19
Всё шло своим чередом.
Вот-вот — последний суд в 2024 году.
Вроде ничего нового.
Та же атмосфера, те же лица, та же тишина, за которой прятались слишком громкие мысли.
Но девушке хотелось чего-то другого.
Хоть малюсенькой изюминки.
Чего-то, что отличало бы её от других.
Вот почему она стояла сейчас в салоне красоты.
И, наконец, сделала то, о чём мечтала давно.
Синий цвет.
Волосы цвета индиго. Ярко. Сочно. Свежо.
Было спонтанно — да.
Но как же этого хотелось.
И ещё — септум.
Прокол, который добавлял бунтарства и странного ощущения «я наконец-то сделала хоть что-то для себя».
Даже представить было сложно, как на это отреагирует родная мать.
Не узнает.
И слава богу.
А девушка только радовалась.
У неё появились новые друзья — странные, смешные, лёгкие.
Иногда такие же потерянные, как она, но всё же живые.
Люди оборачивались.
Кому-то нравилось. Кто-то фыркал.
Особенно бабки у подъезда — те вообще в шоке были.
Но какая, чёрт возьми, разница.
Вот и подошло время суда.
Девушка вошла в здание, спокойно держась за тёплую бумажную кружку с кофе.
Все, кто видел её, перекинулись взглядами.
Кто из удивления, кто из интереса, а кто — чтобы потом посплетничать.
И, конечно, она.
Дочь убитой. Та снова завелась.
— И кто тебя так нарядил? Ты думаешь, это уместно? — заговорила женщина сквозь зубы.
Но девушка не слушала. И не собиралась.
— Боже, если вам не нравится, просто уйдите, — спокойно сказала она. — Тем более, я вашу болтовню слушать не собираюсь.
Конечно, хотелось сказать:
— Тёть, да отъебись ты уже от меня...
Но совесть не позволила.
Да и выгонять из зала суда — было бы лишним.
Женщина ушла недовольная.
А девушка перевела взгляд на стеклянную кабину.
Он смотрел.
Словно наблюдал за всей сценой.
И в его взгляде что-то было. Не насмешка. Не жалость.
Просто — интерес.
И она не выдержала.
— Да чё опять?! — бросила она в его сторону, разводя руками.
Не громко. Но достаточно, чтобы он услышал.
Тот лишь кивнул, мол: «да ничё».
И отвёл взгляд.
— Заебут, — пробормотала она себе под нос.
Прошёл где-то час.
Назначили перерыв. Это радовало.
Девушка вышла — взять лате.
Возле здания как раз было небольшое кафе.
Туда — обратно, минут десять.
Возвращаясь, проходила мимо стеклянной стены зала.
— Кхм-кхм, — послышалось сбоку.
Обернулась.
Он.
Вячеслав встал с лавки.
— Да? — глянула она на него, прищурившись.
— Тебе идёт с синим, — тихо сказал он.
Она не сразу поняла, о чём он.
А потом вспомнила про волосы.
— А. Спасибо, — коротко ответила.
Он немного наклонился вперёд — между ними была разница в росте, и она чувствовалась особенно сильно сейчас.
Он посмотрел ей в глаза.
Чуть ехидно.
Но не зло.
— А чего тебя не было на двух прошлых? — вдруг спросил.
Сука. Он что, запомнил?..
Внутри всё напряглось, но внешне — спокойно.
— А ты скучал? — усмехнулась она, сделав шаг назад.
— Заболела немного. Да и дела были. А ты чё так интересуешься?Она не ожидала, что будет вот так... говорить с ним. Впервые по сути.
Не через взгляды. Не в мыслях. А вслух.
— А вдруг скучал, — неожиданно спокойно и немного насмешливо ответил он.
Девушка на секунду растерялась, но всё же тихо посмеялась.
И сразу же, почти отражением, услышала такой же короткий смешок от него.
— А я-то как, — усмехнулась она, чуть тише, будто про себя.
В тот момент было ощущение, будто они знакомы давно. Слишком давно.
Как будто не суд, не решётка, не стены, не люди. Только они двое.
И эта странная, тёплая, почти весенняя синяя окраска внутри, как её волосы.
Он хотел было что-то сказать.
— Да так просто хотел...
Но не успел.
В зал вошёл судья.
Парень выпрямился резко, автоматически.
Она — словно по сценарию — сделала шаг назад.
— Удачи, — бросила коротко и быстро отошла.
— И чё это было?.. — подумала она, садясь на своё место, всё ещё ощущая тепло его взгляда.
Она не ожидала, что спустя столько времени, когда всё было сказано и пересказано за них...
...они впервые обменяются словами. Не взглядами. Не напряжением.
Простыми словами.
Но вот что теперь не давало ей покоя:
а что он всё-таки хотел тогда добавить?