Беспорядок после тебя

Алессио

Полгода назад.

Наш самолёт летел уже второй час где-то над центральной Америкой. Папа не отходил от мамы ни на шаг, хотя уже давно наложил ей повязку и перевёл кресло в полулежащее положение. Он держал её за руку, периодически поднося её запястье к губам и проверяя частоту пульса.

Массимо же тупо пялился в спинку переднего кресла. Я хорошо знал это состояние. Он снова закрылся и отключил чувства. Никаких эмоций — лишь пустота. Чёрт знает, что творилось у него в голове, может, Массимо горел там в собственном аду, но снаружи оставался таким же непоколебимым.

Я прожигал взглядом пол, улавливая краем уха разговор Невио и Авроры, пока дядя Римо с тётей Финой не выпускали из своих рук всё ещё дрожащую Грету. Мне было стыдно поднимать взгляд на родителей, хотя знал, что не виноват в том, что мама ранена. Так или иначе незнакомое до этого чувство вины съедало меня изнутри. Я не мог перестать думать обо всём, что произошло, навязчивые мысли лезли в голову. Одно я знал точно: война была бы и без нас. Это было неизбежно. Мы лишь уравняли шансы на то, что наша семья останется в живых.

— Алессио, Массимо, — раздался мягкий голос мамы. Я тут же поднял голову и посмотрел на неё. Массимо поднялся со своего места. — Мальчики, идите сюда.

Мы с братом безоговорочно подошли к креслу мамы и опустились на колени по обе стороны от него, пока она всё ещё лежала, чтобы быть немного ближе. Мама взяла нас обоих за руки. Её ладони были такими же мягкими, как и много лет назад, в детстве, когда она обнимала нас.

— Вы в порядке? — неожиданно спросила мама.

— Да, — тут же ответил Массимо.

Мама перевела взгляд на меня, ожидая ответа.

— Да, мам, — сказал я и погладил её руку.

— Как ты? — спросил Массимо, — Папа сказал, что у тебя сотрясение.

— В Вегасе мы вызовем врача, и всё будет в порядке, — ответила мама, отмахнувшись, хотя со стороны это не выглядело так просто.

Массимо одарил её недоверчивым взглядом. Он не любил когда от него что-то скрывают.

— Моя голова всё ещё ужасно болит, но это пройдёт, — спокойно сказала мама, но Массимо всё ещё оставался напряженным.

— Они заплатят за это, — прошипел брат.

Несмотря на наши различия, у нас была одна общая черта: мы любили свою семью. И один из немногих людей, ради которых Массимо отключал своего бесчувственного монстра, была мама. Он не показывал это внешне, но его сильно задела её травма. Я уверен, что будь его воля, Массимо бы прямо сейчас вырезал всех до единого виновников этого происшествия.

Я же терялся в бесконечном потоке эмоций. Моё сердце, существование которого в отличие от моих кузенов я не отрицал, сжималось от одного вида повязки на голове мамы. Её слова о том, что она видела, как я отпустил Изабеллу, всё ещё крутились в голове. Возможно, я лишь доказал, что сердце у меня действительно стучало в груди. Всю жизнь я считал, что эта черта досталась мне от мамы, но кардинальное отличие наших характеров с каждым годом становилось всё более очевидным. В последнее время я списывал это на пубертат, но навязчивые мысли не оставляли меня даже тут.

— Поверь, Массимо, они уже заплатили, — заверила брата мама. Конечно, речь шла о нашем похищении. Я не мог с ней поспорить: глядя в горящие глаза Маттео, который увидел, как я держу его дочь, мне казалось, даже если я умру, он достанет меня из ада.

— Это другое, — укоризненно ответил Массимо, и мама покачала головой, поняв, что с ним спорить бесполезно.

— И, кстати, кому вообще пришла эта идея с похищением? — спросила мама строгим голосом. Она редко говорила таким тоном.

— Это был Невио, — тут же ответил я и вдруг понял, что сдал кузена. В конце концов правда должна была выплыть наружу, и мне оставалось только гадать, что ожидает нас по прибытии в Вегас.

— Там была ваша кузина, — строго сказала мама. Чёрт, я и забыл об этом дальнем родстве с Витиелло. — Она и её мать не виноваты.

