Последний король

Тревога в голосе Чонгука была столь неподдельной, что Лисе передалось его настроение.
В спальне она сгребла в сумку самое необходимое, сверху бросила так и не начатую книгу и гуфли. Когда она вернулась в гостиную, Гук уже закрывал холодильник, из которого достал все продукты и уложил в пластиковый пакет.

—Готовы?- спросил он и неожиданно широко улыбнулся.

—Да,-радостно вырвалось у нее: на сердце вдрут стало необычайно легко. - Примус взять? У меня и свечи есть.

—Не надо- у нас газ и газовое освещение.

Когда они вышли из дома, природа на мгновение, словно из почтительности, застыла во
всем своем грозном великолепии. Манобан остановилась как вкопанная, потрясенная этим зрелищем. Когда она подошла к машине, Чонгук уже завел двигатель.

—Ни за что не скажешь, что она побывала в аварии, - сказала Лиса, усаживаясь на переднее сиденье.- Повреждения, видимо, были небольшими?

—Пришлось только заменить крыло, вот и все.

—Вот и все!-мысленно усмехнулась она.

Они миновали кемпинг. Лиса украдкой посмотрела на четкий профиль Чонгука, и сердце ее
сжалось от противоречивых чувств. Таких людей она еще никогда не встречала. Создавалось
впечатление, что ум, красота, аристократизм, обаяние, сила, физическая притягательность
это далеко не все его качества, что этот человек способен на великие свершения. Не злится ли он сейчас на себя за то, что чувство долга заставляет его заниматься моим спасением?

Когда они проехали полпути, Лиса наконец нарушила молчание:

—А может быть, тем порывом все и ограничится?

—Вряд ли.-Чонгук был не столь наивен.

Лалиса вновь тайком взглянула на него. Чон улыбался, и она заметила ямочку на его щеке,
которая отнюдь не уменышала суровой мужественности этого лица.

Отвернувшись, чтобы спутник не заметил её восхищения, она произнесла первое, что пришло на ум:

—А вода в реках еще не поднялась.

—Дожди ведь только начинаются.

Разговор явно не клеился, и Манобан сосредоточила внимание на залитом водой ветровом стекле.
Так, молча, они доехали до дома Чона. Лису удивило то, что у подъезда их никто не встретил. Оглядевшись в холле и не заметив
признаков жизни, она догнала Чонгука, направлявшегося в гостиную, и спросила:

—А где же Сехун?

—Я отпустил его домой.-Заметив удивленный взгляд Лисы, он пояснил: — Его сестра живёт на побережье, и он волнуется за нее.

—Трудно представить, что у Сехуна есть семья. - Едва сказав это, она почувствовала, что сморозила глупость.

—У каждого есть семья,- пожал плечами Чонгук.-Даже когда ее нет рядом. Его глаза сурово и отрешенно смотрели в сторону.

—А я свою потеряла,-  неожиданно для себя разоткровенничалась Лиса. Они остановились у окна гостиной.

—Как это случилось?- Внезапно обрушился новый шквал ветра,
дождь полил как из ведра, и комната, казалось, погрузилась в сумерки. Лиса поежилась и от происходившего за окном, и от собственных воспоминаний.

—Отец бросил нас, когда мне исполнилось семь лет... Он женился, у него новая семья. И я
уже не нужна.-Заметив гневный блеск в глазах Чонгука, Лиса поспешила рассеять возможные недоразумение:—Отец позаботился о том, чтобы мы ни в чем не нуждались. Платил за моё обучение в школе и в университете. У меня было все,
чего бы я ни захотела.

—Кроме отца, —тихо произнес Гук.

Манобан сделала попытку защитить его.

— Такое случается со многими.

— А мать?

Лиса отвернулась к окну. Озеро почти слилось с облаками, только кромка воды выделялась более светлой полосой.

— Когда я поступила в университет и уехала, она покончила с собой. - без выражсния произнесла Лиса , вновь повернувшись к Чонгуку,
—В предсмертной записке мама написала, что теперь, когда я покинула ее, ей больше незачем
жить... Перед тем мы целый год ругались с ней из-за моего желания быть самостоятельной.

Лиса зябко поежилась и неосознанным жестом обхватила предплечья. В следующий момент ей на плечи легли сильные, теплые руки Чонгука. Она
ощутила терпкий, пьянящий аромат eго тела, и у нее слегка закружилась голова.

