seventeen
У Антона руки трясутся. Его то и дело скручивает изнутри от накатывающей паники, но он лишь крепче цепляется за подлокотник кресла, затягивается до узла в горле и выпускает дым сквозь зубы.
Он курит прямо в спальне. В своей идеальной, чистой спальне, которая выглядит, как мечта перфекциониста. Для полноты картины не хватает только стряхивать пепел на дорогой ковер, но это было бы слишком - ему хватает внутреннего пожара, чтобы устраивать настоящий.
Прошлую ночь он не спал. Некогда было. Да как-то и не хотелось. Вообще ничего не хотелось: ни спать, ни есть, ни пить, ни даже снять провонявшую и грязную толстовку, потому что было страшно отойти от Арса, который цветом кожи напоминал стены этой самой спальни - то ли лиловый, то ли серый.
Антон бы пошутил, что серебристый - его цвет, а не Арса, но улыбаться слишком больно - искусанные сухие губы кровоточат при малейшем движении.
Поэтому он просто сидит в кресле и курит медленно, тягуче, обволакивая нервы сигаретным дымом. Он знает, что нельзя, но по-другому не может. Он ничего сейчас не хочет - ему плевать на режим и правильное питание, на контроль собственного здоровья и сон. Он, не отрываясь, смотрит на спящего Арса и напоминает себе не забывать дышать.
Сейчас все кажется пустым и ненужным. Еще несколько дней назад он рвался лечиться, следил за тем, что и сколько ест, разве что не записывал все показатели, а сейчас - прострация. Нет потребности, только усталость.
В сон тянет - это факт, но засыпать страшно. И Антон сидит, вытянув ноги и согнувшись, и смотрит перед собой, не мигая. В зеркало он не смотрел давно да и не хочет - заранее жутко. У него болит голова, стучит в висках, тянет щеки и чуть подрагивают пальцы, но все это - похуй.
О прошлом вечере и ночи Антон старается не вспоминать - и так штормит. Но не вспоминать не получается, потому что слишком живо, слишком остро, все равно что металлом по языку. Поэтому он дымит, позволяя картинкам всплывать в голове: как держал голову Арса на своих коленях в такси, как волок его в дом, как сидел на полу рядом с ним в ванной, пока его выворачивало наизнанку, как, шатаясь, тащил до кровати, как стаскивал грязную одежду, как носился с таблетками и водой, как судорожно гуглил, что он еще может сделать, как выл в ладонь, когда Арсений отключился.
Антон не помнит, когда в последний раз ел. Кажется, прошлым утром, перед фотосъемкой с Сергеем. Он планировал вернуться домой и пообедать, но потом узнал, куда и с кем поехал Арс, и все ушло на задний план. И сейчас желудок даже не урчит - ему нормально. Антону почти смешно - действительно никакой потребности в еде. Привык же, все-таки, за эти годы.
Антон разглаживает складки на своей футболке и думает о комке грязной одежды в ванной. Надо бы бросить ее в стиральную машинку, но сил нет даже подняться. Да и выходить из комнаты не хочется - вдруг Арсений проснется, а его не будет рядом?
Вопросов в голове слишком много: что произошло прошлой ночью? Сам ли Арсений выпил или его заставили? Что он выпил и насколько это опасно для его организма? Как вел себя Эд? И, самое главное, - что между ним и Арсом? Воображение, как назло, предлагает самые дикие картинки, и от них хочется выть. Но Антон сдерживает себя, успокаиваясь тем, что раньше времени нет смысла себя накручивать.
Если бы только это хотя бы кому-то помогало.
Антону немного стыдно - он так испугался за Арсения, что сорвался и позвонил Диме ночью, ругался, разве что не рычал, бормотал что-то нечленораздельное, пытаясь объяснить, что происходит. Позов, выслушав его и хотя бы немного успокоив, объяснил, что нужно сделать, и сказал, что ему можно звонить в любое время. Кажется, он даже предложил приехать, но Антон отказался, потому что в этот момент Арсений снова согнулся над унитазом.
Самое страшное - Арсений его не узнавал. Смотрел мутным взглядом, хлопал длинными ресницами, гримасничал, хмурился, отталкивал от себя, что-то бессвязно бормоча, а потом наоборот тянул ближе, цепляясь за плечи и пачкая рвотой. Противно не было - Антон привык. Его за эти несколько лет столько раз выворачивало, что даже рвотный рефлекс стал отказывать. А здесь важнее было удержать и не дать захлебнуться.
