VII. Отпускай
Киара
Слёзы тут же рекой потекли по моим щекам. Мой мальчик. Я рывком поднялась с дивана и со всех ног побежала за Алессио. Когда я оказалась на пороге дома, он уже завёл машину. Я видела, как он стукнул ладонью по рулю. Ему опасно водить в таком состоянии. Я хотела крикнуть ему вслед, но слова комком застряли в горле. Мой малыш. Он поднял голову и встретился со мной взглядом... затем нажал на педаль газа и поехал прочь из дома.
Слёзы обрушились на меня новым потоком. Я почувствовала, как тёплые руки Нино прижали меня к себе. Я развернулась и уткнулась в его грудь. Даже сейчас, спустя двадцать лет нашего брака, мы всё так же сильно любили друг друга и ни на секунду не переставали. Нино был моей опорой и поддержкой, а я его тихой гаванью.
— Он вернётся, — пробормотал муж и зарылся носом в мои волосы, сильнее прижимая к себе.
— Я боюсь за него, — пробормотала я.
— Мам? — послышался голос Массимо. Он подошёл к нам, и я тут же обняла его, оторвавшись от Нино. — Не плачь, пожалуйста. Мне не стоило ему рассказывать.
— Нет, ты прав, — прохрипела я. — Нам с твоим папой давно стоило сделать это, но никак не находился подходящий момент, — я действительно много раз обдумывала этот разговор. Когда-нибудь мы должны были рассказать Алессио правду. Он не должен был узнать таким образом как сегодня. Но это произошло. А теперь мы даже не знаем, где он. О Боже...
— Приложил лёд? — спросил у нашего сына Нино. В ответ он молча кивнул и медленно отстранился от меня.
— Что за собрание? — в холле появился Римо.
Я не знала, как много он уже успел услышать. Вместо ответа я снова заплакала, ничего не могла с собой поделать. Римо в своей привычной манере закатил глаза.
— Алессио узнал правду, — ответил за нас троих Нино.
Глаза Римо округлились.
— Ты имеешь в виду... всю правду?
— Именно.
— Дерьмо, — пробормотал он. — И где он?
— Мы не знаем, — пожал плечами Массимо.
Я снова прижалась к Нино, отчаянно нуждаясь в его близости. Я не могла вспомнить, когда в последний раз меня накрывала такая истерика. Боль за своего сына была сильнее любой пытки.
— Киара, — позвал меня Римо, но я не отреагировала. — Киара, — повторил он более жёстко, и я наконец подняла на него глаза. — Мы найдём его, слышишь? С ним всё будет в порядке.
Я молча кивнула. Я доверяла Римо свою жизнь и знала, что его слова — не пустой звук. Он сделает всё ради Алессио.
Римо и Нино позвонили всем капитанам и младшим Боссам. Я знала, что Алессио нужно побыть одному, но беспокоилась, чтобы он не натворил вещей, о которых пожалеет. Римо не стал беспокоить Савио. Катерина уже которую ночь поднимала бурю из-за зубок, и им с Джеммой был дорог каждый час сна. Да и людей в Вегасе было предостаточно для этой миссии.
Я лишь хотела знать, что с моим мальчиком всё в порядке. Массимо пытался меня успокоить, но каждый раз, когда Нино отрывался от телефона и отрицательно качал головой, говоря, что в каком-то месте Алессио не видели, меня снова накрывало. Только спустя два часа владелец казино Белладжио сам позвонил Римо и сообщил, где находится его племянник и что его видели по пути на крышу. Это должно было меня успокоить, но я занервничала ещё сильнее. В какой-то момент мне хотелось просто бросить всё: сесть в машину и поехать прямо туда. Но в глубине души я знала, что это не поможет, а только ещё больше усугубит ситуацию.
Я отправила Массимо спать, а мы с Нино пошли в свою комнату. Казалось, проблема решена, но как только закрылась дверь, я упала на кровать, лишённая сил и поглощённая чувством вины.
— Киара, — Нино осторожно погладил меня по плечу. Я прерывисто всхлипнула. — Ш-ш-ш, с ним всё в порядке.
— Я знаю, — я подняла голову с подушки и уставилась на мужа. — Боже, Нино, я такая ужасная мать.