— Мы ни о чём не жалеем, — ответил за нас двоих я, и Массимо кивнул. — Они получили по заслугам. Нам всё равно, родственники они или нет, ты могла погибнуть.

— Но я здесь, мальчики. Всё позади, — улыбнулась мама в своей привычной манере.

— В любом случае путь в Нью-Йорк нам теперь заказан, — раздался позади голос папы, который вернулся с новым бинтом в руках. Массимо отодвинулся со своего места, освобождая его папе, и он аккуратными движениями снял старую повязку с маминой головы.

— Как будто мы часто там бывали, — улыбнулась ему мама, и я понял, что им лучше не мешать. Поцеловав маму в щёку, я поднялся на ноги и вернулся на своё привычное место около окна. Я должен был перестать думать о произошедшем. Сейчас важна наша семья, и ничто, кроме этого.

Настоящее время.

Когда мы прибыли в Вегас, весь гнев дяди Римо обрушился на нас троих, и папа даже не пытался его остановить, понимая, что мы это заслужили. Однако в Канзас-Сити нас не отправили, как я думал, а просто назначили помощниками Фабиано на несколько месяцев. Он всё ещё оставался главой головорезов, но отдавал часть обязанностей нам. Это было некое наказание в понимании папы и Римо, которое мы с готовностью приняли, учитывая, что могло быть в разы хуже.

Я лежал на кровати и просматривал профиль загадочной незнакомки. По какой-то причине я не мог оторвать взгляда от последней фотографии. Чёртовы рыжие волосы и, мать её, голубые глаза. Было в них нечто... манящее. Я написал незнакомке несколько сообщений и вышел из сети, даже если очень хотелось продолжить диалог. Сегодня будет адская ночь, и мне нужна свежая голова.

Посмотрев на время, я резко поднялся с кровати и накинул на себя косуху, на спине которой был нарисован герб Каморры. Папа и дяди не любили такие вещи, потому что им не нужно было представляться, куда бы они не пришли. Мы же с братьями считали иначе. Лишнее напоминание о Каморре заставляло кровь должников стыть в жилах. Нас называли нечестивой троицей. Для многих это было последнее, что они слышали перед смертью.

Я мчался на своём кавасаки вслед за Невио, а позади меня ехал Массимо. Джерри сказал, что в Сахарнице видел одного из наших диллеров, который не вернул деньги за проданный товар. Он сам подписал себе приговор.

— Давно не виделись, парни, — поприветствовал Джерри. Ему было за пятьдесят, но он всё ещё управлял Сахарницей, как нашим главным клубом.

— Где он? — сразу же спросил Невио, испепеляя его взглядом.

— Полегче, — поднял руки бармен. — Он в триста третьей комнате, снял какую-то шлюху.

— И ты позволил ему тратить наши же деньги?! — взревел Невио.

— Если бы я его остановил, он бы сразу понял подвох, — ответил Джерри, склонив голову вбок.

— Триста третья комната, Невио, займёмся этим позже, — напомнил ему Массимо, и мы направились вверх по лестнице.

Невио ушёл последний, бросив смертельный взгляд на Джерри после. На деле к нему тоже были вопросы. Савио недавно посчитал баланс предприятия, и он не сошёлся. Я не разбирался в этой бухгалтерской херне, но папа сказал, что здесь не может быть ошибки в расчетах. Остаётся одно: Джерри умолчал о прибыли. Он указал не то число, явно изменив в меньшую сторону. Это не тянуло на убийство, однако разговор должен состояться, или даже нечто большее. Джерри прекрасно знал, как мы относимся к лжецам и ворам.

Когда мы поднялись на третий этаж, Невио без раздумий толкнул ногой хлипкую дверь, и она слетела с петель, падая внутрь комнаты.

— Блять! — крикнул диллер, дрожа то ли от страха, то ли от оргазма, который мы прервали. Да, этот хрен находился внутри киски шлюхи в этот момент.

Шлюха попыталась убежать, вскочив с кровати, но я тут же схватил её за талию, лишая этой возможности.

— Он мне заплатил, я сделала свою работу, — отчаянно сказала она и попыталась поцарапать мои руки. Сука!

— Я знаю! — прошипел я. — А теперь хватит вырываться, если хочешь жить. Ты меня раздражаешь!