Антон не знает, что скажет, когда Арсений проснется. За те несколько часов, что он сидит в кресле, изредка подходя к постели и проверяя состояние Попова, он по десятку раз прошелся по всем стадиям принятия, добавив новые и ощутив все эмоции. Он злится, боится, нервничает, испытывает облегчение от того, что успел, давится опустошенностью, ведь мог опоздать, его буквально разрывает от крайностей, потому что остановиться на чем-то одном не получается.
Когда до него доносится сдавленный стон, внутри все обрывается. Его буквально толкает вперед, и через мгновение Антон упирается коленями в край кровати и следит за тем, как морщится Арсений, силясь открыть глаза. Он лохматый, бледный, взъерошенный, как воробей, попавший в лужу, футболка Антона, измятая в хлам, висит на нем мешком, одеяло чуть сползло, обнажая резинку боксеров, и Принц сглатывает, стараясь не вспоминать, как стягивал с Арса грязные джинсы прошлой ночью.
- Ан... тн...? - выдает он вперемешку со стоном и с трудом садится, обхватив голову руками. - С-с-сука, что за... - он несколько раз моргает, пытаясь сфокусировать взгляд, потом смотрит на Антона и хмуро сдвигает брови. - Что... постой, я...
- Пить? Блевать? Таблеточку? - осторожно спрашивает Антон, не отрывая от него взгляда, и Арсений, задумавшись, облизывает пересохшие губы.
- П... попить бы. И в туалет... да, - на его щеках появляется едва заметный румянец, который почему-то искренне забавляет Принца. Но в то же время именно он поджигает внутри ту злость, которая крошила вечером, когда он приехал в бар. - Можно? - почти жалобно, поджав губы и пряча глаза.
Антон ничего не отвечает - лишь кивает и продолжает сидеть на месте, пристально глядя на Арсения. Тот сглатывает, медленно отодвигает край одеяла, прижатого Принцем, смешно выбирается из кровати, пошатнувшись на нетвердых ногах, тянется за стаканом воды на прикроватном столике, жадно опустошает его за пару глотков, топчется на одном месте, заторможенно глядя на Принца, вопросительно указывает головой в сторону коридора, Антон снова кивает, и Арсений, разве что не пятясь, скрывается за дверью ванной.
Антон продолжает сидеть на кровати вполоборота, прислушиваясь к шуму воды, старается дышать как можно ровнее, напоминая себе о том, что им обоим сейчас, мягко говоря, херово из-за прошлой ночи, но внутри все сильнее закручивается смерч, утягивая в себя остатки нервов и терпения.
Когда Арсений возвращается в комнату, он с неким недоумением осматривает себя на ходу, оттягивая край длинной футболки и расправляя резинку боксеров. Остановившись посреди спальни, он совершенно нелепо упирается руками в бедра и разве что с ноги на ногу не переминается.
Это даже забавно.
- Слушай, а... - Попов замолкает, мазнув языком по губам, и нервно проводит все еще мокрой рукой по волосам, - я не очень... Черт, - он морщит нос, как кот, и зачесывает челку набок. - Что случилось? Помню все урывками. Поможешь?
Антон молчит. Смотрит, ввинчиваясь взглядом максимально глубоко, и молчит.
Арсений снова сглатывает, снова хмурится, снова облизывает губы и обводит глазами комнату. Скользит взглядом по стенам, мебели, картинам, взбитому покрывалу на кровати, разбросанным подушкам, таблеткам на тумбочке и останавливается на Антоне.
- Что-то... что-то не так? - Антон вскидывает бровь. - Ты просто... так смотришь, - и нервно закусывает нижнюю губу. - Если что-то случилось, ты лучше сразу скажи, чтобы мы...
- Ты как себя чувствуешь? - опасно спокойно интересуется Принц. - Болит что-нибудь? Живот, например? Голова кружится? Тошнит?
- Да... нет, вроде, - осторожно отзывается он. - Общее состояние дерьмовое, но так... нормально.
- Отлично, - улыбается Антон, поднимается на ноги - а через несколько секунд уже вжимает Арсения в стену. Вонзается пальцами в его плечи, прижимается так близко, что дыхание смешивается, напирает всем корпусом, вынуждая распластаться по поверхности, и едва ли не шипит в самые губы: - Как ты... как ты мог быть с ним, если ты мой?!