— Не говори так, — резко сказал он. — Ты самая лучшая жена и мать, которую я только мог себе представить, — его слова, как всегда, вселяли в меня уверенность, но я ничего не могла с собой поделать. Видимо, усталость сделала своё дело.
— Но мой сын сейчас на крыше, и это из-за меня. Я не смогла его остановить, — я всхлипнула.
Нино погладил моё плечо, затем мягким движением взял мой подбородок своими изящными пальцами и приблизил своё лицо к моему.
— Ты не виновата, слышишь? — твёрдо сказал он. Это даже не было похоже на вопрос. В ответ я лишь моргнула. — Алессио нужно побыть одному, это нормально после таких новостей. Ты же помнишь, как в детстве он тоже убегал и прятался?
— Но что если... Что если он не захочет нас видеть после этого? — всхлипнув, спросила я.
— Он Фальконе. Он вырос среди мафии, это уже у него под кожей, если не в крови. Ему просто нужно время, дорогая. Самое главное, что он в порядке.
— Ты прав, — вздохнула я. — Но пока он не окажется здесь, я не смогу успокоиться.
— Знаю, дорогая. Давай хотя бы полежим, ты очень устала, — сказал Нино и поцеловал меня в висок, после чего медленно опустил на кровать. Я подчинилась его ласковым движениям и по привычке устроилась, положив голову ему на грудь. Через какое-то время тело Нино расслабилось под моим, но сон никак не приходил ко мне.
Мой мальчик, пожалуйста, вернись домой.
Я медленно, чтобы не разбудить мужа, встала с кровати и села за свой небольшой столик. Обычно я красилась за ним, и тут всегда лежала куча баночек с уходом и косметикой, но были и другие вещи: фотографии. В аккуратных рамках, они стояли в хаотичном порядке к большому разочарованию мужа. На первой наша с ним первая годовщина свадьбы: мы сидим вместе в ресторане, и Нино прячет своё лицо, прижавшись поцелуем к моей щеке.
На второй уже мы вчетвером празднуем день рождения Нино: тогда мы устроили пикник с барбекю во дворе. Мальчикам было три и два года, и они норовили искупаться в бассейне пока никто не видит. Моё сердце неприятно кольнуло. Алессио.
На следующей фотографии оба моих мальчика: Массимо сидит за столом, пока Алессио обнимает его за плечи; им по четырнадцать и пятнадцать лет. Родные. Я обвожу взглядом ещё несколько фотографий, пока не останавливаюсь на последней. Это было на мой день рождения в этом году. Здесь вся наша семья: начиная с Римо и Фабиано, заканчивая малышкой Катей на руках у Савио. Мы вместе стоим в гостиной, пока камера на автоматическом таймере нас фотографирует. Я люблю каждого человека на этой фотографии. За всё время что я в Вегасе, они стали для меня самой настоящей семьёй, и как же мне было больно каждый раз, когда происходил какой-то разлад. Но в этот раз он напрямую касался меня и моего сына.
Алессио
Я не помню, сколько просидел на той крыше, но в конечном итоге уснул. Когда я открыл глаза, солнце уже было в зените. Блять. Я чувствовал себя ебаным бомжом. Хотя точно, я им и был. Никогда ещё мне не проходилось спать на крыше, ещё и бухим. Но это произошло. Голова ужасно раскалывалась, а тело гудело как после хорошей драки. Чтоб его!
Воспоминания прошлой ночи тут же нахлынули на меня и захлестнули новой волной ненависти. Я даже не знал, к чему. Может, к себе? Как я, блять, мог так проступить, как со мной могли так поступить? Чёрт. Я поднялся на ноги и направился к выходу, не потрудившись взять бутылку из-под пива с собой.
Внизу всё ещё стояла моя припаркованная машина, и я по-привычке хотел поехать домой, но понял, что не смогу. Не после того, что я сделал. Мне было стыдно возвращаться к Фальконе. Я, блять, убийца, но всё же достоинство у меня было, которое теперь больным ударом отзывалось из-за каждой мелочи.