— Простите, мистер Фальконе, — наигранно извинилась шлюха. — Как я могу искупить свою вину?

— Заткни свой поганый рот! — шикнул я и потащил её на выход. Я не собирался трахать эту накаченную наркотой девушку. Единственная, кого я хотел прямо сейчас, была она, та рыжая незнакомка. Но мне пришлось быстро отбросить эти мысли и вернуться к делу.

Пусть шлюха возвращается к работе, пока мы разбираемся с диллером. Краем глаза я заметил, как Массимо и Невио скрутили его и прижали лицом к стенке. Ему не жить.

— Мы ждём тебя в подвале, — сказал Массимо перед тем, как я ушёл. Шлюха снова дёрнулась в моих руках.

— Идём! — рыкнул я и потащил её дальше. Она быстро схватила по дороге свою одежду и попыталась ей немного прикрыться, а затем снова присоединилась ко мне. Я не собирался волочить её грязное тело на руках, у неё есть ноги для этого.

Я оттащил шлюху в подвал, где находились их раздевалки, и она тут же скрылась за дверью.

Нечеловеческие стоны раздались на весь коридор, и я понял, где сейчас были братья с диллером. Я открыл бронированную дверь подземного этажа и с оглушительным хлопком её закрыл.

— Тебя, блять, слышно на весь клуб! — крикнул я, направляясь к пленнику. — Может, тебе стоит отрезать язык, чтобы ты меньше кричал?

Диллер задрожал от моего резкого тона и, кажется, обмочился когда увидел в моей руке нож. Он думал, я пошутил насчёт языка?

— У тебя есть последний шанс сдать тех, кому ты продал товар, — ледяным тоном сказал Массимо, присев на корточки перед диллером. — Ты его слышал, — он кивнул в мою сторону.

— Они не называли своих имён... — дрожащим голосом сказал мужчина, и я приблизился к нему с ножом. Он затрясся ещё сильнее. — Но... у них... был сильный... русский акцент, — каждое слово диллер практически выдавливал из себя, потому что его зубы стучали, как бешеные.

— Русские? — хмыкнул Невио. — Ты, блять, продал наш товар, мать твою, Братве?! — взревел он и со всей силы ударил пленника между ног. Да, он всё ещё сидел голый, потому что мы скрутили его прямо во время процесса.

Диллер взвыл от боли.

— Я... сказал вам... всё, что знаю, — простонал он. — Вы... не отрежете мне язык, да? — в его голосе слышалась надежда. Какой же наивный.

— Нет, — ухмыльнулся Невио. — Язык мы оставим тебе. — кузен медленно встал за спину пленника и подмигнул мне.

Тело диллера на секунду расслабилось, и он шумно выдохнул.

— Но ты задолжал нам деньги, а ещё сотрудничал с Братвой, — медленно протянул Массимо. — Ты знаешь, что мы делаем с такими как ты?

— Нет... — снова задрожал диллер. — Пожалуйста, нет.

— Последнее слово? — ухмыльнулся Невио, приставив нож к горлу пленника.

— Не убивайте! — закричал он.

— Ответ неверный, — хмыкнул я и посмотрел на Невио. — Раз.

— Два.

— Три, — сказали мы одновременно, и Невио перерезал глотку пленнику, а я вонзил нож в его сердце.

Диллер откинулся замертво, и его голова упала на спинку стула.

— Хорошая работа, — заключил Невио. — Но где наши деньги?

— Явно не у него, — усмехнулся я.

— Помните, как папа с Савио нашли неточность в балансе? — сказал Массимо, подходя к нам. Мы с кузеном кивнули, но так и не поняли, на что он намекает. — Я знаю, где наши деньги, точнее, у кого.

— Джерри, — догадался я. — Блять, точно. Этот диллер затуманил мне голову своим писком.

— Не будем терять времени, — отрезал Невио и протянул свой телефон Массимо. — Здесь должен быть его номер.

Брат тут же набрал бармена, и буквально через минуту он постучал в дверь.

— Вы звали? — спросил он, входя во внутрь.

— Да, — кивнул Массимо и пропустил его. — Здесь надо убраться, — он кивнул на труп диллера посреди комнаты.

— Я позову уборщиков, — пробормотал Джерри и уже собирался идти, когда Невио схватил его за ворот рубашки.

