последствия.

Кая проснулась от того, что Пэйтон медленно обводил кончиками пальцев контуры её губ. Она открыла глаза и увидела его — он лежал совсем рядом, его взгляд был ясным и сосредоточенным, лишенным той вчерашней ярости, но полным такой глубины, что у неё перехватило дыхание.

Она попыталась потянуться, и тело тут же отозвалось — ломота в мышцах, легкое жжение на коже там, где вчера оставались его следы, и приятная тяжесть внизу живота. Пэйтон притянул её к себе, вжимаясь лицом в её волосы.

— Никаких звонков и дел сегодня , — прошептал он, и его голос, все еще сонный и бархатистый, вибрировал прямо у неё в груди. — Только ты и я. Я хочу провести этот день так, будто в этом городе больше никого нет.

Он приподнялся на локте, заглядывая ей в глаза. Его рука скользнула по её бедру, задерживаясь на тех местах, которые он вчера так клеймил. Пэйтон наклонился к самому её уху, и его горячее дыхание заставило её сердце пропустить удар.

— И сегодня я буду любить тебя так же сильно, как вчера, но так нежно, как ты заслуживаешь, — произнес он медленно, вкладывая в каждое слово обещание, от которого по коже пробежали электрические разряды.

У Каи буквально свело ноги от этих слов. Резкий спазм удовольствия и какого-то сладкого предвкушения пронзил её мышцы, заставляя пальцы на ногах подогнуться, а всё тело — непроизвольно вытянуться в струну.

Она закусила губу, чувствуя, как внутри всё снова плавится только от одного его голоса, от этой смеси обещания нежности и напоминания о вчерашней силе.

Спустя час они вышли в город. Пэйтон выбрал узкие, мощеные камнем улочки старого центра, где весна уже вовсю вступала в свои права. На Кае было легкое платье, скрывающее всё то безумие, что происходило между ними ночью, но она чувствовала себя обнаженной под его взглядом.

Пэйтон вел её под руку, постоянно притираясь своим плечом к её, словно ему физически необходимо было чувствовать её присутствие каждую секунду. Он не оглядывался по сторонам — сегодня он сам был её щитом и её миром.

Они гуляли по набережной, где ветер доносил запах воды и цветущих каштанов. Пэйтон останавливался у каждой витрины, которая привлекала её взгляд, но сам смотрел только на неё.

Его нежность была почти осязаемой: он поправлял ей выбившийся локон, грел её ладони в своих, когда становилось прохладно, и шептал на ухо всякие глупости, от которых она краснела как девчонка.

Они зашли в маленькое уютное кафе, спрятанное в глубине дворика. Пэйтон сел не напротив, а рядом с ней, положив руку на спинку её стула и собственнически перебирая пальцами её волосы.

— Посмотри на меня, — попросил он тихо, когда принесли кофе.

Кая подняла взгляд. В его глазах светилось такое обожание, смешанное с тихой гордостью, что у неё снова задрожали колени под столом.

— Ты светишься, Кая, — сказал он, и его большой палец нежно погладил её скулу. — И я сделаю всё, чтобы этот свет никогда не угас.

Весь этот день был пропитан этой странной, целительной нежностью. Они кормили птиц в парке, смеялись, глядя на уличных художников, и просто молчали, держась за руки.

Но за этой мягкостью Кая всё равно чувствовала того самого Пэйтона — мощного, властного, готового в любой момент превратиться в того зверя, который вчера заставлял её умолять о большем.

Эта двойственность сводила её с ума: знать, что этот мужчина, который сейчас так бережно придерживает её за локоть на переходе, ночью может быть таким неистовым и необузданным.

К вечеру, когда солнце начало садиться, окрашивая крыши домов в розовый цвет, они медленно пошли в сторону дома. Кая чувствовала себя абсолютно счастливой и защищенной, зная, что впереди их ждет еще одна ночь, и Пэйтон обязательно сдержит своё обещание — любить её так же сильно, но по-новому, открывая ей грани своей нежности.

Как только дверь их спальни закрылась, щелкнув замком и отсекая внешний мир, Пэйтон словно сорвался с цепи. Тихая нежность прогулки мгновенно смешалась с той необузданной страстью, которую он подавлял в себе весь день.

Он прижал Каю к двери, и его губы нашли её в жадном, глубоком поцелуе. Но в этом движении не было вчерашней резкости — его руки, хоть и дрожали от нетерпения, обхватили её лицо так бережно, будто она была величайшим сокровищем.

Воспоминания о том, как он брал её вчера над раковиной, вспыхнули в его мозгу ярким пламенем. Он застонал ей в губы, чувствуя, как его тело мгновенно отзывается на её близость.

— Я весь день думал только об этом... — прохрипел он, спускаясь поцелуями к её шее. — О том, как ты дрожала в моих руках.

Пэйтон подхватил её под бедра, заставляя обхватить его талию ногами. Он не вбивался в неё, как вчера, а вошел медленно, до самого предела, заставляя Каю выдохнуть его имя. Он прислонил её голову к мягкой обивке двери и начал двигаться — глубоко, тягуче, заполняя её собой полностью.