Не выдержав, я всё же взял телефон и отправил одно единственное сообщение Киаре в ответ на двадцать пропущенных звонков за сегодняшнее утро: «Со мной всё в порядке. Дайте мне время». Экран тут же загорелся звонком от Нино, но я проигнорировал его как и все предыдущие. Понятия не имею, насколько в порядке я был, но доля правды в этом сообщении всё же была: мне действительно нужно время. Не каждый день узнаёшь, что тебя нашли в мусорке.
Я завёл машину и отправился на выезд из Вегаса. Чёрт знает почему, но мне казалось это единственным правильным решением. Первым за долгое время. Меня ждал ЛА, город грехов. Может, там я смогу искупить свои?
5 дней спустя.
Цветные лампочки неоновых вывесок рябили в глазах. За последние сорок восемь часов я выпил несколько бутылок алкоголя, прирезал пару додиков, которые посчитали, что если я пьян, на меня легко напасть, и не ответил ни на один звонок от Фальконе. Мысли о том, чтобы продолжать такую жизнь, иногда приходили, и в те моменты я думал, что время действительно лечит. Как же я ошибался!
Знаете, в чём штука: когда ты остаёшься один, все твои мысли, демоны, которых ты прятал в глубине души, начинают проявляться и каждый раз с новой силой. Когда тебе есть, с кем разделить эту ношу, всё проще. Но сейчас моё сильное эго и чувство вины не позволяли вернуться обратно. Я вспоминал, как было раньше, до того как узнал, и иногда думал, что может мне лучше было и не знать о том, откуда я. В моей жизни всё было прекрасно, может, даже слишком.
Я сидел в баре Cirles и цедил уже третий бокал джин тоника. Музыка была приглушённая, и я практически не замечал людей вокруг, когда почувствовал рядом с собой движение. Я машинально напрягся и заметил рядом с собой девушку, брюнетку, которая потянулась практически через всю барную стойку, чтобы сделать заказ. Она практически не скрывала своих намерений и кокетливо улыбнулась, возвращаясь на своё место.
— Привет, — мягко сказала она и откинула волосы со своего обнажённого плеча. Мои глаза тут же скользнули по нему оценивающим взглядом. Она была красивой, это факт.
— Отвали от него, — резко послышался до боли знакомый голос. Я оторвался от бокала и обернулся. За мной стоял Массимо, чёрт возьми.
— Что ты... — начал я, но, видимо, алкоголь сделал своё дело, и моя реакция была значительно медленнее, чем обычно.
— Я сказал отвалить, — твёрдо повторил он, и незнакомка поднялась со своего места и ушла с пинаколадой в руках, бросив на последок возмущённое «Хам!».
— Как ты, блять, меня нашёл? — возмутился я, когда Массимо сел на место девушки.
— А какого хрена ты тут делаешь? — ответил он.
— Тебя это не должно волновать, Массимо. Это не твоё дело.
— Как раз-таки моё, — он сверлил меня ледяным взглядом, но он мог работать на кого угодно, только не на меня. — Ты может и отделился от семьи, но всё ещё являешься её частью. И Каморры тоже. Дядя рвёт и мечет, мама не знаю, когда в последний раз спала, а ты тут крутишься с какими-то шлюхами.
— Зачем тебе это всё? Почему ты здесь, а не в Вегасе? Ты должен поехать домой и стать консильери вместо меня, и все будут счастливы, — бросил я.
— Ты правда не понимаешь? — Массимо выгнул бровь. — Ты мой брат, нравится тебе это или нет. Пойми уже, та шлюха не заслуживает называться твоей матерью только потому, что родила тебя.
— Может, и так, но мальчик с мусорки точно не заслуживает носить фамилию Фальконе. Я, блять, даже своей настоящей не знаю! — выпалил я. — Возвращайся домой, сделай им одолжение, — я опустил взгляд в свой полупустой стакан и отпил глоток.
— И чего ты этим добиваешься? Хочешь попасть в клуб двадцать семь?
*(клуб 27 — Объединённое название влиятельных музыкантов, умерших в возрасте 27 лет, иногда при странно сложившихся обстоятельствах.)
