после

Знаю, что он уже видел Лэндона; значит, просто пытается быть вежливым.

– Давно ты здесь?

– Всего десять минут. Народу гораздо больше, чем я думал.

Лэндон ведет нас в наименее людное место возле огромной поленницы для костра, и мы садимся на траву. Дакота садится между ног Лэндона и откидывается ему на грудь. Солнце садится, и усиливается ветер. Надо было надеть что-нибудь с длинными рукавами.

– Ты бывал тут раньше?

– Нет, это не совсем привычная для меня тусовка.Но я рад, что я тут.

Я улыбаюсь его комплименту. В этот момент кто-то подходит к центральному микрофону и приветствует всех от имени колледжа. Через пару минут суеты, наконец, начинается обратный отсчет. Три, два, один… Костер зажигается и мгновенно поглощает гору дров. Это очень здорово, сидеть возле самого огня, и я наконец-то согреваюсь.

– Ты надолго здесь?

Она хмурится.

– Только на выходные. Но я хочу вернуться на следующие выходные на свадьбу.

– Какую свадьбу?

Перевожу взгляд на Лэндона. Он отвечает:

– Моей матери.

– А…

– Что?

– Ничего. Просто пытаюсь вспомнить, кто-то говорил о свадьбе в следующие выходные… Ах да, кажется, Хардин. Он спрашивал нас, что надевают на свадьбу.

Мое сердце останавливается. Надеюсь, по моему лицу это не заметно. Значит, Хардин до сих пор не сказал никому из своих друзей, что его отец – ректор и что он женится на матери Лэндона.

– Это совпадение, да?

– Нет, они…

– Конечно, совпадение, в таком большом городе наверняка бывает несколько свадеб за выходные.

Зед согласно кивает, а Лэндон шепчет что-то на ухо Дакоте.Хардин действительно собирается на свадьбу?
Зед посмеивается.

– Все равно, не представляю себе Хардина на свадьбе.

– Почему же?

– Не знаю… Потому что это Хардин. Единственный способ затащить его на свадьбу – это пообещать ему секс с подружкой невесты. Со всеми подружками.

– Я думала, вы с Хардином друзья

– Так и есть. Я ничего плохого о нем не говорю, просто он такой и есть. Он занимается сексом с разными девчонками каждые выходные. Иногда с несколькими.

У меня гудит в ушах, кожа горит. Я вскакиваю, сама того не замечая.

– Ты куда? Что случилось?

– Ничего, я просто… Немного душно. Хочу подышать свежим воздухом.Я скоро вернусь, на минутку.

Быстро иду прочь, чтобы никто из них за мной не увязался.Что со мной? Зед милый, и мне очень нравится, что он не брезгует моими друзьями, но, когда он напоминает о Хардине, я не могу не думать о нем. Быстро прохожу мимо трибун, делаю несколько глубоких вдохов и возвращаюсь к ребятам.

– Извините, просто костер слишком жаркий

Зед держит в руке телефон. Потом, перевернув экран, убирает его в карман. Примерно час болтаем с Лэндоном и Дакотой.

– Кажется, я устала, я сегодня после самолета

– Да, я тоже устал. Мы пойдём

– Ты хочешь уйти?

– Нет, все нормально. А ты?

Он кивает.

– Я тоже.

Мы прощаемся с Лэндоном и Дакотой и следим, как они исчезают в толпе.

– А по какому поводу костер?

– Наверное, празднуют окончание футбольного сезона. Или середину, или…

Я нетерпеливо оглядываюсь вокруг и замечаю, что многие одеты в одинаковые майки.

– Теперь поняла

– О! Кажется, это Хардин?

Я поворачиваю голову туда, куда смотрит Зед. Хардин идет к нам вместе с маленькой брюнеткой в юбке. Мгновенно подсаживаюсь ближе к Зеду. Именно поэтому я не поверила Хардину на крыльце – он уже нашел девочку, которую назло мне привел сюда.

