последствия.

Утро

Солнечный луч, бесцеремонно пробравшийся сквозь щель в шторах, сверкнул в глаза мне. Я зажмурилась, надеясь, что это просто дурной сон, вызванный избытком адреналина или вчерашним виски на той злосчастной вечеринке.

Но реальность пахла чужим одеколоном. Запахом, который я привыкла ненавидеть.

Я осторожно повернула голову. Пэйтон спал на спине, закинув одну руку за голову,а другой прижимал мою ногу к себе. Без своей привычной язвительной ухмылки и прищуренных, вечно пылающих глаз он выглядел... почти безобидным. Почти.

Осторожно приподнялась, стараясь не зашуметь. Простыня соскользнула, открывая вид на засос у ключицы.

В памяти вспыхнули обрывки вчерашнего вечера: крики, переросшие в отчаянный спор, ярость, которая внезапно сменилась чем-то другим — обжигающим, неконтролируемым. Я ненавидела его так сильно, что эта энергия просто не могла не взорваться.

— Далеко собралась? - голос Пэйтона, хриплый и сонный, заставил вздрогнуть.

Я замерла, вцепившись в край одеяла. Пэйтон не открывал глаз, но на его губах медленно проступила та самая знакомая ухмылка.

— Я думала, ты спишь, - холодно бросила я, пытаясь вернуть себе маску безразличия.

— В этой комнате слишком много твоей паники, чтобы я мог спать, - он открыл один глаз и лениво окинул меня взглядом.

Я спокойно потянулась к тумбочке, взяла свою резинку для волос и небрежно собрала их в хвост. Никакой дрожи в руках. Никакого застенчивого взгляда.

— Ты... ты уже уходишь? - Пэйтон ненавидел то, как неуверенно прозвучал его голос. Он хотел, чтобы это был приказ, а прозвучала мольба.

— Урок через час, — ответила я, даже не оборачиваясь. Я рылась в своей сумке, проверяя наличие ключей. — А тебе советую проветрить комнату. Слишком душно.

Пэйтон сел, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость, смешанная с отчаянием. Он не понимал. Как она может быть такой? Он чувствовал на своих руках её тепло, он всё ещё помнил звук её дыхания у своего уха — звук, который он хотел бы слушать всю оставшуюся жизнь. А она говорит о «проветривании».

— Тебе правда всё равно? — он резко подался вперед, надеясь поймать мой взгляд, найти там хоть каплю того пожара, который сейчас сжигал его заживо. — После того, что было... ты просто встанешь и уйдешь к своим учебникам?

Я, наконец, повернулась. И посмотрела на него — прямо, открыто, с той самой убийственной вежливостью, которая всегда его бесила.

— Пэйтон, послушай, -  слегка наклонила голову набок. — Это было здорово. Правда. Ты удивил меня в хорошем смысле. Но давай не будем притворяться, что это что-то большее. Мы — это мы. Вчера был просто удачный момент, чтобы сбросить напряжение. Не делай из этого мелодраму, тебе не идет роль героя-любовника.

Я произнесла это так легко, так буднично, что Пэйтону на мгновение показалось, что ему не хватает воздуха. Я не считала это ошибкой. Я считала это... ничем. Удобным случаем.

— «Удачный момент»? — переспросил он, его голос стал опасно тихим. Он хотел встряхнуть её, сорвать это ледяное спокойствие. Он хотел закричать, что любит её до безумия, что эта ночь была единственным разом в его жизни, когда он чувствовал себя на своем месте.

Но вместо этого он просто смотрел, как она наносит блеск на губы.

— Именно, — я улыбнулась ему, и эта улыбка была самой жестокой вещью, которую он когда-либо видел. — Не забивай голову. Увидимся в школе.

Когда дверь закрылась, Пэйтон сорвался. Он смахнул со стола стопку книг, которые разлетелись по полу, и уткнулся лицом в ладони. Его трясло.

Он был влюблен в нее до боли в груди, до потемнения в глазах. Он был готов отдать всё, чтобы она осталась еще на пять минут. А она ушла, даже не обернувшись, оставив его одного в этой комнате, пропитанной её запахом, который теперь станет его персональным адом.

Она победила. Она сделала то, что он планировал сделать с ней все эти годы: она полностью подчинила его, даже не заметив этого. И самое страшное было в том, что она действительно не притворялась. Ей действительно было всё равно.

От лица Пэйтона

В школу я приехал в ужасном состоянии. Обычная уверенная походка сменилась нервным шагом. Я искал её глазами на парковке, у входа, в холле.

Увидел её у шкафчиков. Кая выглядела безупречно. На ней был строгий свитер, волосы идеально уложены, а на губах — спокойная, едва заметная улыбка, когда она что-то обсуждала с подругой.

Никаких опухших глаз, никакой дрожи в руках. Она выглядела так, будто вчера вечером она просто посмотрела скучный фильм и легла спать пораньше.

Я подошел к ней, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Кая... привет. - как можно уверенней пытался сказать я.

Она медленно повернула голову. Её взгляд прошел сквозь меня, как через прозрачное стекло.

