eight
И… что мы будем делать?
Максимально неподходящий вопрос для… для всегда. Особенно когда у вас один номер на двоих. Особенно когда вы спите в двух метрах друг от друга. Особенно когда на следующий день рано вставать. Особенно когда нужно выспаться перед важным событием. Особенно когда нужно быть готовым блистать.
Но вопрос прозвучал, и теперь Антон не может спать. Лежит на кровати, отвернувшись к стене, и упрямо не вынимает из ушей наушники. Потому что нельзя слушать сопение за спиной. Потому что нужно игнорировать желание повернуться и посмотреть. Потому что необходимо стать прежним.
Это вообще возможно после всего, что было?
Так-то ничего не было, — флегматично пожимает плечами подсознание, — но это пока что. Как думаешь, на сколько хватит его? Или, что важнее, на сколько хватит тебя? Сможешь ты и дальше игнорировать, что не все в порядке? Что у вас проблемы?
Проблемы. Теперь это так называется?
Антон крепче стискивает челюсти и чуть ли не с головой закрывается одеялом. Его штормит, кости снова крутит, и дышать трудно. В какой-то момент тело сводит судорогой, и он зажимает край одеяла зубами.
Лишь бы не заметил.
Дышит тихо-тихо, стараясь не издавать ни звука, и напрочь забывает о том, что он в наушниках и не может в полной мере контролировать, действительно ли он не привлекает внимания.
Понимает он это только тогда, когда цепкая рука сжимает его локоть и разве что не стаскивает с кровати. Антон чудом не рвет наушники, запутавшись в них, и больно ударяется коленями о пол, сглатывает, дрожа всем телом, и медленно поднимает глаза.
Арсений стоит над ним, возвышается темным силуэтом на фоне света из окна и выглядит настолько жутко, что живот сводит очередной судорогой. И Антон уже не уверен, что это из-за болезни.
— Поднимайся, — грубым шепотом цедит Арсений, дернув его вверх, и придерживает за плечи, когда Антона ведет в сторону. Сжимает за локоть и тащит в сторону ванной, не позволяя остановиться и даже ухватиться за что-то. Ставит перед зеркалом, рывком снимает с него влажную от пота футболку и чуть встряхивает, вынуждая посмотреть на свое отражение. — Это того стоит? Это стоит смерти? — Антон не отвечает, только пялится на свои выпирающие ключицы и до зуда по коже боится посмотреть выше и встретиться с голубыми глазами позади. — Ты не понимаешь, что шагаешь в гроб? Уверенно так, блять, как на параде. Да, ты еще не запущенный случай, у тебя небольшие отклонения от нормы, но… Ты ведь не останавливаешься.
— Это не…
— Рот закрой, — с силой ударяет по его бедрам, и Антон, задохнувшись, цепляется за края раковины. — Ты кайф с этого ловишь? Тонешь в своей депрессии и продолжаешь замыкаться в себе, думая, что это таинственно и, блять, привлекательно? Мышечная недостаточность, слабый пульс, судороги, упадок сил, эмоциональная неустойчивость… Знаешь, сколько я прочитал про анорексию за последние месяцы? Я могу, сука, диссертацию написать. А все из-за тебя.
— Я не просил…
— Закрой свой рот! — Арсений снова рявкает, пытаясь скрыть дрожь в голосе, и Антон жмурится до черных точек перед глазами. — А глаза открой, смотри на себя, смотри, что ты сделал, — Принц не слушается, и Попов с силой сжимает его подбородок, поднимая голову. — Что, не нравится? Не нравится, что ты с собой сделал? — стоя позади него и прижимаясь тяжело вздымающейся грудью к спине, Арсений ведет ладонями по его скулам, тонкой шее, выпирающим ключицам и ребрам, оглаживает впавший живот и замирает на тазовых косточках, вылезающих из края пижамных штанов. — Не нравится? — снова повторяет он и вдруг дергает его на себя за волосы, касаясь губами уха.