Арсений замирает. Ошарашенно распахивает глаза, задерживает дыхание и не двигается, скользя взглядом по его лицу. Его рот приоткрывается, и он длинно выдыхает через силу, потом моргает пару раз и, поведя головой, кладет ладони на его грудь, бережно, осторожно, будто имея дело с диким зверем.
- Твой, - сипло, тихо-тихо, перекрывая шепот рваными выдохами, - и я не был с ним. Никогда бы, Антон. Никогда.
Принц сглатывает, задерживает взгляд на его губах, на пару мгновений тонет в почему-то слишком светлых глазах, и время останавливается. Он буквально видит у себя в голове две чаши весов, которые своим колебанием пускают мурашки по телу.
Его желание очевидно. Уже давно. Но сейчас, находясь в одном шаге, он робеет, страх ползет по венам, оплетает, заполняет клетка за клеткой, и тело снова и снова сводит судорогой.
Арсений сейчас - пластилин. Он дышит в такт с ним, редко-редко моргает и смотрит так напряженно, что дыхание сводит от чувства превосходства. Он следит за каждым его движением, то и дело неосознанно мажет языком по губам, сглатывает шумно, нервно, натягивая струны где-то глубоко внутри.
Антон медлит еще мгновение, а потом срывается - накрывает чужие губы своими и не сдерживает стон, когда все органы чувств взрываются фейерверками.
Это как шагнуть в горящий дом.
Это как прыгнуть с высоты, забыв парашют.
Это как нырнуть на глубину, не умея плавать.
Это как столкнуться лицом к лицу со своим главным страхом.
Нежно не получается - Антон запускает пальцы в черные волосы, комкает в кулаке, тянет, вынуждает прижиматься ближе, льнет вперед бедрами, вдавливает в стену, целует едва ли не больно, цепляя языком и зубами, глубоко вдыхает, ощущая мокрые руки на своих бедрах под одеждой, и целует глубже.
Арсений перенимает инициативу, управляя поцелуем, запускает ладони в задние карманы брюк Антона и заставляет дрожать, напирает, давит до тех пор, пока тот не врезается поясницей в стол. Принц прогибается в спине, едва слышно стонет, но не отодвигается - наоборот недовольно мычит, когда Арсений чуть отстраняется.
- Антон...
- Серьезно?.. - Принц качает головой и сглатывает через силу, пытаясь отдышаться. - Я ведь... Я же здоров. Я лечусь, ем, наблюдаюсь у врачей, соблюдаю режим... Я все делаю, все, что нужно, ты же знаешь.
- Знаю, - Арсений проводит кончиками пальцев по его щеке и улыбается, - но мне не нравится, что ты делаешь это будто бы для меня...
- Так и есть.
- Это неправильно, - он чуть качает головой, - именно поэтому мы с Димой и переживаем - боимся рецидива. Мало того, что ты и так резко взялся за лечение, не дав организму постепенно перестраиваться, так ты еще и не разобрался со всем окончательно. Ты должен хотеть лечиться для себя, Антон, а не для меня, - и легко ведет большим пальцем по его подбородку.
- Я... Хорошо, - Антон безнадежно вздыхает и ластится к его руке, трется о нее носом, жмурится и цепляется за его бедра, не давая совсем отодвинуться. - Но, Арс...
- Скоро, - едва-едва касается его губ, задумывается на пару мгновений, а потом нерешительно предлагает: - Если... Если хочешь, я могу... - его рука скользит вниз по телу, но Антон перехватывает её и качает головой. Сталкивается взглядом, улыбается и решительно произносит:
- Нет, хочу все и сразу. Всего тебя.
Арсений усмехается, качает головой и, положив руку на его щеку, тянется к губам, Антон прикрывает глаза, с трудом сдерживая мурчанье, касается лбом его лба и крепче прижимает к себе, не решаясь разорвать объятие. Потом Арсений усмехается и негромко спрашивает:
- А... а где мои штаны?
Антон фыркает и вздыхает.
- Сейчас найду тебе что-нибудь.
***
У Антона сдвиг по системе. Он сидит на кухне, уплетая разрешенное ему яйцо, поглядывает на тарелку каши с ягодами, но снова и снова смотрит через стол, где сидит Арсений в его футболке и штанах.