—Я всей душою рвалась из дома, продолжала бичевать себя Лиса, и даже ласковые прикосновения Чона не могли отвлечь ee от этого.
Мама тянулась ко мне. Ей не хватало душевного участия. Она боялась потерять и меня. А я оказалась бессердечно эгоисткой и не желала понимать, как она нуждается во мне, как любит меня.

—Это тираническая любовь, отказывающая человеку в праве выбора, — твердо и осуждающе
проговорил Чонгук.

От его рук исходили тепло и покой, и Лисе стало немного легче на душе.

—Я даже не пыталась ее понять, а должна была... Отец однажды сказал, что не мог с ней
нормально жить: она постоянно ревновала его и создавала нестерпимую обстановку. Он немного преувеличивал, но мама действительно все время казалась усталой и взвинченной. Много позже мне пришло в голову, что она, должно быть, все свои силы тратила на то, чтобы не сорваться.

— И вас, конечно, не перестает терзать мысль, что она могла бы остаться в живых, если бы вы
eе не покинули?

Теперь они стояли вплотную друг к другу, и каждое его слово эхом отдавалось в eе груди. Лиса кивнула. Она не могла проронить ни звука, слова рвались наружу, но застревали где-то в горле.

—Ваша мать прибегла к психологическому шантажу, а когда убедилась, что с его помощью ничего не добьется, решила заставить вас страдать до конца дней своих. Останься вы с ней, вам пришлось бы исполнять любые ее капризы. Ни о какой личной жизни не могло бы идти и
речи. Все ваше существование было бы подчинено одноЙ цели- не расстроить мать.

Отвернувшись, Манобан тихо сказала:

—Я должна была ей помочь!

—Сколько лет вам тогда было?

-—Семнадцать.

— Слишком мало для того чтобы стать опорой женщине, находящейся в крайней степени
психического истощения. Кроме того, если бы она действительно хотела помощи, то без труда
могла бы получить ее.

Потрясенная жестокой логикой Чона, Лиса слегка отшатнулась. Не решаясь посмотреть ему в глаза, она медленно проговорила:

—Незадолго до смерти мамы отец втайне от нее обратился к очень хорошему врачу, желая хоть чем-нибудь ей помочь, и тот сказал ему примерно то же, что и вы. Может быть, все так и есть, и мне не в чем себя винить, но стоит только представить, что она испытала перед смертью...- Манобан едва сдерживала слезы.

—Все равно, это несправедливо, чтобы чья-либо жизнь заканчивалась подобным образом!

—Разумеется, - рассудительно заметил Чонгук- Но, решив именно таким образом наказать вас, она сделала свой выбор. Вы в этом не
виноваты.

—Как знать? Не все так просто.-задумчиво произнесла Лиса и вновь обернулась к окну, за которым по-прежнему хлестал ливень.— Хоршо  бы все этим и кончилось.

—Будем надеяться, ураган растратит основные силы над морем.

—Как часто вы сюда приезжаете?- неожиданно спросила Лиса.

—По меньшей мере, раз в год. Честно говоря, хотелось бы чаше, но обстоятельства не позволяют.

Чувствуя, что Чонгук неохотно поддерживает этот разговор, Лиса переменила тему.

—У вас изумительный дом.

—Да, его автор Тони Перкинс. Он новозеландец. Владеет большой автозаправочной станцией, но прирожденный архитектор. Один
из самых талантливых в стране.-Чонгук говорил с явным воодушевлением. Тони проектирует загородные дома для сливок местного общества, что позволяет ему воплощать в жизнь любые немыслимые фантазии, и я счастлив, что он согласился сделать проект для меня.

—Я встречалась с ним,- с улыбкой сказала Лиса. — Когда между операциями жила у отца, —
Тони с женой часто бывал у него. Это пара вела богемный образ жизни, но оба были потрясающе преданы друг другу. К тому же необычайно умны и доброжелательны. Манобан доставляло наслаждение общаться с ними. —Тони безусловно, гений!— восхищенно произнссла она.

Наступило молчание. Они стояли у окна и наблюдали, как дождь, то слегка ослабевая, то усиливаясь вновь, колотит по поверхности озера, превращая ее во взъерошенную рябь. Напряжение в теле Лисы росло с каждой секундой. Казалось, все нервные окончания оголились, и от любого прикосновения мог произойти взрыв. Она осознавала опасность этого состояния, но не хотела бороться с ним, влекомая страстью, острым желанием, тягой к неизведанному.

