последствия.

В это утро Пэйтон не пошел на пары. Его вывели из университета в наручниках — полицию вызвали преподаватели.

Но когда его вели мимо Каи, он не опустил голову. Он смотрел на неё с такой нежностью и преданностью, что всем стало ясно: он пойдет на пожизненное, если это потребуется, чтобы она была в безопасности.

Он не хотел её захватить. Он просто любил её настолько сильно, что мир вокруг него переставал иметь значение, если в нем появлялась угроза для неё.

Кая стояла посреди хаоса, её сердце колотилось так сильно, что заглушало шум толпы. Как только полицейские увели Пэйтона, она, не теряя ни секунды, выхватила телефон. Её пальцы дрожали, но она быстро нашла нужный контакт.

— Брайс, его забрали... — голос сорвался в хрип. — Пожалуйста, вытащи его. Пэйтон... он просто защищал меня. Сделай что угодно, любые деньги, любые связи!

— Спокойно, мелкая, — отозвался Брайс, и по звуку было слышно, что он уже заводит мотор. — Через час он будет на свободе. Поезжай домой и жди его там.

Но Кая не могла уехать. Она не знала, что за одной из колонн, затаив дыхание, стояла Эмма — фанатка Пэйтона, которая вела фан-аккаунт, посвященный ему, и искренне считала, что Кая его не достойна. В руках у неё был телефон. Она снимала.

В этот момент к Кае подошел Данте. Он выглядел ужасно: кровь заливала рубашку, челюсть начала распухать. Но он видел Пэйтона в наручниках и чувствовал себя победителем.

— Видишь, Кая? — прошептал он, подходя вплотную. — Вот цена твоей «любви». Он в клетке, как животное. А ты... ты заслуживаешь того, кто не будет крушить всё вокруг.

Он наклонился к самому её уху, делая вид, что шепчет что-то нежное, и на мгновение положил руку ей на талию. Со стороны, особенно с того ракурса, где стояла Эмма, это выглядело как интимный, доверительный момент между двумя любовниками.

Кая замерла от отвращения, её тело окаменело. Эмма, торжествующе улыбаясь, нажала на кнопку «Стоп» именно в эту секунду. Она получила то, что хотела: идеальный компромат. Она быстро обрезала видео, оставив только момент, где Данте нежно склоняется к Кае, а она не отталкивает его ,в те секунды шока.

Эмма тут же отправила это видео в личные сообщения Пэйтону с подписью: «Пока ты за нее садишься в тюрьму, она утешается в руках того, из-за кого тебя забрали. Очнись, Пэйтон, она тебя предает».

Как только Эмма спрятала телефон, «сцена» в реальности изменилась.

Кая пришла в себя. Ярость, копившаяся всё утро, вспыхнула с новой силой. Она поняла, что Данте специально провоцирует её, специально выставляет Пэйтона монстром.

— Не смей. Ко мне. Прикасаться, — отчеканила она.

Прежде чем Данте успел вставить хоть слово, Кая резко, всем телом вложившись в движение, ударила его наотмашь по лицу. Удар был такой силы, что голова Данте дернулась, а из разбитой губы снова брызнула кровь.

— Пэйтон — единственный мужчина, которого я люблю. А ты — просто кусок мусора, который пытается играть в героя, — Кая сорвала с шеи платиновую ромашку, которую Пэйтон подарил ей утром, и сжала её в кулаке. — Если ты еще раз подойдешь ко мне, я сама попрошу Брайса уничтожить твою жизнь. Пэйтон был слишком добр к тебе.

Она развернулась и пошла прочь, оставив Данте стоять в шоке посреди коридора.

Через час Пэйтон вышел из участка. Брайс стоял рядом, заканчивая разговор по телефону. Пэйтон был мрачен, его кулаки были разбиты, а в глазах горел опасный огонь.

Он достал телефон, который ему только что вернули, и увидел уведомление. Видео от анонима.

Он нажал «плей». На экране — Кая. И Данте. Его рука на её талии. Его губы у её уха. Тихий, интимный момент. Видео обрывается.

Брайс заметил, как лицо Пэйтона побелело, а телефон в его руке хрустнул от силы сжатия.

— Пэйтон? Что там? — нахмурился Брайс.

