после

– Будь осторожна и иди сейчас, пока не стемнело.

Он пишет мне список того, что он любит, и уходит, как только мы возвращаемся в квартиру. Я переодеваюсь в джинсы и свитер и иду за продуктами. Вернувшись домой, складываю все на столе, делаю некоторые домашние задания и готовлю себе еду. Потом пишу Хардину эсэмэс, но он не отвечает, и я оставляю его тарелку рядом с микроволновкой, а сама ложусь на диван посмотреть телевизор.
Проснувшись, несколько минут трачу на то, чтобы понять, что я все еще на диване.

– Хардин?

Иду в спальню, надеясь, что он там. Но комната пуста. Где он, черт побери?Я возвращаюсь в гостиную и хватаю со спинки дивана телефон. Ни одного сообщения – и это семь утра. Я звоню ему, но слышу только автоответчик и вешаю трубку. Отправляюсь на кухню и, прежде чем отправиться в душ, ставлю кофе. Мне повезло, что я проснулась вовремя: установить будильник я забыла.

– Где ты?

Сушу голову и ищу возможные объяснения его отсутствию. Прошлой ночью я думала, что он поздно закончил работу, так как у него ее много накопилось. Возможно, он столкнулся со знакомым и забыл про время. Но в библиотеке? Они закрываются довольно рано, даже бары закрываются, в конце концов. Скорее всего, он пошел на вечеринку.
Я чувствую, что случилось именно это. Но вдруг он попал в аварию? От этой мысли мне становится плохо. Но какую бы историю или причину я ни прокручивала в мозгу, я знаю: он делает что-то, чего не должен. Прошлым вечером все было замечательно, куда же он ушел и где оставался всю ночь?
Поскольку у меня нет настроения надевать сегодня платье, останавливаюсь на

В моей голове сгущаются тучи, и в Vance я приезжаю в настоящем бешенстве. О чем, черт возьми, он думает, бросая меня на всю ночь и даже ничего не сказав мне?
Кимберли удивленно смотрит, как я прохожу мимо пончиков, не взяв ни одного. Но я улыбаюсь лучшей своей фальшивой улыбкой и отправляюсь в свой кабинет. Утро проходит как в тумане. Я читаю и перечитываю одни и те же страницы, не понимая ни слова.От стука в дверь перестает биться сердце. Я отчаянно надеюсь, что это Хардин, хотя я жутко на него зла. Но это Кимберли.

– Не хочешь пообедать со мной?

Почти отказываюсь, но сидеть на работе и раздумывать, куда делся мой парень, совершенно невыносимо.
Я улыбаюсь.

– Конечно.

Идем на угол в небольшой мексиканский ресторан Cantina. На улице мы ужасно мерзнем и просим посадить нас рядом с обогревателем. Столик находится прямо под струей теплого воздуха, и мы поднимаем руки к вентилятору.

– Такая погода не прощает

– Я почти забыла, как холодно зимой

Времена года слились, и я не сразу заметила снегопад.

– Да… А как поживает мистер Засранец?

Официант приносит картошку и сальсу. В животе урчит от голода. Больше не буду пропускать утренний пончик.

– Ну…

Не знаю, стоит ли делиться с ней подробностями личной жизни. У меня не так уж много друзей. Вообще нет, если быть точной, не считая Стеф, которую я больше не увижу. Кимберли лет на десять старше меня и наверняка лучше разбирается в мужчинах. Я смотрю в потолок с люстрами в форме пивных бутылок и глубоко вздыхаю.

– В данный момент – точно не знаю. Вчера все было нормально, но вечером он ушел. На всю ночь. Это была наша вторая ночь в этой квартире, но он не пришел домой

– Погоди-погоди. Давай сначала. Значит, вы живете вместе?

– Да… пока что.

– Хорошо. Так он не пришел прошлой ночью?

– Нет. Он сказал, что должен закончить какую-то работу и пойдет в библиотеку, но домой не вернулся.

– Ты не думала, что он мог попасть в больницу или типа того?

