последствия.

Пэйтон и Брайс застыли на месте, не веря своим глазам. Они ожидали слез, оправданий, подчинения — чего угодно, но не этого открытого бунта.

— Кая! Вернись сейчас же! — крикнул Пэйтон, бросаясь следом, но девушки уже выбежали на лестницу.

Они выскочили из здания университета и буквально запрыгнули в пошарпанный, но быстрый внедорожник Эйдана. Марк запрыгнул на переднее сиденье, Эйдан ударил по газам, и машина со свистом сорвалась с места, оставляя за собой облако пыли.

Кая посмотрела в заднее стекло. Пэйтон и Брайс выбежали на крыльцо, их лица исказились от ярости и бессилия. Пэйтон что-то кричал вслед, его кулаки были сжаты, а вид был такой, будто он готов бежать за машиной пешком.

— Мы это сделали... — выдохнула Райли, откидываясь на сиденье и начиная истерически смеяться.

— Сделали, — Кая улыбнулась, хотя её сердце колотилось как сумасшедшее. Она знала, что Пэйтон этого так не оставит. Она знала, что расплата будет бурной. Но сейчас, глядя на удаляющееся здание университета, она чувствовала вкус свободы, который был слаще любого подчинения.

— Ну что, мальчики, — Кая посмотрела на Эйдана и Марка, которые всё еще пребывали в шоке. — Куда поедем? Только подальше отсюда.

Эйдан оказался опытным водителем. Он знал объездные пути, которые не патрулировались так часто, и понимал, что если они сейчас не исчезнут, то «золотые мальчики» университета настигнут их через пару кварталов. Внедорожник пролетел через промзону и вырвался на скоростную трассу, ведущую прочь от города, к холмам и заброшенным карьерам.

— Телефоны! — воскликнула Райли, перекрывая шум ветра. — Кая, выключай!

Кая посмотрела на экран своего смартфона. «14 пропущенных от Пэйтон», «3 сообщения: "Стой", "Где ты?!", "Я найду тебя, Кая, и тебе это не понравится"».

Её пальцы дрожали, но она решительно зажала кнопку питания. Экран погас. Райли сделала то же самое, с торжествующим видом выбросив свой телефон в бардачок машины Эйдана.

— Свобода! — закричала Райли, высовываясь в открытый люк.

Они ехали по шоссе, окруженному густым лесом. Адреналиновый коктейль в крови вытеснил страх. Девушки смеялись, обсуждали проект, подшучивали над парнями. Эйдан и Марк, видя, что преследования нет, расслабились. Они заехали на старую заправку в стиле 60-х, купили ледяной газировки и вредной еды.

Они остановились на краю живописного обрыва, с которого открывался вид на долину. Здесь не было связи, не было контроля и не было Пэйтона.

Пэйтон и Брайс были похожи на двух раненых зверей. Они метались по парковке, понимая, что след остыл.

— Абонент недоступен, — прорычал Пэйтон, в сотый раз набирая номер Каи. Его лицо побледнело, а в глазах застыла холодная, пугающая пустота. Он ударил кулаком по крыше своей машины, оставив заметную вмятину. — Она выключила телефон. Она посмела выключить телефон, находясь в машине с этим... куском дерьма!

Брайс ходил кругами, взъерошивая волосы. Его обычно спокойное лицо превратилось в маску гнева.

— Райли тоже вне сети. Пэйтон, они уехали с ними. Уехали добровольно. Они смеялись нам в лицо.

— Я их найду, — Пэйтон сел за руль, его голос стал тихим и вибрирующим, что было гораздо страшнее крика. — Я подниму всех. Я проверю каждую камеру на выезде из города. Если этот Эйдан хоть пальцем коснулся её кожи... если он хотя бы посмотрел на неё так, как имею право смотреть я... я сотру его в порошок. А Кая... Кая поймет, что бежать от меня — это самая большая ошибка в её жизни.

