последствия.

Утро в доме выдалось непривычно тихим, если не считать приглушенного шума кофемашины и лучей яркого солнца, бесцеремонно пробивающихся сквозь шторы. Кая вышла на кухню первой.

Каждый шаг отдавался легкой ломотой в теле — напоминание о вчерашнем безумии Пэйтона, о его руках, которые сжимали её бедра, и о том, как он заставил её признать свою власть.

Она как раз наливала кофе, когда дверь противоположной спальни со скрипом открылась. Из комнаты вышла Райли. Она выглядела так, будто по ней прошелся ураган: растрепанные волосы, сонный взгляд и огромная, невозможно яркая метка на шее, которую не смог бы скрыть ни один воротник.

Кая замерла с чашкой в руках, а затем не выдержала и тихо хихикнула.

— Смотрю, Брайс вчера тоже решил, что слова — это слишком просто? — полушепотом спросила она, кивая на шею подруги.

Райли вздрогнула, инстинктивно прикрыв «засос» ладонью, и закатила глаза, хотя в её взгляде читалось то же самое странное, лихорадочное удовлетворение, что и у Каи.

— Скажи спасибо, что я вообще ходить могу, — проворчала Райли, подходя к столу. — Он был в ярости. Я думала, он меня просто запер в комнате навсегда.

— Пэйтон тоже, — Кая чуть опустила ворот домашней футболки, показывая такие же отметины на плечах. — Он заставил меня признаться во всём. Каждую деталь выпытал.

Девушки переглянулись. Вчерашний дерзкий побег с другими парнями теперь казался им далеким и почти детским поступком по сравнению с той бурей, которую они вызвали в своих мужчинах.

В этом доме правила устанавливали не они, и утро это подтверждало.

Вскоре в коридоре показались и сами виновники их «наказаний». Пэйтон и Брайс выглядели на удивление спокойными, но в их взглядах, когда они смотрели на своих девушек, всё еще читалась опасная собственническая искра.

Пэйтон подошел к Кае сзади, по-хозяйски положил руки ей на талию и коротко поцеловал в макушку, не обращая внимания на присутствие друзей.

— Собирайся, — негромко приказал он. — Мы отвезем вас в университет.

Сборы начались в лихорадочном темпе. Кая и Райли оккупировали ванную, пытаясь совершить невозможное — замаскировать следы вчерашней ночи. В ход пошли самые плотные консилеры и корректоры, но отметины были слишком яркими.

— Черт, Кая, это не замазывается! — прошипела Райли, отчаянно вбивая спонжем тон в кожу. — Придется надевать водолазку, а на улице плюс двадцать.

— Значит, будем ходить в водолазках, — Кая критически осмотрела себя в зеркале, нанося помаду. — Иначе все на лекции будут смотреть не на доску, а на наши шеи.

Они носились по дому, выискивая закрытую одежду, собирая сумки и перехватывая на ходу тосты. Пэйтон и Брайс ждали их у дверей, молчаливые и внушительные. Кая чувствовала на себе пристальный взгляд Пэйтона каждый раз, когда проходила мимо.

Было ясно: игра в «свободу» окончена. Теперь они под строгим надзором, и этот контроль, как ни странно, вызывал у Каи внутри волну тягучего, сладкого подчинения.

Когда они наконец вышли к машинам, Кая поправила воротник своей легкой куртки, скрывая правду о вчерашнем вечере, и села на переднее сиденье.

Пэйтон завел мотор, и его рука сразу же легла ей на колено — жесткое, уверенное напоминание о том, кто здесь главный.

Университетские коридоры гудели от голосов, но для Каи и Райли этот шум казался фоновым затишьем перед бурей. Они обе чувствовали себя максимально нелепо: на улице стояла теплая погода, а они были закутаны в одежду с высокими воротниками, которые кололи кожу и напоминали о каждом миллиметре вчерашних «наказаний».

Кая поправила тяжелую сумку на плече, стараясь не смотреть по сторонам. Она знала, что Пэйтон где-то здесь — возможно, в соседней аудитории или в паре метров позади. Его присутствие в этом же здании всегда ощущалось как наэлектризованный воздух.

