последствия.

Утром Пэйтон уже был на ногах — он редко спал долго, предпочитая контролировать город с первыми лучами солнца. Он стоял у окна в одних черных брюках, с чашкой эспрессо в руке, когда в дверь пентхауса коротко и властно постучали.

Только один человек имел право беспокоить их в такое время без звонка.

— Входи, Брайс, — не оборачиваясь, бросил Пэйтон.

Брайс вошел в гостиную, выглядя как всегда безупречно и сосредоточенно. Он мельком взглянул на Каю, которая в шелковом халате только что вышла из спальни, и коротко кивнул ей.

— У нас проблема по фонду, — без прелюдий начал Брайс, кладя на стол папку с документами. — Городской совет и главный инвестор заблокировали изменения в чертежах. Они настаивают именно на том концепте, который разработал Адриан. Более того, они требуют личного подтверждения от Каи как от главы фонда сегодня до полудня.

В комнате мгновенно похолодало. Пэйтон медленно повернулся, и Брайс, знавший друга много лет, невольно напрягся. Взгляд Пэйтона был тяжелым, а губы искривились в недоброй усмешке.

— Я, кажется, ясно выразился вчера, — голос Пэйтона был тихим, что было гораздо опаснее крика. — Кая больше не работает с этим... «талантливым» мальчиком. Найди другого. Купи совет. Запугай инвесторов. Мне плевать на методы, Брайс.

Брайс вздохнул и потер переносицу.

— Пэйтон, не в этот раз. Инвестор — это старик Крейк, он в маразме и упрямстве может посоревноваться с тобой. Он в восторге от идей Адриана и сказал, что если Кая не подтвердит встречу и не подпишет финальные правки вместе с архитектором, он выйдет из проекта. А это дыра в бюджете, которую даже мы не закроем за один день без шума.

Кая подошла к столу и взяла папку. Она чувствовала, как Пэйтон буквально закипает. Его ревность, которая ночью казалась почти романтичной, при свете дня превратилась в ледяную ярость.

— Пэйтон, это просто бизнес, — спокойно сказала Кая, не глядя на него. — Это важный проект для города. Я поеду и подпишу эти бумаги.

Пэйтон в один шаг преодолел расстояние между ними. Он отобрал папку и отбросил её на диван.

— Ты никуда не поедешь одна, — отчеканил он, впиваясь взглядом в её глаза. Его собственничество сейчас достигло апогея. — Брайс, ты слышал? Она поедет. Но встреча будет не в его офисе.

— Он уже подготовил презентацию в студии на набережной... — начал было Брайс.

— Плевать, — перебил Пэйтон. — Встреча будет в моем офисе.». На моем этаже. В зале заседаний с прозрачными стенами.

Он снова повернулся к Кае, его пальцы властно сжали её ладонь.

— Ты встретишься с ним. Но я буду сидеть в соседнем кабинете. И если этот щенок позволит себе хотя бы лишний вздох в твою сторону, или если его рука «случайно» коснется твоей, когда вы будете смотреть чертежи... — Пэйтон сделал паузу, и его глаза опасно блеснули. — Брайс, приготовь группу охраны. Они будут стоять прямо за дверью.

Брайс кивнул, едва сдерживая ухмылку. Он привык к безумию Пэйтона, когда дело касалось Каи.

— Хорошо. Я организую перенос встречи на 11:00. Адриан уже предупрежден, что условия изменились. Он... скажем так, немного напуган твоим приглашением в главный офис.

— Пусть боится, — бросил Пэйтон, направляясь в гардеробную. — Страх — отличный стимулятор для продуктивной работы.

Кая посмотрела на Брайса.

— Он серьезно собирается следить за нами через стекло?

— Кая, ты же знаешь его, — Брайс пожал плечами. — Он всегда был готов сжечь университет из-за одной твоей царапины. Сейчас его аппетиты выросли. Радуйся, что он не заставил Адриана надеть наручники на время встречи.

Кая вздохнула, понимая, что сегодняшний рабочий день будет похож на прогулку по минному полю. Пэйтон уже надевал свой темно-синий костюм, выглядя как современный бог войны, готовый защищать свою территорию. И этой территорией была она.

