. Пэйтон, которого она привыкла видеть исключительно в идеальных костюмах-тройках и с ледяным выражением лица, сейчас выглядел совершенно иначе.

На нем были простые серые спортивные штаны и свободная белая футболка. Растрепанные после сна волосы, босые ноги. Он стоял спиной к ней и увлеченно следил за тем, как на сковороде подрумяниваются тосты.

— Доброе утро, — тихо сказала Кая.

Пэйтон вздрогнул, обернулся и тут же улыбнулся — открыто и немного смущенно. В его глазах не было вчерашней безумной лихорадки, только мягкая, уставшая нежность.

— Доброе утро. Я... решил вспомнить молодость и приготовить завтрак сам. Прислугу я отпустил до вечера. Садись за стол, принцесса.

Он помог ей сесть, налил в её чашку свежесваренный раф с ванилью — именно такой, как она любила. На тарелках красовался идеальный омлет с зеленью и хрустящий бекон.

Весь завтрак прошел в удивительно легкой атмосфере. Пэйтон не смотрел на неё как коршун; он шутил, рассказывал забавные истории из своего детства и полностью игнорировал разрывающийся от рабочих уведомлений телефон.

— Сегодня телефон на беззвучном, — твердо сказал он, перехватив её взгляд. — Никакого бизнеса. Куда бы ты хотела поехать? Я в твоем полном распоряжении.

Они решили уехать подальше от душного центра. Пэйтон отказался от услуг личного водителя и охраны.

Они сели в его старую машину, которую он водил сам еще до того, как его бизнес поглотил его жизнь. Окна были опущены, в салон врывался соленый морской воздух, а Кая впервые за долгое время переключала треки на магнитоле, не боясь нарушить его «рабочую тишину».

К обеду они добрались до небольшого портового городка. Пэйтон выбрал не пафосный ресторан с дресс-кодом, а уютное рыбное кафе на самом краю деревянного пирса. Вокруг было шумно: кричали чайки, переговаривались рыбаки, мимо проходили туристы.

Они сделали простой заказ: морепродукты на гриле и холодный лимонад.

Когда официант — молодой симпатичный парень — принимал заказ, он улыбнулся Кае чуть дольше положенного и сделал комплимент её смеху. Кая на секунду замерла, сжавшись в ожидании, что Пэйтон сейчас перевернет стол или устроит сцену.

Она осторожно взглянула на него. Пальцы Пэйтона сильнее сжали стакан с лимонадом, на челюсти на мгновение проступили желваки.

Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза на секунду, а когда открыл их — на его лице была спокойная, уверенная улыбка. Он просто мягко взял Каю за руку, переплетая их пальцы на виду у всех, и спокойно ответил официанту:

— Спасибо, у моей девушки действительно потрясающий смех. Принесите, пожалуйста, счет сразу вместе с горячим.

Это была победа. Маленькая, но огромная победа над его ревностью. Кая почувствовала, как внутри нее разливается искренняя благодарность.

Обед прошел за разговорами обо всем на свете — они кормили чаек остатками хлеба, смеялись и вели себя как самая обычная, счастливая пара.

Они вернулись в особняк, когда солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо в персиковые и розовые тона. Усталые, с легким загаром на щеках и пахнущие морем.

Вместо того чтобы устраивать официальный ужин в огромной холодной столовой, Пэйтон предложил остаться в гостиной. Они прямо в уличной одежде устроились на пушистом ковре перед телевизором. Пэйтон сам заказал обычную пиццу из городской доставки — коробки стояли прямо между ними на полу.

Они включили старую комедию, которую Кая знала наизусть. В комнате горел только торшер в углу, создавая мягкие длинные тени. Пэйтон сидел, прислонившись спиной к дивану, а Кая устроилась у него под боком. Он накинул на их плечи один большой шерстяной плед.

— Знаешь... — тихо заговорил Пэйтон ближе к середине фильма, перебирая пальцами пряди её волос. Его голос звучал очень приземленно и искренне. — Я сегодня поймал себя на мысли, что мне впервые за несколько лет было по-настоящему спокойно. Мне не хотелось никого уничтожать, не хотелось строить стены. Мне просто было хорошо с тобой на этом пирсе.

Кая подняла голову и посмотрела на него. В полумраке его лицо казалось мягче, без привычной жесткой маски лидера.

— Я рада, Пэйтон, — искренне ответила она, прижимаясь к его щеке своей. — Мне тоже было очень хорошо. Без страха.

Он повернулся и поцеловал её — не с яростной страстью, как обычно, а нежно, медленно, словно извиняясь за все прошлые ошибки. В этом поцелуе было обещание попробовать еще раз.

Они так и уснули на полу, укрытые пледом, под тихое бормотание телевизора.