Они сорвались с места, нарушая все правила дорожного движения. Пэйтон уже звонил своим людям, требуя отследить геолокацию машины Эйдана по номерным знакам. Его паранойя достигла апогея. Он представлял худшее: как Кая улыбается другому, как она позволяет другому парню быть рядом.

А за городом, у костра, который развели ребята, царила идиллия. Марк играл какую-то мелодию на телефоне, Райли танцевала, а Кая просто сидела, обняв колени, и чувствовала странную смесь восторга и обреченности.

— Тебе страшно возвращаться? — тихо спросил Эйдан, подсаживаясь к ней.

Кая посмотрела на свои руки.

— Нет. —коротко ответила она.

Она не знала, что Пэйтон уже вычислил направление, в котором они уехали. Она не знала, что его черная машина уже несется по трассе, разрезая мрак ночи, и что его ярость не остыла ни на градус. Он не просто ехал за ней. Он ехал, чтобы вернуть свою девушку.

Кая внезапно замерла, её смех оборвался на полуслове. Она еще не видела его, но по коже пробежал знакомый холод, а сердце пропустило удар — она физически почувствовала тяжелый, обжигающий взгляд Пэйтона где-то за спиной. Обернувшись она никого не увидела.

Этот незримый контроль и аура собственничества были ей слишком знакомы. Она знала: он уже где-то рядом, в тени, и его ревность уже закипает, наблюдая за тем, как она улыбается другим.

Понимая, что каждая лишняя секунда в компании парней только увеличивает масштаб предстоящего скандала, Кая резко обернулась к мальчикам. Её голос звучал напряженно, не терпя возражений:

— Ребят, всё, нам пора ехать. Прямо сейчас, — бросила она, уже не слушая их вопросов и стараясь не оглядываться по сторонам, чтобы не встретиться глазами с тем, чьё присутствие она ощущала каждой клеткой кожи.

Эйдан и Марк высадили девушек за углом их дома. Кая и Райли пулей влетели внутрь, и как только дверь захлопнулась, они первым делом прислонились к ней, пытаясь отдышаться. Сердца колотились в унисон.

— Так, план такой, — зашептала Райли, поправляя растрепанные волосы. — Мы не прячемся. Мы не оправдываемся. Мы просто... дома. Делаем вид, что весь этот побег был обычным делом.

Они действовали быстро. Кая прошла в гостиную, достала учебники и разложила их на кофейном столике, открыла ноутбук и надела очки для чтения.

Райли отправилась на кухню, поставила чайник и достала из холодильника фрукты, как будто собиралась перекусить перед сном. Они даже включили негромкую, расслабляющую музыку.

Когда через десять минут на подъездную дорожку с визгом тормозов влетела машина Пэйтона, в доме царил идеальный, почти издевательский покой.

Дверь не просто открылась — она буквально влетела в стену. Пэйтон и Брайс ворвались в дом, тяжело дыша, их одежда была пропитана потом и запахом спортзала, а лица искажены смесью дикого страха за них и неконтролируемой ярости.

Они ожидали чего угодно: что найдут дом пустым, что застанут там тех парней, что увидят заплаканных девушек, которые будут молить о прощении.

Вместо этого они увидели идиллию.

Кая даже не вздрогнула от грохота двери. Она медленно подняла глаза от экрана ноутбука, поправила дужку очков и слегка улыбнулась.

— О, привет, — сказала она спокойным, почти сонным голосом. — Вы что-то поздно сегодня. Тренировка затянулась?

Пэйтон замер посреди комнаты. Его кулаки были сжаты так, что костяшки побелели, а вены на шее вздулись. Он смотрел на неё, не в силах поверить в то, что слышит.

— «Привет»? — переспросил он тихим, пугающим шепотом. — Это всё, что ты мне скажешь, Кая? После того, как вы сбежали с этими ублюдками, выключили телефоны и исчезли на полдня?

В этот момент из кухни вышла Райли с тарелкой нарезанных яблок. Она беззаботно отправила одну дольку в рот и кивнула Брайсу.