– Привет, Зед

– Привет, Эмма
Зед кладет руку мне на плечо.Хардин впивается в него взглядом, но садится напротив нас. Я понимаю, что это глупо, но мне уже не нравится эта девушка, несмотря на то что я ее не знаю.

– Как вам костер?

– Теплый. И почти уже догорел

Между ними явно чувствуется напряжение. Я чувствую. Не знаю зачем, но Хардин ясно дает понять друзьям, что ему на меня не наплевать.

– У них тут есть еда?

– Да, тут есть торговая палатка

– Хардин, пойдем со мной, я куплю чего-нибудь поесть

Хардин закатывает глаза, но встает на ноги.

– Захвати мне пончик, ладно?

Да что с ними?Как только они уходят, я обращаюсь к Зеду

– Слушай, может, уйдем? Я правда не хочу общаться с Хардином, мы вроде как ненавидим друг друга, если ты забыл.

Стараюсь говорить игриво, но у меня не получается.

– Да, конечно, конечно

Мы встаем, и Зед берет меня за руку. Мы идем, держась за руки, и я ловлю себя на том, что выискиваю глазами Хардина, надеясь, что он нас не видит.

– Хочешь пойти на вечеринку?

– Нет, не хочу

– Хорошо, хорошо, мы можем погулять в другой…

– Нет, я хочу еще погулять. Только не здесь и не в братстве

Он удивленно смотрит на меня.

– Ладно, ладно. Мы можем пойти ко мне домой? Если ты хочешь. Если нет, можно еще куда-нибудь поехать. На самом деле я даже не знаю, куда можно пойти в этом городе.

Он смеется, я тоже.

– К тебе. Это отличная идея.

Пока мы едем, я представляю лицо Хардина, который возвращается и не находит нас. Он привел с собой девушку, поэтому у него нет причин расстраиваться, но это не облегчает боль в сердце.Квартира Зеда – рядом с кампусом, небольшая, но чистенькая. Зед предлагает мне выпить, но я отказываюсь, так как я планирую ночью вернуться к себе.Плюхаюсь на диван, и он протягивает мне пульт и возвращается на кухню, чтобы сделать коктейль.

– Можешь сама выбирать. Я не знаю, что ты любишь…

– Ты живешь один? –

Потом он садится рядом со мной и обнимает за талию. Чувствую себя немного неловко, но пытаюсь скрыть волнение. Вибрирует телефон, и Зед встает, чтобы вытащить трубку из кармана и ответить. Показывает, что скоро вернется, и уходит на кухню.

– Мы уехали.Так… Очень жаль.

Из обрывков разговора понимаю только «мы уехали».Ему звонил Хардин? Я встаю и выхожу на кухню, когда Зед кладет трубку.

– Кто это был?

– А, так. Я рад, что мы познакомились. Ты не похожа на здешних девушек

– Я тоже. Ты знаешь Эмму?

– Да, ее девушка – двоюродная сестра Нэта.

– Девушка?

– Да, они какое-то время встречались. Эмма довольно клевая.

Значит, Хардин не был там с ней, по крайней мере, не в этом смысле. Может, он пришел, чтобы еще раз попытаться поговорить со мной, а вовсе не для того, чтобы причинить мне боль.Я смотрю, как Зед наклоняется, чтобы меня поцеловать. Губы холодны от коктейля и пахнут спиртом. Его руки осторожно скользят с моих рук на талию. Перед внутренним взором проносится убитое лицо Хардина. То, как он просил дать еще один шанс, а я не верила; то, как он смотрел на меня, когда я уезжала, его вспышка в аудитории насчет Кэтрин и Хитклифа; то, как он всегда появляется, когда я этого не хочу, и то, что он никогда не говорил своей матери, что любит ее, но при всех сказал, что любит меня, и то, как потом разубеждал меня. То, как он бил посуду, когда был зол; то, что сегодня вечером пришел в дом своего отца, хотя терпеть его не может; и то, что он спрашивал друзей, что ему надеть на свадьбу. Это все совершенно логично, но в то же время не имеет никакого смысла.
Хардин меня любит. Какой-то своей, странной и дикой любовью.
Мысль эта пронзает меня, как игла.