Лиса испытывала похожие ощущения, впервые погружаясь под воду с аквалангом, плавая
с дельфинами, знакомясь с морской жизнью у коралловых рифов, наблюдая за акулами из клетки для подводных исследований. Правда, тогда
опасность была сравнительно умеренной. Значительно меньшей, чем сейчас.

Раньше Лиса и представить не могла, что рядом с любимым человеком можно испытывать
страх. Любовь казалась ей чуть ли не синонимом надежности, безопасности. Такой была любовь
Роберта. Она давала ей уверенность и тепло, которым можно было бы согреться и в лютый мороз. Все страхи и тревоги исчезали, когда он был с ней!

С Чонгуком нельзя было быть уверенной ни в чем. Хотя в нем чувствовались огромная сила воли и бескомпромиссность, объяснить его поступки было почти невозможно, что и пугало Лалису. То он твердо заявлял, что они болыше никогда не встретятся, то целовал ее с такой страстью, с таким жаром, который, казалось, мог уничтожить все мыслимые преграды. А сейчас Чонгук опять
почти холоден. Да, он обнимал ее. Но лишь для того, чтобы утешить.

—Не хотите ли выпить кофе, чтобы немного согреться? - заговорил наконец Гук.

—С удовольствием. Спасибо!-
с готовностью ответила Лиса. Чонгук проворно и уверенно распоряжался на кухне, словно для него было обычным делом хлопотать там. Не прошло и нескольких минут, как он приготовил изумительный кофе.
Достав из буфета большую жестяную банку, Чонгук выложил ее содержимое в вазу.

—Неужеле домашнее? - воскликнула Лиса. - Слоеное
самое любимое мое печенье!

—Произведение Сехуна,- рассмеявшись, пояснил Чонгук, восторг Лалисы пришелся ему по душе.

Она откусила хрустящий ароматный кусочек и с блаженством прикрыла глаза.

—Удивительное! Как вы думаете, Питер даст мне рецепт этого чуда?

—Поговорите с ним сами. Он умеет делать и бисквитные пирожные, но мне больше нравятся
слоеные, вот он их и печет.

Захватив поднос с кофе и печеньем, они вернулись в гостиную. Сев в кресло и внимательно оглядевшись вокруг, Лиса заметила:

—Даже в такую ненастную погоду ваш дом полон света и тепла. Дело, наверное, в интерьере. Как
вам удалось найти такого хорошего дизайнера?
—Повезло,-кратко ответил Чон.

Ну и черт с тобой, возмутилась про себя Лалиса. Чон явно не горел желанием рассказывать о
себе. Она отпила немного кофе, делая вид, будто наступившая неловкая тишина-это именно то, чего ей давно не хватало. Захочет продолжить разговор — пусть сам выберет тему.

—А моего отца убили, когда мне не было и десяти лет, - неожиданно вымолвил Чонгук.

От изумления в голове Лисы все смешалось.

— Это ужасно! - часто-часто моргая, выдавила она, не в силах до конца осознать то, что сказал Гук.

—Я боготворил его. Матушка тоже. Мы влачили тогда жалкое существование, но с отцом каждый день превращался в праздник.

Лиса в растерянности смотрела на него, ничего не понимая. Не похоже, чтобы Чонгук рос в бедности. Такие цельность характера, уверенность в себе, с ее точки зрения, могли быть свойственны лишь тем, кто рожден быть богатым и властвовать.

—Это счастье, что у вас был такой отец!-Лиса решилась высказаться по поводу того, что ей было ближе и понятнее всего.

—Да, - твердо произнес Чонгук, и лицо его вдруг помрачнело. Однако он тут же взял себя в руки и с академическим бесстрастием продолжил повествование:— Кончина отца потрясла матушку... И все же, несмотря на это и на отсутствие денег, она сумела вырастить нас, дать образование и вывести в люди.

—Надеюсь, она жива и здорова?

—К счастью, да.-Чон взглянул на Лису и тут же опустил глаза.

Было бы глупо расценивать его сдержанность, как нежелание продолжать разговор. Просто
жизнь Чонгука, по-видимому, складывалась очень непросто, и объяснить в двух словах первому
Встречному eе перилетии было невозможно. Тем не менее, Лисе было немного обидно.

Неужели Чонгук считает, что она не способна его понять, неужели сомневается в ее доброжелательности? Впрочем, почему должно быть иначе? Они ведь едва знакомы.

Взглянув на часы, Чонгук спросил:

— Вы не возражаете, если я включу телевизор?

—Конечно, нет.

