последствия.

Утро следующего дня началось обманчиво спокойно. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, и вчерашний кошмар казался лишь дурным сном. Пэйтон ушел в душ, а Кая, накинув его огромную футболку, отправилась на кухню за кофе.

Раздался короткий стук в дверь. Кая, решив, что это доставка завтрака, которую Пэйтон часто заказывал по утрам, с улыбкой открыла дверь. Но на пороге никого не было — только огромный, вызывающе роскошный букет из тридцати одной кроваво-красной розы.

В центре цветов лежала небольшая черная карточка.

Ошибка надежды

Кая почувствовала, как по сердцу разлилось тепло. «Неужели Пэйтон так решил извиниться за вчерашнюю вспышку ярости?» — пронеслось у нее в голове. Она подняла букет, вдыхая его терпкий аромат, и занесла в квартиру.

Она открыла записку. На ней каллиграфическим почерком было выведено всего три слова: «Той, что заслуживает настоящей свободы. Аноним».

Кая на секунду нахмурилась. Стиль не был похож на Пэйтона — тот обычно писал коротко и прямо. Но она так хотела верить в мирное утро, что отогнала сомнения.

— Пэйт! — крикнула она, ставя букет на обеденный стол. — Они прекрасны! Спасибо, это так мило с твоей стороны...

Из ванной вышел Пэйтон, вытирая мокрые волосы полотенцем. Увидев цветы, он замер на месте. Его взгляд мгновенно стал острым, как бритва.

— Что это? — его голос прозвучал неестественно тихо.

— Цветы... — Кая начала терять уверенность, видя, как его лицо бледнеет, а челюсти сжимаются. — Разве это не ты прислал? Тут написано «Аноним», я подумала...

Пэйтон медленно, словно хищник, подошел к столу. Он не касался цветов, он просто смотрел на них так, будто это была ядовитая змея, готовая к броску. Он взял записку двумя пальцами, прочитал её, и в ту же секунду его глаза потемнели до черноты.

В следующее мгновение произошло то, чего Кая никак не ожидала. Пэйтон издал глухой, яростный рык и одним резким движением смахнул букет со стола. Ваза, которую Кая успела достать, с грохотом разлетелась вдребезги, вода залила пол, а лепестки роз разлетелись кровавыми пятнами по всей комнате.

— Пэйтон! — вскрикнула Кая, отступая на шаг.

Но он её не слышал. Он схватил букет прямо с пола и начал с остервенением вырывать бутоны, ломая стебли голыми руками, не обращая внимания на шипы, которые впивались в его ладони.

— Этот ублюдок... — прошипел Пэйтон, и его голос сорвался на крик. — Он решил поиграть со мной? Он решил прислать цветы в МОЙ дом?!

Он швырнул остатки истерзанных цветов в стену. На его ладонях выступили капли крови от шипов, но он, казалось, не чувствовал боли. Он выглядел абсолютно безумным: грудь тяжело вздымалась, вены на шее вздулись, а взгляд метался по комнате, словно он искал его прямо здесь, за углом.

— Пэйтон, остановись, ты же ранишь себя! — Кая попыталась подойти к нему, но он резко обернулся, выставив руку вперед.

— Не подходи! — выдохнул он. Его трясло от переизбытка адреналина и ярости. — Он зашел в этот дом, Кая. Он прислал это ТЕБЕ, зная, что я увижу. Он метит территорию.

Пэйтон резко схватил свой телефон со стола, игнорируя кровь на пальцах, которая пачкала экран.

— Брайс? — рявкнул он в трубку. — Бери парней. Он не понял вчерашнего урока. Сегодня я сотру его в порошок. Мне плевать на исключение, мне плевать на всё. Я хочу, чтобы он исчез из этого города к закату.

Он швырнул телефон на диван и посмотрел на Каю. В этом взгляде была такая жгучая смесь боли, ревности и сумасшедшей любви, что ей стало страшно.

— Ты не тронешь ничего, что придет от «анонимов», поняла? — он подошел вплотную, хватая её за плечи, и его окровавленные ладони оставили следы на его же белой футболке, которая была на ней. — Ты только моя. И я убью любого, кто просто подумает, что может прислать тебе цветы.