– Что?

– Что?

– Ты только что сказала «Хардин».

– Я не говорила

– Да-да, ты сказала

– Я пойду. Прости меня.

Хватаю сумку и несусь к двери, прежде чем он успевает что-то сказать.На мгновение я останавливаюсь и пытаюсь понять, что же я делаю. Я оставила Зеда, чтобы найти Хардина, но надо подумать, что будет потом. Хардин либо опять скажет мне что-то ужасное, наорет и заставит уйти, либо станет уверять, что испытывает ко мне какие-то чувства; и все эти игры, в которые он играет, – только потому, что он не может выразить чувства как нормальные люди. Если пойдет по первому сценарию, что, скорее всего, хуже, чем сейчас, не будет. Но если по второму – готова ли я простить ему все то, что он наговорил и сделал? Если мы оба признаемся в том, что мы чувствуем друг к другу, может быть, все изменится? Изменится ли он? Способен ли он вести себя так, как я хочу, и способна ли я выносить его перепады настроения?Самое плохое, что сама я не могу ответить ни на один из этих вопросов. Ненавижу, что мои мысли заполнены только им и из-за него я стала такой неуверенной в себе. Терпеть не могу терзаться догадками, что он сделает или скажет.
Еду к этому чертову дому братства, где была уже столько раз. Ненавижу этот дом! Сейчас я много что ненавижу, а злость на Хардина достигает почти точки кипения. Припарковавшись у обочины, взбегаю по крыльцу в переполненное здание. Направляюсь прямо к дивану, на котором обычно сидит Хардин. Его там нет; и среди здоровенных парней не нахожу знакомых.Взбежав вверх по лестнице, колочу кулаками по двери, в очередной раз оказавшейся запертой.

– Хардин! Это я, открой дверь!

Куда он запропастился? Не хочу ему звонить, хотя так проще; я зла и чувствую, что должна быть зла, чтобы суметь сказать то, что хочу сказать и потом об этом не пожалеть.
Звоню Лэндону, чтобы узнать, нет ли Хардина в отцовском доме, но он там не появлялся. Единственное другое место, где я могу поискать, – это костер, но я сомневаюсь, что он все еще там. Тем не менее, других вариантов нет.Я возвращаюсь обратно к стадиону, припарковываясь, в очередной раз повторяю про себя те ругательства, что я приготовила для Хардина, чтобы быть уверенной, что их не забуду, если он на самом деле здесь. Подхожу к полю и понимаю, что почти все уже уехали, костер почти догорел. Я хожу, щурясь в полутьме, разглядываю парочки, надеясь разглядеть Хардина и Эмму, но безуспешно.Окончательно решаю вернуться – и тут замечаю Хардина, опирающегося на забор. Он один. Не видит меня, садится на траву, вытирая рот. Когда он убирает руку, я вижу, что она в крови.Что случилось?
Внезапно Хардин вскидывает голову, словно почувствовав мое присутствие. Действительно, на губах – кровь, а на щеке – синяк.

– Что за черт?

охаю я, опускаясь рядом с ним на колени

– Что с тобой случилось?

Он смотрит на меня так, что весь мой гнев растворяется, как сахар на языке.

– Какое тебе дело? Почему ты не на свидании?

Я облизываю палец и провожу по его разбитой губе. Он отшатывается, и я закусываю губу.

– Скажи, что случилось?

Он вздыхает, проводя рукой по волосам. Костяшки его пальцев разбиты и в крови. Ужасная ссадина на указательном пальце.

– Ты подрался?

– С чего ты взяла?

– С кем? Как ты, в порядке?

– Да, в порядке, а теперь оставь меня в покое.

– Я приехала сюда, чтобы тебя найти

– Хорошо, ты меня нашла, так что можешь идти.

– Не будь идиотом. Тебе надо домой, привести себя в порядок. Может быть, придется наложить швы.