– Нет, я не думаю, что это что-то серьезное.

Я знаю, что как-нибудь почувствовала бы, если бы что-то случилось, мы как-нибудь связались, и он дал знать.

– Он так и не позвонил?

– Нет. И не написал

– Будь я на твоем месте, я послала бы его подальше. Это недопустимо!

Официант останавливается, сообщает

– Ваш заказ скоро будет готов

Я рада: небольшой перерыв дает мне шанс отдышаться после сурового приговора Кимберли.Она продолжает, и я понимаю, что она не осуждает меня, а советует. Мне становится легче.

– Думаю, ты должна дать ему ясно понять, что так поступать нельзя, иначе он так и будет продолжать. Проблема мужчин в том, что они живут как привыкли. Если ты допускаешь это, сами они не в состоянии перебороть эту привычку. Он сразу должен понять, что ты не будешь с этим мириться. Ему повезло заполучить тебя, и он хочет сохранить все по-старому.

Кое-что в ее зажигательной речи поддерживает мою злость. Нужно на него рассердиться. Послать его, как сказала Кимберли.

– На словах-то легко,

– Да, это совсем не просто.Но это надо сделать.

Оставшуюся часть обеда она рассказывает о своей студенческой жизни и о своих ужасных отношениях с парнями. После каждой истории она качает головой, и светлая челка мотается из стороны в сторону. Я хохочу до слез. Еда вкусная, и я рада, что пошла обедать с Кимберли, а не осталась дуться в одиночестве в своем кабинете.На обратном пути встречаю Тревора, выходящего из туалета. Он, улыбаясь, подходит ко мне.

– Привет, Тесса.

– Привет, как дела?

– Все нормально. На улице ужасный холод. Прекрасно выглядишь сегодня

Понимаю, что на самом деле он так не считает, но улыбаюсь и благодарю его, прежде чем он, очевидно смущенный, уходит.Я уезжаю, буквально ничего не прочитав, беру рукопись домой в надежде поработать дома.
Когда я возвращаюсь, машины Хардина все еще нет на стоянке. Я снова бешусь, звоню ему и ору на автоответчик – и, как ни странно, становится легче.Наскоро готовлю ужин и собираю одежду на завтра. Поверить не могу, что до свадьбы всего два дня. Вдруг он не вернется до выходных? Вернется. Вернется ведь? Я осматриваю квартиру. Удивительно, как она потеряла всю свою привлекательность, когда в ней нет Хардина.Каким-то образом мне удается выполнить значительную часть работы. Когда я откладываю рукопись, входная дверь открывается. Хардин молча ковыляет через гостиную в спальню. Я слышу, как он сбрасывает ботинки на пол и чертыхается, видимо, упав. Я вспоминаю, что Кимберли сказала за обедом, и, прокрутив еще раз все в голове, иду к нему.

– Где ты был, черт возьми?

Хардин сидит на кровати и снимает штаны.

– Я тоже рад тебя видеть

– Ты пьян?

– Возможно

Я вздыхаю, поднимаю их и швыряю в него.

– У нас для этого есть корзина. У тебя железные нервы, Хардин! Тебя не было всю ночь и весь день, ты даже не позвонил, а теперь заявился пьяный и потешаешься надо мной?

– Хватит орать. У меня ужасно болит голова

– Ты думаешь, это смешно? Это для тебя игра? Если ты не собирался строить серьезные отношения, зачем упрашивал к тебе переехать?

– Я не хочу говорить об этом сейчас. Ты принимаешь все близко к сердцу, иди сюда и дай сделать тебя счастливой.

Его глаза опухли от выпивки. Он поднимает руки и улыбается пьяной глупой улыбкой.

– Нет, Хардин.Я серьезно. Ты не можешь просто исчезать на всю ночь, даже не пытаясь ничего объяснить.

– Господи, да успокойся, наконец! Ты мне не мать. Хватит ругаться и иди сюда

– Убирайся

– Что-что?

Он садится. Теперь он весь внимание.