— Не так быстро, Джерри, — сказал он ему.

— Есть разговор, — проложил за кузена Массимо. — Пришли сюда уборщиков и иди в кабинет моего отца. Мы будем ждать там.

Джерри отрывисто кивнул и ушёл прочь.

— Зачем ты позвал его в кабинет? Неужели мы хотим замарать кровью Персидский ковёр? — хмыкнул Невио.

— Он не глуп, — пробормотал я. — Мы должны быть на сто процентов уверены.

— Я говорил тебе меньше общаться с братом. Ты перенимаешь его остроумие, — буркнул Невио, удивлённый моими словами.

— Приму за комплимент, братец. Не всё же время бухать до чёртиков, — усмехнулся я, и мы все направились на выход, оставляя вонючий труп диллера отгнивать.

В кабинете отца уже стоял ноутбук с открытой таблицей. Массимо пробежался по ней глазами и утвердительно кивнул. Ошибка была. Примерно на несколько тысяч долларов. Каждый, мать его, месяц! Этот хрен думал, что сможет воровать у нас. Сукин сын!

— Каждый месяц он убирал с прибыли один ноль и добавлял их в заёмные средства. — пояснил Массимо, указывая пальцем на строчку в таблице. — Но в октябре всё было практически идеально. Видимо, он испугался, что это заметят и подогнал цифры.

Мы с Невио синхронно кивнули. О, это будет не обычный разговор.

— Чем могу быть полезен? — спросил Джерри, после того как постучал и приоткрыл дверь в комнату.

— Ты ведёшь отчётность клуба уже не один десяток лет, — начал Невио. — Верно?

— Да, и за это время всё было в порядке.

— Мы так не думаем, — ухмыльнулся я. — Посмотри сюда, — я развернул ноутбук перед ним.

— Видишь эти красные строки? — спросил Массимо. — Прибыль. Один месяц, другой, каждый раз чего-то не хватало. Сначала это было десять долларов, потом двадцать. Сегодня это примерно пятнадцать тысяч семьсот долларов. Без неё баланс не сходится, но это деньги. Они не могут просто так взять и пропасть. Остаётся один вопрос: где они?

— Ты случайно не знаешь, Джерри? — оскалился Невио.

Бармен тут же задрожал от его ледяного тона. Я кивнул кузену и встал прямо перед дверью на случай, если Джерри захочет сбежать.

— Это... была ошибка, — дипломатично сказал он.

— Ошибка длинной в... полтора года? — спросил Массимо, прокручивая таблицу. — Или дольше? Сколько раз ты подделывал цифры?

— Подделывал? С чего вы взяли? — удивился он. Я практически ему поверил, даже если и не видел выражения лица.

— Активные средства должны быть равны пассивным, это базовое правило бухгалтерии. Не лги, что этого не знаешь.

— Конечно, знаю, — пробормотал Джерри. — Иначе я бы этим не занимался.

— Тогда отвечай на вопрос, где деньги? — повторил Невио убийственным тоном.

Джерри тут же выхватил пистолет, но не успел им воспользоваться, как Невио схватил его за руку, а я тут же подлетел и схватил за вторую, лишая возможности сопротивляться.

— Да, отец, всё верно, — только сейчас я заметил в руках Массимо телефон. А он не терял времени зря. — Будет сделано.

— Именем Капо, ты снимаешься с должности управляющего, — заявил Массимо, положив трубку. — Но будешь жить. Правда без одной руки. Я читал в одной книге, что именно так в древней Греции наказывали воров. Говорили, что способ очень действенный, хочешь проверить?

Джерри тут же затрясся и попытался вырваться, но мы были моложе и сильнее.

— Убейте меня, пожалуйста! — застонал он.

— О, нет, ты нам ещё нужен. Многие хвалят твои напитки, — хмыкнул Невио.

— Но как я смогу работать без руки?

— Жизнь интересная штука. Всегда нужно подстраиваться. Сегодня рука есть, завтра — нет, — усмехнулся я.

— Не делайте этого, пожалуйста! — застонал он, когда Невио потянул его и ударом в пах заставил встать на колени.

Массимо убрал ноутбук со стола и отодвинул всё в сторону, а затем взял руку Джерри, пока Невио удерживал его толстое тело на месте. Он положил её так, чтобы кисть до локтя свисала и при этом была неподвижной.