— Господи, Кая, мне кажется, у меня на лбу написано, что произошло ночью, — прошептала Райли, судорожно поправляя воротник своей кофты. — Брайс прошел мимо меня в холле и даже не кивнул, просто сжал челюсть так, что я услышала скрежет зубов.

— Тсс, тише, — Кая попыталась её успокоить, но сама едва дышала.

Они вышли к центральному холлу, где обычно собирались все компании. И именно там, прямо у кофейного автомата, они столкнулись с теми, кого сейчас хотелось видеть меньше всего на свете.

— О, какие люди! — раздался звонкий, слишком жизнерадостный голос.

Марк и Эйдан. Те самые парни, с которыми они вчера провернули свой дерзкий побег, оставив Пэйтона и Брайса закипать от ярости. Те самые, которые вчера торжественно довезли их до самого дома.

Марк, как всегда самоуверенный, с сияющей улыбкой преградил Райли путь. Эйдан встал рядом с Каей, явно довольный встречей.

— Ну что, девчонки, живы? — Эйдан сощурился, оглядывая Каю с ног до головы. — Вчерашняя поездка была легендарной. Честно, я думал, те двое нас прямо в машине расстреляют. Это же были ваши парни, да? Вид у них был такой, будто мы вас украли.

—Эйдан, привет. Да, всё нормально, — Кая попыталась обойти его, но он сделал шаг в ту же сторону, не давая ей пройти.

— Эй, подожди, куда ты так несешься? — он рассмеялся, и в его голосе промелькнуло любопытство. — Мы вчера после того, как вас высадили, еще долго обсуждали, как вы вообще решились с нами сбежать от таких... серьезных парней. Слушай, а почему ты сегодня так официально одета? Свитер с горлом? В такую жару?

Кая почувствовала, как по спине пробежал холод. Она знала, что Пэйтон не просто учится здесь — он видит всё.

— Мне просто холодно.

—Мы правда торопимся, — вставила Райли, нервно теребя рукав.

— Да ладно вам, —Марк усмехнулся, глядя на Райли. — Мы вчера так круто зажигали в машине, а сегодня вы нас как будто боитесь. Что, получили нагоняй за вчерашнее? Те парни... они что, настолько суровые?

Эйдан внезапно сократил расстояние, наклонившись к самому лицу Каи. Его рука, абсолютно по-дружески ,как он думал, потянулась к краю её воротника.

— Серьезно, Кая, ты вся горишь. Тебе не может быть холодно. Дай хоть взгляну, может, у тебя там аллергия какая-то, что ты так кутаешься? — Он в шутку, почти играючи, зацепил пальцами край плотной ткани, намереваясь чуть оттянуть её вниз.

— Не надо! — Кая вскинула руку, чтобы оттолкнуть его, но опоздала.

Воротник на секунду поддался, обнажая яркое, сочное багровое пятно на нежной коже шеи — неоспоримое доказательство того, как именно Пэйтон «наказывал» её вчера за этот самый побег и эту самую поездку в чужой машине.

Глаза Эйданаокруглились. Он замер, осознав, что именно он увидел. Смех моментально стих.

— Ого, Кая... — тот усмехнулся, его голос стал ниже. — Так вот почему ты так кутаешься. Твой парень явно переборщил с энтузиазмом. Или это он так отметил свою территорию после того, как ты вчера предпочла нашу компанию?

Эйд не просто смотрел — он коснулся кончиком большого пальца края этой отметины, прямо там, где пульсировала вена. Кая застыла, её сердце пропустило удар. Она хотела оттолкнуть его, закричать, но страх и странное оцепенение сковали её.

И в этот момент мир вокруг них просто взорвался.

Воздух за спиной Каи словно воспламенился. Она почувствовала это кожей — тяжелую, давящую ауру Пэйтона еще до того, как услышала его шаги. Это была не просто злость. Это была та самая страстная, одурманивающая ревность, которая превращала Пэйтона в кого-то другого, в опасного хищника, чей единственный смысл жизни — обладать.