Его бьет флешбеками из Москвы, и дышать получается с трудом, потому что Арсений снова очень домашний, совершенно не такой, каким он кажется в агентстве. Он смеется громче, улыбается шире, практически не обращает внимания на то, в каком состоянии его волосы, чуть дергает босой ногой и с таким аппетитом уплетает гречку, что Антону завидно.
- Жуй-жуй глотай, - одергивает его Арсений, - хватит пялиться, я не настолько красивый.
- Настолько, - Антон реагирует быстрее, чем успевает осмыслить. Попов хмыкает, вздыхает, потом пожимает плечами и отправляет в рот еще одну ложку каши.
- Допустим. Но тебе нужно поесть. А холодная каша - это отвратительно. Так что ешь, или... - он опасно блестит глазами, - мне придется тебя кормить.
- А еще что? - он фыркает и оскорбленно складывает руки на груди. - Я не ребенок.
- Вот сейчас, - Арсений указывает на него ложкой, - типичный школьник, препирающийся то ли с отцом, то ли с преподавателем.
- И что, отлупишь или вызовешь к доске?
В глазах Попова проскальзывает недобрый огонек, и Принц сглатывает, понимая, что перешел черту. Он настороженно наблюдает за тем, как Арсений кладет ложку в тарелку, поднимается, обходит стол, упирается руками в стул, на котором сидит Антон, вынуждая того вжаться в спинку, и вкрадчиво интересуется:
- Ты всегда был таким фанатом ролевых игр или чем-то ударился?
Ага. Тобой. С размаху.
Антон сглатывает и чуть качает головой.
- Я просто шучу.
- М-м-м, - тянет Арсений, - жаль, - и уже разворачивается, чтобы вернуться на свое место, но Антон перехватывает его кисть и снова дергает на себя, пристально глядя в глаза.
- Арс, а мы... что мы такое?
И снова - Москва, номер в отеле, ночь, две кровати, глаза в глаза и прерывающееся дыхание. Тот же вопрос, тот же ком в горле, ответов по-прежнему мало, только за плечами воспоминаний в разы больше, и каждое - как маленькая жизнь.
- Я запутался. Все пошло не по плану, как ты появился. Ты... другой. Ты загоняешь в тупик. Ты сбиваешь с толку. Ты... ты заставляешь чувствовать.
- А... это плохо?
- Да. Мой мир - устоявшийся. В нем все стабильно. В нем нет места для такого, как... ты.
Арсений не отвечает. Не разрывает зрительный контакт, дышит еле-еле и давит молчанием, взрывая что-то в голове и пуская мурашки по коже. Потом касается рукой его подбородка, мажет большим пальцем по щеке и склоняет голову набок.
- А ты как думаешь?
- Я?.. - Антон свой голос не узнает - сиплый, дрожащий, напряженный, вот-вот развалится, как карточный домик на ветру. Он облизывает губы и мечется взглядом по лицу Арсения, боясь окончательно сломаться. - Я не знаю...
- Помнишь, ты один раз сказал, что запутался и не знаешь, что чувствуешь ко мне? - Принц медленно кивает. - А сейчас как, определился?
Антон застывает на мгновение, потом недовольно фыркает, закатывает глаза и, цокнув языком, тянет его на себя за воротник рубашки. Арсений кривит губы в усмешке, встав между его ног, и кладет руки на спинку стула.
- Придурок, - беззлобно бросает Антон и тянется за поцелуем, неожиданно поняв - можно.
Арсений отвечает - жадно, требовательно, целует почти грубо, будто дразнясь, и Принц оскорбленно мычит, но не отодвигается - теснее прижимает к себе, придерживая за бедра и легко ведя кончиками пальцев по обнажившейся коже у края брюк.
- Ладно, - продержав его рядом еще пару мгновений, Антон откидывается на спинку стула и кивает Арсению на стол, - иди ешь, а то каша остынет и будет... как ты там сказал? И пей больше - я так и не понял, чем тебя вчера накормили, но все же.
- Теперь ты обо мне будешь заботиться? - интересуется Попов, сев на свой стул, и склоняет голову набок. Антон копирует его жест.
- А ты против?
Арсений пристально смотрит на него пару секунд, потом улыбается - опять светит - и мотает головой.
- Нисколько.
***
Арсений давно хотел встретиться с Сергеем и поговорить с ним, но до этого никак не удавалось состыковаться: сколько он ни просил Пашу организовать им встречу, она не выходила по причине занятости то одного, то другого. Поэтому, когда Добровольский вдруг позвонил и сказал, что Сергей свободен и может встретиться, Арсений отложил все дела и согласился.
