последствия.

Следующий день начался для них поздно. Пэйтон хотел, чтобы Кая выспалась и восстановила силы после вчерашнего стресса.

Он отменил все дела, передав управление Брайсу, и решил посвятить этот день только ей.

Они выбрали для прогулки старую часть города с узкими мощеными улочками и антикварными лавками.

Пэйтон выглядел непривычно расслабленным в кашемировом пальто, но его рука ни на секунду не отпускала талию Каи. Он вел её так, словно она была сделана из хрусталя, который мог разбиться от любого неосторожного взгляда прохожих.

— Посмотри, какие красивые витрины, — Кая остановилась у магазина с фарфоровыми статуэтками. Пэйтон лишь мельком взглянул на витрину, его глаза в это время сканировали крыши и переулки.

— Хочешь эту? Или весь магазин? — спросил он совершенно серьезно.

— Пэйтон, я просто любуюсь, — она рассмеялась, прижимаясь к его плечу. — Перестань пытаться купить мне весь мир. Просто побудь здесь со мной.

Он смягчился, переплетая свои пальцы с её забинтованной рукой.

— Я просто хочу, чтобы всё, что касается твоего взгляда, приносило тебе радость. Вчерашнее... — он осекся, вспомнив её разбитые руки. — Вчерашнее больше не повторится. Сегодня только ты и я.

Затем они решили сходить на премьеру новой мелодрамы. Пэйтон выкупил целый ряд в VIP-зале, чтобы никто не сидел рядом с ними. В зале было темно и прохладно, пахло попкорном и дорогим парфюмом Пэйтона.

На экране разворачивалась история любви. Главный герой — статный актер с пронзительными голубыми глазами — спасал свою возлюбленную.

В один из моментов, когда актер крупным планом смотрел в камеру, признаваясь в чувствах, Кая невольно прошептала:

— У него такой глубокий взгляд... Очень талантливо играет.

Тишина рядом с ней мгновенно стала ледяной. Кая почувствовала, как рука Пэйтона, покоившаяся на подлокотнике, напряглась так, что кожа кресла заскрипела.

— Глубокий? — переспросил Пэйтон. Его голос был тихим, но в нем прозвучал опасный рокот. — Тебе нравятся такие типажи, Кая? Хрупкие мальчики с накрашенными ресницами, которые плачут по сценарию?

Кая удивленно повернулась к нему. В полумраке она видела только острый профиль Пэйтона и его глаза, прикованные к экрану с нескрываемым презрением.

— Пэйтон, это просто кино. Он актер, это его работа.

— Его работа — заставлять таких доверчивых девушек, как ты, восхищаться им, — отрезал Пэйтон. Он наклонился к её уху, обжигая дыханием. — Если я захочу, этот «глубокий взгляд» завтра будет смотреть только в пол. Не смей восхищаться другими мужчинами в моем присутствии. Даже если они нарисованные.

Кая подавила улыбку. Эта его собственническая черта всегда пугала и будоражила одновременно. Она взяла его за подбородок и заставила посмотреть на себя.

— Ни один экранный герой не сравнится с тем безумцем, который сейчас сидит рядом со мной. Успокойся.

Пэйтон еще несколько минут буравил взглядом экран, словно хотел испепелить актера, а затем собственнически притянул Каю к себе, заставляя её положить голову ему на плечо до конца сеанса.

После кино они зашли в небольшое уютное кафе на набережной. Пэйтон выбрал столик в самом углу, спиной к стене, чтобы видеть весь зал и вход.

Они заказали горячий шоколад и вишневый пирог. Свет ламп был мягким, на фоне играл джаз. Кая наконец расслабилась, наблюдая, как Пэйтон аккуратно разрезает её десерт на маленькие кусочки — его личный способ заботы о её раненой руке.

— Тебе всё еще больно? — спросил он, кивая на бинт.

— Почти нет. Только немного ноет, — ответила она.

В этот момент в кафе зашла группа шумных студентов. Один из парней, проходя мимо их столика, случайно задел стул Каи и обернулся, чтобы извиниться.

— Ой, простите, я не хотел... — начал он, но его взгляд встретился со взглядом Пэйтона.

Улыбка парня мгновенно сползла. Пэйтон не сказал ни слова, он просто смотрел — тяжело, мрачно, с той самой аурой хищника, которую он обещал «спрятать» на сегодня.

Студент буквально отшатнулся, пробормотал что-то невнятное и почти убежал в другой конец зала.

— Пэйтон! Ты его напугал до смерти, — упрекнула Кая.

— Он коснулся твоего пространства, — просто ответил Пэйтон, возвращаясь к пирогу. — Я обещал защищать твою безопасность. Моральный покой — это тоже часть безопасности.

Он вздохнул и накрыл её ладонь своей.