— Убери. От неё. Руку. — Слова Пэйтона прозвучали не как просьба и даже не как угроза. Это был приговор.

Эйд не успел даже моргнуть. Пэйтон в один шаг преодолел расстояние между ними. Его рука, как стальной капкан, сомкнулась на запястье . С отчетливым хрустом он буквально сорвал чужую ладонь с шеи Каи.

— Пэйтон! — вскрикнула Кая, когда он рывком притянул её к себе, обхватывая за талию так сильно, что у нее перехватило дыхание.

Пэйтон не смотрел на Эйдана. Его взгляд, темный, почти черный от застилающей глаза ярости, был прикован к тому месту на шее Каи, где только что были чужие пальцы.

Его грудь тяжело вздымалась, он дышал так, словно только что пробежал марафон. Его ревность была почти физической — он чувствовал себя так, будто тот прикоснулся к его открытому сердцу раскаленным железом.

— Ты прикоснулся к ней, — прошипел Пэйтон, и его голос вибрировал от сдерживаемого желания просто уничтожить здесь же, на глазах у всего университета. — Ты посмел тронуть то, что принадлежит мне. То, что я клеймил всю ночь, чтобы ни одна тварь не смела даже смотреть в эту сторону.

Эйдан попятился, потирая запястье, на котором уже проступали синяки от хватки Пэйтона.

— Эй, полегче, мы просто... — начал было Эйдан, но осекся под взглядом Пэйтона.

Пэйтон снова повернулся к Кае. Его рука поднялась к её лицу, пальцы, всё еще дрожащие от прилива адреналина и бешеной ревности, нежно, но властно обхватили её подбородок, заставляя смотреть только на него.

Он полностью игнорировал столпившихся вокруг студентов, игнорировал Брайса, который в этот момент уже жестко впечатывал Марка в стену рядом с Райли. Для Пэйтона существовала только Кая и этот «оскверненный» чужим касанием участок её кожи.

— Он трогал тебя, — выдохнул Пэйтон ей в губы, и в его голосе слышалась неприкрытая мука. — Своими руками. Там, где вчера был я.

Он резко, почти грубо, рванул воротник её водолазки вниз, окончательно обнажая всю шею и ключицы, усыпанные метками. Ему было плевать на приличия. Его страсть и ревность сейчас были сильнее здравого смысла.

— Смотри на меня, Кая! — потребовал он, когда она попыталась отвести взгляд. — Ты его звала? Ты позволила ему это?

— Нет, Пэйтон, клянусь, я не... — Кая видела, как в его глазах боль смешивается с безумной любовью и собственничеством.

Он прижался своим лбом к её лбу, его дыхание обжигало её губы.

— Я убью любого, кто посмотрит на тебя так, как он. Ты — моя кровь, моё дыхание. Ты не выйдешь из этого здания, пока я не сотру его прикосновение своей кожей.

Он снова обернулся к Эйдану, который стоял в паре шагов, не решаясь уйти, но и боясь подойти.

— Ты видел это? — Пэйтон указал на шею Каи, его голос сорвался на рык. — Ты видел мои следы? Запомни их. Это граница, за которую ты никогда больше не переступишь, если хочешь остаться целым.

Пэйтон подхватил Каю на руки, не обращая внимания на её слабые протесты. Его ревность требовала немедленного уединения, ему нужно было снова и снова доказывать себе и ей, кому она принадлежит.

— Брайс, разберись с ними, — бросил Пэйтон через плечо, направляясь к выходу из холла. — А я займусь своей девочкой. Нам нужно серьезно поговорить о том, почему посторонние парни всё еще думают, что могут прикасаться к моей девушке.

Кая уткнулась носом в его шею, чувствуя, как его сердце колотится в том же бешеном ритме, что и её. Пэйтон не просто любил её — он был ею одержим, и сегодня Эйдан совершил самую большую ошибку в своей жизни, заставив этого зверя проснуться.

