последствия.

Прошло пять месяцев. Он больше не запирал её в кабинетах, а она больше не пыталась убежать. Но Пэйтон оставался Пэйтоном — его любовь была тяжелой, плотной и всегда ощущалась как невидимый бронежилет на её плечах.

Событие произошло на закрытом приеме в честь фонда семьи Пэйтона. Это был высший свет: политики, бизнесмены и те, кто привык получать желаемое одним щелчком пальцев.

Кая стояла у панорамного окна, любуясь ночным городом, пока Пэйтон вел короткий деловой разговор в паре метров от неё. Она чувствовала его взгляд на своей спине даже тогда, когда он не смотрел прямо на неё — это была их особая связь.

К ней подошел мужчина лет сорока — Август, давний конкурент отца Пэйтона. Он был известен своей любовью к «красивым трофеям» и грязным играм.

— Прекрасный вечер, не так ли? — Август встал слишком близко, нарушая личное пространство. — Пэйтон всегда умел выбирать лучшее. Но такая редкая жемчужина, как вы, заслуживает более... открытой оправы. Он ведь держит вас в тени, верно?

Кая вежливо улыбнулась, собираясь уйти, но Август перехватил её за локоть. Его пальцы сжали её кожу чуть крепче, чем позволяли приличия.

— Знаете, Кая, у Пэйтона много врагов. И самое глупое, что он сделал — это показал всем, как сильно он от вас зависит. Вы — его ахиллесова пята.

В ту же секунду музыка в зале словно стала тише. Кая не видела, как Пэйтон подошел, но она почувствовала изменение температуры воздуха.

Пэйтон не стал устраивать сцену. Он просто подошел со спины и положил руку на плечо Каи, а второй рукой аккуратно, но с силой, от которой у Августа побелели костяшки, снял его ладонь с локтя девушки.

— Август, — голос Пэйтона был ледяным, лишенным каких-либо эмоций. — Ты только что совершил ошибку, которую мой отец не простил бы тебе пять минут назад. Но я не мой отец.

— Это просто светская беседа, Пэйтон, — ухмыльнулся Август, пытаясь сохранить лицо, хотя в его глазах мелькнула тень паники.

— Светская беседа заканчивается там, где твои руки касаются того, что мне дороже жизни, — Пэйтон сделал шаг вперед, заставляя мужчину отступить. — Она не мой «трофей». Она — это я. И если ты еще раз решишь использовать её, чтобы задеть меня... я не буду разорять твою компанию. Я просто сотру тебя из списка живых.

Он сказал это так буднично, что у присутствующих рядом гостей пошли мурашки по коже. Пэйтон повернулся к Кае. Его взгляд мгновенно изменился — из убийственного он стал тревожным и нежным.

— Ты в порядке? Он не сделал тебе больно? — Он взял её руку и внимательно осмотрел локоть, где остался едва заметный след от хватки.

— Всё хорошо, Пэйтон, — тихо ответила Кая. — Пойдем отсюда.

Они вышли на террасу, подальше от глаз и камер. Пэйтон прижал её к перилам, глядя на неё с какой-то пугающей интенсивностью.

— Ты понимаешь, что произошло? — спросил он, и в его голосе прорезалась та самая болезненная честность. — Они видят в тебе мою слабость. Они думают, что если надавят на тебя, я сломаюсь.

Кая обхватила его лицо ладонями.

— И ты сломаешься?

Пэйтон закрыл глаза, прижимаясь лбом к её лбу.

— Нет. Я превращусь в монстра, чтобы защитить тебя. Кая, я не считаю тебя своей вещью. Ты — единственное, что делает меня человеком. И мысль о том, что кто-то может причинить тебе вред только потому, что ты любишь меня... это убивает меня изнутри.

Он внезапно подхватил её под бедра и усадил на широкие перила террасы, вставая между её ног. Его руки дрожали от сдерживаемого гнева и адреналина.

— Я хочу, чтобы ты знала, — прошептал он ей в губы. — Моя ревность сегодня — это не страх, что ты уйдешь. Это страх, что я не смогу закрыть тебя собой от всей той грязи, в которой я живу.

Кая обняла его ногами за талию, притягивая ближе. В этот момент, под светом звезд, она поняла: их отношения вышли на новый уровень. Это была уже не просто страсть студентов. Это была преданность двух людей, которые готовы стать щитами друг для друга.

— Тогда закрой меня по-другому, — выдохнула она. — Прямо сейчас. Чтобы я чувствовала только тебя, а не их взгляды.

На террасе царил полумрак, разбавляемый лишь холодным светом далеких звезд и приглушенным гулом музыки из бального зала. Воздух был прохладным, но между Пэйтоном и Каей буквально искрило от напряжения.

Пэйтон рывком задрал подол её шелкового платья, обнажая бедра. Его руки, всё еще подрагивающие от ярости, которую он едва сдерживал в присутствии Августа, теперь жадно сминали нежную кожу Каи.

Пэйтон нетерпеливо расправился со своей одеждой. Его член, напряженный и пульсирующий, коснулся её входа, и оба замерли на мгновение. Он смотрел ей в глаза — в этом взгляде было столько отчаяния и преданности, что у Каи перехватило дыхание. Он не просто хотел её — он хотел заново заявить этому миру, что они — одно целое.

Он вошел в неё одним медленным, тягучим движением, до самого предела. Кая запрокинула голову, впиваясь ногтями в его плечи сквозь дорогую ткань пиджака.

Ощущение было настолько полным и сокрушительным, что мир вокруг окончательно перестал существовать. Не было ни Августа, ни шантажа, ни чужих взглядов — только этот горячий ритм и тяжелое дыхание Пэйтона у её уха.