— Н-нет, — шепотом, сдерживаясь от того, чтобы не заплакать.
— Ах, не нравится, — разве что не шипит, продолжая оттягивать его голову на себя. — Тогда какого хера, Принц? Какого, я тебя спрашиваю, хера ты творишь? Зачем тебе это? Ты и так будешь востребован, ты и так будешь сниматься. Тебе не нужно… убивать себя, чтобы быть на обложках.
— А… а кому какое дело до того, умру я или нет? — срывается с губ Антона, и он прикрывает глаза, чувствуя кожей сбитое дыхание Арсения. — Ты пытаешься делать вид, что тебе не все равно, но на самом деле…
— А ты не задумывался о том, что я не делаю вид?
От молчания по зеркалу ползут трещины, угрожая засыпать все осколками. Те же самые трещины скользят по внутренностям Антона, и он знает — посыпется. Растает. Распадется на молекулы. Просто перестанет существовать, если Арсений сейчас не засмеется. Не пошутит. Не скажет, что издевается над ним.
Что угодно.
Только не это серьезное выражение лица и темные голубые глаза.
Пожалуйста.
— П-почему? — зажмурившись и положив голову на плечо Арсения, слыша его дыхание над ухом.
— Потому что мне не плевать, — хрипло, на выдохе. — Меня… меня тошнит от того, что ты делаешь с собой. Потому что… Сука, Антон, ты понимаешь, что твое тело — произведение искусства, шедевр, достойный Лувра, а ты перекрываешь его нелепыми граффити и режешь дротиками для дартс?
— Я бы не был шедевром, если бы не болезнь, — Антон раскрывает глаза и медленно разворачивается в руках Арсения, вжимаясь спиной в край раковины. Поднимает голову и старается дышать ровнее, чтобы не касаться обнаженной грудью пижамной кофты Попова. — Я был бы обычным.
— Нет, — слово летит откуда-то изнутри, рвясь на стуке сердца. — Ты просто не видишь себя.
— Я смотрю на себя каждый день и…
— И не видишь. Если бы ты видел себя таким, каким тебя вижу я, ты бы…
— И какой я? — с вызовом, с едва скрываемым любопытством, с прогорклым вкусом боли на языке. — Расскажи мне, Арс, каким ты меня видишь. Ты ничего обо мне не знаешь. Какие ты можешь делать выводы? Ты… — вдох, чтобы набраться сил, которых катастрофически не хватает, — ты мне противен. Я хотел бы никогда тебя не знать. Я…
Он не договаривает — Арсений шагает вперед, вынуждая до искр перед глазами вжаться позвоночником в раковину, кладет руки на ее края, касаясь кистями бедер Антона, и подается вперед, выдыхая ему прямо в губы.
— Повтори еще раз, что я тебе противен.
Антон даже дышать не может. До боли жмется к холодному краю, надеясь, что найдет больше места, чтобы отстраниться от тела Попова, и пытается смотреть куда угодно. Лишь бы не в эти глаза. Но такое чувство, что в мире сейчас нет ничего, кроме них, и Антон смотрит.
И тонет.
Идет камнем ко дну.
И рад не дышать. Потому что дышать его воздухом — все равно что глотать кислоту.
Арсений чуть щурится, и не думая отстраняться, и медленно ведет кончиками пальцев вдоль тела Антона, поднимаясь все выше.
Зачем. Так. Близко.
Антон чувствует, как мир начинает вращаться, но упрямо не двигается с места. Стоит и медленно умирает каждой клеткой ставшего беспомощным, ватным тела.
сделай это
я этого не выдержу
но все равно — давай
сделайсделайсделайсделай
с д е л а й
Арсений отталкивается от раковины и выходит из ванной, на ходу разглаживая незаметные складки на футболке.
— Иди спать, Ваше Величество, завтра предстоит тяжелый день.