Его движения были мощными, но в них сквозила невероятная осторожность. Он шептал ей слова любви, его пальцы переплелись с её пальцами, прижимая её руки к двери.

Это было не подчинение, а абсолютное слияние. Кая чувствовала каждую вибрацию его тела, и её ноги снова свело от того, как нежно и одновременно сильно он обладал ею.

Он перенес её на огромную кровать, осторожно опустив на шелковые простыни. Пэйтон навис сверху, упираясь на локти, чтобы не придавить её своим весом. В этой позе — «миссионерской», но доведенной до предела интимности — он смотрел ей прямо в глаза.

— Смотри на меня, Кая. Только на меня, — просил он.

Он двигался медленно, почти гипнотически. Каждое его движение было направлено на то, чтобы доставить ей удовольствие.

Он целовал её веки, кончик носа, губы, одновременно с этим заполняя её неторопливыми, глубокими толчками. Он был нежен в каждом касании: его ладони гладили её живот, поднимались к груди, ласкали кожу так трепетно, что Кая чувствовала, как по щекам текут слезы счастья.

Это была та самая «сильная любовь», о которой он обещал — интенсивная по чувствам, но бесконечно мягкая в исполнении.

Когда страсть стала чуть тише, но не угасла, Пэйтон мягко перевернул её на бок, устраиваясь позади неё в позе «ложек». Он прижался к её спине, обнимая её так крепко, словно боялся, что она исчезнет.

Его губы нашли те самые розоватые следы, которые он оставил вчера на её ягодицах и пояснице. Пэйтон начал покрывать их нежными, исцеляющими поцелуями, чередуя их с легкими касаниями языка.

— Прости меня за вчерашнюю грубость... — шептал он, обжигая её кожу дыханием. — Но я не могу иначе. Ты сводишь меня с ума.

Он двигался в ней ритмично и плавно, его рука скользила по её телу, находя самые чувствительные точки. В этой позе они были максимально близки — он чувствовал каждое биение её сердца, каждый её вздох.

Это было пиком его нежности: он не просто брал её тело, он баюкал её в своей страсти, доводя до изнеможения своей заботой и обожанием.

Когда всё закончилось, Пэйтон не отстранился ни на сантиметр. Он укрыл их обоих одеялом, продолжая целовать её плечи и шептать, что она — его единственная истина.

Он сдержал обещание: эта ночь была такой же мощной по накалу эмоций, как и предыдущая, но в ней не было боли — только бесконечный океан нежности, в котором Кая была готова тонуть снова и снова.

Утро в особняке началось непривычно спокойно. Пэйтон, верный своему обещанию, был воплощением заботы.

Он сам помог Кае собраться, бережно застегивая пуговицы на её блузке и задерживая пальцы на её коже чуть дольше, чем нужно. Каждый его взгляд, каждое мимолетное прикосновение к её талии или волосам напоминало о той нежности, которой он окружил её ночью.

Когда они спустились к завтраку, Брайс и Райли уже ждали их. Брайс, как обычно, листал что-то в телефоне с невозмутимым видом, а Райли, едва завидев входящую пару, расплылась в лукавой улыбке.

— О, вы только посмотрите на них, — протянула Райли, подмигивая Кае. — Кая, ты буквально светишься. Пэйтон, признавайся, ты что, начал давать ей уроки по управлению гневом или просто решил стать идеальным бойфрендом?

Пэйтон лишь усмехнулся, по-хозяйски притягивая Каю к себе за талию и целуя её в висок. В его жесте не было вчерашней агрессии, но была абсолютная, непоколебимая уверенность: «она моя».

— Просто сегодня хороший день, Райли, — спокойно ответил он.

Они поехали на одной машине. Брайс сел за руль, Райли устроилась рядом, а Пэйтон и Кая заняли заднее сиденье.

Всю дорогу Пэйтон не выпускал руку Каи из своей, переплетая их пальцы. Он то и дело подносил её ладонь к своим губам, оставляя невесомые поцелуи на костяшках.

Кая чувствовала себя странно: её тело всё еще помнило ту дикую страсть позавчерашнего дня и невероятную ласку прошлой ночи.

Когда машина подпрыгивала на неровностях, она ощущала приятную ломоту в мышцах, и каждый раз её взгляд невольно сталкивался с темным, внимательным взглядом Пэйтона. Он будто читал её мысли, и в уголке его губ играла едва заметная торжествующая улыбка.

Когда их черный внедорожник припарковался у главного входа в университет, разговоры вокруг стихли. Эта четверка всегда приковывала взгляды, но сегодня в них было что-то особенное.

Пэйтон первым вышел из машины и, обойдя её, открыл дверь перед Каей, подавая ей руку. Как только она вышла, он не просто взял её за ладонь, а властно обнял за плечи, прижимая к своему боку.

— Смотрите, Пэйтон сегодня подозрительно миролюбив, — шепнул Брайс, поправляя солнцезащитные очки. — Обычно он готов пристрелить любого, кто посмотрит на Каю дольше трех секунд.

— Он просто метит территорию по-новому, — хихикнула Райли, поправляя сумку. — Тихий Пэйтон куда опаснее разъяренного, поверь мне.

