последствия.

Кая открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Она присела на кровати, и в этот момент дверь спальни бесшумно открылась. Пэйтон вошел, уже полностью одетый в идеально сидящий черный костюм, но без галстука, что делало его вид опасно небрежным. В руках он держал планшет и чашку кофе.

— Доброе утро, моя королева, — произнес он, и в его голосе не было и тени вчерашней ярости. Только спокойная, пугающая уверенность хозяина положения.

Он сел на край кровати и протянул ей планшет. Кая взяла его дрожащими руками. Главная страница университетского форума пестрила заголовками:

«Крах золотого мальчика: Силас официально отчислен», «Грязные тайны раздевалок — кто следующий?», «Пэйтон и Кая: новая эра власти».

— Его больше нет, Кая, — мягко сказал Пэйтон, убирая прядь волос с её лица. — Ночью он собрал вещи и уехал из города. Его отец лишил его наследства после того, что я отправил ему в личную почту. О нем больше никто не вспомнит.

Кая посмотрела на него, чувствуя, как внутри борется облегчение и дикий, первобытный страх.

— Теперь все смотрят на меня как на твой трофей, — прошептала она.

— Нет, — Пэйтон взял её за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Они смотрят на тебя как на причину, по которой самый опасный человек в этом городе готов сжечь всё дотла. Ты не трофей. Ты — закон. Моё слово — это твоё слово.

Он поставил кофе на тумбочку и медленно потянул за цепочку чокера, притягивая Каю к себе.

— Сегодня ты пойдешь в университет в моих вещах. Я хочу, чтобы каждый, мимо кого ты пройдешь, чувствовал мой запах на твоей коже. Чтобы они знали: ты неприкосновенна.

Он повалил её обратно на подушки, нависая сверху. Его ладони заскользили по её телу под тонкой тканью ночной сорочки.

— Ты ведь понимаешь, что это значит? — его голос стал хриплым. — Больше никакой «свободы», о которой ты так мечтала. Твоя свобода теперь ограничена стенами моего дома.

Кая почувствовала, как по телу прошла волна жара. Она знала, что должна ненавидеть его за эту одержимость, но после того, как он уничтожил Силаса ради неё, что-то внутри неё окончательно сломалось — или, наоборот, встало на свои места.

Он начал целовать её шею, спускаясь ниже, к ключицам. Его прикосновения были собственническими, властными.

— Скажи это, Кая, — прошептал он, расстегивая пуговицы на её сорочке. — Скажи, что ты моя королева.

— Я твоя... — выдохнула она, выгибаясь навстречу его ласкам. — Твоя королева.

В это утро Кая поняла: Силас был лишь мелкой помехой. Настоящая игра только началась. Теперь она стояла на вершине пищевой цепочки университета, но ценой этой власти была её полная, безоговорочная принадлежность человеку, который не умеет проигрывать.

Девять утра. Главная площадь перед величественным входом в университет была забита людьми так, словно здесь ожидали приезда рок-звезды или президента. Студенты стояли на ступенях, сидели на парапетах, шептались, не сводя глаз с пустой дороги.

Тишину разорвал низкий, вибрирующий гул. Черный матовый Rolls-Royce медленно, словно хищник, вкатился на территорию и остановился прямо у подножия лестницы — там, где парковка была категорически запрещена даже для ректора.

Водитель в черном костюме молча вышел и открыл заднюю дверь. Первым на асфальт ступил Пэйтон. Он выглядел безупречно: черный кашемировый лонгслив, подчеркивающий мощные плечи, и холодный, пронизывающий взгляд, который заставил толпу мгновенно замолкнуть.

Он обернулся и протянул руку в салон. Когда Кая вышла, по толпе пронесся коллективный вздох. На ней был его огромный черный пиджак, наброшенный на шелковое платье-комбинацию в тон. Она выглядела хрупкой, но недосягаемой — как редкая драгоценность под охраной самого опасного человека в стране.

Пэйтон не просто взял её за руку. Он обнял её за талию, прижимая к себе так тесно, что каждый присутствующий почувствовал этот жест собственности.

Они начали подниматься по ступеням. Люди расступались перед ними, словно перед стихийным бедствием. У самых дверей их ждал декан и несколько охранников, выглядевших крайне растерянно.

— Мистер Пэйтон, — начал было декан, — вы знаете, что парковка здесь...

Пэйтон остановился, не отпуская Каю. Он достал из кармана сложенный лист бумаги и небрежно протянул его мужчине.

— С этого утра, — ровным, ледяным голосом произнес Пэйтон, — южное крыло университета, включая эту площадь и библиотеку, официально принадлежит моему семейному фонду. Я только что выкупил права на землю и здания.

Декан побледнел, заглянув в документ. Толпа ахнула.

— И у меня есть первое распоряжение как у владельца, — Пэйтон обвел взглядом студентов. — Кая. Подойди сюда.

Он подвел её к массивной бронзовой табличке с именами меценатов университета. Среди них всё еще значилось имя семьи Силаса. Пэйтон кивнул одному из своих охранников. Тот подошел с тяжелым молотом и одним мощным ударом снес имя Силаса с доски. Грохот металла о камень заставил Каю вздрогнуть.

— Теперь здесь будет другое имя, — Пэйтон повернулся к Кае и, на глазах у сотен людей, коснулся губами её шеи, прямо над замком чокера. — Отныне это «Крыло Каи». И любой, кто позволит себе хотя бы косой взгляд в её сторону, будет иметь дело лично со мной. Не как со студентом. А как с хозяином этого места.

Он посмотрел на Каю, и в его глазах вспыхнуло то самое темное пламя, которое она видела ночью.