– Ты слышал, уходи! Я не собираюсь быть девушкой, которая сидит дома и ждет бойфренда до полуночи. Я думала, ты хотя бы придумаешь хорошее оправдание, но ты даже не пытался! Я не собираюсь этого терпеть, Хардин. Я всегда слишком легко тебя прощала. Не в этот раз. Так что либо объяснись, либо катись отсюда.

Я встаю, скрестив руки и гордясь тем, что выдержала характер.

– Может, ты забыла, что я один плачу по счетам, так что если кому и убираться, так это тебе

Я смотрю на его руки; костяшки пальцев снова разбиты в кровь. Мозг все еще пытается придумать ответ, и я спрашиваю:

– Ты снова с кем-то подрался?

– Это имеет значение?

– Да, Хардин, это имеет значение. Этим ты занимаешься по вечерам? Бьешь людей? Ты даже не работал, так ведь? Или это и есть твоя работа, бить людей?

– Что? Нет, это не работа. Ты знаешь, кем я работаю. Я сделал работу и решил развлечься

– Как?

– Никак. Господи! Ты всегда лезешь в мои дела.

– Я лезу в твои дела? А чего ты ожидал, появившись здесь после того, как пропал на всю ночь и весь день? Мне нужен ответ, Хардин – ты молчишь. Я весь день волновалась. Ты мог хотя бы позвонить. Я с ума сходила, пока ты бухал и черт знает чем занимался. Ты мешаешь моей стажировке, это ненормально.

– Твоей стажировке? Ты имеешь в виду ту, которую выбил мой отец?

– Ты отвратителен.

– Просто спросил

Как это может быть тот же человек, который всего две ночи назад шептал мне на ухо, как сильно меня любит, когда думал, что я сплю?

– Я даже не буду на это реагировать, потому что знаю, чего ты хочешь. Ты хочешь скандала, но этого не будет.

Я хватаю одну из своих футболок и выхожу из комнаты. У дверей оборачиваюсь

– Но позволь тебе сообщить: если это будет продолжаться

Ложусь на диван, вздыхая с облегчением, что оказалась подальше от него. Из глаз падает несколько капель; вытираю слезы и беру старую книжку Хардина «Грозовой перевал». Хотя я очень хочу вернуться и выяснить у него все – где он был, с кем, почему дрался и с кем, – заставляю себя остаться на диване, потому что это заставит его переживать еще сильнее.
Хотя, наверно, он не будет и вполовину страдать так, как я.Я кладу книгу и смотрю на время. Чуть за полночь; надо попытаться поспать. Хардин уже приходил и звал меня со словами, что не может без меня заснуть, но я демонстративно не обратила внимания, и он ушел.
Я уже почти погружаюсь в сон, когда слышу крик.

– Нет!

Соскакиваю с дивана и, не думая, бегу в спальню. Он замотан в одеяло и весь в поту.

– Хардин, проснись

Он открывает глаза – они полны ужаса.

– Все нормально… тсс… это просто кошмар.

Пытаюсь успокоить его. Пальцы перебирают его волосы, потом глажу по щеке. Он дрожит, и я ложусь позади него, обнимая рукой за талию. Я чувствую, как он расслабляется, когда я прижимаюсь щекой к его липкой коже.

– Пожалуйста, останься со мной

Я молча вздыхаю, крепче обнимая его.

– Спасибо

Расслабить напряженные мышцы душем не удается, хотя я включаю его на полную мощность. Я не выспалась и измучена выходками Хардина. Когда я иду в душ, он спит, и я молюсь, чтобы он не проснулся, пока я не уеду на стажировку. К сожалению, мои молитвы остаются без ответа. Выйдя из ванной, застаю его возле кухонного стола.

– Ты сегодня прекрасно выглядишь

Я закатываю глаза и наливаю себе кофе.

– Ты со мной не разговариваешь, что ли?

– Не сейчас. Мне нужно идти на работу, и у меня нет сил на пререкания с тобой

– Но ты… ты пришла ко мне в постель,

– Только потому, что ты кричал и бился. Это не означает, что ты прощен. Мне нужны твои ответы на все, все секреты, драки и даже кошмары, или я ухожу

Он стонет и проводит рукой по волосам.