— Привет, Брайс. Ты выглядишь ужасно, весь на взводе. Мы просто съездили к ребятам, чтобы доделать проект в тишине, там, где никто не орет и не швыряет мебель. А телефоны... — она пожала плечами, — наверное, разрядились или связи не было за городом. Мы и не заметили.

Брайс издал звук, похожий на рычание. Он подошел к Райли вплотную, выхватывая тарелку из её рук и с грохотом ставя её на стол.

— «Не заметили»?! Мы прочесали весь город! Мы думали... — он запнулся, не желая признавать, как сильно они испугались. — Вы издеваетесь над нами?

Пэйтон тем временем медленно подходил к Кае. Он навис над ней, опираясь руками на стол по обе стороны от её ноутбука, фактически запирая её. Его взгляд горел темным, опасным огнем. То, что она сидела перед ним такая спокойная, такая «невинная», бесило его больше, чем любая истерика.

— Кая, посмотри на меня, — приказал он.

Кая послушно подняла на него взгляд, в котором не было ни капли страха — только легкое недоумение.

— Пэйтон, ты слишком остро реагируешь. Мы ведь дома, всё в порядке. Кстати, ты не купил те хлопья, о которых я просила утром?

Этот будничный вопрос про хлопья стал последней каплей. Пэйтон резко захлопнул её ноутбук, едва не прищемив ей пальцы, и дернул её на себя, заставляя встать.

— Хлопья? — прошипел он ей прямо в губы. — Ты думаешь, это игра? Ты думаешь, ты можешь бежать от меня, проводить время с другим парнем, а потом вернуться и спрашивать про завтрак?

Его трясло от ярости. Их невозмутимость лишила парней главного оружия — возможности обвинить их. Когда ты кричишь на человека, который отвечает тебе спокойной улыбкой, ты чувствуешь себя сумасшедшим. И именно это доводило Пэйтона и Брайса до безумия.

— Нам нужно серьезно поговорить, — процедил Брайс, хватая Райли за руку и уводя её в сторону спальни. — И поверь, «я просто ела яблоки» в этот раз не прокатит.

Пэйтон же не сводил глаз с Каи, его рука собственнически легла ей на затылок, прижимая её лоб к своему.

— Я не знаю, во что вы играете, — прошептал он, — но это была ваша последняя прогулка без моего ведома. Сейчас ты расскажешь мне всё. Каждую секунду. Каждое слово, которое этот подонок тебе сказал. И начни с того, почему ты решила, что можешь меня игнорировать.

Как только они оказались за закрытой дверью, пространство между ними вспыхнуло от напряжения. Он не просто ревновал — он сходил со ума от мысли, что кто-то другой мог касаться её взглядом или словом.

Конечно, учитывая этот дерзкий поступок Каи и Райли, гнев Пэйтона становится еще более обоснованным и опасным. То, что она сбежала на его глазах, нанесло сокрушительный удар по его эго и превратило его ревность в ледяную ярость.

— Ты думала, это игра, Кая? — прохрипел он, прижимая её к стене и лишая всякого пространства. — Ты думала, я буду просто стоять и смотреть, как ты садишься в чужую машину?

Он действовал властно, не давая ей опомниться. Когда он начал брать своё — жестко, требуя полного подчинения и признания его власти над ней — он не давал ей закрыть глаза, заставляя смотреть прямо в бездну его ярости.

— Начинай. Рассказывать. Всё, — каждое его движение было наполнено неистовой силой, заставляя её голос дрожать. — С той самой секунды, как ты захлопнула дверь той машины на моих глазах.

— Пэйтон, пожалуйста... — попыталась она выдохнуть, но он лишь крепче сжал её бедра, заставляя её полностью сконцентрироваться на нем.

— Каждая. Секунда. О чем вы говорили? — Он входил в неё так, будто хотел вытеснить из её тела саму память о сегодняшнем дне. — Куда он положил свои руки? Он прикасался к тебе так же, как я? Говори!

