Глава 19
Было решительно невозможно тащить Лизу и поддерживать Виолу на подъеме в гору. Я беспомощно стояла между ними.
— Лиза, пожалуйста, – попросила я, крепче сжав ее руку.
Но ее лицо потемнело. Сделав шаг назад, она с удивительной силой вырвалась.
— Нет, – сказала она громче, чем когда-либо с тех пор, как перестала кричать.
— Лиза, Крис здесь нет! – прошипела я.
— Мне все равно. – Она посмотрела на меня; ее глаза наконец ожили. – Я не уйду без Крис.
— Но...
— НЕТ!
Не успела я ее остановить, как она повернулась, побежала вниз по пляжу и исчезла в палатке. Злая, взволнованная и совершенно беспомощная, я хотела было пойти за ней.
— Оставь ее, – бросила Виола через плечо.
Оставить? Здесь, одну? Я обернулась посмотреть на Виолу и увидела, что она держится за низкую каменную стену. Мои страхи за Лизу тут же развеялись, когда я оценила болезненное выражение ее лица и то, как она слегка покачивалась, отражая медленное, волнообразное движение воды.
— Виол, ты уверена насчет этой затеи?
Она пропустила вопрос мимо ушей и встала на здоровую ногу.
— Слушай, надо найти помощь. Все.
Что на такое возразишь...
Я протянула руку на случай, если Виола захочет опереться, но она, казалось, решила путешествовать своим ходом. Она неловко заковыляла по неровной грязи автостоянки. Я держалась на полшага позади, идя медленнее, чем похоронный марш, наблюдая за каждым ее движением, ожидая неизбежного.
Это не заняло много времени. Вот Виола решительно идет вперед, перекатывая плечи с каждым неверным шагом; и вот она уже зловеще кренится. Я поймала ее в последнюю секунду.
— С тобой все в порядке? – выдохнула я, цепляясь за ее джемпер и пытаясь осторожно опустить Виолу на землю – она была слишком тяжелой, чтобы я могла ее удержать. – Споткнулась?
— Нет, – пробормотала Виола и застонала. – Голова кружится.
Я отпустила ее, решив, что ее снова вырвет. Она этого не сделала, но перевернулась и легла на бок в нескольких дюймах от грязи; каждый выдох поднимал небольшой столбик пыли, оседавший на ее покрытой потом коже. Я стояла над ней, пока Виола периодически стонала и содрогалась. Но из ее рта ничего не вышло. Должно быть, она уже в ноль опустошила желудок.
— Боже, – сипела бедняга.
Мы прождали так целую минуту, потом еще одну. Виола перестала вздрагивать, но встать тоже не пыталась. В конце концов я присела на корточки и осторожно потерла ее спину.
— Виол, это глупо. Ты не можешь никуда идти в таком состоянии, – сказала я как можно мягче, осознавая, как она отреагирует. Она меня не разочаровала.
— Нет! – прорычала Виола. – Мы должны найти помощь. Должны дать кому-нибудь знать. Помоги мне подняться!
Я сделала, как она просила, но как только Виола выпрямилась, то пошатнулась, будто пьяная, и мне пришлось быстро подхватывать ее, сунув плечо под мышку и схватив за грудь.
— Черт возьми! – прошипела она.
— Давай вернемся в лагерь, – предложила я и быстро добавила: – Пока что. – Ведь Виола тут же открыла рот, чтобы поспорить.
Но через мгновение она кивнула, и я медленно повела ее вниз по склону. Хотела доставить прямо к палатке, но она уперлась, подталкивая меня к стульям.
— Мне легче на свежем воздухе, – сказала она, хотя снова начинала дрожать.
Я опустила ее на сиденье, достала из сумки одну из бутылок с водой и приготовилась к бою. Она была не в состоянии куда-либо идти. Я это знала, и она знала. Я также знала, что, вероятно, болезнь Виолу не остановит. Был только один способ удержать ее здесь.
— Слушай, – сказала я, тяжело сглатывая. – Ты останешься и присмотришь за Лизой, а я схожу и найду кого-нибудь.