– Тесса… это не так просто.

– Да, это верно. Я достаточно доверяла тебе, чтобы поссориться с мамой и переехать к тебе; ты тоже должен довериться мне достаточно, чтобы рассказать, что происходит.

– Ты не поймешь. Я знаю, ты не поймешь.

– Попробуй.

– Я… я не могу

– Тогда я не могу быть с тобой. Мне очень жаль, но я дала тебе много шансов, но ты остался…

– Не говори так. Не оставляй меня

– Тогда ответь на вопросы. Чего это я не пойму, по-твоему? Твоих кошмаров?

– Скажи, что не оставишь меня

Разговаривать с Хардином гораздо труднее, чем я думала, особенно когда он так смотрит.

– Мне пора. Я уже опаздываю

Я даже немного рада, что он не отправился за мной, но часть меня хочет, чтобы он пришел сюда.
Ухожу на работу. Он по-прежнему стоит на кухне без рубашки и сжимает кружку кофе побелевшими пальцами.Думаю над тем, что сказал мне утром Хардин. Чего я не могу понять? Я никогда не осуждала его за то, что заставляет его мучиться кошмарами. Надеюсь, он говорил об этом, но меня не оставляет чувство, что я чего-то не знаю.Весь день я чувствую себя виноватой и напряженной, и, чтобы поднять мне настроение, Кимберли шлет мне ссылки на смешные ролики на YouTube. К обеду я почти забываю о домашних проблемах.«Прости меня за все, пожалуйста, приходи после работы домой», – пишет мне Хардин, пока мы с Кимберли уплетаем маффины из корзинки, отправленной кем-то мистеру Вэнсу.

– Это он?

– Да. Я права, но чувствую себя ужасно, не знаю почему. Видела бы ты его сегодня утром.

– Хорошо. Надеюсь, он усвоит урок. Он рассказал тебе, где он был?

– Нет. В том-то и дело

«Пожалуйста, ответь мне, Тесса. Я люблю тебя», – приходит чуть позже.

– Ладно, ответь бедолаге

«Я приеду», – отвечаю я.Почему мне так трудно с ним ладить?Мистер Вэнс разрешает всем уйти чуть позже трех, и я решаю зайти в парикмахерскую подровнять волосы и сделать маникюр на завтрашнюю свадьбу. Надеюсь, мы с Хардином решим наши проблемы до свадьбы, потому что я меньше всего хочу ссориться на свадьбе его отца.Возвращаюсь домой почти в шесть. На моем телефоне – несколько сообщений Хардина, на которые я не ответила. Перед нашей дверью я делаю глубокий вдох, мысленно готовясь к тому, что произойдет. Или мы опять будем орать друг на друга, и в итоге один из нас уйдет, или мы будем говорить о нем, и все уладится. Вхожу. Хардин меряет шагами комнату. Он замечает меня в дверях и вздыхает с облегчением.

– Я думал, ты не придешь

– Куда мне еще идти?

– Я… Ну, я приготовил тебе ужин

Он полностью преобразился. Его волосы причесаны и не торчат во все стороны, как обычно. На нем серая толстовка с капюшоном и черные штаны, он нервничает, переживает и… напуган?

– Ой, зачем?

Я переодеваюсь, и Хардин мрачнеет: я не надела его футболку, которую он заботливо положил для меня на комод.

– Я урод

– Да… это точно

Еда выглядит еще интереснее, чем я думала, хотя я не уверена, что это. Кажется, курица с макаронами.

– Это курица по-флорентийски

– Хм.

– Ты не обязана…

Голос прерывается. Это так отличается от всего, что обычно происходит! Впервые с нашей встречи чувствую, что у меня есть преимущество.

– Нет, это, похоже, вкусно. Я удивлена

На вкус даже лучше, чем на вид.

– Красивая стрижка

Я вспоминаю, что, когда я стриглась прошлый раз, Хардин оказался единственным, кто это заметил.

