последствия.

Это был день, когда Кая должна была совершить самое изысканное и болезненное самоубийство — убить в себе ту девочку, которая всё ещё задыхалась от любви к Пэйтону, и одновременно уничтожить его на глазах у всего мира.

Утро

Пэйтон ушел всего пару часов назад, оставив после себя запах дорогого парфюма на её подушках и тепло своего тела под её одеялом.

Всю ночь он не отпускал её ни на секунду, сжимая в объятиях так крепко, словно она была его последним кислородом. Он шептал ей в шею слова, от которых два года назад она бы сошла с ума от счастья: «Я никогда тебя не отпущу», «Ты только моя», «Я сдохну, если увижу тебя с другим».

Кая лежала с открытыми глазами, чувствуя, как его сердце бьется о её лопатку, и внутри неё шла война.

Одна часть её хотела развернуться, прижаться к нему и забыть о мести.

Но другая — та, что парк лет назад рыдала на асфальте под хохот всей школы, — требовала крови.

Она помнила каждое слово его тогдашнего отказа, каждое движение его губ, когда он брезгливо оттолкнул её. «Задолби в свои мозги тот факт, что ты мне не нравишься», — эти слова стали её молитвой на ближайшие пару лет.

Подготовка к вечеру заняла пять часов. Кая начала с ледяного душа, чтобы остудить пылающую кожу после его ночных прикосновений. Она нанесла на тело мерцающее масло, которое делало её кожу сияющей и скользкой, словно чешуя змеи.

Платье было подарком самого Пэйтона, купленным им в порыве очередной вспышки собственничества.

Это был шедевр из тончайшего черного шелка. Оно не имело спины — абсолютно, до самого крестца, открывая каждый позвонок. Тонкие лямки-нити перекрещивались на шее, а ткань спереди едва удерживала грудь, обленая её так плотно, что был виден каждый вдох. Длинный подол имел разрез до самого верха бедра, который при каждом шаге обнажал ногу.

Кая знала: в этом наряде она была не просто красива — она была запретным плодом, за который Пэйтон был готов убить.

Вечер

Когда Пэйтон заехал за ней, он выглядел как человек, находящийся на грани нервного срыва. Его любовь превратилась в психоз. Увидев её в этом платье, он застыл, и его лицо исказилось.

— Ты не пойдешь в этом, — прорычал он, хватая её за локоть и встряхивая. — Слишком много кожи, Кая! Я не позволю им пялиться на тебя!

— Ты же сам его купил, — прошептала она, подходя к нему вплотную и проводя ладонью по его щеке. — Разве ты не хочешь, чтобы все видели, какое сокровище принадлежит тебе?

Эта манипуляция сработала. Пэйтон тяжело задышал, прижимая её к себе так сильно, что кости затрещали.

Его ревность была его слабостью, и Кая умело дергала за ниточки. В машине он не отпускал её руку, сжимая её до белизны суставов.

—Если кто-то хоть посмотрит на тебя дольше секунды, я за себя не ручаюсь, — его голос вибрировал от подавленной ярости.

В спортзале школы стояла невыносимая жара, пахло неоном и дешевым пуншем. Когда они вошли, толпа расступилась.

Пэйтон шел с таким видом, будто он вел за собой драгоценный алмаз. Он постоянно трогал её: за талию, за обнаженную спину, за шею, словно помечая территорию.

Кая видела, как его глаза лихорадочно бегают по залу, выискивая потенциальную угрозу.

Она начала игру. Во время танца она специально задержала взгляд на Ноа — капитане футбольной команды, с которым Пэйтон враждовал.

Ноа подмигнул ей. Пэйтон тут же дернул её к себе, его пальцы впились в её открытую спину.

— Ты на кого смотришь? — прошипел он. — Я предупреждал тебя, Кая! Не доводи меня до безумия!

— Тебе кажется, милый, — она коснулась его губ своими, чувствуя вкус его страха и страсти. Внутри неё всё кричало: «Остановись! Ты же любишь его!». Но в голове всплыл школьный двор многолетней давности.

Когда диджей включил медленную композицию, Кая сделала знак Ноа. Тот подошел к ним.

— Пэйтон, подвинься. Кая обещала этот танец мне, — сказал Ноа, специально провоцируя его.

Это стало последней каплей. Пэйтон взорвался. Его ревность превратилась в неуправляемую стихию.

Он с рыком набросился на Ноа, впечатывая его в стену. Грохот упавших колонок заставил музыку смолкнуть.

— Она моя! — орал Пэйтон, и его голос срывался на хрип. — Слышите вы все, ублюдки?!  Я уничтожу любого, кто хоть подумает о ней!