Он развернулся и, не одеваясь, в одних спортивных штанах, вылетел из квартиры, оставив Каю одну среди осколков стекла, разлитой воды и растерзанных красных роз. Она поняла: вчерашняя драка была только началом. Пэйтон сорвался с цепи окончательно.

Поиски Итана не дали результатов: этот трус будто сквозь землю провалился, стоило запаху гари от вчерашнего скандала разлететься по кампусу.

Пэйтон был вне себя. Чтобы не разнести всё вокруг, он и Брайс отправились в зал. Несколько часов Пэйтон вымещал всю свою ярость на боксерской груше, пока костяшки пальцев не превратились в сплошное месиво, а майка не промокла насквозь.

Когда они с Брайсом вернулись, Пэйтон выглядел выжатым, но внешне спокойным. Эта тишина была обманчивой, как затишье перед бурей. Он сразу прошел к Кае, которая всё это время места себе не находила.

Пэйтон сел на диван рядом с ней, тяжело дыша. Его руки, обмотанные бинтами, на которых проступали свежие пятна крови, осторожно взяли маленькие ладони Каи. Он начал покрывать их нежными, почти умоляющими поцелуями, вдыхая её запах.

— Прости за утренний хаос, — глухо произнес он, не поднимая глаз. — Я просто... я теряю рассудок, когда думаю, что кто-то может на тебя претендовать. Больше никаких букетов не будет. Я позабочусь об этом.

Кая только хотела ответить, что всё в порядке, как в дверь снова раздался настойчивый стук.

Пэйтон напрягся всем телом, его пальцы непроизвольно сжали её ладони чуть сильнее.

— Я открою, — быстро сказала Кая, надеясь, что это просто сосед или доставка, которую заказал Брайс.

Она подошла к двери и открыла её. На пороге снова никого не было, но стояла огромная корзина с экзотическими белыми лилиями и черными каллами. От аромата, тяжелого и приторного, сразу закружилась голова. В центре корзины торчал конверт.

Кая хотела закрыть дверь, но Пэйтон уже стоял за её спиной. Его присутствие ощущалось как холодная стена. Он молча протянул руку, взял конверт и вскрыл его.

В этот раз текст был напечатан, и в нем не было никакой анонимности в стиле. Это была открытая пощечина.

«Ты была чертовски сексуальна в том коротком платье, Кая. Жаль, что твой цепной пёс всегда рядом. Но я знаю, что за этой маской правильной девочки скрывается та, которой до смерти скучно в этих „безопасных" руках. Эти лилии — как твоя кожа. Я не могу перестать думать о том, как они будут смотреться на твоей постели, когда Пэйтон наконец сорвется и ты прибежишь ко мне за утешением. Жду нашего момента».

Кая почувствовала, как в комнате резко упала температура. Она медленно повернула голову к Пэйтону.

Его лицо больше не было бледным. Оно пошло красными пятнами от прилива крови, а глаза... в них вспыхнуло истинное безумие. Он не стал крушить цветы. Вместо этого он смял записку в кулаке и издал короткий, пугающий смешок.

— «Ждет нашего момента»? — переспросил Пэйтон. Его голос был абсолютно лишен эмоций, что было в тысячу раз страшнее его криков.

Он посмотрел на Брайса, который стоял в коридоре с каменным лицом.

— Брайс, запри дверь. Изнутри.

— Пэйтон, что ты задумал? — прошептала Кая, чувствуя, как её бьет дрожь.

Пэйтон медленно перевел взгляд на неё. Он протянул руку и нежно, почти по-доброму, убрал прядь волос с её лица, но его рука была ледяной.

— Он думает, что я «цепной пёс», Кая? Что ж... он прав в одном. Псов нельзя дразнить. Особенно когда они защищают свою единственную ценность.

Он резко развернулся, подошел к комоду и вытащил из ящика ключи не от машины, а от старого гаража своего отца, где, как знала Кая, он хранил то, к чему никогда не должен был прикасаться.

— Пэйтон, остановись! — крикнул Брайс, делая шаг к нему. — Это подстава! Он хочет, чтобы ты сел! Он специально доводит тебя до ручки!