– Мне нужны ответы

Он тяжело вздыхает.

– Знаю и собираюсь ответить тебе.

Я снова кусаю курицу, чтобы скрыть торжество.

– Во-первых, я хочу, чтобы ты знала, что об этом не знает никто, кроме моих родителей

Я киваю и продолжаю есть.

– Хорошо… значит, так.... Однажды, когда мне было лет семь, отец ушел в бар через дорогу от дома. Он ходил туда почти каждый вечер, и все его там знали, и драться там было не лучшей мыслью. Но в ту ночь он именно так и сделал. Он подрался с солдатами, такими же пьяными, как и он, и в конце концов разбил о голову одного из них пивную бутылку.

Я не представляю себе, что будет дальше, но понимаю, что рассказ не из приятных.

– Отец ушел из бара, и солдаты пришли в дом через дорогу, чтобы отомстить за разбитое лицо того парня. Но дело в том, что он не пришел домой, как они думали. Мама спала на диване в ожидании отца.  Как ты вчера вечером.

– Хардин

– Поэтому первой они нашли маму… Когда я услышал крик, я спустился и попытался оттащить их от нее. Ее ночная рубашка была порвана, она кричала, чтобы я ушел… она не хотела, чтобы я видел, что они с ней сделают. Но я не мог ее оставить, понимаешь?

Он смахивает слезу, а я представляю себе, что чувствовал семилетний мальчик, который вынужден был смотреть на то, что делают с его матерью. Подхожу и утыкаюсь лицом в его шею.

– Короче говоря, я пытался бороться с ними, но ничего не вышло. К тому моменту, как отец ввалился в дверь, я извел все пластыри из аптечки, пытаясь… не знаю… исправить ее, что ли. Глупо, да?

Я смотрю на него, и он хмурится.

– Не плачь…

Я никогда не думала, что его кошмары вызваны таким ужасом.

– Прости!

– Нет, детка, все нормально. Мне действительно легче от того, что я с кем-то поделился. Насколько это возможно.

Он гладит меня по волосам, задумчиво пропуская их между пальцами.

– После этого я мог спать только на диване, так что если бы кто-то вошел… я увидел его первым. Потом появились кошмары… и как-то остались. Я ходил к нескольким врачам. Потом ушел отец. Но ничто не помогало, пока я не встретил тебя. Прости, что меня не было всю ночь. Я не хочу быть таким

Теперь несколько загадок Хардина разгаданы, и я его лучше понимаю. И так же резко, как меняется отношение к Хардину, меняется и мое мнение о Кене. Я знаю, люди меняются, и отец Хардина, скорее всего, стал лучше, чем был, я не могу оставаться спокойной при мысли о нем. Хардин стал таким из-за отца, его пьянства, легкомыслия и ужасной ночи, когда его отец спровоцировал нападение на жену и сына и не пришел защитить их. Я не получила ответы на все вопросы, но знаю теперь гораздо больше, чем ожидала.

– Я больше так не буду… клянусь… только пожалуйста, скажи мне, что не оставишь меня…

Гнев во мне испаряется без остатка.

– Я не оставлю тебя, Хардин. Не оставлю!

Он смотрит на меня так, словно хочет убедиться, что не ослышался, и я повторяю это снова и снова.

– Я люблю тебя, Тесса. Больше всех на свете

Мы сидим не шевелясь примерно полчаса. Наконец, Хардин поднимает голову с моей груди и спрашивает

– Можно я теперь поем?

– Да.

– Я не просил тебя вставать. Просто подвинь мне тарелку

Подаю ему тарелку с другого конца стола. Я до сих пор не свыклась с новой информацией и теперь чувствую, что мне несколько неловко говорить о завтрашней свадьбе.
Понимая, что Хардину не хочется обсуждать все это, принимаюсь за еду.

– Ты готовишь гораздо лучше, чем я думала. Теперь, надеюсь, ты будешь готовить чаще.

– Посмотрим

Позже, пока я загружаю посудомоечную машину, он подходит ко мне сзади и спрашивает:

– Ты все еще злишься?