Я не хотела. Я действительно не хотела, но было очевидно, что Виола не могла, а Лиза не собиралась уходить. И она права: нам нужна помощь. Прямо сейчас.
Просто... Стоило представить, как я брожу одна, ловлю попутку... Могу заблудиться, застрять в темноте...
Я глубоко вздохнула, чтобы подавить панику. Подумала о Кирк и Кристине; о Лизе, потерявшейся в собственной голове; о Виоле, что сгорала у меня на глазах.
Что-то сжало мои пальцы, и я оторвалась от дыры, которую прожигала в песке своим взглядом. Виола посмотрела на меня и медленно покачала головой.
— Нет, – сказала она. – Никто не будет ходить сам по себе.
Я не стала напоминать, что она хотела бросить Лизу одну. Меня слишком поразил внезапный прилив тепла. Виола не позволила мне уйти самой, она
хотела защитить меня.
Но и сидеть здесь было тяжело. Виола практически полулежала в кресле, пристроив голову на спинку. Она закрыла глаза и хоть вряд ли спал – время от времени вздыхала или постанывала, но веки не открывала, было ясно, что говорить она не хочет. Лиза застегнула дверь палатки, закрывшись в своем маленьком мире. Оставалась лишь я. Не одна, но очень одинокая. Еще компанию мне составляли мысли, и они были не из приятных.
Сначала я попыталась понять, сколько уже часов нет Киры. Тридцать шесть? Может быть, дольше? Если бы она действительно уехала на попутке, простила бы она нас сейчас, подумала бы о том, чтобы отправить примирительное сообщение? Которое я получу завтра, если Виоле станет лучше, и мы поднимемся обратно, и если я смогу включить свой телефон?
А если она не ушла, если где-то застряла, получила травму или попала в ловушку, достаточно ли тридцати шести часов для того, чтобы холод нанес непоправимый ущерб? Днем было достаточно тепло, но ночью – другое дело, а затем еще и дождь пошел... Сколько времени надо, чтобы заболеть воспалением легких? Ответа на этот вопрос я не знала. Так же, как не знала, сколько может бушевать лихорадка, прежде чем надо начинать волноваться. Или волноваться еще больше, чем сейчас. День? Ровно сутки я собиралась дать Виоле, прежде чем отправлюсь в путь, невзирая на ее возражения. Она не сможет меня остановить; сама едва могла стоять.
А еще оставалась Лиза. Потерявшая рассудок Лиза. С ней я тоже не знала, что делать. Не могла себе представить, что ее так потрясло. Серьезная стычка с Кристиной? Или ей действительно пришлось смотреть, как она тонет?
Кристина полезла в воду. В этом я была уверена. Так много простых вещей могли пойти не так. Возможно, она слишком далеко забралась, начала плавать и попала в поток. Или скакала по камням, хвастаясь. Стоило раз оступиться, и она легко могла удариться головой и потерять сознание. Тогда течение просто утащило бы ее прочь. Было много способов попасть в неприятности в темных холодных водах моря.
Но волны двигались в одну сторону. Если с Кристиной что-то случилось, оставался шанс, что ее вынесло на пляж, как все обломки и водоросли в бухте. В конце концов, не затем ли они туда пошли, потому что это было отличное место для сбора дров?
Я оказалась на ногах прежде, чем поняла, что приняла решение.
— Я иду в бухту.
Виола открыла один глаз и угрюмо посмотрела на меня.
— Что? Зачем?
— Я просто хочу... проверить. Может, я проглядела Крис. Может, она упала и лежит на скалах, или ее унесло в море, а она добралась до пляжа, но слишком измотана или ранена, чтобы вернуться сюда. Может... – Я не закончила. Возможно, она действительно выплыла обратно, не по собственной воле, а как «подарок» от моря. – Что тут плохого? – спросила я, потому что Виола неуверенно смотрела на меня.
— Одна? – уточнила она.
— Да я в бухту и назад, – ответила я. – Это недалеко. Я не пойду на дорогу. Ты права, не стоит соваться туда в одиночку.
Честно говоря, мне и в бухту одной идти не хотелось, но я просто... я должна была проверить. Меня не отпускало это странное, жуткое чувство. И бестолковое сидение здесь, пустое ожидание меня убивало.