— Доброе утро, Пэйтон.

Она произнесла это обыденным, вежливым тоном. Тем самым тоном, которым говорят с назойливыми консультантами в магазине. В её глазах не было ни тепла вчерашней ночи, ни ненависти. Только пустота.

Прозвенел звонок и буквально через секунду ее и след простыл.

Весь урок я сидел на задней парте, не сводя с неё глаз. Я видел её затылок, видел, как она уверенно записывает лекцию.

Меня подташнивало от осознания: я помнил каждый её стон, каждую черточку её тела в темноте, а она сейчас... она просто подчеркивает важные термины в тетради красной ручкой.

Учитель вызвал Каю к доске. Она отвечала блестяще. Когда она возвращалась на место, наши глаза встретились на долю секунды. Я попытался  вложить  в этот взгляд всё: мольбу, вопрос «почему?», признание в любви.

Кая просто моргнула и отвела взгляд к окну. Для неё моя драма была фоновым шумом.

Вечер того же дня стал для меня логическим продолжением кошмара. Я не мог сидеть дома — стены собственной комнаты, где ещё вчера мы были вместе, теперь душили. Я не выдержал и поехал к ней.

Дом Каи встретил меня мягким светом в окнах второго этажа. Я припарковался, чувствуя, как руки прилипают к рулю от пота.

Я не звонил заранее — знал, что она заблокирует номер или просто не возьмет трубку.

Я вышел из машины и уже занес руку, чтобы постучать, как вдруг дверь открылась сама. Я отшатнулся.

На пороге стояла Кая. Она была в уютном домашнем кардигане, с волосами, собранными в небрежный пучок.

Но она была не одна. Сзади неё стоял парень, которого я раньше не видел в их компании.

Это был Рик. Он был на пару лет старше — возможно, первокурсник местного колледжа.

Высокий, с короткими темными волосами и очень спокойным, уверенным взглядом. На нем была простая футболка, и он держал в руках стопку книг. В нем не было той нервной агрессии, которая была присуща мне. Он выглядел как человек, который знает, чего хочет, и умеет ждать.

— Пэйтон? — Кая вскинула брови, и в её голосе не было ни капли испуга. Только легкое раздражение. — Что ты здесь делаешь в десять вечера?

— Это еще что за херня?! — голос сорвался на рык, прежде чем я успел осознать, что говорит.

Я не стал ждать приглашения. Шагнул вперед, буквально вваливаясь в дверной проем, грубо отталкивая плечом дверь, так что та ударилась о стену.

Кая вскрикнула и отшатнулась, но я её не видел. Мои глаза, налитые кровью и безумием, впились в Рика.

— Ты кто такой?! — я схватил Рика за воротник футболки, сминая ткань в кулаках. — Что ты делаешь в её доме в это время?! Какого черта ты стоишь так близко к ней?!

— Пэйтон, отпусти его! Ты с ума сошел?! — Кая вцепилась в мой локоть, пытаясь оттащить, но я даже не шелохнулся, был как каменная глыба, заряженная током.

— Заткнись, Кая! — рявкнул я, не оборачиваясь. — Ты! — снова тряхнул Рика, притискивая его к вешалке в прихожей. — Я спросил: кто ты, блядь, такой?! Ты думаешь, можно просто прийти сюда, пока меня нет? Ты думаешь, она свободна?!

Во мне в этот момент кричало всё: память о вчерашней ночи, запах её волос на своей подушке, много лет боли и одержимости.

Видеть другого парня в её интимном, домашнем пространстве было для меня равносильно кастрации.

— Убери руки, — спокойно, но угрожающе произнес Рик. Это спокойствие взбесило еще больше.

— Я тебе их переломаю, если ты еще раз на неё посмотришь! — Я почти дышал ему в лицо, из его горла вырывался дикий, животный хрип.

— Она моя! Слышишь, ты, урод?! Моя! Мы вчера были вместе, пока ты, наверное, дрочил на её фотографии!

— Пэйтон, прекрати! Это ложь! — выкрикнула Кая, её лицо побелело от ужаса и стыда.

Я резко развернулся к ней, всё еще удерживая Рика одной рукой. Его лицо было искажено гримасой боли и ярости, губы дрожали.

— Ложь?! Ты скажешь это ему в глаза?! После всего, что было ночью?! Ты привела его сюда, чтобы смыть мой запах?! — Я отпустил Рика и сделал шаг к Кае, нависая над ней всей своей массой. — Ты думала, я не узнаю? Что я позволю какому-то левому придурку ошиваться в твоем доме?!

Я схватил её за плечи, сжимая их слишком сильно, до синяков.
— Ты принадлежишь мне, Кая. Каждой клеткой. И если я увижу его или кого-то другого рядом с этой дверью еще раз — я сожгу этот дом к чертям собачьим вместе с ними! Поняла меня?!

Меня трясло. Это была не просто ревность, это была агония собственности. Я смотрел на неё как безумец, готовый задушить в объятиях, лишь бы она не досталась никому другому.