— Тебя никогда не смущало моё пьянство, — возмутился я. — И с чего тебе беспокоиться о моей жизни? Может, мой отец был алкоголиком, и я лишь исполняю семейное пророчество. Я тебе никто, Массимо, — внезапно, он выхватил стакан у меня из рук, когда я снова потянулся за глотком.
— Я обещал нашим родителям, что верну тебя живым домой. А ещё я повторю в десятый раз и явно не последний, пока до твоей тупой головы не дойдёт. Ты — мой брат. Кровный или нет, плевать. И я должен тебя защищать от всего дерьма в твоей жизни, как это делал когда-то ты. Это называется семья. Вернись домой, брат. К своей семье, которая тебя любит несмотря ни на что.
— Так ли? — огрызнулся я.
Я никогда не любил нравоучения, а слышать их от младшего было унизительно. Возможно я и не хотел так резко отвечать, но алкоголь явно менял меня не в лучшую сторону.
— Я даю тебе двенадцать часов, чтобы протрезветь и привести себя в порядок. Разговор окончен, братец, — сказал Массимо и ушёл, оставив меня наедине с пустым стаканом из-под джин тоника. Что это, блять, было?
Я не помнил, как дошёл до комнаты, которую снял буквально вчера в этом же казино, но как только моя голова, спустя два часа после разговора с Массимо, коснулась подушки, я тут же уснул.
***
На утро моё тело раскалывалось как после боя. Побочный эффект пьянок, когда пренебрегаешь таблетками от тошноты. Мне хотелось умереть и воскреснуть заново. Детали произошедшего медленно прояснялись с сознании: соблазнительная брюнетка, бар, Массимо... Блять, Массимо!
Я вскочил с кровати, и голова мгновенно отреагировала, посылая очередной сигнал боли. Черт. Я схватился за спинку кровати, находя равновесие и проморгался. Сука. Больше никогда не буду пить джин.
Осмотревшись по сторонам, я нашёл более-менее чистую одежду и кое-как привёл себя в порядок. Я посмотрел на себя в зеркало ванной: растрёпаные волосы, синяки под глазами. Вылитый сын шлюхи. Я поморщился. Если раньше эта мысль приносила мне удовлетворение, то сейчас... это было отвращение. Блять. Кем я стал за эти два дня?
«Тем кем ты и был всё это время», — подсказал навязчивый внутренний голос.
Заткнись!
«Сын шлюхи не может быть консильери», — навязчивые мысли начинали заполнять голову быстро и мучительно.
«Это твоё наследие — быть жалким и грязным», — продолжали голоса.
Голова начинала медленно взрываться от такого потока мыслей. Как это прекратить?
Я вцепился обеими руками в раковину и с силой сдал её края. Моё тело начало дрожать. Не выдержав, я закричал со всей силы. Это было сильнее меня. Я тяжело дышал, пытаясь привести себя в норму. Медленно, но сердце всё же замедляло свой ритм. Я снова посмотрел на себя в зеркало. Кем я был до этого? Наследником консильери, сыном Нино Фальконе и старшим племянником Римо. Это никогда не было моей ношей, я носил эти звания с гордостью.
В тот вечер, несколько дней назад, я не только обрёл своё прошлое, но и потерял будущее. А что ещё хуже, я потерял себя. Сейчас передо мной был чистый лист, но краски закончились. Они все ушли на лист под названием «Алессио Фальконе». Без этой фамилии я никто. Ничто. Но Фальконе это не просто фамилия — это семья. И как же много времени мне понадобилось, чтобы понять это.
Блять, даже взять Массимо. Он всё это время знал, что я не его брат, но не менял своего отношения ко мне. Это ли не доказательство? Он приехал, чёрт знает куда, только для того, чтобы узнать, всё ли у меня в порядке. Какой я дурак!
Я вышел из ванной и направился к двери, чтобы найти брата, но услышал стук. Я тут же открыл её и увидел непроницаемое лицо Массимо.
— Вижу, ты уже проснулся, — выгнув бровь сказал он. Его рот приоткрылся в попытке продолжить, и я был более чем уверен, что это будут очередные нравоучения.
— Мы едем обратно в Вегас, — прервал его я. — Вместе.
— Надо же. Я уже думал, мне надо будет тебя пристрелить, чтобы затащить обратно. — хмыкнул он.