Пэйтон буквально ввалился в пустующую аудиторию, толкнув дверь плечом, и тут же запер её на замок. В помещении пахло старой бумагой и мелом, но сейчас этот запах перебивал терпкий аромат его гнева. Он не выпустил Каю из рук ни на секунду, пока не донес её до первой же парты в среднем ряду.

Он опустил её на холодную, гладкую поверхность дерева, и Кая охнула от контраста температур. Но уже через секунду ей стало жарко — Пэйтон навис над ней, его глаза горели тем самым первобытным, пугающим огнем.

Он не стал ждать ни секунды. Его руки, всё еще дрожащие от ревности, грубо и властно раздвинули её ноги, те самые длинные, стройные ноги, которые он так обожал и которые вчера так беспечно сидели в чужой машине.

— Ты думала, я забуду? — прорычал он, вжимаясь в неё всем телом. — Ты думала, что если этот ублюдок прикоснется к тебе, я просто пройду мимо?

Он сорвал с себя куртку, отбросив её куда-то в сторону, и его руки снова впились в её бедра, оставляя новые красные отметины поверх старых. Пэйтон действовал лихорадочно, ведомый одной лишь целью — перекрыть чужое присутствие своим.

— Каждая клетка твоего тела должна помнить только меня, — выдохнул он ей в шею, тут же впиваясь зубами в то самое место, где секундами ранее был чужой палец. — Я выжгу его из твоей памяти. Ты слышишь меня, Кая? Ты — моя. До костей. До последнего вздоха.

Когда он вошел в неё — резко, без предупреждения, заполняя собой всё её естество, — Кая вскрикнула, запрокинув голову. Парта жалобно скрипнула под их весом, но Пэйтону было плевать.

Он двигался в бешеном, рваном ритме, словно пытался вбить в неё осознание своей власти. Это не была нежность — это была стихия, сметающая всё на своем пути.

— Смотри на меня! — приказал он, когда её глаза начали затуманиваться от нахлынувшего удовольствия. Он схватил её за лицо, заставляя встретиться с ним взглядом. — Не закрывай глаза. Я хочу видеть, как ты осознаешь, кто сейчас в тебе. Не Эйдан. Не кто-то другой. Только я.

Его реплики перемежались с тяжелым дыханием и стонами.

— Как ты могла позволить ему? — он на секунду замер, прижимаясь к ней так плотно, что они стали одним целым, и его голос сорвался на хрип. — Я с ума сходил всю ночь, представляя, как они смотрели на тебя. Я хочу, чтобы тебе было больно от того, как сильно ты меня любишь. Чтобы ты никогда больше не смела даже дышать в сторону другого.

Кая обхватила его ногами за талию, притягивая еще ближе, чувствуя, как его страсть сжигает её изнутри. Каждый его толчок был словно клеймо. Он заставлял её выгибаться на этой парте, забыв обо всем на свете — об университете, о людях за дверью, о правилах.

— Ты моя маленькая предательница, — шептал он, ускоряя темп до предела, когда финал стал неизбежен. — Моя... и больше ничья.

Пэйтон не собирался останавливаться, его одержимость требовала всё новых и новых доказательств того, что Кая принадлежит только ему — здесь и сейчас, посреди университетской тишины. Он грубо подтолкнул её, заставляя опуститься на колени на холодный пол аудитории, прямо перед собой.

Кая, чьё дыхание сбилось, а сердце колотилось где-то в горле, послушно опустилась, чувствуя на себе его тяжелый, немигающий взгляд. Пэйтон смотрел на неё с тем самым выражением собственнической жадности, от которого у неё внутри всё переворачивалось.

— Давай, — прошептал он, его голос звучал низко, вибрируя от сдерживаемого напора. — Покажи, как сильно ты помнишь, кому принадлежишь. И не смей думать ни о ком другом.

Когда она коснулась его, он резко выдохнул, зарываясь пальцами в её волосы, чтобы держать её голову в нужном ему ритме. Каждая его реплика была пропитана ядовитой, жгучей ревностью, которая никак не желала утихать.

—Эйдан смотрел на тебя, — рычал он, его голос срывался на хрип. — Представлял что-то... трогал там, где касался я. Мне до сих пор хочется вырвать ему руки за то, что он посмел даже приблизить своё лицо к твоему.

