20
Вот и наступивший Новый год — 2025.
Все обещало быть по-новому.
Но старое, как всегда, никуда не делось.
Например, суды.
Это оставалось неизменным.
Скучным. Повторяющимся. Бесконечным.
Девушка уже даже... ну, не сказать, что привыкла к существованию той самой "группы поддержки".
Но просто не парилась. Не обращала внимания. Ну и пошли они.
Хотя нет, кое-что всё же оставалось неизменным.
Эти... взгляды.
Без слов.
Без намёков.
Просто взгляды.
Просто?
В этом мире вообще хоть что-то бывает просто?
...подождите, на чём мы тогда остановились?
А, так вот. Суды были. Оставались. И, видимо, будут.
И девушка ходила. Ну как ходила — нерегулярно.
Чего таить, ей иногда просто было лень.
А ещё те тётки из группы поддержки отлично справлялись с "заботой" о Славике.
Да и он, видимо, не особо-то и против.
Сучёныш... ой, что?..
Девушка оборвала сама себя.
А с чего это я так подумала про него?..
Задумалась. Даже спросила у себя вслух, еле слышно.
Иногда у неё бывали вот такие моменты. Когда злилась на него.
Ругалась мысленно. Бесилась.
Сама не понимала, почему. Хотя... возможно, как раз и понимала.
Просто не признавала.
Иногда ловила себя на мысли — а правильно ли это?
Иметь симпатию...
К "убийце"?
Хотя, стоп.
Он ведь по сути...
Никого не убивал.
Ну, по крайней мере, слишком много нестыковок.
СТОП. БЛЯТЬ.
Про что я сейчас думаю?
Какая ещё симпатия?
Нет. Нет, не будет никакой симпатии.
И не собирается быть. Это однозначно. Наверное...
Сегодня дело снова рассматривали. Только уже не в Галицком суде.
А в Шевченковском.
Почему?
Она не знала. И, наверное, не узнает.
В зале всё как обычно.
Судья. Люди.
И он.
В углу. Сидит. Смотрит. Молчит.
А девушка...
Всё ещё не выкинула из головы, что он тогда хотел сказать.
Вот тогда, в декабре. Перед Новым годом. Когда не успел.
Подойти? Спросить?
Нет. Страшно. Или стыдно?
Непонятно. Но сдержалась.
На перерыве она, как всегда, пошла за кофе.
Латте. Как обычно.
Когда вернулась — в здании было шумно.
Суд начался?
Так ведь только что перерыв объявили?..
Оказалось — не суд.
Ссора.
Между дочерью убитой.
И её... "боевыми тётками".
И, внезапно, группой поддержки Славика.
Блядь... сколько их уже тут... Группа поддержки тех. Группа поддержки этих. Мне б группу поддержки кофе, и я бы никого не трогала.
Она тихо встала возле стеклянной стены, за которой в отдельной комнате находился сам обвиняемый.
Он сидел.
Смотрел.
Слушал.
И, кажется, прекрасно слышал всю эту свару.
Девушка посмотрела на него.
Впервые за всё время — вот так в упор.
— Пиздец, — пробормотала она себе под нос.
Тихо. Совсем тихо.
Но, как оказалось...
не достаточно тихо.
Он услышал.