– Уже меньше. Я до сих пор не в восторге от твоего отсутствия и хочу знать, с кем ты дрался и почему. Но не сегодня.

Не думаю, что стоит перегружать сегодняшний вечер.

– Хорошо

В его глазах вспыхивает беспокойство, но я решаю оставить это на потом.

– Да, и мне не нравится, что ты тычешь мне в нос стажировкой. Это меня и правда задевает.

– Я знаю. Именно поэтому я и сказал это

– Именно поэтому мне это не нравится.

– Извини.

– Не делай так, ладно? Я устала

– Я тоже; давай проваляемся весь вечер. Я подключил кабельное телевидение.

– Я должна была это делать

Он закатывает глаза и садится рядом со мной на кровати.

– Ты можешь просто отдать мне деньги…

Я смотрю в стену.

– Во сколько нам завтра на свадьбу?

– Во сколько захотим.

– Все начинается в три, так что, думаю, мы можем быть там в два.

– На час раньше? Не знаю, зачем нам…

Фразу прерывает звонок.Хардин наклоняется и хватает телефон, и по его лицу я сразу понимаю, кто это.

– Зачем он звонит?

– Не знаю, Хардин, но, думаю, надо ответить.

Отбираю у него телефон.

– Ной?

– Привет, Тесса, извини, что звоню тебе в пятницу вечером, но… в общем…

– Что?

Я смотрю на Хардина, шепчущего

– Болтун.

Я кидаю на него укоризненный взгляд, но переключаюсь на громкую связь, чтобы он тоже мог слышать.

– Твоя мама позвонила в администрацию кампуса по поводу последнего оплаченного счета за комнату, значит, она знает, что ты переехала. Я сказал, что понятия не имею, где ты сейчас живешь, и это правда, но она мне не поверила. Сейчас она едет туда.

– Куда? В кампус?

– Да, наверное. Не знаю, но она сказала, что собирается найти тебя. Это глупость, она действительно перегибает палку. Я просто хотел тебя предупредить, чтобы ты знала.

– Уму непостижимо, что она сделала!

Валюсь плашмя на кровать.

– Великолепно… отличный способ провести вечер.

Хардин наклоняется надо мной, опираясь на локти.

– Она не сможет тебя найти. Никто не знает, где мы живем

– Она не сможет меня найти, но наверняка привяжется к Стеф и будет спрашивать всех подряд в общежитии и устроит шикарную сцену. Мне нужно туда поехать.

– Да позвони ей и дай наш адрес, пусть едет сюда. На твоей территории у тебя есть преимущество

– Ты не против?

– Конечно. Это же твоя мать, Тесса.

Смотрю на Хардина с недоумением: а как же его отношения с отцом? Но вижу, что он серьезен, понимаю, что он идет на компромисс со своими родителями, и решаю поступать так же смело.

– Я ей позвоню.

Некоторое время смотрю на экран, потом набираю воздух в легкие и нажимаю вызов. Мать говорит предельно лаконично и очень быстро. Я понимаю, что она бережет свою ненависть для личной встречи. Не сообщаю ей никаких подробностей о квартире и не говорю, что я здесь живу. Просто называю адрес и как можно скорее отключаюсь. Инстинктивно вскакиваю и начинаю поправлять покрывало.

– Здесь чисто. Мы только заехали

– Я знаю. Но мне так спокойнее.

Я разбираю кучу одежды на полу, зажигаю свет в гостиной, потом мы садимся за стол и ждем маминого появления.Я не должна так нервничать, я уже взрослая и сама делаю выбор. Только мама этого не замечает. Час назад я эмоционально выдохлась, объясняясь с Хардином, и не уверена, что сегодня вечером готова к еще одной битве. На часах уже восемь. Надеюсь, она не задержится надолго и мы сможем лечь пораньше, поддерживая друг друга в борьбе с семейным наследием.

– Ты хочешь, чтобы я присутствовал, или дать вам все обсудить?

