Глава 18
— Она полностью с катушек слетела, – вздохнула я и уткнулась в ладони.
— Возможно, – тихо сказала Виола рядом со мной.
— Возможно? – Я развернулась к ней. – Она считает, что из глубин вышло существо и проглотило Крис!
Так нам объяснила Лиза. Между всхлипами, рыданиями и слезами она рассказала, как ветер в бухте вдруг стих, а вода стала гладкой. Лиза бросила попытки счистить с разбитого бревна вязкие мокрые водоросли, обернулась и увидела, как из воды вырывается черная масса. Без рук, она тем не менее схватила Кристину, сорвала ее с берега, словно она ничего не весила, а затем исчезла с ней в море.
— Совершенно не в себе, – пробурчала я под нос.
Виола услышала меня, но она не отреагировал.
Лиза спала в палатке для девушек, в отключке после двух антигистаминных таблеток, которые Виола откопала в сумке Киры. Я была слишком взволнована и не могла даже думать о том, чтобы идти на боковую. Напряжение накапливалось в узле между лопатками, я нервно пинала песок левой ногой. Кроме того, огонь не прогорел, и я не хотела оставлять его без присмотра. Я также не хотела досрочно тушить его горстями мокрого песка, как предложила Виола. Впервые в жизни я боялась темноты.
Я посмотрела на Виолу, внезапно заметив, что ке волосы влажные и слегка блестят в свете костра. А еще она переоделась. Я в замешательстве нахмурилась.
— Ты что, ходила в море?
— Э, да.
— Плавала? Одна, раненая?
— Не по своей воле, – смущенно пояснила Виола. – Я решила, что холодная вода поможет лодыжке, снимет опухоль. Но потеряла равновесие и вся вымокла. До нитки.
— С тобой все в порядке? – спросила я, наклонившись вперед и внимательно ее разглядывая. – Твоя лодыжка... хуже не стало?
— Слегка потревожила, когда упал, но я в порядке. Просто немного намокла.
Мы снова погрузились в тишину, но я не могла сидеть так долго.
— Который час? – спросила я.
Виола повернула часы так, чтобы на них попал свет от огня.
— Чуть за полночь.
Я фыркнула:
— С днем рождения.
Секунду спустя Виола тоже засмеялась. Смех длился недолго и не развеял гнетущую атмосферу. Я вздохнула.
— Виол, что мы будем делать?
Еще несколько секунд молчания.
— Я не знаю.
— Что... что, по-твоему, случилось с Крис?
Я внимательно наблюдала за ней. Виола восприняла исчезновение Кристины неплохо, лучше, чем пропажу Киры. Но случай Кристины не получалось объяснить так, как случай Киры. У нее не было причины уходить. Если только она не поцапалась с Лизой. Но это не объясняло ее состояние.
— Я не знаю, – ответил мне бесцветный, бесчувственный голос. Виола смотрела в темноту, а не на огонь.
— Ты... ты же не веришь тому, что сказала Лиза, не так ли?
— Я не знаю...
— Виола...
— Нет, – отрезала она. – Я ей не верю. Но...
— Он бы не исчез, – закончила я за нее.
— Да. – Она прижала пальцы к глазам. – Крис иногда бывает пустоголовой тупицой, но она не ушла бы просто так. Кроме того, ее машина здесь. Я просто... Я просто хотела бы, чтобы мы могли что-то сделать. Прямо сейчас.
— Знаю, – попыталась ее утешить я, потому что она с каждым мигом выглядела все более взволнованной. – Мы и сделаем, как только рассветет. Доберемся до дороги и воспользуемся телефоном Лизы, а если не сможем поймать сигнал, тогда просто будем идти, пока не найдем кого-нибудь. В смысле, на самом деле мы не в глуши. Та девушка сказала, что здесь живет много людей, просто дома разбросаны по местности.
Я уставилась на Виолу. Она все еще прятала лицо в руках, сжимая кулаки, словно хотела стереть воспоминания о последних двух днях, начать все заново. Я не видела никаких следов слез, но ее кожа была в красных пятнах, челюсть сжалась. Я не знала, что сказать.
Внезапно она подняла голову и посмотрела на меня. Огонь медленно угасал, погружая ее лицо в тень. Это сделало Виолу почти пугающей, особенно когда ее блестящие глаза вперились в мои.
— Давай попробуем поспать, – сказала она. – Я хочу, чтобы этот день закончился.
Не было никаких обсуждений, кому где устраиваться. Не говоря ни слова, мы оба устремились к самой большой палатке, где уже тихо сопела Лиза. После всего, что произошло, никто не хотел ложиться один.