— Брат, — позвал меня Массимо, и я понял намёк.

Я крепко вцепился двумя руками в кисть Джерри и без предупреждения со всей силы надавил на неё, заставляя кости заскрипеть с оглушительным свистом. Джерри вскрикнул от боли, а его рука была выгнута в обратную сторону. По щекам бармена стекали слёзы.

— Не веди себя, как шлюшка, — бросил я, видя это жалкое зрелище. И он ещё называл себя членом Каморры?

— От сына шлюхи слышу! — прошипел Джерри, стиснув зубы от боли. Нет, мне не показалось. Он оскорбил мою мать. Он сдохнет, как и тот диллер, клянусь.

— Что ты, блять, сказал?! — рыкнул Массимо и стукнул его головой об стол.

— Ты оскорбил жену Консильери, ты знаешь это?! — порычал Невио.

— Нет, — выдавил Джерри. — Папа не рассказывал, где тебя нашли?! — прошипел он, сплюнув кровь на ковёр. Мразь. — Спроси.

— О чём ты, блять, говоришь?! — прохрипел я и сильнее надавил на его сломанную руку. — Хочешь остаться без второй?

— Можешь... не верить, — прошипел он. — Сукин сын! Её звали...

Он не успел договорить, когда Массимо резко достал пистолет и выстрелил Джерри в лоб.

— Зачем ты это сделал? — я в недоумении посмотрел на брата.

— Его надо было заткнуть. Ты же понимаешь, что он нёс полный бред?

— Если бы это был бред, вряд ли бы Джерри тратил свои последние секунды жизни на это, — сказал Невио, выгнув бровь.

— Или он пытался отвлечь нас от того, куда дел наши деньги, — предположил Массимо. — Идём отсюда, надо сказать отцу.

Мы позвонили папе и дяде Римо. Я не знаю, рассказал ли Массимо папе наш разговор с Джерри, но, так или иначе, всю дорогу обратно он не выходил у меня из головы. Это не было похоже на выдумку. И Невио был прав: зачем Джерри тратить последние секунды жизни на это? Блять.

Когда мы зашли домой, я открыл камеру в телефоне и посмотрел на себя. Светлые волосы, которых не было ни у кого в нашей семье, а тётя Фина — не в счёт. Голубые глаза. У папы карие, а у мамы — зелёные. И, наконец, бледная кожа, которая выгорала на солнце. Все в нашей семье являлись итальянцами, и кожа была смуглой, слегка загорелой. Блять. Почему я не обращал внимания на это раньше?

— Ты так долго пялишься на своё отражение, только не говори, что тебя это заводит. — пробормотал Невио, отпивая виски.

Я обернулся на голос и одарил его убийственным взглядом. Невио стоял, оперевшись спиной на дверной косяк, и с ухмылкой наблюдал за мной.

— Заткнись нахуй! — бросил я.

— Ты всё ещё думаешь, что Джерри сказал правду? Я пошутил, когда это предположил, — пожал плечами кузен.

— Тогда скажи, на кого я похож? — сказал я с вызовом.

— На бабушку с дедушкой? — выгнул бровь Невио. — Ты их никогда не видел, верно? Значит на них, всё просто. Вся родня тёти Киары в Нью-Йорке, так что... — он осёкся, явно, вспомнив, что было в Нью-Йорке. — Не важно.

— Как у тебя всё просто, — съязвил я.

— Да, — пожал плечами Невио. — Слушай, сейчас не время для самокопания. Сними себе кого-нибудь и трахни уже, ты слишком напряжён, — он похлопал меня по плечу и направился по лестнице наверх.

Я пошёл на кухню. Снимать шлюху мне не хотелось, тем более, когда в голове засела та рыжая кукла, поэтому я налил себе рома. Если не телу, так мозгам точно нужна была разрядка.

— Как ты? — спросил Массимо, входя на кухню.

— В норме, — соврал я. — Будешь? — я протянул ему бутылку.

— Нет, — Массимо поморщился. Вообще он редко пил алкоголь, ему были интересны другие вещи. — Если ты всё ещё думаешь о том ублюдке, не надо. Он не заслуживает этого.