– Думаю, нам нужно будет поговорить с глазу на глаз.

Я очень хочу чувствовать его поддержку, но понимаю, что один его вид будет ее провоцировать.

– Погоди… Просто вспомнила, Ной сказал, что последний счет за общежитие был оплачен

– Ну и что?

– Ты его оплатил, скажи!

Но я не столько зла, сколько удивлена и раздосадована.

– Да…

– Хардин! Хватит тратить на меня деньги, ты ставишь меня в неловкое положение.

– Ерунда. Это не так уж дорого

– Ты что, подпольный миллионер? Ты продаешь наркотики?

– Нет, просто я накопил много денег и не тратил зря. В прошлом году я жил совершенно бесплатно и копил зарплату. Раньше мне не на что было тратить деньги… но теперь есть.И мне нравится тратить их на тебя, так что не спорь.

– Тебе повезло, что мама скоро приедет, я могу воевать только с кем-то одним

Он хихикает, а потом мы просто молчим и держимся за руки.
Через несколько минут раздается стук, точнее грохот, в дверь.
Хардин встает.

– Я буду в другой комнате. Я люблю тебя.

Он быстро целует меня и уходит.
Я набираю в легкие побольше воздуха и открываю. Мама выглядит устрашающе идеально, как и всегда в гневе. Ни одного неаккуратного мазка на накрашенных глазах, губы гладкие и шелковистые, светлые волосы аккуратно уложены вокруг головы почти в ореол.

– О чем, черт возьми, ты думала, переехав из общежития, не сказав мне!

– Ты не оставила мне выбора

Она поворачивается и вперивается в меня взглядом.

– Что-что, прости? Как это я не оставила выбора?

– Ты угрожала не заплатить за мое место в общежитии

– Таким образом я предоставила тебе выбор, но ты опять сделала неправильный

– Вот тут ты ошибаешься.

– Послушай себя! Посмотри на себя в зеркало. Ты не та Тесса, которую я оставила в колледже три месяца назад.Ты споришь со мной, даже кричишь! У тебя есть совесть? Я сделала для тебя все, и вот ты здесь… все это бросила.

– Ничего я не бросила! У меня отличная стажировка, мне там хорошо платят. У меня есть машина и средний балл 4,0. Чего еще ты от меня хочешь?

Глаза загораются, и мама отвечает голосом, полным яда

– Ну, для начала ты могла бы к моему приходу переодеться. Честно говоря, Тесса, ты выглядишь ужасно.А это что… Ты теперь красишься? Кто ты? Ты точно не моя Тереза. Моя Тереза не будет шататься по квартире какого-то сатаниста в пижаме в пятницу вечером.

– Не говори о нем так. Я тебя уже предупреждала.

Мама хохочет, закатывая глаза. Ее голова откидывается от хохота, и я борюсь с желанием ударить по ее идеально накрашенному лицу. Мне сразу становится стыдно за такие мысли, но она слишком меня провоцирует.

– И кстати.Это не только его квартира. Это наша квартира.

После этих слов она сразу перестает смеяться.Сколько себя помню, у мамы всегда было так развито самообладание, что мне всего несколько раз удалось ее удивить, но ни разу не удалось поразить. Но сейчас я чувствую, что она просто ошеломлена. Она выпрямляется, лицо вытягивается.

– Что ты только что сказала?

– Ты слышала. Это наша квартира, мы оба тут живем.

Для пущего эффекта становлюсь руки в бока.

– Вы не можете тут жить. Вы не можете позволить себе такую квартиру

– Хочешь увидеть договор аренды? У меня есть моя копия.

– Ситуация хуже, чем я думала

сообщает мама, глядя сквозь меня, как будто я не стою ее взгляда, а она просчитывает мою дальнейшую жизнь по собственной формуле.

– Я знала, что ты дура и связалась с этим… парнем. Но ты оказалась такой идиоткой, что к нему переехала! Ты его даже не знаешь! Ты еще не видела его родителей. Может, потому, что тебе неудобно появляться с ними на людях?