Пэйтон не ответил. В его голове проносились тысячи мыслей. Его девочка... его свет... Неужели она? Но любовь к ней была сильнее любых видео. Он не верил своим глазам, он верил своему сердцу.

— Едем к ней, — глухо сказал Пэйтон. — Сейчас же.

Он не знал, что Кая в этот момент сидит на крыльце их дома, сбивая костяшки о стену от злости на Данте, и ждет только его.

Видео Эммы должно было разрушить их, но фанатка не учла одного: Пэйтон любил Каю до безумия, а безумцы часто видят правду там, где другие видят ложь.

Они приехали домой в полной тишине. Пэйтон не пошел в душ, чтобы смыть кровь Данте со своих рук. Он просто сел в кресло напротив дивана, где устроилась Кая, и долго смотрел на свои забинтованные костяшки.

— Расскажи мне, что было после того, как меня увели, — наконец произнес он. Его голос был ровным, лишенным красок, и от этого становилось еще страшнее.

— Пэйтон... я сразу позвонила Брайсу... — начала Кая, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Я знаю, — он поднял на неё глаза. В них не было злости на неё, только бесконечная, тупая боль. — Брайс сказал, что ты была в истерике. Но потом... к тебе подошел Моретти. О чем вы говорили?

Это не было обвинением. Это был допрос человека, который хочет, чтобы его реальность совпала с тем, что он чувствует сердцем, но факты в телефоне говорят о другом.

— Он нес какой-то бред. Пытался задеть меня, говорил, что ты монстр, — Кая сжала кулаки, пряча ладони в складках платья.

Пэйтон медленно встал и подошел к ней. Он опустился на колени перед ней, положив свои искалеченные руки ей на бедра.

— Он касался тебя, Кая? — прошептал он, глядя ей прямо в душу. — Я видел... мне прислали видео. На нем он стоит слишком близко. Он обнимал тебя? Ты позволила ему это после всего, что он сделал?

Он не кричал. Он спрашивал так, словно от её ответа зависело, будет ли он дышать дальше. Пэйтон был готов уничтожить весь мир, но он был совершенно беззащитен перед ней.

— Видео? — Кая нахмурилась, осознавая, что кто-то снял лишь часть сцены. — Пэйтон, он подошел сам. Я была в шоке, я не сразу сообразила...

— Ты не оттолкнула его сразу, — это было не утверждение, а мучительный вывод. — Почему? Ты испугалась его? Или в его словах была правда, которую ты хотела услышать?

Он уткнулся лбом в её колени, и Кая почувствовала, как его плечи мелко дрожат. Это было его самое слабое место — страх, что он для неё недостаточно хорош, что его безумная любовь её душит.

— Пэйтон, посмотри на меня, — твердо сказала Кая.

Он поднял голову. В этот момент Кая медленно раскрыла свои ладони, которые до этого прятала. Её правая рука была припухшей, а костяшки пальцев — содраны и посинели. Совсем как у него.

Пэйтон замер. Он взял её маленькую ладонь в свои огромные руки, бережно, словно она была из тончайшего фарфора.

— Откуда это? — его голос дрогнул.

— Видео закончилось слишком рано, Пэйтон, — Кая грустно усмехнулась. — Та дрянь, что снимала нас, не захотела показывать тебе финал. Как только он посмел коснуться меня и открыть свой рот, чтобы оскорбить тебя... я ударила его. Со всей силы, на которую была способна. За тебя. За то, что ты сейчас сидел в камере из-за его ничтожности.

Пэйтон смотрел на её разбитую руку, и в его глазах медленно прояснялось. Тень сомнения, которая мучила его последние часы, исчезла, сменившись волной такого обожания, которое могло бы испепелить город.

— Ты ударила его... — он прижал её ладонь к своим губам, покрывая содранную кожу нежными поцелуями. — Моя маленькая девочка... ты дралась за меня.

Он поднял на неё взгляд, в котором теперь горело чистое, незамутненное безумие преданности.

— Больше никаких допросов, — выдохнул он, притягивая её к себе и крепко обнимая. — Теперь я знаю. Ты — не просто моя слабость. Ты — мой щит. И клянусь, тот, кто отправил мне это видео, и тот, кто заставил тебя разбить эти руки... они узнают, что такое настоящий гнев.