Антон сползает на пол остатками себя и обхватывает колени руками.
Ненавижу.
***
Идиот. Кретин. Придурок.
Именно так, — мгновенно соглашается подсознание, — самая последняя мразь и безмозглый ублюдок. Продолжим синонимичный ряд или будем думать, что делать дальше?
Арсений поворачивается к окну машины и прижимает к губам кулак, глядя на улицу.
Он проебался. Они в Москве всего третий день, а он допустил столько ошибок, что на ближайшую жизнь хватит. Все завертелось слишком быстро. Слишком опасно. Слишком близко.
По телу ползут мурашки, когда он вспоминает мягкие волосы Принца, зажатые в кулаке, его голову на своем плече, кожу под пальцами, дыхание на губах, шепот в самое нутро и взгляд, разрывающий изнутри, как граната.
Блять.
Арсений даже сидеть с ним в машине не может, а они живут вместе. Единственная радость — удалось сесть на переднее сиденье, а Антон занял место позади. Если не смотреть в зеркало, не оборачиваться и не реагировать на слабое шевеление, можно поверить в то, что в машине кроме него и водителя такси никого нет.
И как тебе врется? Нормально? Устраивает все?
Он цепляет зубами кожу на пальце и прикрывает глаза. Как там в мультике говорилось? Молчи, терпи, храни секрет? Так вот — Арсений заебался молчать, терпеть и хранить секрет. Себя скоро похоронит. И Антона заодно. Если болезнь не сделает это за него пораньше.
Арсений невольно вспоминает сегодняшнее утро и сглатывает. Антон какой-то подозрительно шелковый: утром поздоровался и съел почти нормальную порцию для завтрака. И глазами стрелы не метал, и не прятался по углам, и взгляд не отводил.
Опасно.
Ночью было сказано слишком многое. Слишком много лишнего. Слишком много правды, которая глаза не то что колет, а вонзает нож с острыми краями и проворачивает несколько раз, добираясь до мозга. Арсений поддался эмоциям, и теперь придется расхлебывать. Теперь придется менять всю тактику и переворачивать все планы наизнанку.
Он крутит в пальцах мобильный, раздумывая над тем, чтобы написать Паше, что у него проблемы и он больше не может здесь находиться, что нужно выслать ему замену, что… Он слышит рваный вдох и неосознанно скользит взглядом к зеркалу заднего видения: Антон сидит скрючившись в углу машины и пялится немигающим взглядом перед собой. Потом чуть поднимает голову — и они смотрят друг на друга.
Арсений первый отрывает взгляд и глядит в сторону.
Не может.
Не может уехать и оставить его.
Не может остановиться.
Не может пересилить себя.
Не может поступить правильно.
— Арс.
Арсений чуть не прошибает головой крышу автомобиля — так резко он вздрагивает от шепота Антона над ухом, который каким-то чудом умудрился незаметно податься вперед и положить руку на его плечо.
— Д-да? — потирая макушку и хмурясь от пульсирующей боли.
— А… а ты будешь фотографировать?
Арсений застывает и медленно оборачивается к нему. Лицо Антона — ничего не выражающая стена, зато глаза… В них все, и Арсений путается в урагане эмоций. В зеленых глазах столько огня, что у Попова сковывает внутренности, словно его только что отымели.
Он сглатывает и пытается улыбнуться, нервно поправляя челку.
— А ты… хочешь?
— Разве это не то, в чем ты хорош? — сука, почему этот вопрос звучит пиздецки двусмысленно? И этот взгляд, и юркий язык по губам, и рваный выдох сквозь зубы. С каких это пор они поменялись местами?
Арсению это не нравится. Он не любит, когда над ним пытаются доминировать, когда у него перехватывают инициативу. Поэтому он, облизнув губы, сильнее поворачивается назад, практически касаясь носом щеки Антона, и негромко спрашивает:
— Если попросишь — я подумаю.