Во мне закипает гнев. Смотрю в сторону, пытаясь собрать остатки самообладания, но меня распирает, не могу сдерживаться. Я бросаюсь в атаку.

– Как ты смеешь приходить в мой дом и оскорблять его! Я знаю его лучше, чем кто-либо, и он знает меня лучше, чем ты когда-либо знала меня! Я знаю его семью, отца, по крайней мере. Хочешь знать, кто его отец? Он – ректор CWU, черт возьми! Это удовлетворяет твоим жалким требованиям?

Мне ужасно неприятно кичиться должностью отца Хардина. Но это именно то, что может на нее подействовать. Наверное, услышав мой срывающийся голос, Хардин выходит из спальни и озабоченно на меня смотрит. Встает рядом со мной, пытаясь оттащить от мамы, как и в прошлый раз.

– О, прекрасно! А вот и гвоздь программы! Его отец не ректор!

Я вся красная, лицо, мокрое от слез, но меня это не волнует.

– Это так. Шокирована? Если бы ты не была так озабочена своей ролью зашоренной стервы, ты могла бы поговорить с ним и выяснить все сама. Да, знаешь что? Ты даже не заслуживаешь того, чтобы быть с ним знакомой. Он дал мне столько, сколько ты никогда не смогла бы дать мне, и нет ничего, абсолютно ничего, что могло бы помешать нам быть вместе!

– Не говори со мной так! Ты думаешь, раз купила себе модную маленькую квартирку и подвела глазки, так ты уже женщина? Дорогуша, не хочется тебя разочаровывать, но ты выглядишь, как восемнадцатилетняя шлюха, живущая с кем попало!

Глаза Хардина сужаются, но мама не обращает на него внимания.

– Лучше покончить с этим, пока ты еще чиста, Тесса. Посмотри на себя в зеркало, посмотри на него! Вы совершенно несовместимы; у тебя был Ной, он подходил тебе лучше всего, и ты поменяла его на… это!

– Ной тут совершенно ни при чем

Хардин крепко сжимает челюсти, и я мысленно прошу его сдерживаться.

– Ной тебя любит, и ты тоже его любишь, я знаю. А сейчас прекрати этот безумный цирк и пойдем со мной. Я верну тебя в общежитие, и Ной, конечно, простит тебя.

Она уверенно протягивает мне руку, как будто я сейчас ее возьму и пойду с ней.Я сжимаю подол футболки кулаками.

– Ты с ума сошла! Правда, мама. Послушай себя! Я с тобой не пойду. Я живу тут с Хардином, и я люблю его. Не Ноя. Он много значит для меня, но только твое влияние заставляло меня думать, что я его люблю. Прости, но я люблю Хардина, и он любит меня.

– Тесса! Он тебя не любит, он будет с тобой ровно столько, сколько нужно, чтобы залезть к тебе в штаны. Очнись, девочка!

Она назвала меня «девочкой»! Это переходит все границы.

– Он уже побывал в моих штанах – и что! Он все еще рядом!

И мама, и Хардин шокированно смотрят на меня, но потом на мамином лице выступает отвращение, а Хардин хмурится с симпатией.

– Скажу тебе только одно, Тереза. Когда он разобьет тебе сердце и тебе некуда будет идти… Лучше не приходи ко мне.

– О, не стану, поверь мне. Именно поэтому ты всегда будешь одна. Ты больше не имеешь надо мной никакой власти, я взрослая. Просто потому, что ты не могла контролировать отца, ты пытаешься контролировать меня!

Я тут же жалею, что это сказала. Упоминать отца сейчас низко, слишком низко. Прежде чем я успеваю извиниться, чувствую, как мамина рука бьет меня по щеке. Неожиданность действует сильнее, чем сам удар.Хардин встает между нами и кладет руку ей на плечо. Мое лицо горит, я кусаю губы, чтобы не расплакаться.

– Если вы не свалите на хрен из нашей квартиры, я вызову полицию

От его спокойного тона у меня мурашки бегут по спине, и я замечаю, что и мама дрожит: она тоже боится.