Хардин, не реагируя, проходит мимо меня. Я приехала, чтобы наорать на него за то, что он придурок, и рассказать, что я чувствую, но он опять все усложняет; я знала, что так будет.

– Куда ты?

– Домой. Я позвоню Эмме и попрошу, чтобы она вернулась и забрала меня.

– Она оставила тебя здесь?

– Нет. Ну, по правде сказать, это я ее попросил.

– Давай я подвезу тебя.

Я хватаю его за куртку. Движением плеча Хардин сбрасывает мою руку, и мне хочется его ударить. Злость возвращается, еще сильнее, чем раньше. Мы поменялись местами. Обычно я убегаю от него.

– Прекрати уходить!Я сказала, дай мне довезти тебя до дома!

Он хочет улыбнуться, но вместо этого хмурится и вздыхает.

– Ладно. Где твоя машина?

Салон немедленно заполняет запах Хардина, но теперь к нему примешивается металлический оттенок; это мой самый любимый запах на свете. Я включаю печку и потираю руки, чтобы согреться.

– Зачем ты приехала?

– Чтобы найти тебя

– Зачем?

– Чтобы поговорить. Нам с тобой о многом нужно поговорить.

Мне хочется плакать и смеяться одновременно, сама не знаю почему.

– Кажется, ты сказала, нам не о чем разговаривать

– Ты любишь меня?

Выпаливаю быстро и глухо. Я это не собиралась говорить.Он поворачивает голову.

– Что?

– Ты любишь меня?

Он смотрит вперед.

– Ты серьезно спрашиваешь меня об этом во время движения?

– Неважно, где и когда я спрашиваю, просто ответь

– Я… не знаю… нет, не знаю.Ты не можешь просто спрашивать, любит ли тебя кто-то, когда он едет с тобой в одной машине

Ох!

– Хорошо

– Почему ты хочешь это знать?

– Неважно.

Я смущена, смущена настолько, что все мои планы поговорить о наших проблемах разрушились и сгорели прямо на глазах, вместе со всей выдержкой.

– Почему ты спросила меня об этом сейчас

– Не указывай мне!

Останавливаюсь возле дома братства, и он смотрит на переполненную лужайку.

– Отвези меня к отцу.

– Что? Я тебе не такси.

– Просто оставь меня там, утром я заберу свою машину.

Если его машина была там, почему он сам на ней не поехал? Не хочу заканчивать наш разговор на этой ноте, поэтому еду к дому его отца.

– Я думала, ты тот дом терпеть не можешь.

– Так и есть. Но я не хочу сейчас попасть в толпу. Может, все-таки скажешь, зачем ты меня спрашивала? Это как-то связано с Зедом? Он тебе что-то сказал?

Кажется, он нервничает. Почему он все время спрашивает, не сказал ли мне что-нибудь Зед?

– Нет, Зед тут ни при чем. Просто я хотела знать.

Это действительно не связано с Зедом; это относится к тому, что я люблю его и на секунду поверила, что он тоже любит меня. Чем дольше я рядом с ним, тем более смехотворной мне кажется эта возможность.

– Куда вы ходили с Зедом, когда исчезли с костра?

– К нему домой.

Тело Хардина напрягается, окровавленные кулаки сжимаются, еще больше разрывая кожу на костяшках.

– Ты спала с ним?

– Что? Какого черта ты так решил? Тебе стоило б знать меня лучше! Кем ты себя возомнил, что можешь задавать такой личный вопрос? Ты дал мне понять, что я тебя не интересую, так? –

– Значит, нет?

– Боже, Хардин! Нет! Он поцеловал меня, но я не сплю с тем, кого почти не знаю!

Он наклоняется и останавливает машину, выдернув ключи из зажигания.

– Ты его тоже целовала?

– Да… то есть не знаю, думаю, да

– Как это понимать? Вы пили?

– Нет, я просто…

– Что просто?!

Я чувствую напряжение между нами и мгновение сижу, пытаясь взять себя в руки.