Я поднял глаза на брата. У него был нос как у мамы и папины глаза. Даже оттенок волос, блять, совпадал с папиными: тёмно-каштановые, почти чёрные. И как я этого не замечал?

— Я приёмный? — резко вырвалось у меня.

— Тебе пора перестать пить этот ром, он плавит твои мозги, — покачал головой брат и потянул руку к моему стакану, но я отодвинул его. Массимо столкнулся со мной взглядом.

— Ты уходишь от ответа. Массимо, ты не умеешь врать. Я хочу знать правду, — твёрдо сказал я.

— Ты мой брат, — ответил он, смотря мне в глаза.

— И всё? — спросил я.

Блять. Мне это уже не нравилось. Этот засранец пытался выкрутиться.

— Что ты хочешь от меня услышать? — спокойно спросил он, вздохнув.

— Правду. — я сверлил его взглядом.

— Ты Фальконе. Алессио Фальконе. Если до твоей тупой обкуренной головы ещё не дошло, — он ткнул пальцем мне в висок.

— Тогда откуда эти голубые глаза, волосы, кожа? Я нихрена не похож на итальянцев, которыми мы себя считаем! — взревел я, теряя терпение. Возможно, ром действительно был лишним.

— Заткнись! — Массимо схватил меня за плечи. — Ты действуешь мне на нервы, как девчонка в пубертате.

— Раз такой умный, скажи мне, блять, какого хрена во мне нет ничего от родителей? Покопайся в своих умных книжках, может найдёшь что-то! — я схватил его за плечи в ответ, не собираясь отступать.

— Хватит кричать, ты не один в доме! — прошипел брат.

— Плевать, стены крепкие, — бросил я. — Скажи мне, глядя в глаза, чей я сын?

Массимо сверлил меня своим убийственным взглядом, но я не думал отступать. Мне нужно знать правду. Только, блять, правду.

— Я не знаю, — покачал головой брат.

Осознание его слов дошло до меня не сразу. Не Нино и Киара, а «не знаю». Блять, блять, блять! Этот подонок не соврал. Я опустил руки с плеч Массимо, как будто из меня резко выкачали все силы, и отшатнулся назад.

— Брат, — осторожно позвал меня Массимо, и это слово стало для меня красной тряпкой. «Брат». Кто мы друг другу, блять, вообще?

— Ты, нахуй, знал? И молчал всё это время, сукин ты сын! — крикнул я, набрасываясь на Массимо.

— Не оскорбляй нашу мать! — рыкнул он.

Блять. Я сказал это, не подумав. Киара являлась последним человеком, на которого я должен был злиться. Но не Массимо. Он, блять, всё это время знал и молчал, пытался увернуться от правды. — Конечно, я, блять, знал! Только дурак с таким обкуренным мозгом, как у тебя, не мог заметить очевидного.

Я не думал. Моя голова окончательно отказала, и я моментально занёс кулак и ударил Массимо по лицу. Он отшатнулся с диким стоном. Ох, я его задел. Его лицо было покрыто кровью, а над бровью красовался синяк. Блять. Это было слишком, но я ничего не мог с собой поделать.

— Какого хуя?! — раздался голос па... Нино в дверях. — Что, блять, произошло? Вы перепутали дом с рингом, я понять не могу?! — взревел он.

Массимо бросил на меня один из своих убийственных взглядов.

— Спроси у него, — бросил он, с отвращением вытирая кровь со своего лица.

— Да, спроси у меня, папа. Или мне лучше называть тебя Нино? — криво усмехнулся я, вызывая ненависть у него.

— В твою комнату. Живо! — строго сказал Нино.

Его стальной тон не требовал отлагательств, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не накинуться и на него.

Я молча последовал на второй этаж, и Нино вслед за мной. В коридоре стояла растрёпанная ма... Киара. Она выглядела ошарашено.

— Я слышала крики, что произошло? — спросила она своим привычным мягким голосом и тут же приблизилась ко мне. — Сынок, почему у тебя кровь? — кровь? Я провёл рукой по лбу и посмотрел на свои пальцы. Блять. Я не был уверен, успел ли мне Массимо нанести ответный удар, или это вообще была его кровь.

«Сынок». Только маме было разрешено меня так называть, но сейчас... что-то внутри меня начало сопротивляться этому прозвищу.