Мы заползли в наши мешки, а затем Виола переместилась ко мне и обняла меня за талию, устраиваясь в ту же позу, в которой мы лежали прошлой ночью. Я не жаловалась. Мне нужен был комфорт.
Я не поняла, как уснула, но когда открыла глаза, в палатке стало светлее. Солнце еще не встало, но уже собиралось. Дневной свет был серым, силуэты и тени принимали правильные формы, но все еще оставались бесцветными, приглушенными. Из-за холодного воздуха у меня замерз кончик носа. Несмотря на это, мне было ужасно душно. Какое-то время я не могла понять, что не так, но потом ощутила жесткий обруч на талии. Виола держала меня так крепко, что было трудно дышать.
Не желая ее будить, я попыталась поднять руки так, чтобы достать молнию и впустить воздух. Пришлось потревожить Виолу, и позади меня раздалось бормотание.
— Извини, – тихо сказала я. Лиза тоже еще спала.
Виола не ответила, хотя я была уверена, что разбудила ее. Я обернулась.
Она крепко сжимала губы и не открывала глаза. Волосы прилипли к голове, а лоб лоснился. Встревожившись, я осторожно потрогала ее лицо. Оно пылало, а кожа была липкой от пота. Виола снова застонала, отстраняясь от моего прикосновения. Ее рука соскользнула с моей талии. Я села, стараясь двигаться осторожно, осознавая, что любое перемещение веса вызывает колебания надувного матраса под Лизой и Виолой. Я медленно сунула руку под край ее спального мешка и пощупала плечо. Оно было лихорадочно горячим, а футболка липла к телу, как вторая кожа.
Испугавшись, я отдернула руку, схватив ее другой. В ладони будто осталось тепло от кожи Виолы. Она что, больна? Прошлой ночью Виола, конечно, была не в форме, но в целом выглядела неплохо.
А вот сейчас она была не в порядке. Я быстро оценила свое состояние. Все нормально. Ни жара, ни дурмана. Желудок не беспокоит. Чем бы ни заболела Виола, я, кажется, этого не подцепила.
Я вспомнила блеск его мокрых волос. Как она упала в море. Дело в этом? Прошлой ночью было холодно, а в воде еще холоднее.
— Виол, – прошептала я. Ее брови дернулись, но она не пошевелилась. – Виола.
Я пожала ее плечо, сначала мягко, потом сильнее. Я не понимала, почему хочу разбудить Виолу. Только знала, что боюсь остаться одна. Я сказала себе, мол, хочу поговорить с ней, выяснить, как она себя чувствует, какие у нее еще симптомы, но вряд ли это была правда.
— Виола!
Лиза тихо забормотала, переворачиваясь во сне, но она меня не интересовала. Я смотрела на Виолу, словно могла разбудить ее силой мысли. Кажется, сработало. Ее веки затрепетали, затем полностью открылись. Сначала ее взгляд был расфокусированным, потерянным. Затем она посмотрела на меня.
— Уже утро? – прохрипела Виола, чем немало меня встревожила.
— Вроде как, – тихо ответила я.
Она оглянулась вокруг, увидела тусклый свет, все еще спящую Лизу.
— Что случилось?
Я закусила щеку и спросила:
— Как ты себя чувствуешь?
— Что?
— Как ты себя чувствуешь?
— Я чувствую... – Она подумала. – Мне холодно. – Едва произнеся слова, Виола начала закапываться глубже в свой спальный мешок. – Почему здесь так холодно?
Ничего подобного. Воздух в палатке быстро нагревался в унисон утреннему солнцу.
— Не холодно, – ответила я, и мое сердце упало. Только бы Виола не заболела, не сейчас.
— Очень даже, – не согласилась она. – Где мой джемпер?
Не говоря ни слова, я передала ей одежду. Виола села и поспешно начала натягивать его на себя, дрожа всем телом.
— Ох. – Она схватилась за голову и снова плюхнулась на надувной матрас.
— Что такое?
— Голова кружится, – сказала она, все еще прижимая руку ко лбу.
— Ты больна, – сказала я. По какой-то причине я должна была произнести это вслух.
— Ничего подобного. Я в порядке. – Но даже говоря это, она пыталась закопаться еще дальше в свой мешок.
— Как твоя лодыжка?
Виола задумалась и, судя по шелесту, попыталась проверить ногу. Через полсекунды она резко остановилась, и выражение ее лица изменилось.
— Болит.
— Дай погляжу.
— Недолго, – предупредила Виола, подтянула одеяло выше и снова задрожала.
Я внимательно присмотрелась. Чем светлее становилось, тем хуже выглядела ее кожа. Бледная, слегка желтушная. После очередной судороги она сглотнула и наморщила нос.