— Мне плевать, Брайс, — Пэйтон обернулся, и его взгляд был взглядом человека, которому больше нечего терять. — Он упомянул её кожу. Он упомянул нашу постель. Сегодня ночью он узнает, что происходит, когда у «психопата» отнимают остатки терпения.

Он вылетел из квартиры, и на этот раз Брайс даже не успел его перехватить. Дверь захлопнулась, оставив в воздухе тяжелый, удушающий запах лилий, который теперь всегда будет ассоциироваться у Каи с началом конца.

Громкий, надрывный крик Каи разрезал напряженный воздух коридора, когда Пэйтон уже заносил ногу над первой ступенькой лестницы.

— Пэйтон, стой! Пожалуйста!

Этот голос подействовал на него как ледяной душ. Для Пэйтона Кая была не просто девушкой. Если она звала его, он не мог не обернуться.

Он замер, тяжело дыша, его плечи подрагивали от сдерживаемой мощи. Медленно, почти через силу, он повернул голову. Кая выбежала на порог— босая, бледная, с дрожащими губами, но с такой решимостью в глазах, которая заставила его застыть на месте.

Кая подошла к нему почти вплотную. Она видела, как бешено пульсирует вена у него на виске и как побелели его пальцы, сжимающие ключи.

— Пэйт, посмотри на меня, — она обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть прямо ей в глаза. — Ты этого хочешь? Хочешь разрушить всё прямо сейчас?

— Он не имеет права так писать о тебе, Кая... — прохрипел он, и его голос был похож на скрежет металла. — Я должен стереть его с лица земли.

— И что тогда? — её голос зазвучал тверже. — Ты поедешь к нему, изобьешь его до полусмерти или хуже. Тебя заберут, Пэйтон. Брайс не сможет тебя отмазать, если ты сделаешь то, что задумал. И знаешь, что будет на следующий день?

Пэйтон молчал, сверля её взглядом, полным боли и ярости.

— Итан именно этого и ждет! — продолжала Кая. — Он провоцирует тебя, чтобы избавиться от тебя. Как только ты окажешься за решеткой, кто меня защитит? Кто остановит его, когда он снова придет к этой двери? Когда тебя не будет рядом, чтобы прикрыть меня? Он будет бегать за мной в десять раз настойчивее, зная, что ты бессилен, что ты заперт в клетке из-за собственной ярости. Ты хочешь подарить ему этот шанс? Ты хочешь оставить меня одну против него?

Слова Каи попали в самую цель. Образ Каи, остающейся беззащитной перед тем ублюдком, пока он сам гниет в камере, ударил по Пэйтону сильнее любого кулака. Это было его самым большим страхом — потерять контроль над ситуацией и оставить свою девочку без присмотра.

Его ярость из слепого разрушительного гнева превратилась в холодный, расчетливый защитный инстинкт.

Пэйтон медленно выдохнул. Его пальцы разжались, и ключи с глухим звоном упали на бетонный пол. Он прижался своим лбом к её лбу, закрыв глаза.

— Ты права... — его голос всё еще дрожал, но безумие в нем начало угасать. — Ты, черт возьми, права. Он хочет, чтобы я ушел со сцены. Хочет, чтобы я оставил тебя одну.

Он обхватил её талию и притянул к себе так сильно, что у нее перехватило дыхание.

— Я никуда не уйду, — прошептал он ей в губы. — Я не оставлю тебя одну ни на секунду. Если он хочет войны, он её получит, но не так, как он планировал. Я уничтожу его, не отходя от тебя ни на шаг.

Брайс, стоявший в дверях и готовый в любой момент вмешаться, облегченно выдохнул, видя, как Пэйтон, приобняв Каю за плечи, медленно возвращается назад.

Пэйтон прошел в гостиную, пнул корзину с лилиями так, что она вылетела в коридор, и захлопнул дверь на все замки.

— Брайс, — коротко бросил он другу, не отпуская Каю. — Завтра мы свяжемся с отцом. Мне нужны лучшие адвокаты, частные детективы и охрана для этого дома. Мы найдем всё на этого ублюдка: наркотики, махинации, что угодно. Я не просто побью его. Я уничтожу его жизнь официально, чтобы он даже дышать боялся в сторону этого района.