В зеленых глазах взрываются галактики, и Антон рывком откидывается на заднее сиденье, скрестив руки на груди.
— Обойдусь.
— Как хочешь, — максимально равнодушно пожимает плечами Арсений и садится нормально, даже не думая скрывать улыбку победителя, прекрасно зная, что Антон наверняка наблюдает за ним через зеркало.
Не будет же Попов признаваться в том, что взял с собой фотоаппарат и планирует запечатлеть своего Принца и без его просьб?
***
Алена, подумав какое-то время, соглашается с просьбой Арсения, только просит не мешать официальным фотографам, чтобы не было проблем. Он убеждает ее в том, что является профессионалом и не будет лезть, куда не следует, потому что сам не раз сталкивался с такими ситуациями и презирает их всей душой.
Он нервно мнется у стены, разглядывая огромный зал, и морщится от жужжащего шума. Антона сейчас обхаживают этажом ниже, в примерочной и гримерке, они не увидятся до конца показа, потому что последнее, что Арсению сейчас надо, — это нестись по лестницам, чтобы… что? Удачи он пожелал, от наставлений не сдержался, колючий взгляд получил. Что еще надо?
Арсений делает глоток шампанского и вздрагивает от ударивших в голову пузырьков. Напиваться он не планирует по многим причинам, но немного можно — чтобы расслабиться.
Он и сам не знает, почему нервничает. Это не его показ, он даже не официальный фотограф — никто не будет требовать от него идеальных фотографий (кроме Паши), никто не пошлет его, если снимки не получатся. Он вообще может позволить себе отдых, так как ему выделили место в зрительном зале. Никто не запретит ему сесть и наслаждаться показом.
Но он не хочет. И нервничает.
Соберись, черт возьми.
Арсений не понимает, что с ним не так. Он боится… увидеть Антона? Он видел его практически обнаженным, он касался его не раз и не два, он видел его в разных образах, он просмотрел все его фотосессии и выходы, он… блять, он живет с ним! И все равно сердце бьется где-то в горле и мучительно хочется закурить.
Он уже подумывает о том, чтобы отлучиться на улицу, но не успевает — сообщают о паруминутной готовности, и он прирастает к своему месту, сжимая во вспотевших ладонях фотоаппарат.
На подиум выходит какой-то важный мужчина в нелепом малиновом костюме и начинает говорить, но Арсений понимает, что не слышит его: он не разбирает слов, не слышит фоновой музыки, не обращает внимания на аплодисменты зрителей. У него в груди скулит, вьется по венам боль и обида, и он жмурится, пытаясь взять себя в руки.
Нечестно.
Зал снова взрывается, и Арсений резко вздрагивает, включая камеру. На подиум выходят первые модели, и он судорожно сглатывает, вынуждая себя вынырнуть из прошлого и вернуться в реальность.
Ему нужно отвлечься.
Ему нужен… Антон.
Его невозможно не заметить среди других моделей. Он не самый высокий, но он выделяется. К тому же… разве Арсений может пропустить своего Принца, который врос в организм?
Когда Арсений замечает Антона, вышедшего на подиум, он на пару мгновений забывает о том, что здесь делает и что у него в руках фотоаппарат, готовый к работе. Просто стоит и теряется в уложенных пшеничных волосах, белоснежном костюме, оттеняющей бледную кожу черной рубашке в мелкий горох, смешные ботинки с принтом «зебра» и черные очки.
Он идет уверенно, отработанным шагом, смотрит перед собой, не опуская головы, двигается плавно, грациозно, чуть покачивает бедрами и изредка мажет кончиками пальцев по брюкам во время шага.
Арсений спохватывается и начинает фотографировать. Волосы, скулы, кисти рук, слишком обнаженные без привычных колец, узкие бедра, голые щиколотки. Пытается запечатлеть играющий в светлых прядях свет от ламп, поймать легкий изгиб губ, перехватить взгляд, скрытый за очками.