— Ты в порядке?
Она не ответила, но мгновение спустя пришла в движение. Несмотря на то что раньше Виола отказывалась вылезать из своего кокона, теперь она билась и дергала спальный мешок, стараясь встать и не обращая внимания на поврежденную лодыжку. Я озадаченно наблюдала, как Виола выскочила из палатки, а через несколько секунд услышала звуки рвоты и кашля. Ее тошнило.
Я подавила свою собственную тошноту – никак не связанную с болезнью Виолы – и последовала за ней на улицу. Схватила бутылку воды из уже не ледяного кулера и обогнула палатку, направляясь туда, где она присела в траве.
— Спасибо, – выдохнула Виола, когда я открутила крышку и протянула ей бутылку. Она сделала глубокий глоток, а затем сплюнула поверх содержимого из своего желудка. – У меня все хорошо, – пообещала она. – Не надо за мной присматривать.
Запах рвоты был горьким и кислым, но я не покидала Виолы. Если у нее жар, она может потерять сознание. Я ждала, пока Виола делала медленные, мерные глотки воды, дыша неглубоко и ровно, стараясь не поддаться тошноте снова. В конце концов, она почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы пошевелиться, и я помогла ей подняться на ноги, нырнув под мышку, как костыль. Виола похромала назад к почерневшему кругу костра. Лиза до сих пор не появилась. Сквозь откидной щиток я могла разглядеть ее скорченную фигурку. Я не знала, будить ее или нет, в каком состоянии она окажется. Прошлой ночью, пока не подействовало снотворное, Лиза билась в истерике.
— Съесть чего-нибудь не хочешь? – спросила я Виолу, плюхнувшись на один из стульев. Подруга, все еще зеленого цвета, лишь покачала головой и продолжила тихонько пить из бутылки.
Просто чтобы чем-то заняться, я вытащила рисовый крекер и начала его грызть. На самом деле я не была голодна и, осилив лишь половину, бросила крекер в яму, думая, что его съест или огонь, или птица-мусорщик, если вчера был наш последний костер на пляже.
— Как думаешь, мы должны взять Лизу с собой? – спросила Виола, вытаскивая меня из моих мыслей.
Я моргнула и уставилась на нее.
— Мы не можем оставить ее здесь одну, – сказала я и глубоко вздохнула. – Ты в состоянии выбраться отсюда?
— Да, – сразу ответила Виола; решительный тон, упрямое лицо. Я придержала свой скептицизм. – Как только Лиза встанет. Сразу и пойдем. – Виола смотрела на волны, когда говорила это, и я не могла избавиться от ощущения, что она пытается убедить себя, а не меня.
Лиза даже не попыталась встать, и после того, как Виола за двадцать минут едва не заработала спазм шеи, поворачиваясь каждые три секунды, чтобы ее проверить, я сжалилась, встала и направилась к палатке.
— Лиза. Лиз, ты проснулась?
Она не ответила, но я не верила, что подруга все еще спит. Она лежала слишком неподвижно, слишком напряженно. Плечи, что выглядывали из-под темно-синего края мешка, сгорбились, скрывая шею. Я опустилась на колени рядом с ней. Ее развернуло от качнувшегося в матрасе воздуха, но она все равно не двинулась.
— Лиза, – позвала я снова и положила руку ей на плечо. Она дернулась от моего прикосновения, подняла плечи еще выше. – Я знаю, что ты не спишь.
Лиза вздохнула и медленно обернулась. Ее глаза смотрели на меня, точно огромные стеклянные шары. Я знала, что она думает о вчерашнем дне, о Кристине, но не знала, что сказать. Не знала, стоит ли поднимать эту тему. Повторит ли Лиза свою безумную историю про монстра, который живет под волнами?
Я попыталась улыбнуться:
— Давай, мы собираемся выбраться отсюда. Поднимемся к главной дороге, найдем дом или поймаем машину. Ты должна переодеться, взять что-нибудь поесть. Тогда мы пойдем.
Лиза легла спать во вчерашней одежде, но я надеялась, что такая простая вещь, как одевание, поможет вернуть ее к реальности. Подруга, вероятно, не станет есть, но я решила, что должна хотя бы предложить. По какой-то причине я чувствовала себя взрослой, хотя была самой молодой из компании. Но раз Виола заболела, а Лиза сошла с ума, кто-то должен был взять на себя ответственность. Мне это не нравилось, но что поделать?