Он снова посмотрел на Каю. В его глазах всё еще горел огонь, но теперь это был огонь верного стража, а не обезумевшего зверя. Он поднял её на руки и понес в спальню.

В эту ночь он не просто ляжет спать — он будет бодрствовать, прислушиваясь к каждому шороху, потому что его религия была под угрозой, и он больше не собирался совершать ошибок.

Они только вошли в спальню. Пэйтон пытался унять дрожь в руках, поглаживая Каю по плечу, стараясь переключиться на её тепло. Но тишину разорвал резкий, пронзительный звук уведомления — на ноутбук Каи, оставленный на прикроватной тумбочке, пришло электронное письмо.

Кая инстинктивно потянулась к гаджету, думая, что это по поводу учебы. Пэйтон стоял за её спиной, его подбородок покоился на её плече. Экран вспыхнул, и текст сообщения развернулся перед ними обоими.

Это было не просто письмо. Это был поток отвратительной, детальной пошлости.

Итан, окончательно потеряв берега, описывал свои самые грязные фантазии, используя такие эпитеты, от которых Кае захотелось немедленно принять душ и содрать с себя кожу.

Он писал о том, что он сделает с ней, когда «её бешеный пес окажется в наморднике», описывал детали её тела, которые подсмотрел или вообразил, и закончил сообщение фразой:

«Я знаю, что ты читаешь это вместе с ним. Пэйтон, как тебе вкус того, что я скоро заберу себе?»

В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит электричество в лампах. Кая застыла, её пальцы онемели. Она чувствовала, как тело Пэйтона за её спиной превращается в кусок раскаленной стали.

Для Пэйтона это было больше, чем оскорбление. Это было кощунство. Видеть, как кто-то обливает её этой грязью, было равносильно тому, чтобы видеть, как оскверняют храм.

Он не закричал. На этот раз его реакция была страшнее.

Пэйтон медленно протянул руку и закрыл крышку ноутбука. Его движения были пугающе плавными. Он повернул Каю к себе. Его глаза были не просто темными — они казались абсолютно черными, без единого проблеска света.

— Он тронул тебя своими словами, — прошептал Пэйтон. Его голос был лишен эмоций, он звучал как приговор. — Он вообразил, что может осквернить мою богиню своей грязью.

— Пэйтон... — Кая видела, что его «предохранители» сгорели, несмотря на её недавнюю просьбу.

Он взял её лицо в свои ладони. Его костяшки, сбитые в зале, коснулись её нежной кожи.

— Ты сказала, что я должен быть умнее. Ты сказала, что я нужен тебе здесь, — он заговорил быстрее, и в его голосе прорезались нотки истинного безумия. — Но я не могу позволить ему дышать одним воздухом с тобой после этого. Это письмо... это его смертный приговор.

Он резко припал к её губам — поцелуй был горьким, отчаянным и собственническим. Пэйтон буквально впился в неё, словно пытался этим поцелуем стереть из её памяти каждое слово, написанное Итаном.

— Брайс! — рявкнул Пэйтон, не оборачиваясь, зная, что друг стоит за дверью. — Найди мне его IP. Найди мне его адрес, где он прячется. Сейчас же.

Он снова посмотрел на Каю, и в его взгляде была такая фанатичная преданность, смешанная с жаждой крови, что у нее перехватило дыхание.

— Я не сяду, Кая. Ты права, я нужен тебе здесь. Поэтому я не буду его убивать сам. Но к утру он будет молить о том, чтобы я просто его пристрелил. Я уничтожу всё, что ему дорого. Его репутацию, его семью, его будущее. Он станет никем. Грязью под твоими ногами.

Пэйтон схватил свой телефон и начал быстро набирать номер, который Кая видела лишь однажды — номер «чистильщика», к которому Пэйтон обещал никогда не обращаться.

— Пора сжечь его мир, — бросил он в трубку, выходя из комнаты.

Кая осталась сидеть на кровати. Она поняла: Итан совершил роковую ошибку. Он думал, что играет с ревнивым парнем, но он замахнулся на самое святое, что было у человека, у которого в жизни не осталось ничего, кроме этой веры. И теперь Пэйтон не просто защищался — он начал войну.