– Просто я думала о тебе

Каменные черты его сглаживаются, и он смотрит мне в глаза.

– Пойдем

Когда мы входим, Карен и Кен сидят на диване в гостиной. Они смотрят на нас.

– Хардин! Что случилось?

– Все в порядке

– Что произошло?

– Он подрался, но не сказал мне, с кем и из-за чего.

– Я же сказал: я, блин, в полном порядке

– Не говори так с отцом!

Вместо того чтобы орать на меня в ответ, он берет меня за руку и тянет из комнаты. Кен и Карен обсуждают ужасный вид Хардина; он тащит меня по лестнице, и я слышу, как его отец вслух спрашивает, почему Хардин начал приезжать сюда так часто, чего раньше с ним не случалось.
Когда мы оказываемся в его комнате, он круто разворачивается и прижимает меня к стене.

– Никогда так больше не делай

– Как? Отпусти меня немедленно!

Он закатывает глаза, но отпускает меня и отходит к кровати. Я остаюсь возле двери.

– Не учи меня, как разговаривать с отцом. Сначала со своим отношения наладь, прежде чем вмешиваться в мои дела.

И после этого Хардин сразу остывает.

– Извини. Я не хотел этого говорить… просто вырвалось.

– Это всегда «просто вырывается», да?

– Тесс, я…

начинает он, но останавливается, когда я поднимаю руку.
Что я тут делаю? Почему продолжаю надеяться, что он прекратит эту бесконечную череду оскорблений, чтобы просто поговорить со мной? Потому что я идиотка, вот почему.

– Прекрасно. Ты именно такой, какой есть; ты находишь в людях слабости и используешь их. Ты используешь людей в своих интересах. Долго ты собирался сказать про моего отца? Наверно, искал возможность мне это сказать с тех пор, как меня повстречал!

– Черт! Нет! Я сказал это, не думая! И ты не такая невинная – ты меня нарочно провоцируешь!

– Провоцирую тебя? Я тебя провоцирую? Ну-ка, просвети, когда я так делала?!

Я знаю, что нас слышит весь дом. Плевать.

– Ты всегда давишь на меня! Ты постоянно со мной борешься. Ты ходишь на свидание с Зедом, то есть трахаться с ним! Ты думаешь, мне это понравилось? Ты думаешь, я хочу, чтобы так вертела мной? Я ненавижу, когда ты липнешь ко мне. Меня бесит, что я не могу перестать думать о тебе. Я ненавижу тебя… ненавижу! Ты чересчур много о себе воображаешь…

Он замолкает и смотрит на меня. Я заставляю себя смотреть на него, не обращая внимания на весь этот фарс.

– Вот о чем я хочу сказать! Ты… ты сводишь меня с ума, буквально трахаешь мозг! И у тебя еще хватает совести спрашивать, люблю ли я тебя? Почему ты меня спрашиваешь? Потому, что однажды я тебе случайно об этом сказал? Я же уже говорил, что это не так, так зачем ты все время спрашиваешь? Ты же хотела уйти, разве нет? Так зачем ты продолжаешь приезжать ко мне?

Мне хочется бежать, бежать отсюда и никогда не возвращаться. Мне нужно уйти. Пытаюсь остановить его, я так зла, что кричу единственное, что его остановит, что сможет на него повлиять.

– Нет, я продолжаю приезжать, потому что люблю тебя!

И тут же замолкаю, жалея, что слова нельзя взять обратно. Он и так заставил меня страдать; мне не хочется терять еще несколько лет из-за того, что он мне наплетет в ответ. Меня вполне устраивает то, что он меня не любит. Ловлю себя на мысли, что всегда об этом знала.

– Что ты сказала?

– Давай, расскажи мне, как ты меня ненавидишь. И еще расскажи, какая я дура, что люблю кого-то, кто меня не ценит.

Перехожу на истерические рыдания. Тру глаза и вновь гляжу на него. Понимаю, что снова проиграла и нужно ретироваться, чтобы зализывать раны

– Я ухожу.