— Все будет хорошо, – заверила я, потому что Виола все еще сомневалась. – Я останусь практически в пределах слышимости. Если что-нибудь случится, то закричу. Я громкая, – добавила я.
Впервые за этот день она улыбнулась.
— Знаю, – заверила меня Виола. – Я помню медуз.
Несмотря на солнце, что палило в течение нескольких недель, это был еще один пасмурный день. Однако не такой холодный, как вчера, поэтому я оставила свой джемпер на стуле. Я старалась не обращать внимания на трепет в животе, пока быстро шла по короткому холму к тропе, что обвивала побережье. Мне не понравилось мое первое посещение бухты, и я не собиралась возвращаться. Но если оставался хоть какой-то шанс, что Кристина там...
На самом деле меня грызла совесть. Я не могла перестать задаваться вопросом: вдруг я была так занята попытками успокоить Лизу, что проглядела Кристину. Путь я не очень запомнила, поэтому замялась у развилки, не совсем понимая, в какую сторону идти. В прошлый раз меня вели крики Лизы. Сегодня в моих ушах не было ничего, кроме воплей чаек и гула ветра. Интересно, здесь вообще воздух успокаивается? Несколько неловко я двинулась по тропе и в конце концов вышла на галечный пляж.
В бухте было несколько больших камней и валунов, за которыми мог скрываться упавший человек, – за одним из таких я и нашла Лищу. Теперь я проверила каждый, обойдя все вокруг, а затем принялась изучать мусор, что собирался вдоль береговой линии и отмелей.
Поначалу я не увидела ничего похожего на мощный силуэт Кристины, но заставила себя как следует присмотреться. Мои кроссовки хрустели по движущимся камням, и звук, казалось, отражался от каменных стен.
Я была на полпути к береговой линии, когда что-то привлекло мое внимание. Оранжевое пятно. Темнее, чем должно быть, но определенно оранжевое. Ничто на этом пляже не могло быть такого цвета. Я глубоко вздохнула сквозь внезапно сжавшиеся легкие и попыталась снова найти этот крошечный кусочек рукотворного цвета.
Вот он, покачивается вверх-вниз, то появляется, то пропадает из поля зрения. В воде.
Я пошла вперед, не осознавая, как пульсируют ноги и руки. Мои глаза были устремлены на вспышку темно-янтарного цвета, я боялась, что потеряю ее, если моргну. Ринулась в воду, не замечая обжигающего холода Ирландского моря. Пробираясь вперед, я протянула руку задолго до того, как она оказался рядом.
— Крис!
Форма ее тела стала яснее, очертания проглядывались сквозь мутную воду. Ее спина и плечи находились чуть выше поверхности, словно она прислонилась к зазубренной скале, которая теперь, когда спал прилив, выглядывала из волн; оранжевая футболка буквально кричала о ее присутствии в мире... кричала мне. Голова Кристины была повернута набок, лицо наполовину погружено в воду. Часть ее рта оставалась выше уровня волн. Могла ли она еще дышать?
Я должна была надеяться. Я схватила ее за плечи, уложила на спину. Кожа бледная, восковая. Глаза открыты, но зрачки закатились. Мои надежды рухнули, когда ее голова безжизненно откинулась назад, нависая над моей рукой. Я опоздала?
— Крис! – Я грубо тряхнула ее, и голова перекатилась из стороны в сторону. – Крис! Посмотри на меня!
Никакого ответа. Просто тяжелое обмякшее тело в моих руках. Я прижалась щекой к ее рту, молясь, чтобы почувствовать теплое дыхание на своей коже. Ничего, только холод ее губ, тыкающихся мне в лицо, нежелательные поцелуи в такт колебаниям волн.
Пытаясь помнить, что это Кристина, пытаясь не поддаться осознанию того, что, вероятно, цепляюсь за труп, я провела рукой по ее ключице, пока не добралась до шеи. Прижала два пальца к основанию горла, ища пульс. И ничего не нащупала. Кожа была очень холодной. Я сморщилась, слезы обожгли мне глаза. Слишком поздно, слишком поздно.