— Теперь ты понимаешь? — прошептал он ей на ухо. — Ты не просто учишься здесь. Ты здесь властвуешь.

Он повел её внутрь, и когда они вошли в холл, все студенты, как по команде, опустили глаза. Это было абсолютное подчинение. Пэйтон не просто уничтожил Силаса — он переписал правила реальности для всего университета.

Но когда они зашли в пустой лифт, Пэйтон резко развернул её к себе и вжал в зеркальную стену. Его спокойствие мгновенно испарилось, сменившись голодной страстью.

— Тебе понравилось представление? — он грубо перехватил её руки над головой. — Весь этот мир теперь у твоих ног, Кая.

Он впился в её губы властным, собственническим поцелуем, заставляя её чувствовать вкус этой новой, пугающей власти.

Мир, который Пэйтон выстроил вокруг Каи, казался незыблемым. Спустя две недели после падения Силаса университет превратился в идеально отлаженный механизм, где каждый шепот затихал при появлении «королевской четы».

Но на третью неделю в расписании элитного курса по международной стратегии появилось новое имя, которое не было согласовано с Пэйтоном.

Его звали Данте. Он не приехал на матовом Rolls-Royce. Он приехал на старом, рычащем байке Ducati, припарковав его прямо у входа в «Крыло Каи», на том самом месте, где Пэйтон запретил парковаться всем, кроме себя.

Когда Данте вошел в холл, он не опустил глаз. Это был парень с резкими, словно высеченными из гранита чертами лица и холодными серыми глазами, в которых читалась не злость, а абсолютное безразличие к чужим титулам. На нем была простая кожаная куртка и выцветшие джинсы, но он нес себя так, словно этот университет был его личной детской площадкой.

Кая сидела в закрытой зоне библиотеки, которую Пэйтон выделил специально для неё. Она читала, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняв голову, она увидела Данте. Он стоял у стеллажа и спокойно листал редкий фолиант, который по правилам нельзя было даже трогать.

— Ты знаешь, что это место только для... — начала Кая, её голос дрогнул.

— Для «королевы»? — Данте даже не поднял на неё глаз. Его голос был низким и хриплым. — Я слышал эту сказку. Забавно. В моем мире короны носят те, кто может их удержать, а не те, кто их покупает на деньги своих фондов.

Кая замерла от такой дерзости.

— Пэйтон узнает, что ты здесь был.

Данте наконец закрыл книгу и посмотрел прямо на неё. В его взгляде не было страха, только странное любопытство.

— Пусть узнает. Я здесь не ради него. И не ради его денег. Мне плевать, сколько нулей на его счету. У него нет того, что есть у меня — иммунитета к его власти.

Столкновение произошло в столовой в обеденный перерыв. Пэйтон и Кая сидели за своим центральным столом, когда Данте, проигнорировав пустые столы, спокойно подошел и сел за соседний стол, который всегда оставался пустым в знак уважения к Пэйтону.

Весь зал замер. Вилки застыли в воздухе. Пэйтон медленно отложил приборы и повернулся к новичку.

— Ты, кажется, заблудился, — произнес Пэйтон, и этот тон обычно означал, что человеку осталось жить в этом университете пять минут. — Этот стол не для тебя.

Данте даже не прервал свой обед. Он медленно прожевал, отпил воды и только потом посмотрел на Пэйтона.

— Ты купил этот стол, Пэйтон? Или, может, ты купил воздух в этой комнате? Если да, предъяви чек. Если нет — закрой рот и дай мне доесть.

Тишина стала такой густой, что её можно было резать ножом. Пэйтон поднялся, его костяшки пальцев побелели. Он подошел к Данте и положил руку ему на плечо, сжимая его с силой, способной сломать кость.

— Слушай меня внимательно, ничтожество. Я могу выкупить твою жизнь и жизнь всей твоей семьи до конца дня. Тебя не просто отчислят. Тебя сотрут.

Данте внезапно рассмеялся. Это был короткий, сухой смех. Он встал, оказавшись на голову выше Пэйтона, и стряхнул его руку, как назойливое насекомое.

— Попробуй, — выдохнул он прямо в лицо Пэйтону. — Моя фамилия — Моретти. Слышал о таких? Мой дед строил этот университет, когда твой еще не научился считать деньги. Мы не берем подачки, Пэйтон. И мы не боимся угроз. Твои деньги здесь — это просто фантики. Ты можешь владеть кампусом, но ты никогда не будешь владеть мной.

Данте перевел взгляд на Каю, которая сидела ни жива ни мертва.

— И знаешь, что самое интересное? — он снова обратился к Пэйтону. — Ты так боишься её потерять, потому что знаешь: как только появится кто-то, кто не смотрит на тебя снизу вверх, она увидит, что твоя власть — это просто очень дорогая клетка.

Данте развернулся и ушел, оставив Пэйтона в состоянии контролируемого бешенства. Впервые за долгое время Пэйтон не знал, что делать. Он не мог просто подкупить Моретти — их семья была слишком старой и влиятельной в политических кругах, куда деньгам Пэйтона путь был заказан.

Пэйтон резко повернулся к Кае. Он схватил её за руку и потянул к выходу. Его хватка была болезненной.

— Завтра ты не придешь на лекции, — прорычал он, когда они оказались в машине. — Ты будешь сидеть дома под замком, пока я не решу вопрос с этим выскочкой.

— Ты боишься его? — внезапно спросила Кая, сама удивляясь своей смелости.

Пэйтон ударил по рулю, заставляя её вздрогнуть.

— Я не боюсь никого. Но я уничтожу его за то, что он посмел на тебя посмотреть. Ты моя, Кая.