Кая задыхалась, пытаясь сквозь пелену ощущений восстановить хронологию своего «побега». Под его безжалостным натиском она рассказывала: как они смеялись в машине, куда поехали, что пили... Каждое её слово было как бензин, подливаемый в огонь его одержимости.

— Он смотрел на тебя, Кая? — Пэйтон сорвался на рычание, его ритм стал рваным и неистовым. — Ты хотела, чтобы я это видел? Ты хотела довести меня до этого?

В каждом движении Пэйтона, в каждом его резком выдохе Кая чувствовала его абсолютную одержимость. И, вопреки страху, внутри неё разгорался ответный огонь. Ей нравилось видеть его таким — потерявшим контроль, сорвавшим маску холодного безразличия. Его ярость была для неё самым честным признанием в любви, которое он когда-либо мог сделать.

Когда он вошел в неё, заполняя собой всё её существо и требуя отчета за каждую секунду, Кая почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Она видела, как вздулись вены на его шее, как потемнели его глаза, превратившись в две бездонные воронки.

— Говори, — его голос вибрировал прямо в её грудной клетке, заставляя сердце биться в сумасшедшем ритме. — Я хочу слышать, как ты предавала меня.

Кая выгнулась под ним, её пальцы впились в его плечи, оставляя глубокие красные борозды. Она смаковала этот момент. Ей нравилось чувствовать его тяжесть, его силу, его отчаянную попытку удержать то, что, по его мнению, ускользало из рук.

— Он... он прикоснулся к моей руке, когда открывал дверь... — прошептала она, намеренно растягивая слова, видя, как от этого Пэйтон становится еще более неистовым.

Она чувствовала, как его движения становятся всё более властными, почти сокрушительными, и это доставляло ей извращенное удовольствие. Каждый его требовательный толчок был ответом на её провокацию. Она чувствовала себя живой как никогда, находясь в эпицентре этого шторма.

— Тебе это нравилось? — Пэйтон почти кричал, его пальцы до боли сжали её челюсть, заставляя смотреть на него. — Скажи мне, что ты чувствовала, когда увидела меня дома!

— Я чувствовала, что ты мой... — выдохнула она, и в её глазах вспыхнул дерзкий огонек. — Я чувствовала, как ты сгораешь заживо, Пэйтон.

Этот ответ окончательно снес ему крышу. Кая захлебывалась в ощущениях, наслаждаясь тем, как его ревность превращается в чистую, неразбавленную страсть.

Комната была наполнена тяжелым, прерывистым дыханием и запахом неминуемой катастрофы. Пэйтон был похож на хищника, который зажал свою добычу в углу, но вместо того, чтобы просто покончить с ней, он хотел выпотрошить её душу.

Каждый его толчок был требованием, каждый выдох — рычанием. Его пальцы, впившиеся в её бедра, оставляли багровые следы, которые завтра станут напоминанием о его власти.

— Говори мне... — прохрипел он, его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Я хочу знать, как он на тебя смотрел. Рассказывай всё, Кая. До последней чертовой секунды.

Кая чувствовала, как по её телу разливается жар — не только от его близости, но и от осознания того, какую бездонную пропасть она в нем открыла. Она видела, как он сходит с ума, и это опьяняло её сильнее любого вина. Она решила не просто отвечать, а играть на его нервах, как на струнах, которые вот-вот лопнут.

— Он... он не просто смотрел, Пэйтон, — выдохнула она, запрокидывая голову и ловя его безумный взгляд. Она лгала. Лгала нагло и вдохновенно, смакуя каждое слово. — В машине... было так тесно. Он положил руку мне на колено. Прямо здесь.

Она почувствовала, как Пэйтон на мгновение замер, а затем вошел в неё с такой сокрушительной силой, что у неё перехватило дыхание.

— И что ты сделала? — Его голос стал опасно тихим, почти шепотом, который был страшнее любого крика.

— Я не убрала его руку, — Кая прикусила губу, имитируя смущенное наслаждение. — Наоборот. Мне было интересно... Он шептал мне, что я слишком красива, чтобы принадлежать такому, как ты. Что ты никогда не оценишь меня по достоинству.