— Ты обещал, что доставишь меня живым, — напомнил я.
— Да, но не говорил, что целым, — усмехнулся Массимо. — Так, что произошло с непробиваемым Алессио?
— Он понял, кем является на самом деле.
— И для этого понадобилось опьянеть до чёртиков и трахнуть пару девушек? — оценочно спросил он.
— У всех свои способы справиться с чем-то. Я бы посмотрел на тебя, если бы тебе такое сказали в один день, — усмехнулся я. — А если серьёзно, брат, ты всегда был рядом. Даже сейчас. По крови или нет, но я в долгу перед тобой.
— Отблагодаришь потом, — он хлопнул меня по плечу и зашёл в номер. — Сейчас важно как можно быстрее убраться отсюда. Не могу видеть мамины слёзы, — пробормотал он.
Блять. Мама. Что я наделал?
Увидев моё оцепенение, Массимо подошёл ко мне.
— Эй, ты ещё можешь всё исправить. Но то, что ты натворил дел, это факт. Прими его, — в ответ я кивнул и глубоко вздохнул. Сейчас не время думать об ошибках.
— Так, как ты меня нашёл? — сменив тему, спросил я.
— Ты так хотел сбежать, что забыл отключить телефон, гений, — покачал головой Массимо. — А твоя машина у входа доказала, что я не ошибся.
— Чёрт, — усмехнулся я.
— Давай, умник, собирайся и выходи. Дорога не близкая, — поторопил брат.
До Вегаса было пять часов пути на машине, и то в лучшем случае, так что я не мог не согласиться.
Мы долго спорили, на чьей машине поедем обратно, потому что Массимо всё ещё следил за мной и боялся, что я снова вытворю какую-то хуйню, а я не хотел оставлять свою Ауди Спортбэк в ЛА. Пришлось всё же согласиться с братом, потому что его машина была новее и быстрее. Мустанг Шелби предпоследней модели был недавним подарком на его день рождения от родителей. Мы договорились, что мою Ауди пригонит младший Босс ЛА Несторе, у которого намечалась встреча с Римо завтра, а обратно тот полетит на вертолёте.
Всю дорогу домой у меня было странно чувство. Это вроде называлось стыд. Раньше я редко такое испытывал, особенно за свои поступки, но сейчас, представив реакцию родителей и остальных на моё возвращение, у меня скребли кошки на душе.
— Они не знают, — словно прочитав мои мысли, сказал Массимо. — Пусть будет сюрпризом, что ты всё-таки вернулся, это сгладит углы.
— А что если они не простят? Я так облажался, — я покачал головой.
— Верните мне моего занозу-брата, мы кажется потеряли его в ЛА, — серьёзно потребовал Массимо.
— Да заткнись ты, — я слегка стукнул его по плечу, стараясь не отвлекать от дороги.
— Тебе за три дня память отшибло? Помнишь, что мы вытворяли в детстве, и мама нас покрывала?
— Это другое, — с горечью усмехнулся я.
— Я скажу так: не рассчитывай, что всё будет легко. Но в конечном итоге, ты всё ещё их сын. Был и будешь.
— Если они не отказались от меня, — пробормотал я.
Сейчас я мог найти тысячу и один аргумент не только потому, что пытался предугадать реакцию Нино и Киары, но и потому, что самому было противно от своих поступков. Возможно, будь я на их месте, я бы не простил себя за такое.
Дорога тянулась мучительно долго, мы с Массимо один раз сменили друг друга за рулём и останавливались на заправке, хотя мне хотелось как можно быстрее приехать в Вегас.
Массимо нажал на кнопку для открытия ворот и проехал по подъездной дорожке. В окне на третьем этаже мелькнуло чьё-то лицо, мне показалось это была Грета. Было непривычно возвращаться сюда и снова называть это место домом после всего, что произошло.
— Не делай глупостей, — предупредил Массимо, когда мы остановились.
— Ниже мусорки не упаду, — подмигнул я, пытаясь скрыть за смехом свою тревогу, и вылез из машины.
Стоило мне подойти к дому, как входная дверь открылась, и за ней оказался Римо. Он одарил меня любимым холодным взглядом Капо, на что я не отреагировал.