Была ли она здесь вчера, дышала ли все еще, пока я уходила прочь?
Я заплакала сильнее, сжимаясь под тяжестью вины.
Что-то сдавило мою руку. Не нежное прикосновение водорослей или медуз. Эта хватка была крепкой, твердой. Я вскрикнула, дернулась назад и освободила обе руки. А затем увидела лицо Кристины. Ее глаза были черными, сосредоточенными. Смотрели прямо на меня. Но только секунду, прежде чем она скользнула под воду и исчезла.
Она была жива. Кристина была жива.
— Дерьмо! – Я кинулась вперед, отчаянно ища ее под водой. Здесь неглубоко, где же она? Я промокла и замерзла, но мне было все равно. Я упала на колени, морщась, когда зазубренные камни врезались мне в голени. Я не переставала искать, руки скребли по песку, водорослям и камням. Где она? Она была здесь всего секунду назад. Где она?
— Крис! – закричала я. Мое горло сжалось; ее имя получилось сломанным и хриплым.
Но никто не ответил. Стояла полная тишина. Лиза была права; в этой бухте смертельно тихо. Я не соображала достаточно ясно, чтобы понять: пляж защищен со всех сторон каменными стенами, и они не пускают ветер. Море было спокойным, что-то тихо шептало. Тишину нарушал лишь мой безумный плеск, когда я била по воде.
Я резко остановилась, тяжело дыша. Теперь, когда я не беспокоила поверхность, то вполне ясно видела дно. Темные вихри водорослей, веток, оторванных трав и листьев, гальку. Но не Кристину. Никакого тела, ни пытающегося выбраться на поверхность, ни неподвижного. Ее там не было.
В замешательстве и испуге я обернулась. Она не стояла на берегу и не уплывала в глубину. Ее нигде не было.
— Крис! – все равно закричала я.
Кто-то отозвался – бессловесный, гортанный стон. Это была не Кристина. Хотя я знала этот голос.
— Кир? – Я выбежала из воды и, мокрая до нитки, заметалась по пляжу, даже не ощущая холода. – Кира?
Она снова взвизгнула от боли. Я нерешительно сделала шаг в направлении, откуда, как мне показалось, исходил голос, но звук, казалось, окружал меня, отражаясь от стен.
— Кира? Кира, где ты? – Слезы вернулись и украли силу у моего голоса.
— Лисса! – Мое имя летело ко мне отовсюду и ниоткуда. Я вертелась так быстро, что у меня кружилась голова. – Лисса, помоги!
Два голоса, Кира и Кристина. Вместе. Испуганные, злые, полные боли.
Обвиняющие.
Почему я им не помогла? Почему я им не помогаю?
Я заплакала сильнее, бегая туда-сюда.
— Где вы? – кричала я.
На этот раз я ничего не добилась, кроме воплей, визга и мучительных криков.
Где они? Бухта была маленькой. Стоя в центре, я могла видеть ее целиком. Из-за паники мне потребовалось много времени, чтобы осознать правду: я одна.
Так откуда, черт возьми, звук? Я обхватила голову, пытаясь его заткнуть. Это случилось с Лизой, это свело ее с ума?
Охваченная страхом, я побежала, плотно зажимая уши. Такое положение сделало меня неуклюжей. Постоянное движение камней под моими ногами подорвало мое хрупкое равновесие, и я упала.
Я сильно ударилась о землю и инстинктивно вцепилась в волнистый ковер из камней и грубого песка, пытаясь остановиться. Моя рука наткнулась на что-то более гладкое и холодное, чем остальные камешки. Я перевернула ладонь, глядя на то, что в ней укрылось.
Брошь. Как она могла здесь оказаться? Виола бросила ее в воду у лагеря. Шансы на то, что ее унесло потоком и выплюнуло в бухте, были астрономически малыми. Вдобавок я была за пределами прилива. Я неверяще покачала головой.
Затем еще один крик разорвал воздух, и все мысли исчезли. Я вскочила на ноги и со всех ног рванула по узкой тропинке, не сводя с нее глаз, а крошечная медная брошь крепко держалась в моей ладони, будто приклеенная.