Они успели захватить только конец тревожного сообщения, из которого следовало, что циклон неумолимо приближается со стороны Западного побережья.

Чонгук выключил телевизор.
На этот раз прогноз звучит определенныее. Даже если ураган и отклонится в сторону, дождя
прольется немало. Нормальный образ жизни нарушится.

—Похоже, так и будет. -К собственному удивлению, Лиса улыбнулась.-Хотя вы и заставили меня сюда приехать, я благодарна вам за то, что оказалась здесь. Остаться наедине со стихиями—
невеселое дело. Кстати, не могли бы вы показать мне мою комнату? Я распакую вещи, а потом помогу вам с приготовлением обеда.

— Буду благодарен за любую помощь. - Чонгук встал.

—Я умею готовить только самое элементарное.

Захватив сумку Лисы, он проводил ее в ту самую комнату, где она спала вчера днем.

—Странно, - поднимаясь по лестнице  проговорила Лиса, — Я только сейчас поняла, что
у вас по-прежнему есть электричество, в то время, как у нас его давно отключили.

—Нас снабжает другая электростанция она более мощная,- ответил Чонгук, открывая перед
ней дверь. — Взгляните, вам из вещей больше ничего не понадобится?

—Пожалуй, нет. Спасибо!

Когда Лиса вновь спустилась в гостиную, Гук смотрел по телевизору новости. Метеоролог
демонстрировал на плакате, что представляет собой нынешний циклон: один вид этой спиралевидной облачности вызывал неприятные ощущения. Лалиса уселась в кресло и внимательно выслушала рекомендации диктора: укрепите окна и двери, не выходить из домов, вывести скот из низин.

Когда он перешел к новостям из
жизни королевской семьи, Лиса взяла со столика какой-то журнал и стала рассеянно листать его.

—Вы, похоже, не роялистка? До членов венценосной английской фамилии вам и дела нет?- с добродушной насмешкой спросил Чонгук.

—Мне их просто жаль. Что это за жизнь вечно на сцене, вечно под прожекторами?

Чон вскинул брови.

—Не труднее, чем у популярных певцов или актеров. Полагаю, и вы, когда решались на съемки в телевизионной серии, осознавали, что окажетесь в центре внимания и публики, и средств массовой информации?

—Поначалу мне это и в голову не приходило. Но в чем-то вы правы- и свет прожекторов мне иногда приятно щекотал нервы. Однако с королевской семьей все обстоит несколько иначе: в отличие от певцов и актеров, которые при желании могут избежать вторжения в свою личную жизнь, они вынуждены все время быть на публике- такая уж у них работа.

— Когда привыкаешь к этому с рождения, может быть, ноша и не кажется такой тяжелой?- тихо произнес Чонгук.

Манобан пожала плечами.

—Не знаю.. Я восхищаюсь всем, что королевская семья делает для общества, но, по-моему, она находится в каком-то порабощщенном состоянии.

—Сильно сказано, - произнес Гук и, прищурившись, посмотрел на Лалису —В старших классах я училась в привилегированной частной школе, и моей соседкой по
комнате была девушка, принадлежавшая к высшей знати одной азиатской страны. И надо же
было такому случиться, чтобы незадолго перед выпуском она влюбилась в приятеля своего брата, который учился вместе с ним в университете, но происхождения был самого простецкого. Она знала, что ей не разрешат выйти за него замуж, и они решили бежать и пожениться тайно. Брат сообщил об этом плане отцу, и тот забрал ее домой, прежде чем им удалось его
осуществить. Вскоре родители выдали ее замуж за далекого родственника, который, очевидно,
соответствовал их стандартам. Через два-три года я случайно встретила ее. Это было бледное
подобие человека. О, она улыбалась, разговаривала и вела себя, как и все. Но в глазах у нее
зияла пустота.

–И вы, конечно же, во всем вините ее родителей?

—Я их не виню...- Манобан чувствовала, что начинает злиться, и это еще больше выводило ее из себя. - Виновата их веками освященная система
ценностей, в которой брак с нужным человеком считается важнее личного счастья.

—Вас просто раздражает разница между культурой, ориентированной на семейные ценности, и привычной вам той , во главу угла которой поставлен индивидуализм. Спокойной тон
Чона резко отличался от горячности, с которой говорила Лиса.

— И у той и у другой культуры есть
свои плюсы и свои минусы.
Можно было бы понять, если бы такое происходило сотни лет назад, когда от этого зависело выживание семьи. Но не в наши дни....