Лизу медленно поднялась и покорно натянула на себя все, что я ей дала. Она была как зомби, с совершенно каменным лицом. Мы не говорили. Когда Лиза полностью оделась, я жестом предложила ей выйти наружу, и она повиновалась, шаркая ногами, точно старушка.
Виолы на пляже не оказалось.
На мгновение мое сердце замерло, и меня охватила внезапная паника, но затем я услышала кашель и треск. Виола снова сгибалась в траве, выташнивая выпитую воду. Между ним и стулом, на котором он сидел, тянулась цепочка неровных следов. Даже когда ее рвало, Виола осторожно держала травмированную лодыжку чуть выше земли.
Я не стала спрашивать, в порядке ли она. Явно нет. Я не думала, что такое возможно, но цвет ее лица стал еще хуже, чем раньше. Кожа была желтоватой, губы побелели от напряжения. Морщась на каждом шагу, Виола медленно сокращала расстояние между нами.
— Ты готова идти? – спросила она унылым голосом.
Виола же не думала, что ей удастся подняться на дорогу? Туда как минимум две мили. Тяжелое испытание с одной только травмированной лодыжкой. Настоящее мучение при рвоте и лихорадке.
— Виол, я не думаю...
— Я пойду, – отрезала она, явно понимая, что я собираюсь сказать.
Я не хотела с ней спорить. Просто молча наблюдала, как она сунула в рюкзак несколько бутылок с водой и гигантскую упаковку чипсов. Закинула ремни на плечи. Виола уже надела кроссовки, хотя левую не завязала. Ей явно было слишком больно затягивать шнурки.
— У тебя есть телефон? – спросила она, впервые обращаясь к Лизе.
Ее, похоже, не беспокоило отсутствие внимания в своей адрес. Она просто стояла с равнодушным лицом и ждала.
Лиза моргнула. Затем слегка нахмурилась, словно не поняла.
— Твой телефон, – нетерпеливо повторила Виола. – Он у тебя?
Лиза сделала небольшое движение, вроде пожала плечами. Затем отвела взгляд в сторону бухты.
— Я проверю палатку, – предложила я, потому что Виола готова была взорваться, а я сомневалась, есть ли смысл кричать на Лизу. Она казалась совершенно безучастной, словно за этими пустыми голубыми глазами не осталось души. Хотя мне трудно было волноваться за нее, когда я так переживала за Виолу. И Киру. И Кристину.
Часть меня отчаянно цеплялась за мысль, что Кира просто уехала домой. Что с Кристиной, я не знала. Меня не покидало подозрение, что ее тело сейчас плавает в воде. Да, мне следовало проверить бухту более тщательно, но Лиза настолько взбесилась, что было невозможно даже просто приблизиться к бурлящему морю. И ее яростные просьбы держаться подальше от волн напугали меня настолько, что я осмелилась лишь осмотреть берег со скалы.
Я должна была проверить, должна была. С этим чувством вины было трудно справиться. Я пыталась прогнать его, однако оно не давало мне покоя, заставляя желудок сжиматься.
Я легко нашла телефон Лизы. Он лежал на куче ее одежды, ярко-розовое пятно в сероватой палатке. Я нажала на кнопки, надеясь увидеть подсветку экрана. Ничего. Я подавила вздох. Пожалуй, не стоило удивляться. Мы были на пляже несколько дней, а Лиза любила держать телефон включенным, используя его в качестве MP3-плеера и камеры. Все приложения, которые она запускала, расходовали заряд батареи, и сейчас телефон был мертв.
— Телефон Лизы не годится, – сообщила я, возвращаясь к Виоле и Лизе. Они не сдвинулись ни на дюйм, хотя Виоле, похоже, требовалось немало усилий, чтобы оставаться на ногах. – Мертв.
Виола раздраженно выдохнула.
— Значит, придется идти, пока не найдем кого-нибудь. – Она пошевелилась, выравнивая вес. – Давайте, я уже хочу в путь.
И начал медленно пробираться к парковке.
— Лиза. – Я мягко потянула ее за локоть. – Лиза, идем.
Она будто меня не слышала, хотя я стояла рядом с ней. Я потянула сильнее, и Эмма сдвинулась с места. Вместе мы одолели несколько шагов, но внезапно она встала как вкопанная, как бы я ее ни тащила. Я обернулась.
— Что такое?
— Я не уйду.
— Прости? – Я не ослышалась, просто не могла поверить, что она говорит.
— Я не уйду. Без Крис не уйду.
Я ожидала нового приступа слез, но ее бледное лицо было спокойным и собранным. Лишь стиснутая челюсть свидетельствовала о решимости.
— Лиза, мы затем и идем. Привести ей помощь. Нам нужна помощь.
Но она непреклонно помотала головой.