— Нам надо поговорить, — ответил Нино за меня. — Идём в его комнату, дорогая, — мама непонимающе кивнула и всё же пошла за нами.

Нино и Киара уселись на кровать в моей комнате, а я занял место в кресле-мешке напротив них.

— Я знаю, что я — приёмный, — начал я, опуская все прелюдии.

— Оу, — удивилась Киара. — Но... как ты узнал?

— Не важно, этот человек уже мёртв, — я не стал сдавать Массимо, потому что, по сути, Джерри был тем, кто первый раскололся.

— Тогда... что ты хочешь узнать? — спросила Киара и потянула руку к моей, но я покачал головой. Не надо. Не сейчас.

— Моя... биологическая мать. Какой она была? — осторожно спросил я, глядя на Нино и Киару. Я не знал, как теперь мне их называть, но привычные «мама» и «папа» казались чем-то неправильным. Я не мог понять, почему.

— Поверь, тебе это не понравится, — покачал головой Нино, как будто я не могу вынести того, что он скажет. Сейчас мне казалось, что я готов, к чему угодно.

— Я хочу знать. — твёрдо сказал я и посмотрел в глаза Нино, давая понять, что я не отступлю. Киара взяла его за руку и ободряюще улыбнулась.

— Твою мать звали Ли, — вздохнув, начал Нино, — она была одной из шлюх Каморры и сидела на героине. Про отца мы не смогли ничего узнать, но он был одним из её клиентов. Мы с Римо нашли тебя в мусорном баке, с синяками на теле и покрытым отходами. Тогда мы с Киарой очень долго пытались завести ребёнка, но не получалось. Когда я увидел тебя, Римо сказал, что это знак. Я никогда в них не верил, но в тот момент казалось, что это действительно так. Для нас никогда не играла роли кровь. Ты стал нашим сыном. Не менее желанным, чем Массимо.

Я смотрел в стеклянные глаза Нино и пытался переварить услышанное. Моя мать хотела меня убить только из-за того, что я мешал ей трахаться с торчками. Просто пиздец.

— Алессио, что бы ты сейчас не думал и не решил, знай, что мы полюбили тебя с самой первой секунды когда увидели, — ласково сказала Киара, и её улыбка снова согрела моё сердце, которое разрывалось от боли: боли за себя, свою семью, обиды на мать. В какой-то степени мне даже стало жаль, что она мертва, и я не могу дать ей свой печальный конец. Я поднял голову и наконец посмотрел Киаре в глаза.

— Прости, — пробормотал я и поднялся с кресла, а затем направился прочь из дома.

Я не знал, куда мне идти, но оставаться здесь больше не казалось вариантом. Сотня вопросов мгновенно обрушилась на меня, стоило выйти из дома. Чёрт возьми, грёбаные эмоции!

Я сел за руль своей Ауди и стукнул ладонью по рулю.

— Сука! — рыкнул я и завёл машину.

Краем глаза я заметил как на пороге дома показалась Киара, которая, очевидно, хотела меня остановить. Я не хотел говорить с ней, по крайней мере, в таком состоянии как сейчас.

Я вывернул с подъездной дорожки и выехал со двора, не понимая, куда направиться. Это место... всю жизнь я считал его своим домом, но теперь оно казалось совершенно чужим.

Я выжимал педаль газа на максимум, рассекая по шумным улицам Вегаса. Чёрт знает, куда я ехал. Бар не казался вариантом, даже если сейчас мне хотелось напиться до беспамятства. Я представил, как моё бездушное тело находят, в машине и меня захлестнула волна отвращения.

Оставалось одно место, куда я мог поехать. Крыша казино Белладжио была одним из моих любимых мест в Вегасе. Я бросил ключи от машины портье и направился в здание. Охранники и персонал знали меня в лицо, и это было приятным бонусом. По дороге до лифта я взял бутылку пива из-за прилавка и даже не потрудился расплатиться. Мне было плевать.

Звонок уведомил о том, что я поднялся на самый верхний этаж. Как только я вышел наружу, ветер растрепал мои и без того неухоженные волосы. Я сел на самый край крыши, вдоль которого располагались железные перекладины. Бутылка пива поддалась моим пальцам и крышка отлетела куда-то вниз, с высоты сотого этажа. Я сделал глоток и пузырьки неприятно обожгли моё горло.