— Иди одевайся, — бросил Пэйтон Кае, проходя мимо. — Надень то закрытое платье. И никакой помады. Тебе не нужно выглядеть... «вдохновляюще» для этого архитектора.

Кая закатила глаза, но пошла в спальню.

В 11:00 в главном офисе стояла тишина, которая казалась почти осязаемой. Пэйтон настоял, чтобы все сотрудники с его этажа были отправлены на внеплановое собрание в другом крыле здания, так что коридоры были пусты.

Встреча проходила в переговорной с панорамными стеклянными стенами. Кая сидела во главе длинного стола из темного дерева, перед ней лежали чертежи.

Напротив неё, нервно сжимая края папки, сидел Адриан. Он выглядел как человек, который боится, что сейчас в любой момент потолок рухнет ему на голову.

Пэйтон не ушел в соседний кабинет, как обещал. Он устроился в кресле в самом углу переговорной, максимально отодвинувшись от стола, но так, чтобы видеть каждый жест архитектора. Он не проронил ни слова, но его присутствие давило на Адриана тяжелой плитой.

— Итак, — Кая постаралась придать голосу уверенности, хотя чувствовала, как спину обжигает взгляд Пэйтона. — Я просмотрела ваши правки по освещению в центральном холле. Они интересные, но бюджет...

Адриан сглотнул, бросив испуганный взгляд на угол, где сидел Пэйтон. Тот медленно скрестил руки на груди, его взгляд был прикован к горлу архитектора.

— Б-бюджет можно оптимизировать, — заикаясь, ответил Адриан. — Если использовать другие материалы для каркаса... Смотрите, вот здесь... — он потянулся к листу бумаги, лежащему рядом с рукой Каи.

В тот момент, когда пальцы Адриана оказались на расстоянии пары сантиметров от руки Каи, Пэйтон поднялся. Его движение было таким плавным и стремительным, что Адриан даже не успел осознать, что произошло.

Пэйтон подошел к столу и положил свою тяжелую руку на плечо Каи, впечатывая её в стул.

— Ты хотел показать, как это работает? — голос Пэйтона прозвучал как раскат грома.

Адриан отпрянул так, что стул под ним с грохотом отъехал назад.

— Я... я просто хотел указать на узел сопряжения...

— Указывай указкой, — отрезал Пэйтон, вытащил из внутреннего кармана металлическую лазерную указку и бросил её на чертежи. — И держись на расстоянии полуметра от Каи. Еще одно движение в её сторону, и ты будешь презентовать свои проекты в отделении полиции.

Кая вздохнула, закрывая глаза. Она чувствовала, как у неё начинает болеть голова.

— Пэйтон, успокойся! Это невыносимо. Адриан, продолжай.

Оставшиеся двадцать минут встречи напоминали допрос в спецслужбах. Адриан старался не поднимать глаз, он излагал суть проекта максимально быстро, путаясь в терминах и постоянно поглядывая на Пэйтона.

Когда Кая наконец поставила свою подпись, Адриан едва не вырвал у неё бумаги из рук.

— Спасибо, мисс... я могу идти?

Пэйтон едва заметно кивнул, и архитектор вылетел из переговорной, забыв даже поблагодарить. Брайс, стоявший у дверей, проводил его таким взглядом, что бедняга Адриан споткнулся на ровном месте.

Когда дверь закрылась, Пэйтон притянул Каю к себе за талию, прижимаясь лбом к её лбу. Его дыхание было тяжелым — он всё еще был на взводе.

— Он смотрел на твои руки, когда ты подписывала, — проворчал Пэйтон, впиваясь в неё собственническим взглядом.

— Он смотрел на мою подпись, Пэйтон! — Кая не выдержала и рассмеялась, хотя в её глазах читалась усталость. — Ты невозможен. Ты хоть понимаешь, что ты сейчас превратил деловую встречу в фарс?

— Мне плевать на фарс. Мне важно, чтобы никто не смел нарушать твои границы, — он переплел свои пальцы с её, сжимая их с пугающей силой. — Ты моя. И даже на рабочих встречах я буду напоминать это каждому, кто посмеет войти в комнату.