Когда Антон исчезает из поля зрения, Арсений понимает, что не дышал все время, что он был на подиуме, и шумно глотает воздух. Хватает поставленный на ближайший столик бокал и делает несколько глотков. И плевать, что только полдень, — без градуса он не переживет все четыре выхода своего Принца.
Второй костюм настолько дерзкий, что не вяжется с привычным образом Антона, и Арсений усмехается себе под нос, восхищаясь рискованностью дизайнеров. Штаны мешковатые, с кожаной накладкой на коленях, ботинки тяжелые, массивные, похожие на военные, черная футболка с красным квадратом, на фоне которого выделяется покореженная статуя, а сверху — удлиненная ветровка в красно-черную клетку.
Арсений вылавливает хмурое лицо Антона и улыбается — Принц, кажется, тоже не в восторге от этого костюма, но все равно смотрится слишком хорошо. Попову даже завидно — нужно уметь идти по подиуму так, словно это красная дорожка Оскар.
Во время перерыва Арсений выбирается-таки на улицу и выкуривает за раз две сигареты. В крови бурлит шампанское, и он понимает, что не отказался бы от еще пары глотков. В конце концов он не за рулем и может себе позволить…
Нет.
Нельзя.
Алкоголь. Он. Антон. Один номер в отеле… Звучит слишком опасно, нельзя так рисковать.
Когда Антон выходит в следующий раз, губы Арсения неосознанно трогает улыбка. Ему безумно нравится этот образ — оригинальный, необычный и безумно идущий Принцу. Это снова белый костюм, состоящий из брюк и рубашки с опущенным воротником. Но по части груди, правой руке и верху правой штанины идет кожаная вставка из розово-черного рисунка, повторяющая изгибы и затемнения рубашки.
Антону в этом костюме явно комфортно — в конце подиума он позволяет себе задержаться на лишнюю секунду, чтобы фотографы могли вдоволь наделать кадров, потом перехватывает взгляд Арсения, улыбается одними глазами и, развернувшись, идет обратно.
Воздуха не хватает.
Так Принц все время знал, где стоит Попов? Арсений пытается воспроизвести в памяти каждый выход Антона — благо, их не так много, — и понимает, что действительно знал, бросая лишний взгляд в его сторону, выбирая ракурс, замирая в наиболее удачной позе…
— Вот же… — у Арсения даже слов нет. Только улыбка рвет губы, и сердце стучит, как сумасшедшее.
Показ уверенно близится к концу, и Арсений старается не думать о том, что это только первый день. Его трясет от эмоций и совсем немного — от алкоголя. Ему не терпится вернуться в прохладный номер и упасть на кровать, чтобы дать уставшим конечностям отдохнуть.
Все модели плавно текут по подиуму, демонстрируя последние наряды, и Арсений поднимает камеру, готовый работать. Но когда на сцену выплывает Антон, Попов ловит чувство дежавю, как было с первым выходом.
Верните воздух.
Черный костюм настолько контрастирует со светлыми волосами и бледной кожей, что у Арсения сводит желудок. Волосы приглажены, даже зализаны, пара пуговиц смольной рубашки расстегнуты, торс плотно обхватывает темно-серая жилетка, возвращая в прошлые века, пиджак без пуговиц легко висит на худых плечах, серебристая вышивка привлекает внимание к кистям и карману на левой стороне груди, брюки того же цвета, что и жилетка, мелкими складками стекают по стройным длинным ногам.
И какой, к черту, «Белый Принц»?
Арсений чуть оттягивает воротник собственной рубашки, ставшей почему-то тесной, и пытается вдохнуть, когда ловит взгляд Антона — он горит. Полыхает, пробирается огненными щупальцами в вены и поджигает внутренности, вынуждая закипать.