Там, внизу, в городе во всю кипела жизнь, но здесь я был наедине с собой и своими демонами, которые взяли верх.

Алессио Фальконе. Теперь это имя звучало для меня по-другому, как будто никогда и не было моим. Кто я, блять, вообще? Сын шлюхи и наркомана? Похоже на то. Всю жизнь меня готовили на должность Консильери, я чувствовал, что был рождён для этого. А сейчас... всё, что я когда-то считал своим домом, казалось чужим.

Парень с мусорки. Вот, кто я на самом деле. Фамилия Фальконе казалась насмешкой. Я, блять, даже не знаю, как звали моего отца, даже моя, сука, мать его не знала. А если бы он был, я бы всё равно ему нахуй не нужен, как и матери. Может, и хорошо, что Нино с Римо её убили — меньше проблем; она этого заслужила. Хотя признаться, мне хотелось посмотреть в её глаза. Посмотреть, как она молит о пощаде и умирает от моего ножа...

А Нино с Киарой... Они хотели Массимо — не меня. Я лишь случайность, которая знатно подпортила им жизнь. Блять, я столько им наговорил дерьма... Они не заслуживают такого выблядка, как я. Во мне нет ничего от Фальконе. Я не заслуживаю той жизни которая есть у меня сейчас. Сын шлюхи должен был умереть в той мусорке, где ему самое место. Массимо заслуживает стать Консильери, а не я. Я слишком импульсивный, слишком эмоциональный, слишком испорченный.

Слишком другой.

Всю жизнь я получал столько же любви, что и Массимо. Киара никогда не выделяла кого-то одного. Её огромного сердца хватало на нас двоих и Нино. Блять, она же переживает, наверное, за меня. Я не заслуживаю такой заботы, нет. Даже, блять, Римо никогда не волновало моё происхождение. Он всегда называл меня своим племянником и наследником Нино. Слишком высокий титул для мальчишки с помойки.

Фальконе сделали для меня всё. Я слышал историю о том, как они порезали себе вены, чтобы спасти меня и Киару. Они готовы были отдать свои жизни за меня. Жаль, я этого не помню. Может, и стоило бы, может тогда я бы понял, что, что бы не произошло, они — моя семья?

Хотя, возможно, они это сделали из-за Киары. Её действительно любят все. Её невозможно не любить. Она всегда была на нашей с Массимо стороне, что бы мы не натворили. Я не достоин такой приёмной матери, как Киара. А она не заслуживает такого сына. Да и Нино тоже. Они должны любить Массимо. Он умнее, не такой псих, как я.

Я отглотнул ещё из бутылки и опустошил её практически полностью за раз. Какой же пиздец. Ещё вчера я думал, что у меня есть всё, а сегодня это разрушилось как карточный домик. Всё, что я знал до этого, оказалось ложью. Блять, может вообще всё вокруг нас это иллюзия? Я взглянул вниз со здания. Мой пьяный затуманенный мозг уже прокручивал картину, как моё расплющенное тело находят утром и соскребают от асфальта. Гадость.

Внезапно, на телефон пришло уведомление. Странно, я же поставил на беззвучный. Десять пропущенных от Нино, пятнадцать от Киары, ещё столько же от Массимо и даже пять от Римо. Но это были не они. Разноцветная иконка Инстаграма снова загорелась. Я разблокировал телефон и открыл диалог.

I.V.

Привет, или может правильнее, Bonjour)

Увидела такую красоту, решила отправить тебе.

Чёрт, это была та самая незнакомка. Ниже она приложила фото ночного неба. Оно правда было красивым, но надписи на зданиях оказались незнакомыми. Я увеличил фотографии и присмотрелся. В глазах всё плыло, но я разглядел одну деталь: Эмпайр- стейт-билдинг. Нью-Йорк. Блять. Я же хотел её трахнуть. Какого хрена она в Нью-Йорке? В этот момент мне хотелось, чтобы это стало неправдой, чтобы это всё придумал мой накаченный сигаретами, алкоголем, и чёрт знает, чем ещё мозг. Я со стоном откинулся назад, поджёг сигарету, которую достал из кармана брюк, и посмотрел на звёздное небо. Только Нью-Йорка мне ещё не хватало.

Тгк: Carols Mafia🖤