Я собираюсь выйти, но он делает большой шаг и оказывается рядом со мной. Кладет мне руку на плечо, но я смотрю в сторону.

– Черт возьми, не уходи.Ты меня любишь?

Гляжу на него в упор и киваю, ожидая, что он рассмеется мне в лицо.

– За что?

– Что?

– За что ты меня любишь… как ты можешь любить меня?

И я понимаю, что ответ повлияет на мою судьбу больше, чем все, что было прежде.

– Как ты мог не видеть, что я люблю тебя?

Он не верит, что я могу любить его? У меня нет доказательств, я просто чувствую. Он сводит меня с ума, заставляет быть злее, но я люблю его больше всех на свете.

– Ты говорила, что не любишь. И ты ушла с Зедом. Ты всегда бросала меня, ты ушла, когда я просил еще один шанс. Я говорил, что люблю тебя, но ты не верила. Ты знаешь, как мне было тяжело?

Я не сразу замечаю слезы на его глазах, потому что слишком отвлекаюсь на его грубую руку, держащую меня за подбородок.

– Мне нужно подумать над тем, что ты говоришь. Ты тоже причинил мне много боли, Хардин.

Он кивает.

– Я знаю. Прости. Позволь мне быть с тобой? Знаю, я тебя недостоин. Я не имею права просить об этом… но пожалуйста, всего один шанс. Я не обещаю не злиться на тебя или не спорить, но обещаю, что буду твой, целиком и полностью. Пожалуйста, разреши мне попробовать стать таким, каким ты хочешь.

Голос звучит так умоляюще, что лед внутри меня тает.

– Мне хочется надеяться, что у нас получится, но я просто не знаю, мы уже столько испортили…

Глаза предают меня, по щекам текут слезы. Хардин подносит руку к моей щеке и перехватывает одну слезинку, а по его лицу тоже текут ручьи.

– Помнишь, ты спрашивала, кого я люблю больше всего на свете?

Я киваю, хотя это кажется мне таким далеким, что я и не думала, что он помнит об этом разговоре.

– Тебя. Больше всех я люблю тебя.

Боль и гнев растворяются в моей груди без следа.Прежде чем я позволю себе довериться ему и попаду в его лапы, спрашиваю

– Это же не часть твоей безумной игры со мной, правда?

– Нет, Тесса. С играми покончено. Я просто хочу тебя. Я хочу быть с тобой по-настоящему. Только тебе придется меня этому научить.

Он нервно усмехается, и я смеюсь вместе с ним.

– Я забыл твой смех. Давно его не слышал. Я хочу, чтобы со мной ты смеялась, а не плакала. Да, я много натворил…

Я прерываю его, прижимаясь губами к его губам, чувствую вкус крови. Я так давно его не целовала, что колени дрожат от проходящего через меня тока. Я так сильно люблю этого свихнувшегося, озлобленного идиота, что боюсь, что он меня погубит. Он поднимает меня, и я обвиваю его ногами, запускаю пальцы в его волосы. Он стонет от страсти, и я сжимаю его еще сильнее. Я провожу языком по его нижней губе, и он морщится.

– С кем ты так подрался?

– Ты спрашиваешь об этом сейчас?

– Да, я хочу знать.

– Ты всегда задаешь слишком много вопросов. Может, я отвечу позже?

– Нет, скажи.

– Только если ты останешься

Он обнимает меня крепче.
– Пожалуйста?

– Ладно.

Я целую его и забываю о своем вопросе.Когда мы, наконец, отрываемся друг от друга, я сажусь в углу, а Хардин умащивается на спинке кровати.

– Ладно, теперь расскажешь, с кем ты дрался? С Зедом?

– Нет. С какими-то незнакомыми парнями.

Я радуюсь, что это не Зед, но потом настораживаюсь.

– Погоди. Сколько их было?

– Трое… или четверо. Не знаю

смеется он

– Это не смешно. Зачем же ты дрался?