Вопросов у него много, и все - о Принце. Ему заранее стыдно, но он ничего не может с собой поделать: от Паши, Иры, Оксаны, Стаса и Димы он узнал уже все, что только можно было, но ему все равно мало - информации о прошлом, о переломном моменте все равно нет. И если Дима честно признался, что не расскажет, потому что это просьба Антона, то остальные раз за разом говорили, что просто не знают. И у Арсения, в принципе, нет повода не верить.
Не то чтобы он сильно надеется на то, что Сергей может что-то знать, - он ведь всего лишь фотограф Антона, которого он вряд ли подпускал к себе близко. Но он работал с Принцем долгие полтора года, а это достаточный срок для того, чтобы узнать друг друга.
Разумеется, перед встречей Арсений находит в Интернете всю информацию, которую только может, и даже отмечает, что его «предшественник» очень неплох в портретах. Арсений усмехается, понимая, что несколько лет назад бы все отдал, чтобы поработать с ним, и качает головой, подъезжая к месту встречи.
Сергей отбрасывает в сторону сигарету, вытирает о джинсы руки и протягивает ему ладонь для приветствия.
- Можно «Серый», - сразу сообщает он и улыбается, - а ты «Арс», верно?
- Можно и «Арс», - кивает Попов и отвечает на рукопожатие.
Сергей выглядит стильно: белая рубашка с модным цветочным дизайном, в кожаной куртке, в потертых джинсах с мотней и цепочками на бедре, а кроссовки - Арсений почти присвистывает - стоят целое состояние. Держится он уверенно, спокойно, двигается размеренно, степенно, говорит негромко, но четко, сверкая поразительно белыми зубами - точь-в-точь голливудская улыбка.
- Необычный экспонат этот Принц, верно? - он первый подает голос, и Арсений согласно кивает. - Я кручусь в этом бизнесе с двадцати трех и повидал немало упырей, которые ради красивой картинки готовы истязать себя всеми возможными способами. Когда мне предложили поработать с ним, я заарканился, потому что... А нахуй мне еще самоуверенный пижон, который весит, как моя нога? Но потом посмотрел на сумму и согласился. Меркантильно? Возможно, но, знаешь, в этом деле я уже давно перестал держаться за какие-то чистые мотивы. Или ты имеешь всех и гребешь деньги, или имеют тебя и ты сидишь с зубами на полке.
- Понимаю, - Попов кивает, не решаясь продолжить, совершенно завороженный.
- Мы с ним как-то сразу не поладили. Он, конечно, не послал меня, как многих, но настоятельно попросил держаться подальше. Будто так хотелось сближаться с этим скелетом, - Серый качает головой и пренебрежительно фыркает. - Нет, малец он красивый, спорить не буду, но меня блевать тянуло после того, как я фоткал его в неглиже, так сказать.
- Так это ты... - брови Арсения взлетают вверх, и Сергей пожимает плечами.
- Как я его только не фоткал, серьезно. Многое никуда не выкладывалось, потому что то еще дерьмо, но пробы были. К тому же он экспериментатор: чем сложнее и изощреннее задача, тем больше он ею горит и хочет воплотить в жизнь. У него чувства самосохранения совсем нет: сфотографироваться с дикими зверями - легко, на огромной высоте практически без страховки - запросто, поехать в опасную страну - первый. Для его профессии это круто, но для жизни - пиздец. Я постоянно боялся, что он из-за своего азарта полезет, куда не надо.
- Антон? - Арсений неверяще смотрит на него. - Он ведь такой спокойный, холодный, неприступный...
- Неприступный? - Серый скашивает на него глаза. - Давай договоримся не ебать друг другу мозги, окей? Больше всего это не люблю. Думаешь, я не видел, как он на тебя смотрит? - Попов сглатывает и нервно проводит пальцами по волосам. - Нет, мне-то похуям, что там между вами - ебырь ты его или друг охуительный. Ты просто передо мной не играй, Арс, серьезно. Пашка говорил, что ты нормальный мужик, и я вижу, что не соврал, но давай без этих словечек.
- Я говорил о том, что описанное тобой не похоже на Принца, - берет себя в руки Арсений. - Когда я только пришел, он даже говорил редко, а ты рассказываешь о нем, как о каком-то бешеном экстремале.