— Прости. Я стараюсь быть нормальным, Кая. Правда. Но после вчерашнего... я чувствую, что мир вокруг нас стал еще теснее. Я не хочу, чтобы кто-то даже дышал в твою сторону.

Кая смотрела на него — на этого сильного, опасного мужчину, который был готов объявить войну всему миру ради неё.

Она понимала, что их жизнь никогда не будет обычной. Но в этом кафе, под звуки джаза, она чувствовала себя самой защищенной женщиной на свете.

— Пойдем домой, Пэйтон, — тихо сказала она. — Мне не нужен весь город. Мне достаточно нашего дома.

Он кивнул, оставил на столе купюру, в несколько раз превышающую счет, и вывел её на улицу, где уже сгущались сумерки и ждали черные машины.

Дом встретил их приглушенным светом и уютной тишиной, которая обычно успокаивала, но только не сегодня.

Пэйтон, едва переступив порог, отбросил ключи на мраморную консоль с резким звоном. Его движения были рваными, а челюсть всё еще была плотно сжата.

Пэйтон прошел к бару, налил себе двойную порцию виски и, не разбавляя льдом, сделал крупный глоток. Кая начала снимать пальто, чувствуя его тяжелый взгляд спиной.

— Ты всё еще злишься? — тихо спросила она, поворачиваясь к нему.

Пэйтон поставил стакан на стойку и медленно подошел к ней. Он возвышался над ней, как грозовая туча.

— Злюсь? Нет, Кая. Я просто пытаюсь понять, что именно в этом... как его... мистере «Глубокий взгляд» тебя так зацепило. Может, мне стоит пригласить его к нам на ужин? Чтобы ты могла рассмотреть его талант поближе?

— Пэйтон, это смешно, — Кая попыталась пройти мимо него, но он преградил ей путь, упершись руками в стену по обе стороны от неё, заключая в ловушку.

— Смешно? — его голос опустился до опасного шепота. — Весь фильм ты сидела, затаив дыхание. Когда он спасал эту девчонку в финале, ты даже подалась вперед. Скажи мне, тебе нравятся такие «герои»? Те, кто красиво говорит заученные фразы и плачет под дождем, потому что так написано в сценарии?

Он наклонился ниже, так что их кончики носов почти соприкасались. От него пахло дорогим табаком, виски и той первобытной силой, которой не было ни у одного актера в мире.

— Послушай меня, — Пэйтон взял её за подбородок, заставляя смотреть в свои темные, пылающие ревностью глаза. — То, что он делает на экране — это фальшь. Его «глубокий взгляд» стоит пару тысяч долларов за съемочный день. А когда ты попала в беду, когда Моретти дышал тебе в затылок, этот актер не пришел бы тебя спасать. Он бы вызвал полицию и спрятался в своем трейлере.

— Я знаю это, Пэйтон! — воскликнула Кая, чувствуя, как его ревность начинает передаваться и ей, заставляя сердце биться чаще. — Зачем ты их сравниваешь? Ты — это ты.

— Именно. Я — тот, кто ломает кости ради тебя в реальности. Я тот, кто готов сесть в тюрьму, лишь бы ты спала спокойно. И мне невыносимо осознавать, что ты тратишь свои эмоции на какое-то глянцевое ничтожество, пока я стою здесь, весь твой, до последней клетки.

Он отпустил её подбородок, но не отошел. Его рука скользнула к её шее, большой палец медленно погладил пульсирующую жилку.

— Если я еще раз услышу, как ты хвалишь другого мужчину — живого, мертвого или экранного — я заставлю тебя забыть, как произносятся любые имена, кроме моего. Ты поняла?

Кая видела, как тяжело он дышит. Его одержимость была его проклятием, но именно она делала его её щитом. Она медленно подняла руки и положила их ему на грудь, прямо над сердцем, которое колотилось, как бешеное.

— Мне не нужны актеры, Пэйтон, — прошептала она, притягивая его к себе. — Мне нужен только ты. Со всей твоей яростью и твоим безумием. Больше никто.

Пэйтон на мгновение зажмурился, впитывая её слова. Напряжение в его плечах начало спадать, но он всё равно буркнул, утыкаясь носом в её волосы:

— Больше мы не ходим на фильмы с этим идиотом. Никогда. Я сам выберу, что нам смотреть.

Оставшуюся часть вечера он провел, не отпуская её от себя ни на шаг. Они сидели на диване у камина, и Пэйтон лично перемывал её костяшки, словно этим жестом он окончательно стирал любые впечатления от прожитого дня, оставляя в памяти Каи только свои руки, свой голос и свою безграничную, пугающую любовь.

Когда они ложились спать, Пэйтон обнял её так крепко, будто боялся, что она может исчезнуть в мире своих фантазий. Он был королем своей реальности, и в этой реальности не было места никому, кроме него и его королевы.