— Ты чувствуешь? — прохрипел он, начиная двигаться. Его толчки были глубокими и мощными, заставляя её спину то и дело касаться холодного воздуха ночи, в то время как внутри неё бушевал пожар. — Ты чувствуешь, как сильно я в тебе нуждаюсь?

Кая прижалась к нему всем телом, ловя его губы своими.

— Да... сильнее, глубже... — шептала она между рваными вдохами.

Пэйтон сходил с ума. Каждый её стон, каждый раз, когда она сжимала его внутри себя, вымывал из него остатки яда, оставленного Августом.

Он входил в неё ритмично и властно, но при этом с какой-то невероятной осторожностью, словно она была самым хрупким сокровищем во вселенной. Он придерживал её за спину, чтобы она не соскользнула с перил, и его пальцы впивались в её талию, оставляя невидимые клятвы верности на её коже.

В какой-то момент он замер, уткнувшись лицом в изгиб её шеи, и Кая почувствовала, как его сердце бешено колотится о её грудную клетку.

— Я никогда не позволю им даже дышать в твою сторону, — выдохнул он, прежде чем совершить несколько последних, самых мощных толчков, которые выбили из неё финальный, протяжный крик наслаждения.

Когда всё закончилось, он не отстранился. Пэйтон продолжал удерживать её на перилах, тяжело дыша и не разрывая их связи.

Он медленно целовал её лицо, стирая слезы удовольствия с её ресниц. В эту минуту на террасе были двое, которые нашли друг в друге спасение, и Пэйтон знал, что пока он чувствует её тепло, он сможет выстоять против любой угрозы, которую подкинет им этот мир.

Дорога до дома прошла в уютном, почти осязаемом молчании. Пэйтон вел машину одной рукой, а другой крепко сжимал ладонь Каи, не отпуская её ни на секунду. В салоне пахло кожей, её парфюмом и тем самым неуловимым ароматом ночной прохлады, который они принесли с террасы.

Когда они вошли в дом, тишина встретила их теплым светом ламп и негромким звоном бокалов из столовой. Пэйтон помог Кае снять пальто, его пальцы на мгновение задержались на её плечах, словно он всё еще проверял, в порядке ли она.

Кая поправила волосы, пытаясь скрыть легкую растрепанность после их бурных минут на террасе, но её припухшие губы и сияющие глаза выдавали её с головой.

В столовой, за накрытым столом, уже сидели Брайс и Райли. Перед ними стояла открытая бутылка вина и несколько закусок. Брайс, который видел начало конфликта на балу, выглядел серьезным, а Райли, заметив вошедших, облегченно выдохнула.

— Наконец-то, — сказала Райли, внимательно оглядывая подругу. — Мы уже начали думать, что вы решили уехать в кругосветное путешествие прямо в бальных нарядах.

Пэйтон прошел к столу, по-хозяйски положив руку на спинку стула Каи, когда она садилась. Его пиджак был расстегнут, галстук исчез, а в движениях сквозила та самая хищная уверенность, которая появлялась у него только тогда, когда он полностью контролировал ситуацию.

— Пришлось задержаться на террасе. Нужно было продышаться после компании Августа, — коротко бросил Пэйтон, бросив на Брайса многозначительный взгляд.

Брайс понимающе кивнул. Он знал Пэйтона слишком хорошо, чтобы не заметить перемену в его состоянии. Тот холодный гнев, что окутывал его на балу, сменился глубоким, почти животным удовлетворением.

— Этот ублюдок перешел черту, — тихо сказал Брайс, отпивая вино. — Ты ведь понимаешь, что он это так не оставит?

— Это он должен беспокоиться о том, как я это оставлю, — отрезал Пэйтон. Он налил Кае воды, а себе — немного вина, но пить не спешил. Он просто смотрел на неё, игнорируя всё остальное.

Райли переглянулась с Брайсом. Атмосфера за столом была странной: с одной стороны — остатки тревоги после бала, с другой — невероятная, почти электрическая близость между Пэйтоном и Каей.

— Кая, ты как? — мягко спросила Райли, протягивая руку к подруге.

Кая улыбнулась, и эта улыбка была по-настоящему спокойной. Она накрыла ладонь Пэйтона, которая всё еще лежала на её плече, своей рукой.

— Я в порядке, Райли. На самом деле... я никогда не чувствовала себя в такой безопасности, как сегодня.

Пэйтон едва заметно сжал её плечо, и в этом жесте было больше слов, чем в любой долгой речи.

— Мы решили этот вопрос, — добавил он, и в его голосе прозвучала такая окончательность, что Брайс только хмыкнул. — Август больше не проблема. А теперь давайте просто закончим этот вечер как нормальные люди.

Брайс поднял бокал:

— За «нормальных людей», которыми мы, кажется, никогда не станем. И за то, что у Пэйтона наконец-то появилось то, ради чего стоит не просто сражаться, а побеждать.

Они просидели так еще около часа. Брайс и Райли пытались разрядить обстановку шутками и рассказами о последних университетских сплетнях, но Кая видела, как Пэйтон время от времени выпадает из разговора, просто наблюдая за ней.

Он словно заново осознавал, как близко была опасность и как сильно он привязан к этой девушке, которая сидела рядом с ним в измятом изумрудном шелке.

Когда Брайс и Райли наконец ушли, Пэйтон закрыл за ними дверь и прислонился к ней спиной. В доме снова стало тихо. Кая стояла посреди холла, глядя на него.

— Ты действительно в порядке? — спросил он, и в его голосе снова зазвучала та уязвимость, которую он позволял видеть только ей.

— Да, Пэйтон. Потому что я знаю — что бы ни случилось, ты придешь.

Он подошел к ней, обхватил её за талию и уткнулся носом в её волосы.

— Я всегда приду. Даже если мне придется сжечь этот город дотла, чтобы найти тебя в дыму.