– Не знаю… Я разозлился, что вы с Зедом ушли, и решил, что это неплохая идея.

– Нет, это была плохая идея, посмотри теперь, на кого ты похож

Я хмурюсь, и он озадаченно наклоняет голову набок.

– Что?

– Ничего… иди сюда.

Он протягивает ко мне руки. Я пододвигаюсь и прислоняюсь к нему спиной.

– Прости меня за то, как я вел… ну, как я с тобой поступал

По телу пробегает дрожь от его дыхания.

– Все нормально. То есть ненормально. Но я дам тебе еще один шанс.

Надеюсь, он не заставит меня жалеть об этом. Не уверена, что стерплю еще одну его вспышку.

– Спасибо, я знаю, что не заслуживаю. Но я достаточно эгоистичен, чтобы этим воспользоваться.

Он зарывается носом мне в волосы, обнимает – и эти объятия новые и знакомые одновременно. Я молчу, и он поворачивает меня за плечи, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Что случилось?

– Ничего. Просто я боюсь, что ты снова передумаешь.

Мне очень хочется броситься в омут очертя голову, но боюсь, что снова утону в нем.

– Не передумаю. Никогда не передумывал. Просто я боролся с собственным чувством. Понимаю, ты уже мне не доверяешь, но я хочу заслужить твое доверие. Я больше не причиню тебе страданий

– Не надо, пожалуйста!

– Я люблю тебя, Тесса

Сердце просто выпрыгивает из груди. Это так прекрасно, что хочется слушать эти слова вечно.

– Я люблю тебя, Хардин.

Впервые мы можем сказать это друг другу открыто, не боясь пожалеть об этом. Даже если он опять меня предаст, я навсегда запомню, как это звучало и что эти слова заставили меня чувствовать.

– Скажи еще раз

В его глазах я вижу такую открытость, на которую, я думала, он не способен. Я сажусь к нему на колени, беру лицо ладонями, вожу пальцами по щетине. По выражению лица понимаю, что он нуждается во мне, что ему необходимо слышать это снова и снова. И я повторю это столько раз, сколько нужно, чтобы он понял, что это правда.

– Я люблю тебя.

Я касаюсь губами его губ. Поцелуй с Хардином каждый раз разный: он как наркотик, которого никогда не бывает достаточно. Он мычит от удовольствия, мягко касаясь языком моего языка. Его руки сжимаются за моей спиной, и наши тела соприкасаются. Мозг не спеша, тщательно записывает каждую секунду нашего нежного поцелуя, спокойствия, установившегося между нами. Но тело требует, чтобы я, сжав пальцами его волосы, стягивала с него футболку.Его губы движутся вниз, по моей скуле и перемещаются на шею.
Это произошло. Я теряю контроль над собой. Это опять произошло: сначала гнев и истерика, потом любовь. С моих губ срывается непроизвольный стон – и он вторит ему, целуя меня в шею, обхватив за талию и все больше наклоняясь надо мной.

– Я… так… скучал по тебе

Я закрываю глаза, это слишком приятно. Хардин расстегивает куртку, глядя на меня голодными глазами. Не спрашивая разрешения, сдергивает с меня майку и со свистом вдыхает воздух, когда я выгибаюсь, чтобы он мог расстегнуть лифчик.

– Я уже забыл, как твое тело… подходит к моим рукам

Когда он прижимается ко мне, я чувствую его возбуждение нижней частью живота. Наше дыхание становится все быстрее и сбивчивей, я никогда не чувствовала такого сильного желания. Каждый наш разрыв нисколько не уменьшает страсти, и я этому рада. Его рука скользит вниз по моему обнаженному животу и расстегивает кнопку на моих джинсах. Когда его рука оказывается в моих трусиках, он охает.

– Ты всегда такая мокрая!

Его слова только раззадоривают меня – и я приподнимаю бедра в ожидании прикосновения.

– Чего ты хочешь, Тесса?