Он стоял посреди зала, взъерошенный, с диким взглядом, выглядя как безумец.

Все телефоны были направлены на него. Он обернулся к Кае, ожидая, что она сейчас подбежит, обнимет его и подтвердит его право собственности. Он смотрел на неё с такой отчаянной любовью и надеждой, что Кае на секунду стало трудно дышать.

Но она не двинулась с места. Её лицо превратилось в маску холодного льда. Она медленно обвела взглядом толпу, а затем посмотрела прямо на Пэйтона.

— Твоя? — её голос прозвучал четко, как выстрел в тишине. — Пэйтон, посмотри на себя. Ты выглядишь жалко.

Пэйтон замер. Его руки, сжатые в кулаки, начали дрожать. — О чем ты, малыш?

Кая сделала шаг вперед. В её глазах стояли слезы, но она не дала им упасть.

— Люблю? — она издала горький смешок. — Ты действительно поверил, что после того, как ты растоптал меня перед всей школой два года назад, я могла просто простить тебя?

Она подошла к нему вплотную и притянула его за воротник к своему лицу. Пэйтон смотрел на неё, и в его глазах медленно умирала жизнь.

— Весь этот «роман»... каждая твоя ночь у меня... каждый твой ревнивый припадок — это был мой план. Я хотела, чтобы ты стал зависим от меня. Чтобы ты задыхался от одной мысли о потере. И посмотри на результат. Ты превратился в посмешище.

Она наклонилась к его уху и прошептала слова, которые он сам когда-то вложил в её память:

— Задолби в свои мозги тот факт, что ты мне не нравишься. Ты мне противен, Пэйтон. Каждое твоё прикосновение вызывало у меня тошноту. Я просто ждала момента, когда смогу выбросить тебя так же, как ты выбросил меня.

Она с силой оттолкнула его. Пэйтон не сопротивлялся. Он пошатнулся и рухнул на колени прямо в разлитый пунш. Его мир, построенный на одержимости и любви, схлопнулся. Он не кричал. Он просто смотрел в пол, и по его щеке скатилась слеза, которая стоила дороже всей его былой популярности.

Кая развернулась и пошла к выходу. С каждым шагом её сердце разрывалось на мелкие осколки. Она достигла своей цели. Она унизила его, уничтожила его репутацию, растоптала его чувства. Она отомстила.

Но когда она вышла на парковку и села на лавочку, она накрыла лицо руками и закричала. Она победила, но эта победа была горше любого поражения. Она уничтожила единственного человека, которого любила больше жизни, и теперь в её мире не осталось ничего, кроме тишины и запаха его парфюма на её коже.

Кая сидела на лавочке, вцепившись в деревяшку так, что кожа на костяшках натянулась до предела.  Она видела свое отражение в телефоне : размазанная тушь, лихорадочный блеск в глазах и это чертово черное платье, которое теперь казалось ей клеймом. Каждое движение отзывалось болью в спине — там, где еще полчаса назад лежала тяжелая, горячая ладонь Пэйтона.

Дверь школы резко распахнулась, и на лавочку ввалилась Райли. Она тяжело дышала, а ее лицо выражало смесь ужаса и дикого восторга.

— Господи, Кая... Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? — Райли заговорила быстро, глотая слова. — Там внутри всё просто замерло. Я думала, крыша рухнет от этого напряжения.

Кая медленно повернула голову к подруге. Ее голос был хриплым, почти неузнаваемым:
— Он всё еще там?

— Его только что вывели, — Райли покачала головой, поправляя растрепавшиеся волосы. — Он сам встать не мог. Просто сидел на этом кафеле, среди разлитого пунша и осколков, и смотрел в пустоту. Знаешь, этот его взгляд... как будто ему в грудь выстрелили в упор. Ребята — Брайс, Чейз и остальные — обступили его, буквально подняли под руки. Он не сопротивлялся, просто висел на них, как тряпичная кукла. Они его потащили к выходу через заднюю дверь, чтобы толпа не пялилась, но поздно — все уже всё увидели. Король официально лишен короны.

Кая закрыла глаза, и перед внутренним взором тут же вспыхнуло лицо Пэйтона за секунду до ее слов. Это выражение безумной, всепоглощающей ревности, когда он готов был разорвать Ноа  на части просто за прикосновение к ее коже.

— Знаешь, что самое страшное, Райли? — прошептала Кая, и слезы всё-таки брызнули из ее глаз. — Я ведь обожала это. Его ревность... это был мой самый сильный наркотик. Когда он зверел, когда он прижимал меня к стене и орал, что я принадлежу только ему, — в эти моменты я чувствовала себя нужной. Живой. Он ведь не просто так сходил с ума — он так любил.