Но Арсений держится — делает фотографию за фотографией и старается не думать о том, как они смотрятся со стороны, потому что
Антон позирует для Арсения,
а Арсений фотографирует только Антона.
Показ заканчивается, и все модели спускаются обратно в гримерку, а Арсений, убрав камеру, выходит на улицу. Снова тянется за сигаретой, снова курит, снова кусает губы и разглядывает темное небо, освещенное огнями столицы.
— Твой сегодня блистал, — слышится женский голос из-за спины, и Алена встает рядом с ним, кивает на упаковку сигарет и затягивается, поблагодарив его взглядом. — Необычный мальчик.
— Очень.
— Анорексия, верно?
Почему так больно? И сигарета сразу перестает помогать.
— Не совсем, но близко.
— Хреново… — вздыхает и качает головой. — Можно неловкий вопрос?
— Лучше не надо.
— Ладно.
Они молчат, но в тишине нет неловкости, только боль, сквозящая между телами, как ветер по площади. Алена сглатывает, косит на Арсения своими странными глазами, скручивает сигарету о край урны, выбрасывает ее и зябко ежится.
— Арсений? — он оборачивается к ней и заранее понимает, что будет хреново, но заставить ее замолчать не может. — Ты… береги его, ладно? Он, кажется, к тебе привязан — то и дело во время показа смотрел в твою сторону.
— Так заметно?
— У меня просто зрение хорошее, — подмигивает она ему и легко касается его плеча. — Ладно, я пойду. Увидимся еще, — он кивает и отвечает ей слабой улыбкой, которую сразу же выключает, когда Алена скрывается в здании.
Арсению холодно, но он не двигается с места — упрямо стоит на ветру и кутается в куртку, ожидая Антона. Мыслей слишком много. Опять. И не думать не получается. Но он уже не борется — позволяет им течь внутри себя. И задыхается.
Кто-то неловко кашляет рядом с ним, и Арсений, обернувшись, видит Антона. Измотанный, понурый, стоит, переминаясь с ноги на ногу, и нервно пробегается пальцами по краю толстовки. У Попова внутри становится почему-то очень тепло, и он, вспомнив слова Алены, делает шаг вперед и легко касается его подбородка, вынуждая поднять голову и посмотреть на него.
Антон — брошенный котенок. Вжимает голову в плечи, прячет взгляд, нервно облизывает губы и глубже прячет руки в карманы.
— Антон? — тот робко вскидывает голову и выжидательно смотрит на него. Арсений плохо понимает, что творится с Принцем, чего он боится. Реакции Попова на его взгляды на подиуме? Его мнения о выходах? — Ты… ты блистал, — шепчет он максимально мягко, легко касаясь его плеча.
Антон смотрит на него.
Секунда.
Две.
И улыбается так светло, что озаряет все вокруг.
Но потом, вдруг поджав губы, гордо ведет плечами и фыркает.
— Я в курсе. И… ты такси вызвал? Тут холодно, поехали в отель, — и отходит в сторону, выуживая из кармана куртки сигарету.
Арсений, усмехнувшись, качает головой и достает мобильный. Улыбаться он не перестает ни вызывая такси, ни садясь в машину, ни в течение поездки. Просто сидит с Антоном на заднем сиденье и улыбается своим мыслям.
Не замечая, что и Принц прячет улыбку в воротнике куртки.
Примечания:
образы Антона во время показа:
https://avatars.mds.yandex.net/get-pdb/1055791/59c63377-c40a-4316-8c89-8647dafbdc87/s1200?webp=false
https://i.pinimg.com/736x/38/80/28/3880280f2440f8b65095af77a7fa6262.jpg
https://avatars.mds.yandex.net/get-pdb/1348397/47987769-41d2-440d-ab2d-db8756fdb73f/s1200
https://i.pinimg.com/736x/41/cc/c2/41ccc2edfa7f5f0def82e0ffc4ed90d0--mens-winter-fall-winter.jpg