– Тебя

И это правда: я хочу Хардина, сразу и настолько глубоко, насколько это возможно. Его палец скользит в меня, и моя голова откидывается на подушку.

– Обожаю на тебя смотреть! Так приятно наблюдать, что я могу заставить тебя испытывать.

Мои руки сжимают его футболку, на нем слишком много одежды, но я уже не могу связно попросить его раздеться. Как нам удалось перейти от «Я тебя ненавижу» к «Я тебя люблю»? Неважно; единственное, что сейчас имеет значение, это то, что он всегда заставляет меня чувствовать. Его тело скользит вдоль моего, и он убирает руку из моих штанов. Я повизгиваю от потери контакта, и он улыбается. Он срывает с меня джинсы и трусы, и я указываю на его одежду.

– Раздевайся

– Есть, мэм.

Он с усмешкой стягивает футболку и обнажает свое расписанное тело. Мне хочется провести языком вдоль каждой линии тату. Мне нравится символ бесконечности над его запястьем, несколько неуместно расположенный в нарисованном пламени.

– Почему ты сделал эту?

– Что?

рассеянно спрашивает он, его глаза и руки сосредоточены на моей груди.

– Татуировка. Она чем-то отличается от других. Она… мягче, скорее женская?

Его пальцы ощупывают мою грудь, и он наклоняется, прижавшись к моему бедру членом.

– Женская, да?

Он улыбается, вздергивая бровь.

Татуировки меня больше не интересуют, хочется только впиться в него губами. Прежде чем кто-либо из нас успевает сказать хоть слово, я хватаю его за волосы и страстно целую. По опыту я знаю, что точка на шее повыше ключицы – его эрогенная зона. Я целую туда, чувствуя, как его тело дергается и напрягается, когда я снова приподнимаю бедра. Так приятно чувствовать над собой его голое тело! Его кожа начинает поблескивать от пота. Небольшое движение – и мы перейдем на новый уровень. Уровень, к которому я до того не была готова перейти. Хардин, постанывая, медленно трется о меня, его мыщцы двигаются, и я больше не могу сопротивляться.

– Хардин…

– Да, детка?

Он останавливается. Я упираюсь пятками в его бедра, заставляя двигаться снова. Глаза его полузакрыты.

– Черт

– Я хочу…

– Что?

– Я хочу… ты знаешь…

Говорю я, внезапно чувствуя неловкость, несмотря на нашу интимную позу.

– А

говорит он, останавливаясь и снова глядя мне в глаза. Кажется, в нем происходит какая-то внутренняя борьба.

– Я… не уверен, что это хорошая идея.

Что?

– Почему?

– Нет-нет, детка. Я просто имею в виду… не сегодня.

Он обхватывает меня руками и ложится рядом со мной. Не могу смотреть на него, я слишком обижена.

– Слушай, посмотри на меня.Я хочу трахнуть тебя. Больше всего на свете, поверь мне. Я хотел этого с того момента, как тебя увидел, но… я думаю, после всего, что сегодня было и… просто я хочу, чтобы ты была готова. Я хочу сказать, полностью готова, потому что, когда мы это сделаем, ничего нельзя будет вернуть.

Мне несколько легче, и я смотрю на него. Он прав, понятно, что нужно подумать, но мне трудно поверить, что завтра я решу по-другому. Мне нужно об этом подумать, когда я не нахожусь под очарованием его тела. Это пьянит сильнее, чем алкоголь.

– Не расстраивайся, пожалуйста, просто если ты решишь, что это то, что тебе нужно, я с удовольствием трахну тебя. Несколько раз подряд, когда и где захочешь. Я хочу…

– Ладно, ладно!

Закрываю ему рот рукой. Он смеется и пожимает плечами, словно говоря «Только скажи». Когда я убираю руку, он игриво кусает мою ладонь и тянет меня к себе.

– Думаю, мне надо одеться, чтобы не искушать тебя

Не могу понять, что меня больше удивило: то, что я предложила ему заняться сексом, или то, что ему хватило уважения ко мне, чтобы переубедить.