Он чуть сильнее натянул пряди волос, заставляя её смотреть на него снизу вверх. В его глазах отражалась не просто страсть, а болезненная, почти пугающая потребность стереть всё чужое из её памяти.

— Ты чувствуешь? — Пэйтон тяжело дышал, наблюдая за ней. — Ты сейчас вся моя. Каждый твой вдох, каждое движение. Ты будешь помнить этот момент, когда в следующий раз кто-то попытается к тебе подойти. Ты будешь знать, что ты уже «занята» мной, полностью и без остатка.

Кая едва могла сосредоточиться на его словах, утопая в этом безумном порыве. Пэйтон продолжал властно командовать ею, не давая ни секунды на передышку. Он наслаждался тем, как она подчиняется, как его ревность превращает её в податливый инструмент для его самоутверждения.

— Вот так, — шептал он, поощряя её, его пальцы всё ещё до боли сжимали её волосы, закрепляя это клеймо. —Моя девочка . Моя единственная, самая желанная... и самая большая моя головная боль.

Он был невыносим, он был жесток, но в этой аудитории, под его диким, ревнивым взглядом, Кая понимала — она ни за что на свете не хотела бы быть где-то еще.

Резкий, дребезжащий звук университетского звонка прорезал тишину пустой аудитории, словно удар хлыста. Для Каи этот звук стал ледяным душем, возвращающим в реальность из того тумана страсти и подчинения, в который её погрузил Пэйтон.

Пэйтон вздрогнул, но не отпустил её сразу. Он замер, тяжело дыша, его пальцы всё ещё были вплетены в её растрепанные волосы. Он прижал её лицо к своему паху на лишнюю секунду, прежде чем позволить ей отстраниться. Его глаза, всё ещё затянутые темной пеленой ревности, медленно сканировали её лицо — припухшие губы, лихорадочный румянец и расширенные зрачки.

— Приведи себя в порядок, — хрипло приказал он, поднимаясь и застегивая одежду с пугающим спокойствием, хотя его руки всё ещё слегка подрагивали от избытка адреналина.

Кая, пошатываясь, поднялась с колен. Её ноги, те самые ноги, которые он так жадно сжимал и раздвигал на парте, казались сейчас ватными.

Пэйтон подошел к ней вплотную, когда она пыталась дрожащими руками поправить воротник водолазки.

— Стой, — он перехватил её руки. Сам, с какой-то извращенной нежностью, он поправил ткань так, чтобы она скрывала самые свежие следы, но при этом его пальцы намеренно скользнули по её коже, напоминая о том, что произошло. — На перемене я буду у дверей твоей аудитории. Если я увижу, что ты хоть на секунду задержала взгляд на ком-то в коридоре... мы вернемся сюда. И вторая часть тебе понравится меньше.

Он поцеловал её в висок — коротко, властно — и, первым открыв дверь, вышел в коридор, мгновенно принимая свой обычный вид холодного и недоступного лидера.

Кая подождала минуту, пытаясь унять дрожь в коленях и пригладить волосы. Когда она вышла в коридор, толпа студентов уже рассасывалась по кабинетам. Она почти бежала к своей аудитории, чувствуя себя так, будто на ней горит невидимая неоновая вывеска с надписью «Принадлежу Пэйтону».

Влетев в класс за секунду до того, как преподаватель закрыл дверь, она скользнула на свое место рядом с Райли. Подруга сидела непривычно тихо, вцепившись в ручку. Когда Кая опустилась рядом, их взгляды встретились.

Райли выглядела не лучше: губы искусаны, воротник блузки подозрительно высоко поднят, а в глазах — тот же коктейль из шока, страха и невольного восторга.

— Он... он затащил меня в лаборантскую, — шепнула Райли, едва шевеля губами, пока профессор открывал журнал. — Брайс просто озверел, Кая. Он твердил, что Марк смотрел на мои ноги в машине.

Кая сглотнула, чувствуя, как по телу всё еще пробегают искры после Пэйтона. Она открыла тетрадь, но буквы расплывались перед глазами.