Они шли по широким коридорам университета, и Кая кожей чувствовала направленные на них взгляды. Пэйтон шел уверенной, хищной походкой, но его рука на её плече была мягкой.

Он постоянно склонялся к ней, шепча что-то на ухо — какие-то мелочи о предстоящих лекциях или просто комплименты, от которых она то и дело вспыхивала.

Лекция проходила в огромной амфитеатровой аудитории. Пэйтон, который обычно предпочитал задние ряды, чтобы оставаться в тени, сегодня демонстративно сел в самом центре вместе с Каей.

Справа от них устроилась Райли, то и дело поглядывающая на них с доброй усмешкой, а слева, чуть поодаль, Брайс — он выглядел расслабленным, но его взгляд профессионально сканировал помещение, заменяя собой целый отряд охраны.

Профессор монотонно диктовал материал, но для Каи всё происходящее было словно в тумане. Пэйтон сидел слишком близко. Его мощное плечо касалось её, и она чувствовала исходящий от него жар. Он не записывал лекцию. Вместо этого его левая рука покоилась на её бедре под столом.

Его пальцы медленно, почти невесомо, выводили круги на ткани её брюк, поднимаясь всё выше к самому краю.

Каждое такое движение вызывало у Каи волну мурашек. Когда он находил особенно чувствительное место — там, где кожа еще хранила память о его вчерашней хватке — он слегка надавливал, заставляя её затаить дыхание.

— Пэйтон, перестань, — прошептала она, стараясь не смотреть на него и делать вид, что записывает слова профессора.

— Я просто проверяю, как ты себя чувствуешь, — так же тихо ответил он. Его голос был опасно нежным. — Ты сегодня такая тихая.

Он наклонился к её уху, делая вид, что хочет заглянуть в её тетрадь, но вместо этого прижался губами к мочке уха.

— Помнишь, как ты выгибалась на этой кровати сегодня ночью? — его шепот был едва слышным, но для Каи он прозвучал как гром.

У неё снова свело ноги под столом. Пальцы на ногах судорожно сжались в туфлях, а по телу прошла тягучая, сладкая судорога. Она крепко сжала ручку, пытаясь сосредоточиться на буквах, которые начали расплываться. Пэйтон почувствовал её реакцию и победно усмехнулся, не убирая руки.

Когда лекция закончилась, Пэйтон помог ей собрать вещи, словно она была нежной принцессой. В коридорах университета их ждал настоящий ажиотаж.

Один из парней со старшего курса, который раньше пытался флиртовать с Каей, случайно преградил им путь, засмотревшись в телефон.

Пэйтон не стал толкать его или кричать. Он просто сделал шаг вперед, закрывая Каю собой, и положил руку парню на плечо.

— Дружище, будь аккуратнее. Ты чуть не задел мою девушку, — произнес Пэйтон с мягкой улыбкой.

Но в этой улыбке и в том, как побелели костяшки его пальцев на чужом плече, было столько скрытой угрозы, что парень буквально побледнел и, пробормотав извинения, поспешил скрыться.

— Видишь? — Пэйтон повернулся к Кае, снова становясь ласковым. — Мне не нужны другие люди, чтобы защитить тебя.

Обед в студенческом кафе прошел под знаком их «четверки». Брайс и Райли обсуждали предстоящую вечеринку, но Пэйтон был полностью сосредоточен на Кае. Он сам выбирал ей еду, следил, чтобы она выпила свой сок, и не давал ей повода даже на секунду почувствовать себя одиноко.

— Слушай, Пэйтон, — Райли подперла подбородок рукой, — ты теперь всегда будешь таким... приторно-заботливым? Где тот парень, который разбивал столы в кабинете?

— Он здесь, — Пэйтон бросил на Райли короткий, пронзительный взгляд, от которого та замолчала. — Просто теперь он знает, что настоящая сила — в том, чтобы беречь то, что тебе дорого.

После последней пары, когда солнце уже начало клониться к горизонту, они вышли на парковку.

Пэйтон шел медленно, наслаждаясь тем, как Кая держится за его локоть. Он чувствовал её усталость — не ту изматывающую, а ту «счастливую» усталость женщины, которая весь день ощущала на себе любовь и внимание своего мужчины.

Пэйтон прижал Каю к дверце их автомобиля, бережно обхватывая её лицо ладонями.

— Ты справилась, — прошептал он. — Весь день без охраны, только со мной. Ты веришь мне?

— Верю, — выдохнула Кая.

Он поцеловал её — долго, нежно, пробуя на вкус её помаду и вдыхая её аромат. В этом поцелуе было всё: и обещание новой ночи, и благодарность за доверие, и та самая безумная одержимость, которая теперь обрела форму бесконечной нежности.

— Едем домой, — сказал он, открывая перед ней дверь. — У меня на этот вечер большие планы... и обещаю, я буду так же нежен, как и весь сегодняшний день. Но только до тех пор, пока ты сама не попросишь меня остановиться.

Кая села в машину, чувствуя, как сердце колотится в груди. Весь этот день в университете был лишь прелюдией к тому, что ждало их за закрытыми дверями их дома.