— Надо же, — удивился он. — Блудный сын вернулся домой.
— И тебе привет, дядя, — натянуто улыбнулся я. — Если не возражаешь, я пройду, — я сделал шаг вперёд, но Римо остановил меня за плечо.
— Только если дашь слово, что исправишь всё дерьмо, которое натворил. Твоя мать мне как сестра, и я не люблю, когда моим родным людям причиняют боль, — он в открытую мне угрожал, но по правде у Римо были все причины на это. Я не мог его винить.
— Оставь его, — послышался тонкий голос мамы с лестницы. За ней стоял папа, как будто был готов в любую секунду подхватить её на руки. Она была очень бледная, а синяки под глазами не мог скрыть даже макияж.
Римо снова сверкнул в меня глазами и отпустил, оставляя меня наедине с родителями и Массимо. Они уже успели спуститься по лестнице.
— Я сдержал обещание, — твёрдо сказал он за моей спиной. — Как видите, живой, но насчёт сохранности внутренних органов не уверен.
Папа непонимающе выгнул бровь.
— Это он про мою печень, — успокоил я.
Мама в это время боролась со слезами. Её глаза скользили по моему телу, как будто она пыталась увидеть ещё какую-то травму, о которой я мог умолчать. Это было так в её стиле. Казалось, только присутствие отца сдерживало её от того, чтобы заключить меня в объятия, но его суровый взгляд всё ещё напоминал о том какую, ошибку я совершил.
Глубоко вздохнув, я встретился глазами с мамой. Она смотрела на меня с надеждой, ожидая каких-то действий, но слова комом застряли в моём горле.
— Ты здесь, — пробормотал отец, — Хочешь забрать вещи и попрощаться? — он говорил так, как будто ему было всё равно, но я знал, что это не так. Отец всегда любил нас с братом, и, видимо, этот ледяной тон был лишь способом наказания. Я видел, как тяжело ему дались эти слова.
— Нет, — тут же ответил я. — Я никуда не уйду больше. Я остаюсь здесь, со своей настоящей семьёй: моей мамой, которую зовут Киара Фальконе, и папой, Нино Фальконе. Они самые родные для меня люди на этой земле. Прошлое больше не имеет значения.
На мгновение глаза мамы застыли от удивления, а затем, она бросилась в мои объятия и крепко обняла, после коротко поцеловала в макушку, как делала это в детстве. Моя футболка пропиталась её слезами, и я не был против этого. Я сжал хрупкое тело мамы в объятиях и вдохнул её вишнёвый парфюм. Запах детства, запах мамы.
— Мой сынок, — всхлипнула она, пока её тёплые руки гладили мои плечи. — Я так волновалась за тебя.
— Прости меня, мам. Я так виноват. Я люблю тебя, — сказал я и поцеловал её в макушку, вызывая улыбку на лице, а затем поднял взгляд на отца. — И тебя, пап. Простите за всё это.
Мама отстранилась, и отец притянул меня к себе за руку, после чего хлопнул по плечу.
— С возвращением, сын, — коротко сказал он, но по его лицу было видно, что он счастлив.
В моей груди разливалось тепло. Я дома. На этот раз по-настоящему. Да, я не был родным, но мои родители и дяди приняли меня таким, какой я есть. Этому меня научили Фальконе, и это стало моей самой главной ценностью в жизни. Прошлое всегда тянет вниз, мы можем забыть его, растоптать в порошок, но оно всегда будет частью нашей жизни. Остаётся принять это и идти дальше, своим путём, рядом с теми, кого любишь больше всего на свете. Жаль, что для того, чтобы это понять, я совершил много ошибок. И в тоже время, у меня ещё впереди вся жизнь, чтобы их исправить.
Через несколько часов мы с братьями устроились в гостиной и смотрели последний бой Савио, который я пропустил когда уехал. Мой телефон завибрировал от уведомления, и я достал его из кармана спортивных штанов.
От кого: I.V.
Интересный факт о Статуе свободы:
её спроектировали и придумали во Франции.
У них даже есть своя маленькая копия.
Я бы хотела на это посмотреть.
Ты когда-нибудь был в Париже?
ТГК: Carols Mafia 🖤