— Пэйтон тоже, — так же тихо ответила она, прикрывая шею рукой. — Он стер его из моей головы за десять минут. Я даже не знала, что он может быть настолько... собственником.

— Они сумасшедшие, — улыбаясь пробормотала Райли, но в её голосе не было осуждения, только осознание их общей участи. — Ты видела их внизу? Они ведь не шутили.

Кая бросила взгляд на закрытую дверь аудитории. Она знала, что прямо сейчас, по ту сторону дерева, Пэйтон, возможно, прислонился к стене, скрестив руки на груди, и ждет звонка, чтобы снова забрать её.

Лекция профессора Мэтью тянулась бесконечно. Голос преподавателя доносился до Каи словно из-под толщи воды. Она сидела, уставившись в одну точку на доске, а перед глазами всё еще стояло лицо Пэйтона — не того холодного парня, которого знал весь университет, а того, чьи глаза сегодня в пустом кабинете были полны не только огня, но и какой-то отчаянной, почти детской мольбы.

Она поправила воротник. Боль от его хватки на бедрах и жжение на шее напоминали ей не о «хозяине», а о том, насколько сильно она ему нужна. И когда Эйдан коснулся её, Пэйтон почувствовал, что у него вырывают кусок души.

Райли рядом что-то быстро черкала в блокноте. Кая заглянула в её тетрадь и увидела не конспект, а одну и ту же фразу, написанную десятки раз: «Он за меня испугался».

— Райли? — тихо позвала Кая.

Подруга вздрогнула и повернула голову. Её глаза были влажными.

— Брайс... он не просто злился, Кая. Когда он прижал меня там, в лаборантской, он весь дрожал. Он сказал, что если бы с нами что-то случилось в той машине, он бы не выжил. Это не про контроль, Кая. Это про то, что они без нас — просто оболочки.

Кая кивнула, чувствуя, как в груди разливается тепло, смешанное с чувством вины. Они с Райли хотели свободы, хотели доказать, что могут распоряжаться своим временем, но не учли одного: их «свобода» стала для парней кошмаром.

Наконец, звонок прозвенел во второй раз, объявляя конец учебного дня. Кая и Райли выходили из аудитории медленно, зная, что их ждут.

Пэйтон и Брайс стояли у окна в конце коридора. На них снова были маски спокойствия, но Пэйтон, едва завидев Каю, тут же отделился от стены. Он не кинулся к ней, не стал командовать. Он просто стоял и ждал, пока она подойдет сама.

Когда она оказалась рядом, он нежно взял её за руку, переплетая их пальцы. Его ладонь была горячей.

— Прости за парту, — глухо сказал он, глядя ей прямо в глаза. В этом взгляде уже не было той яростной ревности, только бесконечная усталость и нежность. — Я сорвался. Но когда я увидел его руку на твоей коже... я просто ослеп. Не потому, что ты «моя», Кая. А потому, что я не представляю, как дышать, если кто-то другой решит, что имеет право забрать тебя у меня.

Он поднес её ладонь к своим губам и коснулся костяшек пальцев коротким поцелуем.

— Поехали домой. Я хочу просто посидеть с тобой в тишине. Без Эйданов , без чужих машин и без этого безумия.

Брайс в это время обнимал Райли за плечи, уткнувшись носом в её макушку. Это были двое парней, которые сегодня утром едва не сошли с ума от мысли, что их мир может рухнуть.

Они вышли на парковку. Пэйтон открыл перед Каей дверцу машины, и в этом жесте было столько заботы, что у неё защипало в носу.

— Знаешь, — тихо сказала Кая, когда они уже выезжали за ворота университета. — Я больше никогда не сяду в чужую машину. Не потому, что ты запретил. А потому, что я не хочу, чтобы ты когда-нибудь еще смотрел на меня так, будто я разбиваю тебе сердце.

Пэйтон на секунду сжал руль крепче, его профиль смягчился. Он протянул руку и накрыл её ладонь своей.

— Ты и есть моё сердце, Кая. Поэтому я так сильно его охраняю.