В этот момент я ненавидел её так же сильно, как и любил.

— Уходи... — прошептала Кая, и в её глазах впервые увидел не просто обиду, а настоящий, подлинный страх. — Уходи, Пэйтон. Ты чудовище.

— Да, я чудовище! — проорал ей в лицо, и эхо моего крика разлетелось по всей улице. — Твое личное чудовище! И я никуда не уйду, пока этот кусок дерьма не исчезнет из моего зрения!

Я снова развернулся к Рику, кулаки сжались до белизны суставов. Я был готов убивать. Прямо здесь. На этом коврике в прихожей.

—Рик ,прости пожалуйста,давай обработаю рану. - Кая чуть ли не в слезах шептала ему.

—Ты не притронешься к нему ! - меня выворачивало от мысли ее прикосновений к этому ублюдку.

—Еще хоть слово, Мурмаер, и я клянусь ,ты навсегда забудешь про общение со мной.

И она вырвала свои руки из моей хватки и влепила мне пощечину . Звон прошелся по всему телу.

Она взяла Рика под руку и повела на кухню , когда я смотрел в ее глаза , я увидел в них , то чего боялся больше всего — страх и разочарование.

Уезжать я не планировал, даже после всего этого, я не смогу ее оставить наедине с Риком. Но мешать в обработке раны я не стал.

И очень быстро пожалел, что не стал. Он держал ее за талию,а она обрабатывала его бровь.

Она как будто прочла мои мысли и невзначай убрала его руку.

Рик шумно выдохнул, когда Кая прижала пропитанный антисептиком спонж к его рассеченной брови. Он намеренно дернулся, заставляя её замереть.

— Больно? — тихо спросила она. В её голосе не было нежности, только усталость, но мне, стоявшему у двери, каждое её слово казалось предательством.

— Пустяки, — Рик бросил короткий взгляд на
меня. — Этот парень бьет так же неуклюже, как и живет. Много шума, а толку ноль.

Кая захлопнула аптечку с резким, сухим звуком. Она старалась не смотреть на меня , но чувствовала мой взгляд кожей — тяжелый, липкий, собственнический.

Я не просто ревновал, я смотрел на неё так, будто она была моими кислородом , который кто-то посмел перекрыть .

— Всё, — бросила она Рику, демонстративно игнорируя мое присутствие . — Прости еще раз ,Рик , мне стыдно за него.

Рик, чувствуя, как между нами искрит воздух, медленно поднялся. Он видел ярость в глазах моих и наслаждался ею.

— Спасибо, Кая, — Рик намеренно произнес её имя медленно, пробуя на вкус. — Твои руки куда нежнее, чем кулаки этого...

— Вон, — прорычал я.

Я не двигался, но всё тело было натянуто, как струна. Я не боялся, что Кая уйдет с Риком — я знал, что она меня ненавидит.

Но меня бесило само право Рика находиться рядом, дышать одним воздухом с ней, быть объектом её заботы, пусть и вынужденной.

Когда дверь за Риком закрылась, Кая сразу направилась к выходу из кухни, пытаясь пройти мимо меня, как мимо пустого места. Но я преградил ей путь, уперев руки в дверной косяк.

— Отойди, Пэйтон, — холодно процедила она, глядя мне прямо в переносицу. — Мне противно дышать с тобой одним воздухом .

— Тебе было не противно касаться его лица, — мой голос был тихим, но в нем слышалась пугающая дрожь. — Ты обрабатывала его рану так аккуратно, будто он сделан из хрусталя.

— Я делала это, чтобы он не вызвал полицию и тебя не заперли в клетке, где тебе самое место! — она наконец подняла на меня глаза, полные искренней, неприкрытой ненависти.

—Ты переживала за меня? — будто кто-то окатил меня холодной водой. —Ты правда переживала, моя девочка?

—Пэйтон , уходи, я хочу спать. — с нескрываемой усталостью ответила Кая, смотря мне прямо в глаз . — Я не хочу сегодня что-либо обсуждать.

И я смотрел прямо в эти глаза , которые люблю, ревную. Этот взгляд , за который готов отдать жизнь, лишь бы она смотрела только на меня.

Я молча взял ее на руки и понес к кровати. Уложив ее , я лег рядом с ней.

—Кая, прости за сегодняшнее, я очень виноват перед тобой, прости за эту сцену. — слова давались мне с трудом, но я должен был извиниться.

—Пэйтон, ты передо мной не виноват, а вот Рик , это действительно тот человек перед которым следует извиниться. Он мне помогал с подготовкой к олимпиаде по истории,он не заслужил такого отношения к себе.

—Он позволил себе , прийти к моей девушке, быть рядом с ней. Да я думал , что сегодня я убью либо его , либо себя. Понимаешь , солнце?

Но подняв глаза , я увидел , как девушка уже спала, немного подрагивая носиком. Я встал и собирался уходить.

Как она схватила меня за руку,заставив лечь обратно. Я не поверил своим глазам, разуму и телу. Молча подтащил ее к себе на плечо и поцеловал в голову .

—Сладких снов , моя девочка.