- Одно другому не мешает. Ты его хату видел? Я как-то раз заезжал за ним и обалдел от того, настолько там все по фэншую и линейке. Умом тронешься. Так вот он такой же - внешне спокойный и стабильный, зато внутри - сотни механизмов и потайных отсеков.
- Звучит странно.
- Ну прости, я не писатель, а фотограф. Как могу - так и говорю. К тому же, - Сергей с усмешкой смотрит на него, - я ставлю лям, что ты приехал пообщаться не о работе, а конкретно о нем. Так что не тяни кота за яйца, а вываливай свои вопросы. Сомневаюсь, что у меня есть ответы, но все же.
- Так заметно? - смущенно улыбается Арсений, и тот закатывает глазами.
- Ваши щенячьи взгляды трудно игнорировать.
И Арсений спрашивает. Просто сыплет вопросами, словно перевернув рюкзак, и разве что в рот не заглядывает, пока Серый, хмурясь и думая, отвечает. Но не злится - фыркает только изредка да комически глаза закатывает, но не шлет даже на самых нелепых вопросах.
Попов буквально видит Принца глазами Сергея и почти завидует тому, сколько он упустил. Он старается не думать обо всех фотосессиях, которые «делят» эти двое, только губы кусает и ставит в голове галочку потом поискать снимки, пока слушает объяснения Серого.
Однако когда остается последний, главный вопрос, тот застывает и напряженно косится на Арсения.
- М-м-м, значит, не ебырь.
- Прошу прощения?
- О той херне я ничего не знаю. Думал, может, он тебе рассказал, и тогда бы ты мне приоткрыл, так сказать, завесу тайны. Мне самому пиздец как интересно, после чего он решил кардинально жизнь изменить. У меня есть какие-то догадки, но все или слишком банальные, или слишком простые. Но я уверен в одном - для него тема любви и всего с ней связанного очень болезненна. Поэтому ты лишний раз не дави на него. Но, - он поднимает вверх палец, - если он к тебе тянется и нуждается в чем-то таком, лучше лишний раз дай ему тепла, а то загнется пацан. А он ведь неплохой, - вздыхает, закуривает и задумчиво качает головой, глядя в пустоту, - очень даже неплохой...
***
- На сегодня хватит, - бросает Арсений и выключает камеру. Антон облегченно выдыхает, слезает с высокого стула, чуть покачнувшись, отдает Оксане куртку и подходит к Стасу, встав за его спиной. Тот перещелкивает на экране несколько снимков и вопросительно смотрит на него через плечо, Принц рассматривает их, закусив губу, потом кивает, улыбается и, хлопнув его по плечу, идет к Ире, но Арсений его останавливает, перехватив за локоть. - Отойдем на пару минут?
- Можно даже на тройку, - отзывается он, жестом объясняет девушкам, что подойдет позже, и идет следом за Поповым по коридору.
Арсений заходит в свой кабинет, достает из сумки сложенный листок бумаги и протягивает его Антону, ничего не говоря. Тот непонимающе вскидывает брови, разворачивает его и замирает с приоткрытым ртом.
- Арс...
Антон скользит взглядом по четким, карандашным линиям, изучая самого себя, спящего на койке в больнице. Волосы растрепались по подушке, рот приоткрыт, на лице - растушеванные тени, футболка чуть сбилась, обнажая ключицу. Он кажется слишком маленьким на огромной кровати и слишком бледным, практически сливающимся с покрывалом, и Принц сглатывает, понимая, что Арсений видел его именно таким, и поднимает на него глаза.
- Это для того, чтобы ты помнил, что может случиться, если ты снова неправильно расставишь приоритеты, - шепчет Попов, сделав шаг вперед. - Не хочу больше видеть тебя таким.
- Хорошо, - тоже шепотом отзывается Антон, облизывает губы и снова опускает взгляд на рисунок. - Это... это очень красиво. Спасибо. Ты... ты потрясающе рисуешь.
- Да ну, - по бледным щекам ползет румянец, и Принц невольно отмечает, что он очень идет Арсению.
- Может, как-нибудь порисуем вместе? - Попов вскидывает брови. - В смысле... - Антон делает паузу, собираясь с мыслями, - может, ты как-нибудь порисуешь со мной?.. - Арсений открывает рот, чтобы ответить, но Антон заканчивает, просто отбросив все страхи: - На мне.