Райли молчала, глядя на подругу с глубоким сочувствием. Она знала, какой ценой далась Кае эта месть.

— Он ведь верил мне, — продолжала Кая, захлебываясь словами. — После вчерашней ночи... он спал у меня, Райли. Он держал меня за руку во сне, как будто я — всё, что у него осталось. Он был уверен, что мы  пара. Он строил планы на завтра, на лето, на всю жизнь. Он открылся мне так, как не открывался никому, а я просто дождалась, когда он станет максимально уязвимым, чтобы ударить в самое сердце.

— Ты сделала то, что должна была, — жестко сказала Райли. — Ты помнишь, как он поступил с тобой пару лет назад? Ты помнишь ту девочку, которая не хотела жить из-за него?

— Помню, — Кая сорвалась на крик. — Но сейчас я ненавижу себя больше, чем его! Его ревность была его способом сказать, как сильно он боится меня потерять. А я использовала этот страх как оружие. Ты видела его друзей? Они смотрели на него с жалостью. Пэйтон, которого все боялись, теперь вызывает жалость. Я не просто отомстила, я стерла его в порошок.

— Кая, посмотри на меня. Дыши. Просто дыши, — голос Райли был твердым, как скала, но в нем слышалось бесконечное сострадание. — Ты сейчас не там, в зале. Ты здесь, со мной.

Кая обернулась к ней, и Райли ужаснулась тому, насколько мертвым был её взгляд.

— Райли, они его унесли... Брайс и Чейз буквально волокли его. Он не сопротивлялся. Он смотрел на меня так, будто я вырвала ему хребет. Я... я не могу дышать от мысли, что он сейчас чувствует.

Райли быстро пересела поближе,  и крепко обхватила Каю за плечи. Она притянула её к себе, позволяя подруге спрятать лицо в её плече. Шелк дорогого платья Каи терся о джинсовку Райли, и этот контраст был символом их дружбы: одна — вся в блеске и боли, другая — её земная опора.

— Послушай меня внимательно, — зашептала Райли, поглаживая Каю по спутанным волосам. — Ты имеешь право на эту боль. Ты имеешь право всё еще любить его. Мы обе знали, что это не будет легко. Ты любила его безумие, ты любила то, как он задыхался от ревности, потому что это давало тебе иллюзию власти. Это был твой наркотик, Кая. Но вспомни, какой была ломка два года назад.

Кая судорожно всхлипнула, вцепляясь в куртку подруги.

— Но он изменился, Райли... Вчера ночью, когда он спал у меня... он был таким настоящим. Никто и никогда не будет так дрожать над каждым моим вдохом, как он. Я уничтожила единственного человека, который любил меня.

Райли отстранилась всего на пару сантиметров, чтобы заглянуть Кае в глаза. Она взяла её лицо в свои ладони, стирая большими пальцами черные дорожки туши.

— Кая, это война. Ты сделала то, что должна была, чтобы эта война закончилась. Если бы ты его простила сейчас, он бы снова разрушил тебя через месяц.

Райли достала из сумки бутылку воды, открыла её и заставила Каю сделать глоток. Она действовала методично, как санитар на поле боя.

— Сейчас тебе кажется, что мир закончился. Тебе хочется выскочить из машины, догнать Чейза и Брайса, ворваться к ним и умолять Пэйтона о прощении. Но я здесь, чтобы не дать тебе этого сделать. Я буду твоим разумом, пока твой собственный спит.

Райли достала влажную салфетку и начала бережно очищать лицо Каи, действуя так нежно, как мать умывает ребенка.

— Ты сильная. То, что ты сейчас чувствуешь эту боль — доказательство того, что у тебя есть сердце, в отличие от него тогдашнего. Мы сейчас поедем ко мне. Мы включим самый тупой фильм и будем пить вино, пока ты не уснешь. А завтра... завтра ты проснешься свободной. Пэйтон выживет. Его друзья позаботятся о нем. А я позабочусь о тебе.

Кая наконец немного расслабилась, её дыхание стало ровнее. Она посмотрела на Райли, и в её взгляде впервые за вечер появилась искра благодарности.

— Ты видела, как он смотрел, когда Ноа коснулся моей спины? — тихо спросила Кая. — Он ведь был готов убить за меня.

— Я видела, — вздохнула Райли, заводя мотор за Каю. — Это было красиво и страшно одновременно. Но теперь это в прошлом. Такси приехало.

— Я горжусь тобой, Кая. Не за месть. А за то, что ты нашла в себе силы закончить это. Ты не одна. Слышишь? Никогда больше не одна.

Машина медленно выехала с парковки, оставляя позади здание школы, где в тени коридоров друзья Пэйтона пытались собрать по кусочкам то, что осталось от их лидера.