Он поцеловал её в висок, и в этот момент Кая поняла: сегодня вечером Пэйтон снова будет припоминать ей «слишком длинный» взгляд Адриана, а она снова будет пытаться доказать ему, что весь остальной мир для неё просто не существует.

Мастерская Каи была её личным убежищем — просторная комната с огромными окнами, залитая светом, пропахшая маслом, разбавителем и свежим холстом.

Она стояла перед мольбертом, нанося на холст резкие, экспрессивные мазки глубокого синего цвета.

Тишину нарушил тихий скрип двери. Пэйтон вошел, уже переодевшийся в домашнее: черная шелковая рубашка с расстегнутым воротом и свободные брюки. В руках он держал две чашки кофе.

Он подошел сзади, не сводя глаз с её спины. Поставил одну чашку на столик с красками, а сам замер рядом, наблюдая за движениями её кисти.

— Красиво, — негромко произнес он, делая глоток из своей чашки. — Эти линии... такие четкие. Знаешь, они напоминают мне кое-что.

Кая обернулась, вытирая испачканные в краске пальцы о тряпку.

— И что же?

Пэйтон усмехнулся, и в уголке его губ промелькнула та самая ироничная тень, которая означала, что он пытается шутить, но за этой шуткой стоит всё та же стальная хватка.

— Они напоминают мне чертежи нашего сегодняшнего друга, — он прислонился плечом к косяку, рассматривая картину. — Только у тебя больше страсти. У Адриана страсть проявлялась только тогда, когда он пытался незаметно рассмотреть твой профиль. Интересно, он так же усердно проектирует мосты, как пытался спроектировать повод задержаться в переговорной еще на пять минут?

Кая вздохнула, но не смогла сдержать улыбку.

— Пэйтон, ты обещал оставить его в покое. Встреча закончена, бумаги подписаны.

— О, я и оставил его в покое, — Пэйтон поднял руки, словно сдаваясь. — Я даже позволил ему уйти на своих двоих, что уже было верхом моего гостеприимства. Я просто думаю... может, мне стоит заказать у него проект собачьей конуры для нашего загородного дома? Он ведь так любит детали. Пусть прорисует каждую щелочку.

Он подошел ближе и, зажав чашку в одной руке, другой осторожно коснулся подбородка Каи, на котором виднелось маленькое пятнышко синей краски.

— Я ведь просто шучу, Кая, — прошептал он, хотя его глаза всё еще горели тем самым темным огнем. — Просто забавно наблюдать, как люди теряют дар речи в твоем присутствии. Я их понимаю. Я и сам его теряю, но в отличие от них, я имею право вернуть его себе в этой комнате.

Он нежно стер пятнышко краски большим пальцем, не сводя с неё взгляда.

— Но если серьезно... если я увижу в твоей мастерской хоть один чертеж, подписанный мужским именем, я использую его как холст для твоих новых шедевров. А потом сожгу. Шутка, конечно. Почти.

Кая покачала головой, откладывая кисть.

— Ты неисправим. Твои шутки звучат как скрытые угрозы.

— Это мой стиль общения с миром, дорогая, — Пэйтон поставил кофе и притянул её к себе, вдыхая запах краски, смешанный с её духами. — С миром я говорю на языке силы, с тобой — на языке обладания. И если в это уравнение вклинивается какой-то архитектор со своими «узлами сопряжения», я просто не могу удержаться от того, чтобы не проверить прочность этих самых узлов на его шее.

Он прижал её к себе так крепко, что она почувствовала ритм его сердца.

— Пей кофе, пока он не остыл. А потом покажи мне, как ты рисуешь шторм. Хочу видеть что-то такое же дикое и неукротимое, как то, что я чувствую к тебе сейчас.

Вечер плавно перетек в ночь. Пэйтон, решив сменить гнев на милость ,и окончательно вытеснить из мыслей Каи образ злосчастного архитектора, предложил посмотреть кино. Он сам выбрал фильм — классический нуар-детектив пятилетней давности, который, по его мнению, был «безопасным».

Они устроились в своем частном домашнем кинотеатре. Это была комната с огромными мягкими диванами, обитыми темным бархатом, и совершенной акустикой. Свет был приглушен до минимума, в воздухе витал тонкий аромат дорогого табака и парфюма Пэйтона.