Пэйтон сорвался. Его движения стали рваными, неистовыми. Он буквально вбивал её в матрас, пытаясь физически вытеснить из неё эти фальшивые воспоминания, которые она так искусно в него впрыскивала, словно яд.

— Он целовал тебя? Отвечай! — Он схватил её за волосы, заставляя смотреть на него, на его искаженное ревностью лицо.

— У леса... когда мы вышли из машины... — она сделала паузу, наслаждаясь тем, как в его глазах вспыхивает агония. — Он прижал меня к двери машины. Его губы были совсем рядом... почти коснулись моих. Он пах по-другому, Пэйтон. Не так, как ты. И мне хотелось узнать, какой он на вкус.

Это было последней каплей. Пэйтон потерял остатки человеческого. Его ревность превратилась в чистое, первобытное безумие. Он не просто брал её — он пытался стереть саму её личность, заставить её забыть о существовании кого-либо еще во вселенной.

Кая задыхалась от восторга. Она видела, что он верит. Верит в каждое её лживое слово, и эта ложь привязывала его к ней крепче, чем любая правда.

Она провоцировала его на жестокость, на власть, на тотальное обладание, чувствуя, как его мир рушится и восстает из пепла здесь, в этой постели, под её безжалостным контролем над его чувствами.

Она понимала: этот момент тотального, безумного обладания — это именно то, ради чего стоило играть с огнем.

Напряжение, которое до этого момента искрило между ними, словно высоковольтный кабель, внезапно трансформировалось. Ярость Пэйтона, доведенная до предела, начала медленно уступать место чему-то более глубокому и пугающему в своей интенсивности — собственническому облегчению.

Он всё еще тяжело дышал, удерживая её на кровати. Его пальцы, до этого жестко впивавшиеся в её кожу, медленно ослабили хватку, но он не отстранился. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь их общим сбивчивым дыханием.

— Смотри на меня, — прошептал он, и в его голосе уже не было того рычания, только усталая, болезненная мольба.

Кая встретилась с его взглядом. В его глазах она видела остатки той бури, что только что бушевала в этой комнате.

— Пэйтон, — она тяжело сглотнула, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Это была ложь. Всё, что я говорила... про руку, про поцелуи... ничего этого не было.

Она видела, как он замер. Он вглядывался в её лицо, пытаясь найти хоть тень обмана, но Кая была честна. Ей стало невыносимо видеть эту агонию, которую она сама же в нем разожгла.

— Я просто хотела... я хотела почувствовать, что ты меня не отпустишь, — добавила она почти неслышно.

Пэйтон шумно выдохнул, и в этом звуке было столько облегчения, что у Каи на мгновение перехватило дыхание. Его лицо, еще секунду назад искаженное безумием, вдруг смягчилось, хотя во взгляде осталась всё та же неистовая искренность.

Он придвинулся ближе, сокращая последнее расстояние между ними, и его губы накрыли её — сначала требовательно, почти болезненно, а затем всё нежнее, вкладывая в этот поцелуй всю ту страсть, которая только что была направлена на «разрушение».

Он целовал её долго, жадно, словно пробуя на вкус правду, которую она наконец признала. А затем, отстранившись лишь на пару дюймов, он перекатился на бок и притянул её к себе, вжимая в свое тело так сильно, будто хотел спрятать её от всего мира, а заодно и от неё самой.

— Никогда, — прошептал он ей в волосы, и его голос вибрировал от угрозы, смешанной с отчаянной привязанностью. — Слышишь меня? Никогда больше не смей так играть на моих нервах. Ты не представляешь, что ты со мной делаешь. Ты моя, Кая. Только моя. И я не позволю тебе даже помыслить о чем-то подобном снова.

Он прижал её к себе еще крепче, зарываясь лицом в изгиб её шеи, и в этой тишине, на этой кровати, они наконец замерли, связанные осознанием того, как опасно и в то же время необходимо они нужны друг другу.