Кая уютно устроилась в объятиях Пэйтона. Он накрыл их обоих кашемировым пледом, его рука привычно покоилась на её бедре, а пальцы лениво выводили узоры на ткани её домашнего платья. Фильм был атмосферным: дождь на экране, роковые женщины, суровые детективы.

— Видишь, — негромко произнес Пэйтон ей на ухо, когда на экране развернулась сцена в заброшенном порту. — Это настоящее кино. Никаких розовых соплей и современных мальчиков с уложенными прическами. Только характер и...

Он осекся на полуслове.

На экране появился второстепенный персонаж — молодой полицейский, который должен был передать главному герою важную улику. Камера взяла его лицо крупным планом. Это был он. Тот самый актер, из-за которого два года назад в кинотеатре Пэйтон едва не устроил международный скандал. Здесь он был еще моложе, с дерзким взглядом и той самой обаятельной улыбкой, которая так взбесила Пэйтона в прошлом.

В комнате мгновенно стало физически холодно. Кая почувствовала, как рука Пэйтона на её бедре превратилась в стальной капкан. Его дыхание, только что ровное и спокойное, стало прерывистым.

— Ты издеваешься надо мной? — прошипел Пэйтон.

— Пэйтон, это старый фильм! — быстро сказала Кая, понимая, что ситуация принимает абсурдный оборот. — Ты сам его выбрал!

Пэйтон нажал на паузу. Огромное лицо актера застыло на экране, занимая собой всю стену. В полумраке кинозала глаза Пэйтона сверкнули опасным, почти звериным блеском.

— Я выбрал этот фильм, потому что в описании не было сказано, что в нем снимается этот... — он подбирал слово, явно сдерживая нецензурную брань. — Этот индюк.

Он резко повернулся к Кае, нависая над ней и блокируя все пути к отступлению.

— Скажи мне, Кая. Это какая-то вселенская шутка? Или ты специально выбрала этот день, чтобы напомнить мне о каждом ничтожестве, на которое ты когда-либо смотрела с интересом? Сначала этот недоделанный архитектор, теперь — этот.

— Я даже не знала, что он там играет! — Кая попыталась высвободиться, но Пэйтон только сильнее прижал её к дивану. — Ему здесь от силы двадцать лет, это эпизодическая роль!

— Эпизодическая? — Пэйтон усмехнулся, и эта усмешка была страшнее крика. — Он на экране уже тридцать секунд, и это на тридцать секунд больше, чем я готов терпеть его присутствие в нашем доме.

Он схватил пульт и резким движением выключил экран. Комната погрузилась в полную темноту, нарушаемую только подсветкой пола.

— Больше никакого кино, — отчеканил он. — Похоже, мир сговорился против моего спокойствия.

Он притянул Каю к себе, заставляя её сесть к нему на колени. Его руки обхватили её лицо, пальцы зарылись в волосы.

— Посмотри на меня, — приказал он. — Не на экран. Не на чертежи. Только на меня.

Его голос дрожал от сдерживаемой страсти и собственнического безумия.

— Завтра я узнаю, кто владеет правами на этот чертов фильм, и выкуплю их только для того, чтобы сжечь все копии, где есть его лицо. Ты думаешь, я сумасшедший? Да, я сумасшедший. Когда дело касается тебя, я не признаю конкуренции даже с призраками на экране.

Он впился в её губы жестким, требовательным поцелуем, словно пытаясь стереть из её памяти любые другие образы. В этом поцелуе было всё: его страх потерять её контроль, его бесконечная любовь и та самая темная ревность, которая стала только сильнее.

— Ты — моя, — прошептал он ей в губы, когда они наконец оторвались друг от друга. — И если мне придется выключить всё электричество в этом городе, чтобы ты видела только мою тень — я это сделаю. Поняла?

Кая, тяжело дыша, прижалась лбом к его плечу.

— Поняла, Пэйтон, — выдохнула она. — Только ты. Всегда только ты.

Он наконец расслабился, но пульт от телевизора всё равно отбросил в самый дальний угол комнаты, словно тот был заряженным оружием.

До конца ночи он не выпускал её из объятий ни на секунду, лично проверяя, чтобы в её мире действительно не осталось никого, кроме него.